Позаботиться

— Всё в порядке, — в очередной раз звучит безразлично-спокойный голос человека, твёрдо убеждённого в своей правоте. В этот момент подойти бы, за плечи встряхнуть, объяснить, что нет, не в порядке, но Чжон Су знает — бесполезно. Уж кого-кого, а Ким Рок Су не переупрямить, когда дело касается его самого. Слишком привыкший ни во что себя не ставить и ценить чужие жизни, он даже не замечает, не верит в то, что чем-то жертвует и кому-то помогает. — Я в порядке, — отказываясь от скудного сухпайка в пользу команды. — Всё в порядке, — пока берёт сверхурочную работу с документами, хотя под глазами мешки настолько огромные, что в них запасы провизии на зиму хранить можно. «Это не нормально, ничего не в порядке», — бьётся в мыслях, и Чжон Су хмурится, руки в кулаки сжимает до боли. Он хотел бы заставить Рок Су принять мысль, что всё это — не нормально, заставить его наконец о себе заботиться, перестать откидывать куда подальше не просто чувства, но базовые потребности, как будто это ничего не стоит. Но он молчит. Потому что знает, что стоит хоть слово сказать, и его забросают аргументами — уже пробовал, и не раз. Он даже может предсказать, что именно ему скажет Рок Су. От пайка он может отказаться, потому что его задача — поддержка команды на поле боя, а не сражения. Сражения требуют энергии, а он и так справится, ему драться не нужно, это их работа. И Ким Рок Су, чёрт возьми, знает, о чём говорит. Он действительно справляется, раз за разом преодолевает себя, выходит за границы своих возможностей. Он делает нормой выходить за пределы, и это совсем не «в порядке». И сверхурочную работу с документами он берёт, разгружая Ли Су Хёка, их лидера группы и хёна по совместительству, потому что у него способность, заточенная под работу с информацией. Ему это, видите ли, проще и быстрее. Да ни черта не проще, даже если и быстрее! Разве можно сказать, что что-то даётся ему проще, если они живут в одной квартире, и Чжон Су собственными глазами видит окровавленные рукава, которыми тот вытирает кровь из носа — последствие чрезмерного использования способности? И ведь он даже не понимает, о чём они с Ли Су Хёком пытаются ему сказать. Практичный до безумия, взрощенный не просто апокалипсисом, случившимся в их мире, когда они только-только собирались стать взрослыми, а адом, которым была вся его жизнь. Поэтому Чжон Су молчит, знает, что его просто не поймут. Как объяснить человеку, привыкшему довольствоваться не меньшим, а минимальным, что этого делать не обязательно? Как заставить его ценить себя хотя бы на том же уровне, на каком он ценит остальных? Ведь Ким Рок Су и так уверен, что он эгоист, который ценит себя больше, чем других, и свято уверен, что заботится о себе. Это невозможно. Нельзя заставить человека измениться, нельзя выгнать из его головы все убеждения и привычки, которыми он медленно себя убивает, даже не задумываясь о своих действиях, как о вредящих. Ведь всё, что он делает — обдуманно и просчитано. Ким Рок Су не склонен к суициду, он не хочет умереть, нет, он просто выполняет поставленные перед ним задачи в кратчайшие сроки самым безопасным для окружающих способом — и не важно, что этот путь оборачивается для него травмами. — Я же не умер, — безразличие и абсолютное наплевательство в его голосе убивает. Ким Рок Су лучший, когда дело доходит до тактик и стратегий, планов и аналитики, координации и эффективного руководства. И как может умнейший человек быть настолько глупым, когда дело касается себя самого? А вот так и может. И всему находятся объяснения. Они с хёном его прошлое выясняют по крупицам. Ким Рок Су закрытый до невозможности, но под их заботой, поддержкой и ненавязчивым вниманием раскрывается, даёт подобраться ближе сквозь все стены. Может быть, даже впервые в жизни — этого они пока не узнали. Они узнают, тяжело и с натяжкой, о первых годах апокалипсиса, которые во многом остаются загадкой: они прошли порознь почти пять лет, прежде чем попасть в одну команду. И из-за каждого аккуратно и невзначай оброненного слова на них смотрит целая армия скелетов — для апокалипсиса это норма. Они узнают о том, как Ким Рок Су наблюдал бесконечные смерти, об умирающих от голода людях, которым не хватало продовольствия, и об умирающих от болезней и монстров, заполонивших планету. О том, как отдавал всё, что мог, младшим, которых всё равно спасти не получилось, о том, как жил в самой дерьмовой комнате убежища с проломанной текущей крышей, чтобы кто-то другой мог жить с большим комфортом. Потому что ему было девятнадцать — он молодой, относительно здоровый, а значит, справится и так. И Чжон Су не может сказать, что не понимает, насколько Рок Су после всего этого не хочет видеть чужих смертей. Он и сам такой же, как и Ли Су Хёк — апокалипсис не щадит никого. Тяжело и долго они подбираются к прошлому, к одиноким беспризорным годам жизни в приюте, оттуда предельно осторожно вызнают минимальные подробности недолгой жизни с опекуном-дядей... И приходят в ужас. Боль, насилие, нищета и голод, агрессивный алкоголик в качестве опекуна... После всего этого невозможно вырасти нормальным человеком со здоровой самооценкой и осознанием собственной ценности и значимости. Это удивительно много объясняет. Поэтому, хотя Чхве Чжон Су действительно хочется встряхнуть Рок Су за плечи и заставить его начать заботиться о себе не только на словах... Он молчит, лишь стараясь окружить этого невероятно самоотверженного и сильного человека теплом и заботой, мягкой домашней непринуждённостью, как тёплым пледом. Впервые показать ему, что значит «дом», что такое «забота», показать, что он может расслабиться, отдохнуть, опереться на них и перестать взваливать неподъёмный груз на свои плечи. И пока Ким Рок Су идёт навстречу, поддаётся, отогревается и осваивается в их тепле, дарит редкие улыбки, грубовато заботится, явно и почти открыто дорожит ими — он будет молчать и радоваться этому прогрессу. Потому что видеть, как Рок Су старается и, пусть со скрипом и медленно, но меняется, на самом-то деле вполне достаточно.