Призрак на день рождения

Полупрозрачное тело пролетает сквозь стол, по пятам следуя за парнем со светлыми волосами, который совсем недавно проснулся из-за сброшенного с его подоконника цветка. Время было утренним, так что, очевидно, парень был сонный. Он кое-как перебирал ногами, еще не до конца осознавая, что ему вообще нужно сделать. По нему это буквально читалось. Феликс не мог подозревать даже близко, сколько раз фантомная рука пыталась схватить его, утянуть за собой или прикоснуться. Не мог подозревать, что все это время жил в двухкомнатной съемной квартире не один. Неожиданно падающие кружки и ручки Феликс смахивал на собственную неуклюжесть, ветер и совпадения. Открывающиеся окна, включающийся свет, вещи, оказывающиеся совершенно в других местах комнаты — все это объяснялось случайностями. У Феликса как будто бы на лбу было написано «Похуй». Его слепоте вряд ли кто-то позавидует. Этот парень либо невероятно тупой и полный идиот, либо слишком гений — здесь уж как посмотреть. Столько знаков, а он ни разу и вида не подал, что что-то начал подозревать или замечать. «Ты меня раздражаешь», — губами произносит призрак, хмуро всматриваясь в спину человека перед собой. Тычки в бока, очевидно, не вызывают никакой реакции: человек не может почувствовать прикосновений по факту несуществующей материи. Джисон делал это только потому, что Феликс его порядком бесил. Разговаривать призраки, что очевидно, не умели и не могли. Только безмолвно шевелить ртом. Впрочем, и это им не нужно было, ведь обычно призраки живут одни на какой-то определенной территории, где «говорить» особо не с кем. Но Джисону даже немного повезло. Вместе с ним еще до появления Хана существовал призрак кошки. У нее нет имени, поскольку Джисон был плохим фантазером на клички животным, а от ошейника у нее осталась лишь ободранная ленточка. Но кошка была ласковой, постоянно ютилась где-то рядом с парнем и в общем являлась чем-то отвлекающим на протяжении всех тех скучных дней, проведенных в одиночестве в квартире. Призраки способны были взаимодействовать друг с другом прикосновениями; те не проходили сквозь тела, как происходило с людьми. И если обычный человек выражает свои эмоции через звуки и слова, то такие, как Джисон, делали это через собственную ауру. Их сила напрямую была связанна с материей реального мира, так что, если призрак был взбешен или сильно расстроен, то вполне какой-нибудь из предметов вокруг мог сам по себе разбиться, упасть или открыться. Редко, когда эмоции вызывали резкие перемены погоды, но такое тоже было возможно. И все-таки большинство призраков были мирными (не путать с мстительными духами). Когда Феликс проигнорировал в очередной раз открывшуюся по «случайности» микроволновку, Джисон показательно закатил глаза, развернулся и подлетел к столу, после чего удобно устроился на стуле (просто сделал вид, будто сидит на стуле, все еще паря в воздухе). У призраков был некий прикол: те в большинстве своем проходили сквозь какие-либо предметы или материю; взаимодействовать их душа (которой, на самом деле, и являлось все тело Джисона), по своему желанию, могла только с небольшими вещами. То есть какую-нибудь книжку бросить в стену или нажать на кнопочку Джисон мог, тогда как стащить микроволновку — уже нет (он пытался). Также призракам невозможно взаимодействовать с людьми. И это огорчало. Хану так хотелось иногда просто прикоснуться к этому идиоту, с которым он жил сейчас. Или ударить. В голову Хана закрадывались мысли взять какой-нибудь маленький, но увесистый предмет из комнаты и приложить им по голове человека, но тогда это было бы слишком странно. Свое существование настолько ярко проявлять Джисон пока что не собирался. Пока что. Джисон жил в этой квартире еще задолго до Феликса. Раньше это место принадлежало ему. Но потом он умер. Повесился на балконе. В наказание за ошибку своей молодости Джисона окрестили шрамом по форме петли на шее. После смерти владельца комнаты принялись продавать за полцены для аренды. Спустя время стали сдавать полностью. За десять лет двери этой квартиры посетило огромное количество квартирантов. Кто-то действительно соглашался жить здесь. В основном это были студенты, так как жилье находилось рядом с местным университетом, а плата за аренду была небольшая. Удобный вариант для тех, кто не хотел тесниться в общаге или ехать за тридевять земель каждый день на учебу. Пока через определенный промежуток времени заселившийся не бежал, сверкая пятками, когда заподазривал неладное. И ко всем приходилось привыкать, а после так же отпускать. Кого-то Джисон старался прогнать намного раньше по собственным принципам, кого-то запугивал на протяжении довольно большого времени. Но еще не было никого, кто бы понравился Хану, и кого тот захотел бы принять полностью. Все-таки пусть он и призрак, но все такой же придирчивый. Но Феликс… Он был не просто тем, кого Джисон хотел как можно быстрее выпроводить отсюда, но еще и идиотом. И не обычным, а фееричным идиотом. С такими за все десять лет Хан не встречался ни разу. К таким особям у него подхода еще не нашлось. Окей, ладно, возможно, проще взять нож и запырять Феликса во сне. Но это, раз, было бы странно, два, Джисон не хотел так просто избавляться от него. Интересней ведь довести. Да и никто не знает, что случится с призраком, если тот вдруг убьет человека. Понятное дело, Хану не хотелось проверять. Джисон задумывается, не замечая, как Феликс, уже заварив себе утренний чай — серьезно, чай? —, идет в его сторону и опускается прямо на тот же стул, на котором «сидел» призрак. Хан вскакивает с места, пролетая сквозь человека, и отшатывается на пару шагов от него. Обернувшись, он злобно прожигает взглядом в ни о чем не подозревающем Феликсе дыру. «Черт, смотрел бы, куда садишься», — про себя ворчит Джисон. Почувствовав животную ауру, в которой можно было прочесть, если по человеческому, простое «мяу», Хан оглядывается. Кошка, виляя своим хвостом, сидела у его ног. Джисон опускается на корточки и нежно поглаживает шерстку, которая, как всегда, была шелковистой и приятной на ощупь. Но Хан видел, что та бледнела с каждым месяцем. Внезапно Феликс встал и опять прошел сквозь сидящего на полу Хана. Нет, призраки, конечно, могут пропускать через себя любую материю, но они же тоже это ощущают, черт возьми! Пусть имеет хотя бы капельку уважения. Снова беззвучно выругавшись, Джисон возвращает свой взгляд на Кошку, которая сама обтиралась об руку, желая больше ласки. Еще, возможно, год, и она просто пропадет. Призраки не «живут» вечность; в конце концов, спустя какой-то промежуток времени существования те исчезают бесследно. Джисона это тоже ждет, но не скоро. Кошка прожила здесь намного дольше, чем Хан, так что еще совсем чуть-чуть и ее не будет. Неприятно об этом рассуждать. Хотя смерти ни первой, ни «второй» Джисон не боялся, Кошка была его компаньоном на протяжении всех тех десяти лет, сколько он мертв. Будет грустно с ней расставаться. Животное, будто почувствовав печальное настроение своего «друга», подошло ближе и, запрыгнув сначала на колени, оказалось на чужих плечах. Та стала издавать расслабляющую ауру, пытаясь таким образом успокоить Джисона, передать свое умиротворение. И это помогло. Рука сама зарылась в шерсть, почесывая затылок, на что Кошка начала издавать вибрацию, имитируя мурчание. Оглядевшись по сторонам, Хан внезапно замечает, что Феликс куда-то смотался с кухни. На его лице можно было прочитать прямой вопрос «Серьезно?», который следом был произнесен губами в тишину. Пролетев осторожно по коридору, Джисон оказывается в своей спальне. Как же та поменялась за десять лет. Просто невообразимо. Феликс, насколько Джисон знал, был студентом первого курса. Как раз переехал сюда перед началом учебного года, еще в феврале. Вроде как иностранец, так как Хан слышал его речь с английским акцентом (он так решил) и некорейскими словами. Лет Феликсу около 20, больше его худому лицу Джисон дать не мог. На самом деле, это был максимум в его познаниях. Звонить Феликсу никто не звонил, чтобы можно было через его разговоры узнать что-нибудь. И к себе не водил ни друзей, ни родственников за все время. Как будто тот был совсем один. В какой-то степени это даже грустно, потому что Хан был таким же при жизни. *** Призраков невозможно увидеть ни в какое время суток, ни в какой «призрачный час» и так далее. Есть лишь один единственный день, в который духи становятся заметны для людей. И, нет, это не 31 октября или 1 ноября, как любят думать дети. У каждого этот день разный. Если день рождения остался праздником людей, то дата смерти стала праздником призраков. Их смерть является эдаким «рождением», но только среди духов. Джисон умер в следующие сутки после своего дня рождения. 15 сентября — дата, в которую душа Хана проснулась в новом мире с изменившимся телом. Правда, Джисон не знал, что его могут видеть, пусть всего одни сутки. За все десять лет он ни разу не попал на глаза человеку. Почему-то ситуация каждый раз подстраивалась так, что либо в день смерти никто квартиру не снимал, либо в эту дату арендующий был не дома. А благодаря кому, кроме как личному опыту, Джисон узнает об особенностях его «жизни» в виде призрака? Именно, никто не расскажет ему об этом. Наступает 15-е число. Джисон, удостоверившись, что Феликс спит, пробирается на кухню, чтобы включить телевизор. Нет, ну, а как он вообще должен быть осведомлен о ситуации в мире? Техника в помощь. Естественно, громкость ставится минимальная, лишь бы случайно не разбудить временного хозяина квартиры. Комфортно «устроившись» на стуле спиной к проходу, Джисон включает новостной канал. Как удобно, что по таким передачам про последние события рассказывают 24 на 7. Хан погружается в программу, в которой сообщалось о невероятном успехе какой-то К-поп группы «Stray kids». Интересным фактом было то, что в прошлом Джисон тоже хотел дебютировать как айдол. Только вот этого не свершилось. Пусть хоть сейчас порадуется за этих шестерых парней, которые выглядели очень счастливыми на получении своей новой награды. Но невольно Джисон все равно представлял себя среди них, такого же искренне радующегося и обнимающегося со своими мемберами. То ли из-за того, что Хан был так сфокусирован на телевизоре, то ли из-за его звука, но Джисон не услышал приближающихся шагов Феликса. Не услышал и того, как тот, сходив зачем-то в коридор, вернулся с длинной железной ложкой для обуви в руках. А потом Хан видит, как у него перед глазами — или, скорее, сквозь него — пролетает предмет. Следом с оглушающим ударом железяки по деревянной спинке стула Джисон подскакивает с места, оборачиваясь назад. Что за черт?! Они в один голос кричат при виде друг друга. — Ты кто, нахуй?! — спрашивает требует ответа Феликс, крепко сжимая ложку для обуви в ладонях и стоя в позе, готовой для еще одного удара. Нахмурившись, он выглядел более чем удивленным, но не настолько, как Джисон. — Что? Ты меня видишь?! — визжит Хан, округлив глаза, а потом хватается рукой за горло. — Стоп, а я что, говорю?! То, что Джисон был пиздец как удивлен всему — это ничего не сказать. Его видят? Он говорит? Он стал человеком? Почему? Что происходит? — Что за бред ты говоришь? — отвечает вопросом на вопрос Феликс, а потом опускает глаза куда-то вниз. — И почему ты, черт возьми, стоишь в моем столе?! Проследив взглядом за Феликсовым, Джисон понимает, что, нет, он не стал человеком. Когда тот вскочил со стула, то прыгнул прямо туда, где стоял кухонный стол, оказавшись прямо в столешнице. Хорошо, понятно, Хан все еще призрак. Тогда вопрос, почему Феликс его видит, становится еще более нуждающимся в ответе. — Слушай, если ты сейчас же не свалишь отсюда, я вызову полицию и… — видно, как Феликс был напряжен в этот момент — что вполне оправдано — и, кажется, даже немного не понимал, что делать. Типа, серьезно, когда люди научились проходить сквозь предметы? И когда предметы стали проходить сквозь людей? — Не надо полиции, — перебивает Джисон, маша руками перед собой. Этого еще не хватало. Стоит просто объяснить Феликсу ситуацию, чтобы тот успокоился, после чего думать, как решать главную проблему — почему Хана видят. — Я, эм, ну… Короче, поверь мне, ладно? — Джисон неловко чешет шею. Он делает пару шагов в сторону, больше не насилуя несчастный стол. — Я призрак, окей? И живу здесь уже десять лет. Просто до этого никто меня не видел, но сейчас ты почему-то… — Стой-стой-стой, что это за херня? — Вопреки своему недоверчивому тону, Феликс делает шаг вперед. Возможно, он пытался таким образом пригрозить, но Хан этого даже не заметил, если честно. — Ты думаешь, я поверю такой фантастике? Джисон прикрывает глаза, выдыхая. Ну, конечно. Все будет явно не так просто. В этот момент Хан снова чувствует, как через него что-то пролетает. — Да какого?.. — бормочет Феликс себе под нос, видимо, упорно не понимая, почему не может ударить «незваного гостя». Взглянув на парня перед собой, Джисон делает несколько уверенных шагов вперед, тогда как Феликс, замечая движение, старается отойти назад. Хан с рывком проходит сквозь тело, тем самым вызывая с другой стороны еще одно ругательство на другом языке. — Я же говорю тебе. Я — призрак. Ты не сможешь причинить мне вред, — стоя за спиной, уверяет Джисон, лишь бы Феликс прекратил свои размахивания обувной ложкой, а то ведь может еще что-нибудь снести. Феликс испуганно оборачивается на голос, отпрыгивая в сторону. Он сначала раскрывает рот, потом закрывает его, явно не зная, что сказать, а потом снова открывает. — Тогда почему я тебя вижу? — неуверенно спрашивает он. — Если ты призрак. И Джисон отвечает совершенно честно: — Я задаюсь тем же вопросом, — и пожимает плечами. Феликс точно еще не смирился с мыслью о существовании Джисона, но вроде как стал спокойнее. По крайней мере, перестал держать ложку для обуви в постоянной позе для готовой атаки. Стоило уже понять, что увечья Хану он не нанесет. — И по какой причине я не должен сейчас звонить в полицию? — скептично интересуется Феликс, поднимая бровь. — Наверное потому, что копы ничего не сделают. Не повяжут же они меня прямо здесь. Ты вроде понял, что ко мне нельзя прикоснуться. — Джисон выдерживает паузу с серьезным лицом, после чего комично и совершенно не шутливо расширяет глаза, хватаясь за голову. — Я сам в шоке, почему ты меня видишь! Так не должно быть! На фоне все еще звучал телевизор, диктор своим монотонным и скучным голосом вещал о каких-то последних событиях. Но как-то уже не до них было. — Ты не… Не будешь мне вредить? — неуверенно спрашивает Феликс, мигом меняясь в лице. — Ну, типа, знаешь, всякая потусторонняя херня любит доставлять людям разные неудобства. — Погоди, ты только что назвал меня «потусторонней херней»? — Джисон опускает руки. — И ты что, правда веришь в такое? — Слушай, ты меня еще спрашивать об этом будешь? Я только что узнал, что призраки существуют! — Феликс расплескивает руками и, как по иронии, задевает обувной ложкой мебель, которая так неудачно стояла рядом. — Справедли... Твою мать! — Хан дергается от громкого внезапного звука, снова отпрыгивая в сторону. — Дебил, блин. — Сам такой. Джисон показывает ему язык. — Теперь я жалею, что не могу тебя ударить. Джисон снова показывает язык. *** Им понадобилось время, чтобы привыкнуть ко… всему. Феликсу к Джисону, а Джисону к тому, что Феликс его видит. Если честно, в глазах Феликса это все выглядело как-то, ну, очень фантастично. Камон, призрак? Феликс что, ребенок, чтобы верить в такое? Хотя другого объяснения, почему тот парень проходит сквозь предметы, не было. Окей, ладно, возможно, призраки правда существуют. Но это все еще какая-то фантастика. На самом деле, раз уж на то пошло, то Феликсу интересно. Типа, серьезно. Как все работает у… у того парня, имя которого Феликс так и не спросил. Или он не парень? Черт их знает этих призраков. — Эй, а ты… — начинает Феликс, оборачиваясь назад, твердо уверенный, что парень находился в одной с ним комнате. Но, оглядевшись, никого не увидел. — Куда… Куда он делся? И когда он успел? — Чего тебе? — приглушенно окликается призрак откуда-то сбоку. Спустя мгновение его тело появляется из стены. Феликс вздрагивает, округлив глаза. Джисон закатывает свои. — Не делай такое лицо, будто призрака увидел. — Мгновение звучит пауза. — А… Феликс прыскает от смеха, прикрывая рот рукой. Боже, какой же идиот. Он с каждой минутой излучает все меньше и меньше угрозы для человека. Комично нахмурившись, призрак пролетает мимо Феликса, останавливаясь у рабочего стола. — У меня к тебе много вопросов, — объявляет парень, плюхаясь на рядом стоящую кровать, на которой были разбросаны его вещи. Призрак как-то незаинтересованно мычит, подхватывая ручку и прокручивая ее в руках. — Я серьезно, мне ин… Нужно знать, что ты вообще такое, — несмотря на заминку, Феликс ухмыляется, когда получает в ответ раздраженный взгляд. — Сейчас эта ручка окажется в твоем глазу, — он опасно сжал предмет в руках, готовясь к броску прямо в человека. Но спустя мгновение вещица осталась лежать брошенной на столе. — Ты когда таким смелым стал, а? — спрашивает Джисон, скрестив руки на груди. — Пару часов назад боялся меня как огня. — Пару часов назад я думал, что ко мне пробрался маньяк, чтобы посмотреть телевизор, — объясняет Феликс, пожимая плечами. Призрак показательно закатывает глаза. — Как тебя зовут-то? И как ты оказался здесь? — все-таки держать незаинтересованный вид было довольно сложно. — О, тебе прям всю мою биографию расскажи, — язвит призрак, «присаживаясь» на находящийся у стола стул. Он укладывает руки на спинку, а сверху кладет голову, поворачиваясь лицом к Феликсу. — Я Хан Джисон, можно просто Джисон, но лучше Хан, — скучающим тоном протягивал слова он. — Оказался я здесь, потому что умер в этой квартире, которая до этого принадлежала мне, — так и хотелось в конце добавить свое недовольство и ворчание насчет того, во что превратили его прошлый дом, но он промолчал. — Ого, я думал, такое только в книжках бывает, — комментирует Феликс, подтянув к себе ноги и заключив их в кольцо из рук. — А ты умеешь думать? — скептично выгибает бровь Джисон. Феликс на мгновение замолкает, явно неготовый к такому ответу, в котором было яркое принижение его умственных способностей. — Окей, один-один, я тебя понял. Джисон расплывается в лукавой ухмылке. Вот сейчас он действительно был похож на хитрую белку. Вот прям очень. Еще чуть-чуть и отрастит себе хвост. Так, стоп, о чем это он вообще? — Слушай, ты спать не собираешься? — внезапно напоминает Джисон. — Ну, знаешь, обычно в это время ты уже во всю хр-р-р, ми-ми-ми-ми, хр-р-р, ми-ми-ми-ми, — очень неправдоподобно имитирует храп и посапывания он, приложив две ладони к щеке. Впрочем, Феликс все равно прыскает от смеха, не сумев сдержаться на такой, казалось бы, несмешной шутке. — Я теперь черта с два засну, — бурчит он куда-то в колени, все еще улыбаясь. — Так, а вот про чертей лучше не заикайся. Я их на дух не переношу, — заявляет Джисон. Феликс изумленно выпучивает глаза. — Стой, они тоже существуют? — Конечно, — серьезно начинает Джисон, после чего договаривает со смешком, — нет. Ты только что попался на мою уловку, пха. Повисла неловкая тишина. — Что, это было так плохо? — с горечью произносит Джисон, явно смущенный. — Ты пока призраком был, разучился взаимодействовать с социумом? — скептично интересуется Феликс, явно не оценивший прикола. Джисон выпячивает губу то ли серьезно, то ли подыгрывая собственному грустному образу. Отведя взгляд в сторону и положив голову обратно на сложенные на спинке стула руки, он выглядел более чем мило раздражающе. Снова стало тихо. Феликс размышлял над тем, что бы еще спросить у Джисона про его жизнь. Вопросов было невероятное количество. И с чего начать? Может, каким образом тот взаимодействует с вещами? Или… О, черт, а сколько он вообще видел, пока жил с Феликсом рядом? Все-таки тот сказал, что существует в теле призрака уже десять лет… Внезапно Хан поднимается с места, проходя сквозь стул — серьезно, а нормально обойти нельзя? —, и направляется в сторону двери. — Пойду ложки в чайнике вскипячу, — бормочет он и исчезает за косяком выхода. — Ага, — автоматически отвечает Феликс, после чего промаргивается, возвращаясь в реальность. Он еще раз прокручивает в голове слова призрака и совершенно не находит в них связи. — Стой, что ты пошел делать? — выкрикивает вслед Феликс уходящему Джисону, повернув голову в сторону. Откуда-то из коридора доносится звон столовых приборов, а после — шум работающего чайника. Феликс подрывается с места, вскакивая на ноги и чуть ли не падая по пути, когда несется на кухню. Джисон действительно решил, блять, вскипятить ложки в чайнике? Он что, идиот? Ах, точно… Он же идиот. — Ты что там делаешь?! — кричит Феликс, явно неготовый платить за сломанный чайник деньги. Потому что ложки он вряд ли переживет. И чайник, и Феликс в том числе. Когда парень вбегает в кухню, то замечает Джисона, стоящего у гудящего прибора. Мигом оказавшись рядом, Феликс нажимает на кнопку, выключая чайник, и открывает крышку, чтобы достать оттуда ложки. Но внутри ничего не оказывается, кроме слабо нагретой воды. То есть Хан серьезно просто включил чайник..? Метнув в призрака гневный взгляд, Феликс снимает прибор с подставки и оставляет его рядом. — Что? Ты почему на меня так смотришь? — недоумевает Джисон, будто действительно пару секунд назад не сказал, что вскипятит в чайнике ебаные ложки. Как он вообще додумался до такого? — Ты решил мне в подарок на день рождения лишних хлопот доставить, что ли? — возмущается Феликс, оборачиваясь полностью на призрака. Вот серьезно, если бы к нему можно было прикоснуться, то Феликс врезал бы ему. Джисон делает удивленное лицо, глупо вытягивая губы. — У тебя сегодня день рождения? — переспрашивает он. — Ну, да. — А. Пф-ф, я в этот день десять лет назад умер, — как бы невзначай добавляет Джисон сведенья из своей биографии таким голосом, будто это обыденность — рассказывать о своей смерти. Еще и пожимает плечами следом. — А. — Ага. Феликс открывает рот, закрывает его, а потом снова открывает. — Писец, ну, спасибо. Мне теперь не по себе. — Он складывает руки на груди. — Это еще почему? — Потому что теперь я знаю, что какой-то человек умер в этой квартире десять лет назад в мой день рождения. Это правда звучало жутко, если задуматься. Перед Феликсом стоял (Феликс не уверен; скорее парил над землей) тот, кто раньше был человеком, но умер, и теперь является призраком. Так еще и по совпадению умер в такую дату… — Оу, — будто поняв Феликса, произносит Джисон. Но почти сразу становится ясно, что, нет, он все еще идиот. — Хочешь, могу еще рассказать, как я умер? Там не так интересно, но все же. Ты же просил мою биографию? — Я спрашивал только то, откуда ты здесь. И, нет, спасибо, откажусь. Феликс разворачивается и направляется к выходу с кухни, желая снова вернуться в свою комнату и, возможно, просто лечь спать. А-то время было за второй час ночи. Пусть и выходные, Феликс не привык ложиться поздно. Медленно, но его клонило в сон. Даже с наличием осознания, что спать он будет не один в квартире. Джисон, очевидно, последовал хвостиком за Феликсом. — Короче, на балконе я нашел какой-то крепкий крючок. Даже проверил его! — жестикулировал руками он, рассказывая как-то чересчур воодушевленно. Обычно о своей смерти так не отзываются. Ну, люди в принципе своими смертями не делятся, так как живы. Логично? Логично. И вообще, то, что Джисон начал говорить про крючок, ничего хорошего не предвещает. — Ой, блять, заткнись. Феликс старательно затыкает уши. Он этого не видит, но Хан хмурит брови и сощуривает глаза, утыкаясь взглядом прямо в чужую спину. — Не хочешь — как хочешь, — бурчит призрак и движется в бок, проходя сквозь стену и оказываясь в спальне на несколько секунд быстрее, чем Феликс. Совершено нагло игнорируя Джисона, Феликс убирает некоторые вещи с кровати, выключает свет и заваливается спать. К черту все. Сон важнее. Он так думал, пока его не стало посещать ощущение, будто на него смотрят, когда он закрывает глаза. Становилось жутко настолько, что Феликс не мог прикрыть веки и на мгновение. Ложиться спиной к комнате было ошибкой, поэтому он переворачивается. Вокруг очевидно темно, пусть взгляд быстро приспособился и что-то, да различал в силуэтах. И никого здесь как будто бы не было. Но Феликс все равно пытался вглядеться в каждый угол, потому что фантомное чувство наблюдения его не отпускало. Через какое-то время в комнату влетает Джисон. Феликс без проблем его замечает, потому что он светится. Какого хуя? — Эй, — окликает Феликс почти шепотом. Несмотря на это, Хан поворачивает голову в его сторону. — А ты с фига ли светишься? — интересуется он. Джисон как-то по-глупому оглядывает себя, а потом пожимает плечами, когда не обнаруживает ничего необычного в своем теле. — Вообще без понятия. Какой-то прикол призраков, — выдает вердикт он. — А ты че не спишь до сих пор? Дрочишь, что ли? — Чего? — Ну, знаешь, дрочка — это типа, когда ты… — Блять, да знаю я это! Почему ты решил, что я дрочу? — Ну, ты вроде лег спать двадцать минут назад. А еще потому, что я раньше делал это как раз перед сном, — снова пожимает плечами. — Мне не нужно было это знать. — Но ты сам спросил, почему! — восклицает Джисон. — Да я ж не..! О-ой, забей, — отмахивается Феликс, снова укладываясь на бок и прикрывая глаза. Он быстро понимает, что вести разговор с кем-то вроде Джисона бессмысленно, потому что идиоты — это идиоты до конца жизни. Или смерти, если в случае Хана. Бесшумно подлетев к кровати, Джисон нависает над Феликсом. Вот теперь он точно чувствовал взгляд, который на него смотрел. — Вытащи ты из себя уже лампочку, — бурчит Феликс. — Сорян, я без понятия, как это сделать, — честно признается он. — Тогда хотя бы в глаза мне собой не свети. Опустившись на пол, Джисон усаживается у кровати, «облокотившись» спиной о деревянный каркас. — Спи давай, принцесса. Слабое свечение все еще пробивалось сквозь закрытые веки, но не так раздражало. Когда Хан просто сидел рядом, и осознание Феликса понимало это, было спокойнее. Чувство, будто за ним наблюдают из угла, исчезло полностью, так что спустя какое-то время Феликс благополучно заснул. *** Если честно, то Джисона наполняли смешанные чувства. С одной стороны — разговаривать с человеком спустя десяток лет было непривычно, но с другой — жесть как интересно. И пусть пока что их взаимодействия в основном были направлены на буллинг друг друга, это все равно поднимало в Джисоне бурю эмоций. Сейчас, сидя у кровати Феликса, который мирно посапывал над ухом, Хан гладит приластившуюся к нему Кошку, нежно почесывая за ухом и наблюдая за тем, как та мурлычет. Он размышлял над ситуацией, над тем, как долго хотел быть таким: все еще призраком, но которого видят и слышат. Может, еще денек, а, может, до конца своей «жизни-смерти». Несмотря на неопределенность, Джисону в любом случае хотелось дольше общаться с Феликсом. Вместе с мыслями наступило и утро. Хан все это время сидел у чужой кровати, на его коленках удобно утроилось призрачное животное, ударяя своим большим и пышным хвостом по ноге Джисона. Но тело рядом с ним начало шевелиться, видимо, пробуждаясь. Повернув голову в сторону, Хан поймал сонный взгляд Феликса, который почему-то смотрел на него суженными глазами. Осторожно похлопав Кошку по спине, чтобы та освободила ноги, Джисон поднимается в вертикальное положение. — Я все еще тебя вижу, — бормочет невероятную правду Феликс. Спросонья его голос был особенно низок. — Да-а, прикинь, я не выколол тебе глаза во сне, — саркастично замечает Джисон. Но Феликс испускает смешок. Парень следом поднимается, выпрямляясь и громко хрустя позвонками. Джисон поежился, пусть при жизни делал то же самое. — Не мог бы ты выйти, пока я буду переодеваться? — Боже, да что я там не видел, — даже не раздумывая, выпалил Хан и закатил глаза. Феликс в ответ на это выпучивает свои. — Стой, что? Ты смотрел на меня, пока я переодевался? — Ну, не совсем… Короче, забей, призраки не испытывают никакого возбуждения, когда видят людей голыми. У нас даже хуй не встает, — печально вздыхает Джисон. Его глаза мечутся куда-то вниз, после чего он с ухмылкой поднимает взгляд на Феликса. — А вот у тебя, кстати, встал. — Блять! Феликс быстро пытается прикрыться чем-нибудь под заливистый смех Хана. В итоге Джисона все равно выпровождают из комнаты и закрывают за ним дверь, которая, на самом деле, не является никакой преградой для призрака. И лишь из собственного уважения к себе и личному пространству других людей Хан не стал травмировать Феликса еще больше, чем есть сейчас. Он ведь теперь думает, что Джисон подглядывал за ним, пока тот переодевался… Ну, это недалеко от правды, но в свое оправдание Джисон готов сказать, что это получилось случайно и только пару раз. На кухне, пока Феликс готовил себе завтрак, Джисон был где-то рядом. То спокойно сидел на стуле, то пропадал в стене, то мельтешил перед лицом Феликса, мешая своим полупрозрачным телом. — Ты можешь посидеть спокойно? — раздраженно спрашивает Феликс, отходя от плиты и включая чайник. — Не-а. Сорян, шило в жопе еще с рождения. — Хан внаглую запрыгивает на большой прямоугольный стол, подмахивая ногами в такт качкам головы. — Я тебе это шило сейчас еще глубже запихну, если ты не успокоишься, — явно угрожающе предупреждает Феликс, поворачиваясь в сторону Джисона. — У-у-у, не знал, что тебя привлекает такое, — протягивает Джисон. — Тогда понятно, че ты меня из комнаты выгнать пытался, когда переодевался. В ответ призрак получает лишь прищуренный взгляд и скрещенные руки на груди. О-о, Хану нравится это зрелище. Он в ответ ухмыляется, чуть наклоняясь вперед. После того, как завтрак Феликса оказывается на столе, Джисон даже не думает слезать, увлеченно рассматривая улицу из окна. — Я еще вчера спросить хотел, — начинает Феликс, явно игнорируя то, что Хан ему снова мешает. Он садится на стул во главе стола. — Сколько тебе вообще лет? Джисон поворачивает голову в сторону и глядит на парня. — Я умер в 24 и так и остался в этом возрасте до сих пор. Но, если считать вместе с годами после смерти, то сейчас мне могло бы быть 34. — Блин, — Феликс поднимает взгляд на Джисона, — ты все равно и так, и так старше меня. — Пф-ф, малявка, — ухмыляется Джисон, но после его лицо принимает расслабленный вид. — Нашел из-за чего расстраиваться. Повисает тишина. Феликс принимается за еду, стуча металлическими палочками по тарелке. На часах было около десяти утра выходного дня. Хан вспоминал, как раньше в это время только ложился спать, забивая на универ и на все хлопоты в принципе. Его тогда почти отчислили за участившиеся прогулы, но Джисон обогнал решение деканата и ректора, самоубившись, тем самым вызвав резонанс во всем университете. И почему-то сейчас, вспоминая себя прошлого, еще живого, становилось не по себе. Пусть Хан давно еще смирился со своей смертью, со своей прошлой жизнью, когда он смотрел на Феликса, то представлял, а что было бы, будь он таким же, как он. Возможно, он был бы счастлив. Резко мотнув головой, рука Джисона ложится на шею, чтобы нащупать шрам, напомнить, в какой реальности он находится. Только вот никакого шрама он не обнаруживает. Точнее, Хан его просто не чувствует. Да и Феликс ему ничего об этом не говорил, а значит… Куда он делся? И почему исчез? Потому что Джисона стали видеть люди? Ну, пока только Феликс. На других Хан еще не успел проверить. Хотя сегодня же день рождения Феликса. Если он кого-нибудь пригласит… — А ты собираешься свой дэрэ праздновать? — интересуется Джисон, наблюдая за уже закончившим с едой Феликсом, что убирал посуду в раковину. — Не-а. У меня нет друзей, чтобы праздновать с кем-то. Оу. — Оу. Ну, да. Хан так и думал. Спрыгнув со стола, призрак «подходит» на пару шагов к парню, наблюдая за тем, как тот включает воду и начинает намывать тарелку. — Да забей, я и сам людей не люблю, — пожимает плечами Феликс. Хан мог бы сказать что-то типа «Да нет, на тебя мне пофиг» или как-то еще съязвить, но решил запихнуть это поглубже в себя. Потому что он не может перестать видеть в Феликсе прошлого себя. И от этого как-то слишком тяжело. — Повезло, что я призрак, — тихо произносит он, чтобы как-то разбавить ситуацию. — …и призраков тоже. Джисон снова по-глупому выпячивает губу. Когда Феликс, бросив на призрака взгляд, замечает это, то не может сдержать смешка. Хан вслед за ним улыбается. Они вместе перебираются в спальню и ведут какую-то беседу — относительно всех прошлых даже мирную — одновременно ни о чем и обо всем сразу. Между делом те, конечно же, подкалывают друг друга, ведь без этого уже никуда. Джисон, лежа посредине комнаты в позе звезды, рассказывает об Кошке, которая устроилась рядом под боком мягким комочком меха, но которую Феликс, к сожалению, не видел. Тот, в свою очередь, говорит что-то про себя и делится университетской жизнью. Зачем они все это делали? Просто так. Несмотря на все шутливые слова, им было спокойно, а желание Хана выгнать Феликса из этой квартиры исчезло, как будто его и не было. Но Феликс, естественно, никогда не думал, что найдет свою компанию в призраке. Джисон тоже и предположить не мог о том, что сможет поговорить с кем-то из людей вот так. Впрочем, это происходит прямо сейчас. Медленно часы перетекают во вторую половину дня. Хан не мог не заметить, что за все время телефон Феликса ни разу не зазвонил. Ни родители, ни кто-либо еще не поздравляли Феликса с его днем рождения. Тот лишь один раз поднял мобильник, и то, только чтобы посмотреть, который час. Может, он просто не в ладах с родственниками. Тогда Феликс становится еще бо́льшим отражением самого Джисона, что, на самом деле, не очень хорошо. Они снова погружаются в тишину, когда Феликс отвлекается на какой-то университетский проект, про который мельком рассказывал до этого. Джисон остается молча лежать на линолеуме, поглаживая Кошку, которая теперь устроилась на его груди, прикрыв глаза. Не проходит и двух часов, как Феликс, ругнувшись, откатывается от своего стола на метр и откидывается на стуле, явно выглядя чем-то расстроенным. — Дерьмо это все, — жалуется Феликс. — Ты про что? — Джисон поворачивает голову в его сторону. — Да вообще ни хрена не клеится, — бурчит парень, поднимается на ноги и подходит к Хану. — Тогда не советую сейчас доделывать, а то можно истерику словить, — произносит Хан, зарываясь пальцами левой руки в шерсть Кошки. Феликс мгновение пялится на ладонь Джисона, но потом хмыкает и садится рядом с призраком, выпрямляя ноги параллельно ногам Хана. — Ты же, я надеюсь, сейчас действительно кошку гладишь, а не делаешь вид? — Ты какого мнения обо мне вообще? — возмущается Джисон. — Я еще не сошел с ума до такой степени. — Ну-ну. Феликс ложится на спину, но не разбрасывает свои конечности так, как это делал Джисон. Тот выглядел на фоне него довольно скованным. Повернув голову на бок, Хан рассматривал чужой профиль, пробегаясь глазами туда-сюда и поражаясь столь аккуратным чертам лица. И как у него не может быть друзей… Феликс замечает, что на него внаглую палятся, не сразу. Только когда он отзеркаливает недавнее движение Хана, он встречается взглядом с призраком. Джисон не может удержаться, поэтому скромно улыбается. Он не знает, почему, но он улыбается. Феликс видит, как кудри обрамляют лицо Хана, и просто завороженно наблюдает за ним, наслаждаясь тихим моментом. Их затянувшуюся игру в гляделки никто не спешит прерывать, потому что никто не хочет этого. Им просто хорошо. И пусть те были практически незнакомцы друг другу, столь схожесть их личностей сближала намного быстрее, чем текло мирское время. — С тобой классно, чувак, — тихо бормочет Феликс, упершись локтем в пол и подняв руку в вертикальное положение. — Ну, спасибо за признание меня человеком, — без капли насмешки или издевки произносит Хан в ответ. Джисон повторяет движение Феликса, поставив левое предплечье параллельно и чуть наклонив, тем самым образуя «замок» из их ладоней, пересекавшихся в одной точке. На самом же деле, никто не чувствовал прикосновения, только лишь фантомно ощущал на коже что-то покалывающее. *** Скорее всего, этот день рождения станет самым лучшим в жизни Феликса. Ведь это один из немногих разов, когда он проводит его с тем, кто его слышит, кто относится к нему не как к дерьму (бóльшую часть времени), кто просто молчаливо находится рядом и не смотрит упрекающе лишь из-за одного существования Феликса. Да, без торта. Да, без громкого празднования, хлопушек, поздравлений и подарков. Но Феликсу всего этого не надо. Он понял, что ему нужно было на самом деле. Он мечтал об этом, и, кажется, небеса его услышали, ведь сейчас он был с Джисоном, который, пусть и являлся призраком (и придурком с настолько глупыми шутками, что те даже вызывали смех), но все равно заполнил столь серый день и разбавил его цветными красками. Возможно, Феликс просто сошел с ума, и никакого Джисона на самом деле нет. Кто-либо, услышав историю о призраке, наверняка бы так и подумал. Но Феликсу плевать. За окном стремительно вечерело; розовый закат растекался по небу, уходящее солнце играло с перистыми облаками своими лучами. Кажется, Феликс что-то искал в телефоне, но потом отвлекся на собственные кружащие мысли. Который раз за сегодняшний день он размышлял и строил теории о способностях призраков? Вряд ли получится отследить. — Джисон, а ты… — Феликс поднимает взгляд, сидя на кровати, и только сейчас замечает, что Хан снова куда-то смотался. Совсем недавно же ошивался где-то рядом. — О, да ты издеваешься. Поднявшись на ноги, парень выходит в коридор. Не то чтобы он долго просидел в своих мыслях, пока бездумно пялился на выключенный телефон… Хотя, возможно, все было как раз таки наоборот. — Эй, белка-летяга, ты гд… — Бу! Из-за угла резко появляется Джисон, корча какую-то невероятную рожу. Феликс пугается лишь одного внезапного появления Хана, даже не заметив его лица, отпрыгивает назад, поскальзывается и почти удерживает равновесие, но все равно падает с грохотом на пол. А Джисон стоит рядом и ржет, сгибаясь пополам от смеха. Ух, черт бы его побрал… Феликс ударяется копчиком об линолеум, и все его тело пронзает резкая искра боли. Он простанывает яростное «С-с-сука-а-а», хватаясь за спину и почти извиваясь в агонии. Ему еще повезло, что в таком узком коридоре тот не ударился об какую-нибудь из стен головой, иначе это было бы фиаско, а в квартире появился бы новый призрак. — Блядский убийца моих костей… — мучительно шипит Феликс, ощущая яркую боль не только копчика, но и задницы. — Я просто не мог не сделать этого! — продолжает смеяться Джисон, уже чуть ли не плача. И вот ему смешно? — Да ты садист гребаный. Поднявшись на ноги со второй попытки, Феликс, хромая, проходит в кухню, по пути вмазав Джисону по лицу (очевидно, что это никак не сработало, но Феликс уже не мог держаться). Что он там говорил про то, что с Ханом спокойно? Кажется, Феликс переобулся в полете, пока падал на пол. Дошаркав до стула, парень разваливается на нем, удерживая руку на пояснице. Ну, класс, теперь он похож на кряхтящего деда с больной спиной. И все это из-за кого? Из-за Джисона! — Так ты че меня звал вообще? — Джисон входит в комнату следом, снова усаживаясь на стол. Что это за привычка такая? — Хотел сказать, какой ты мудила, — недовольно бурчит Феликс, откидываясь на спинку стула. — Тоже мне новость, — ухмыляется Джисон. С помощью всего своего актерского мастерства Феликс пытается показать, как ему на самом деле больно, чтобы вызвать хотя бы капельку вины у этого подонка, сидящего на столе, но тот даже в его сторону не смотрит. Еще чуть-чуть и парень начнет пыхтеть, но тогда он правда может схлопотать прозвище деда, а желанием таким Феликс не горел. — И все-таки, что ты хотел сказать? — спрашивает призрак, повернувшись к Феликсу лицом. Он видит, как Хан сканирует его взглядом. — Ты вообще в курсе, что похож на- — О-ой, заткнись. — Феликс еще какое-то время ломается, но потом все-таки спрашивает: — Мне интересно было: ты можешь попасть в другие квартиры или места? Там, через стену, например. — О-о, не-а, — машет он головой. — Призраки после смерти «прикрепляются» к определенной территории и не могут выходить за ее пределы. Я пробовал. — А где будет обитать призрак, если умрет на улице? — Ну, этого я не знаю, я не проверял. Предполагаю, что в таком случае призраку будет доступна только одна улица, на которой и произошла смерть, — задумчиво произносит Джисон. — А если в лесу умрет? — То территория леса. — А если с крыши упадет? — Наверное, останется только площадь крыши. — А если кто-то погибнет в воздухе? Ну, типа, например, в самолете- — Да я откуда знаю, а? — расплескивает руками Джисон, но потом видит лыбу Феликса и все сразу понимает. — О-о, ты это специально сделал, да? Феликс демонстративно отводит взгляд, рассматривая что угодно вокруг, но не глядя на Хана, который сощуривает глаза. — Вот же жук, — бормочет он сквозь откуда-то появившуюся улыбку. — Тебе повезло, что сегодня твой день рождения, поэтому я добрый. — И что ты мне можешь вообще сделать? — вызывающе насмехается Феликс, явно почувствовав себя слишком смело, и поднимает одну бровь, уверенно расправив плечи. Взгляд Джисона медленно перемещается в бок, туда, где стоял небольшой кухонный столик. Теперь Феликс выглядел озадаченно. — Ну, и что это значит? Спрыгнув со стола, призрак подходит к столешнице. Его рука тянется к стойке с ножами, пока Феликс осознает свою оплошность и вспоминает, что Джисон все еще может взаимодействовать с некоторыми предметами. — Эй-эй-эй, не трогай это, — опасливо предупреждает Феликс, поднимаясь со стула. Только вот нож уже крепко держали в ладони, и Джисон больше не выглядел сейчас глупым дураком. Резко обернувшись, он поднял руку с оружием и рванул на Феликса, тогда как тот начал делать ноги по коридорам, совершенно забыв про больную задницу. Как-то в данный момент это не беспокоило! — Иди сюда, сучка, сейчас резать тебя будем! — кричал Хан, несясь за ошалелым парнем, проходя сквозь углы, которые Феликс сшибал собой. — Блять, да когда это превратилось в хоррор?! Только вот загвоздка была в том, что квартира-то маленькая. Делать было нечего, Феликс решил забежать в гостиную. Остановившись в углу, тот капитулятивно поднял руки вверх. — Все-все, я недооценил твои возможности, — с этими словами он оборачивается назад. Только вот Хан, блядский Хан, стоял в проходе между коридором и гостиной, совершенно спокойно крутя в ладони нож. — Сволочь, — комментирует тут же похмуревший Феликс и показывает фак довольной морде. — Упси. *** За весь день Феликс устал вусмерть, поэтому свалился спать еще до полуночи. Хан (из-за которого у Феликса болела жопа и поясница, а также, кажется, появилось несколько новых седых волос) вновь уселся на пол сбоку кровати, сопровождая свою компанию слабым свечением в темноте. Этой ночью ему снился абсолютно конченный сон. Что оправданно, если судить по тому, что произошло за последние 24 часа. А произошла какая-то дурка на уровне хардкора. Это если мягко выразиться. Спал парень без задних ног. В какой-то момент казалось, что буквально. Но, когда на следующее утро помятое нечто в форме человека поднялось в кровати, то оказалось, что конечности на месте. Поначалу все было как всегда. Завтрак в тишине, потому что телевизор раздражал. Но… Вчера же было по-другому. Был Джисон. Или его на самом деле не было? Да ну нет, зад Феликса все еще ныл после вчерашнего поцелуя с линолеумом, так что вряд ли это разбушевавшаяся фантазия парня. Наверное. Он теперь ни в чем не уверен. Итак, Джисон. Куда он делся? Обыскав каждую комнату, Феликс даже попытался позвать его, но никто не окликнулся. Может, Джисон… Исчез? Он исчез. Снова стал невидим для людей? Или все-таки окончательно пропал? А если это все было лишь галлюцинацией Феликса? Так сходил с ума от одиночества, что буквально попрощался с крышей и придумал себе какого-то парня-призрака, после чего еще и общался с ним весь день. Нет. Феликс судорожно осматривал все вокруг, надеясь найти хотя бы малейший признак того, что Джисон был здесь. К его великому облегчению и даже, наверное, счастью, тот заприметил бумажку на столе, исписанную словами, но к которой Феликс точно не прикасался своей рукой. Да и почерк был какой-то корявый. Не в обиду. Подобравшись к столу, Феликс начал читать, пробегаясь глазами по тексту. «Феликс, это я, Хан. Я все еще рядом с тобой, но ты, кажется, снова не можешь меня видеть. Если честно, не знаю, хорошо это или плохо. Жаль, что я снова не могу говорить, но могу общаться с тобой через записки. Я тут подумал и, кажется, понял, почему ты меня видел вчера. Вчера — это день, когда я умер десять лет назад. И каким-то волшебным образом я стал виден для людей на одни сутки. Считай, стал почти человеком. Если моя теория верна, то встретимся снова мы с тобой только в следующем году, на твой день рождения. Не знаю, как ты, но я буду ждать. С тобой было весело. Хан.» Так вот, как оно. Все-таки Джисон исчез, но лишь для человека. На самом же деле тот был и будет где-то рядом. Возможно, это покажется глупостью, но Феликсу стало легче дышать после этого. — Я тоже буду ждать тебя, — почти шепотом бормочет он, проводя кончиками пальцев по белому листку бумаги со словами. Он будет ждать, чтобы снова услышать тот смех, те слова и подколы, чтобы снова просто лежать на полу и смотреть друг на друга. Просто наслаждаться компанией. Просто понимать, что тебя слышат и слушают, а не пытаются отмахнуться. Ну, и еще потому, что ему нравилось препираться с Ханом. Даже когда это в какой-то степени угрожало его жизни. Феликсу сложно объяснить, откуда такие желания. Он в какое-то мгновение понял, что Джисон — тот человек (призрак), в котором Феликс так нуждался. И все. И большего ему не нужно. Да, Хан немного с особенностями и приколами, но разве Феликс может осуждать? Сам ведь был рад тому, что Джисон никуда не исчез. Следом ручка, лежащая рядом, поднимается в воздух и дорисовывает крошечный улыбающийся смайлик в конце текста. Он навсегда останется где-то здесь. Пока не придется начать новую жизнь и уйти из чужой.