"Сказка как лекарство" или коротко о том, как Нил заболел перед Рождеством

Нил не любил болеть.

Когда ты болеешь, ты теряешь контроль над своими эмоциями и речью. Когда ты теряешь контроль, ты испытываешь ложное чувство безопасности. Но эта безопасность делает тебя беспомощным.

Мэри всегда объясняла это Нилу с помощью кулаков.

Когда Нил впервые простудился после побега, Мэри накричала на него. Они не могли купить лекарства — не потому, что они были слишком дорогими или недоступными, а потому, что паранойя Мэри граничила с безумием.

Вот почему Нил ненавидел болеть.

Никто и никогда не должен был быть ослабленным. Ни Джейкоб, ни Чарльз, ни Алекс. Это было невозможно даже для Абрама, но он делал это. Когда Абрам простывал, Мэри всегда говорила ему не обращать внимания. Только Абрам всегда становился слабым. Нил никогда.

Так ненавидел ли болеть Нил?

***

— Прекрати это. — Прекратить что? Простуду? – съязвил Нил. Аарон прислонился к двери спальни и посмотрел на него сквозь очки. Он выглядел усталым и сонным. Возможно, Нил мог бы чувствовать себя виноватым за то, что разбудил его своим кашлем, но он был слишком уставшим для чего-либо.              – Ты болеешь уже два дня, как ты вообще умудрился заболеть за неделю до Рождества? Нил натянул одеяло до носа и посмотрел на Аарона опухшими глазами. Откуда он может знать? Ему еще никогда не было так отвратительно. Вопрос остался без ответа. Он пристально смотрел на то, как Аарон оттолкнулся от двери и подошел к нему. Помахал таблетками в руках, перетягивая внимание Нила на них. Серебристый блистер заставил прищурить глаза. — Я лечусь народными методами. — Ну, методами твоей матери можно и кровопускание проверить, все равно результат один и тот же – смерть от твоего упрямства. – язвительно ответил Аарон и закатил глаза. — Хуевый юмор. Я буквально каждый день ощущал себя как свинья перед забоем. – Нил вытягивает из под одеяла руку и показывает оттопыренный средний палец. — Пошел нахуй отсюда. Поумничать он, видите ли, захотел... Аарон молча швырнул таблетки, кажется, нарочно целясь ему в лицо, что у него в итоге и вышло, и с мерзкой ухмылкой покинул спальню. Эндрю был в отъезде вместе с Кевином в другом штате, в поисках достойного вратаря себе на замену, а Джостен всегда был слишком “в порядке”, чтобы рассказать им. Иначе, Аарон в этом не сомневался, Эндрю тут же схватил Кевина подмышку и давно оказался бы здесь. Для его брата не было ничего важнее его собранной по кусочкам семьи. Спать уже не хотелось, этот больной – во всех смыслах – Джостен прервал своим безостановочным кашлем его прекрасный сон, где он надирал задницу своему школьному обидчику. И почему его сильный брат не мог обнаружиться на пару лет раньше? Жизнь стала бы намного легче. Для них обоих. Аарон искренне хотел верить, что и его появление в жизни Эндрю было чем-то значительным и светлым. Наверное, так и было, иначе он бы не стремился так яростно защищать его от всего на свете. Аарон зашел на кухню, налив себе в кружку немного воды из-под крана. Из бутылок наливать не решился – Ники иногда, шутки ради, менял в них воду на водку. Пресловутый кузен обнаружился неподалеку, в кресле-мешке и со странными наушниками, где были рога оленя, на своей кудрявой голове. Он сосредоточенно рубился в какую-то видеоигру и даже не заметил подошедшего сзади Аарона. Он плюхнулся в идентичный мешок с пенополистиролом рядом, намереваясь просто понаблюдать, потому что Ники играл неплохо, и наблюдать за его прохождениями всегда было интересно. Да и всяко лучше, чем пялиться на зомби-Джостена. “Вообще-то ему плохо!” – вопил его внутренний медик, но Аарон из раза в раз насильно затыкал его. Он не совсем идиот, раз смог пережить прошлый год, когда за его головой охотились все, кому не лень. Будь все слишком плохо, он бы уже валялся на диване Ваймака под присмотром Эбби и пил свой чай с малиной. Раз он все еще здесь, значит, может справиться сам, и Аарону незачем вмешиваться. Спустя минут пять Ники откинулся назад, размеренно дыша. Наверняка удерживался от того, чтобы не закричать от радости победы в такой поздний час и молчаливо праздновал. Аарон заметил рядом с его креслом второй джойстик и подобрал себе, нажав на нем какую-то кнопку. Видимо, звуковой сигнал передался в наушники Ники, потому что он открыл глаза и стал оглядываться по сторонам, ища виновника своего нарушенного триумфа. Заметив Аарона, он стянул наушники до шеи: — Чего не спишь? Сейчас же Рождественские каникулы, вроде ничего зубрить не надо. — Не спится, – отмахнулся Аарон. — А ты? — Тоже. Кажется, мне надо восстанавливать режим. Аарон кивнул, снова нажав что-то на джойстике. Ники поднялся со своего мешка, взяв со столика вторую пару наушников, и аккуратно нацепил их на Аарона, подключив перед этим к игре, и вернулся в свое кресло. Аарон еще несколько раз понажимал кнопки, чтобы пальцы привыкли, и они начали. Это был какой-то файтинг, где можно было сражаться либо против компьютерного врага, либо один на один с кем-то рядом. Ники не очень любил такое, он всегда был приверженцем чего-то более спокойного, вроде гонок, но подобное нравилось Эрику, и поэтому Ники тренировался, чтобы когда-нибудь сыграть с ним на равных. Аарону же было плевать, во что играть, однако стоило признать, что уже сейчас Ники был ему достойным противником в игре. На что только не пойдёт человек ради своей любви. На девятом раунде на Аарона начала накатывать сонливость и он встал с мешка, снял с себя гарнитуру и вместе с джойстиком бросил их на кресло, даже не доиграв бой. Ники, сняв наушники, бросил ему вслед пожелание сладких снов и опять переключился на одиночный режим. Заходя в комнату, Аарон был уверен, что даже кашель Джостена не сможет сейчас помешать ему уснуть, но он ошибался. Да, он уже не кашлял, – лишь катался по кровати, сильно сжимая одеяло и бредил – бормотал что-то: — Нет, Лола… Не надо, пожалуйста… Мама… Мама…. Аарон не хотел знать, что ему снилось, потому что, ну, вряд ли это были розовые пони. Однако внутренний медик все же взял верх, и Аарон подошел ближе, положив руку на чужой лоб и тут же отдергивая. Он был горячим, как нагретая плита. Какого черта? И давно он такой? Хотя бы звонил – попытался позвонить – Эбби? Он очень сомневался, иначе она уже бы позвонила ему или Ники, чтобы они помогли этому больному бедствию собраться. Или привезли бы к ней. Да хотя бы, по крайней мере, чтобы они были готовы впустить ее. Аарон, приложив немного усилий, но распахнул примерзшее льдом окно, впуская морозный ночной воздух, и вернулся к Джостену, быстро похлопав его по щекам. Он не просыпался – только стал еще сильнее ворочаться. Аарон быстро зашагал в ванную, схватил несколько полотенец сразу, не обращая внимания, где чье, и намочил их все под душем, после чего, таким же быстрым темпом, вернулся обратно в комнату. Ники наверняка обратил бы внимание на его беспокойную беготню, если бы не сидел в наушниках все в том же кресле-мешке. Аарон не стал его звать – он слишком хорошо знал своего кузена. Если он увидит, что с его “дорогим Нилом” что-то не так, то запаникует сильнее Аарона и будет носиться вокруг чужой кровати, мешаясь; обзвонит всю команду и перебудит своими криками общежитие с первого до последнего этажа. Нет уж, спасибо, будущий медик сам справится. Вернувшись в комнату, Аарон отложил ужасно мокрые полотенца прямо на свою простынь – адреналин делал свое дело, некогда было думать о собственном комфорте, когда рядом мучился от нестерпимого жара человек, даже если это был Джостен. Он отжал самое маленькое полотенце прямо в окно, высунув мокрые руки на холод, поднял влажные от пота темно-рыжие кудри, и положил ему на лоб, стараясь сбить жар. Он откинул с него одеяло, сбросив на пол. На счастье, Джостен спал не в пижаме, а в собственной форме для экси – Аарон определенно спросит об этом позже, когда эта ходячая проблема хотя бы сможет ответить. Он быстрыми движениями стянул с него футболку, придерживая полотенце на лбу, когда стаскивал форму через голову, и потерял дар речи. Он подозревал, что тело Джостена далеко не чистый холст, но настолько… Он же всегда переодевался отдельно, – абсолютно обнаженным его видела только Эбби по медицинским соображениям, – так что сейчас Аарон в ужасе изучал открывшуюся картину. Следы порезов, швы, ожоги. Особенно выделялся один шрам на плече, большой и плохо просматриваемый, так как по большей части находился на спине, но Аарон и так смог рассмотреть остроносый след и характерные для утюга отверстия. Он отшатнулся, его затошнило. Он не хотел этого видеть. Не хотел, не хотел, не хотел. Аарон уверен, что этот образ – Нил, корчащийся на кровати, со следами самых различных видов насилия, – еще долго будет преследовать его в кошмарах. Собственные слова про кровопускание словно били молотом по внутренней стороне черепа и визжали, какая он скотина и бездушная тварь. Он знал, что Нил никогда не просит помощи, как и его брат; что это просто их общая черта, появившаяся не от простой жизни. Но даже если они никогда об этой помощи не просят, это не значит, что она им не нужна. Аарон убедился в этом, когда узнал про Дрейка. Убедился и сейчас, когда Нил, наверняка осознавая, какое у него ужасное состояние, все равно не просил помощи, потому что не хотел показаться слабым перед Аароном. Лечился, как умел – как его научил единственный человек, которому на него не было насрать до появления Лисов. И Аарон, зная все это, предпочел просто издеваться вместо того, чтобы помочь. Какая же он тварь. Нил снова измученно застонал, и Аарон наконец вышел из ступора. Схватив другое полотенце, побольше, он снова выжал излишки воды в окно на морозный воздух, задней мыслью отметив, что его простыня уже пропиталась водой. Плевать, ее все равно надо было скоро менять. Снова наклонившись над телом Нила, Аарон, стараясь не смотреть, положил сверху влажное полотенце. Жаропонижающие все еще лежали рядом с головой Нила – там, куда они отлетели, когда он швырнул их, как косточку псине. За это Аарону стыдно не было, даже стало как-то легче. Он предлагал помощь, но Нил сам выбрал послать к черту его заботу. Не он один был виноват в сложившемся пиздеце. Аарон вышел на кухню и набрал стакан воды, но выпил его сам, перенервничав, и снова набрал воду, на этот раз для Нила. — Что-то случилось? Он вздрогнул от неожиданности, вода частично выплеснулась в раковину. Ники обеспокоенно смотрел на это; неуверенно протянул руку к его волосам: — Кошмар? Ага, самый настоящий. Только не во сне, а наяву, и в главной роли, блять, Нил Джостен. — Все нормально, – Аарон обогнал Ники и быстрым шагом направился в комнату, но его перехватили за плечи. Ники осторожно притянул его к себе, заглянул в глаза. В другой день Аарон бы огрызнулся и оттолкнул, но сейчас его руки и мысли были заняты. Наверное, именно эта отрешенность и смутила Ники. — Я собирался поговорить в ванной с Эриком, он недавно освободился. Знаю, ты не очень любишь его, но разговоры успокаивают. Могу отвезти тебя к Бетси, как только у нее откроются приемы, если это… Нетипичные кошмары. Она посоветует тебе таблетки. Или я могу попросить Эрика позвонить в другой день, а мы с тобой посидим и посмотрим фильм. Можно даже одну из твоих скучных документалок, я честно постараюсь не уснуть! Только скажи, что я могу сделать. Поток мыслей о Ниле вдруг затих. Аарон сам не знал, зачем слушал Ники, и что ответить, вообще-то, тоже не знал. Он начал дергаться из стороны в сторону, пытаясь вырваться из чужой некрепкой хватки, но Ники сам отпустил его. — Я буду в ванной, – напомнил он. – Если понадоблюсь, ищи меня там. Аарон не стал отвечать и просто вернулся в свою комнату, все также сжимая в руках стакан с водой, и закрыл дверь. Его взгляд сразу же оказался направлен в глаза Нила, уже не спавшего. Он полусидел на кровати, оперевшись на левую руку, а правой приподнял полотенце на животе, скривившись. Несмотря на то, что очнулся, выглядел он все еще вяло, и только подтвердил опасения Аарона, когда его рука подогнулась и Нил, охнув, рухнул на постель, тут же стараясь подняться вновь. — Ты что творишь? – прошипел Аарон, поставив стакан на тумбу рядом и самостоятельно прижал Нила к кровати левой рукой, правой нашаривая скинутое им на простынь рядом полотенце. — Такой же вопрос, – саркастично вставил Нил. Боги, Джостен, даже когда болеет, все еще Джостен. – Что за тряпки? Ты вроде меня кровопусканием лечить хотел. — Если я такое сделаю, Лисы меня самого на тряпки пустят, – Аарон таки нашарил полотенце и залепил его Нилу на лоб, после чего принялся беспорядочно рыться в аптечке, которая находилась в том самом комоде. – Зная придирчивость Дэя, дай бог одного-двух новичков в этом году найдем. Так что ты Лисам нужен еще живой. Нил не ответил, прикрыв глаза. Видимо, сил у него хватило только на предыдущий выпад. Плохо. Аарон нашел градусник и пихнул его Нилу подмышку. Взяв стул из-за своего рабочего стола, он подтащил его ближе к кровати Нила. Градусник пропищал всего через минуту, и Аарон спешно вытащил его, подходя к окну, чтобы в свете луны лучше рассмотреть цифры. 38,6. Куда ни шло, хотя все еще ужасно. Аарон выдавил из блистера таблетку жаропонижающего и толкнул Нила, побуждая проснуться. Ворча и кряхтя и не без помощи Аарона, Нил принял полусидячее положение, чтобы полотенце не сползало с живота, но вот со лба оно снова слетело, с влажным шлепком приземлившись на чужое бедро и заставив Нила поморщиться. Аарон заставил его запить таблетку, помог улечься обратно на спину, но полотенца все же убрал, закинув обратно на кровать. — Ты мне как мамочка, – тихо усмехнулся Нил, упершись взглядом в потолок. – Даже лучше. Она никогда не уделяла больному мне столько забот. Я мог бы умереть от простуды с той же вероятностью, что и от ножа отца. Аарон не ответил, уселся на стул и запрокинул голову назад. Он медленно, одними губами прошептал "мама...". Что значила мама для Нила? И почему ему вдруг было интересно? Аарону было лень искать ответы на эти вопросы. Он был слишком вымотан, слишком хотел спать, но засыпать было нельзя, надо следить за Нилом и его состоянием. По крайней мере, он уже знал свой ответ. Мама – это Тильда. Это вечный запах перегара в доме и такие же вечные бутылки в холодильнике. Это запах церковных масел и свечного воска в храме, куда мама ходила с Аароном каждое утро, потому что ее заставлял собственный брат. Это запах водки и иногда крови по вечерам тех же дней, но уже дома. Это разговоры со случайными собутыльниками его матери, потому что больше поговорить Аарону было не с кем, у него не было даже мягких игрушек. Это сказки в рождественскую ночь хриплым, давно севшим голосом, потому что иногда Тильда пыталась быть нормальной матерью. Аарон встал с кровати и подошел к своему комоду, опускаясь на колени. Краем глаза он видел, что Нил лениво наблюдал за ним, но молчал, и Аарон тоже молчал. Спустя минуту активных поисков среди горы конспектов, учебников и даже одной чашки Петри, он извлек маленькую детскую книжку, одну из немногих, что сохранились из его детства. За окном начинало слабо светать, так что он, не включая света, мог уже различить буквы внутри, как и Нил мог прочитать название. — "Зелёные яйца и ветчина"? Решил раскрыть мне свой секрет о симпатии к детским сказкам? – язвительно ухмыльнулся он. — Главный герой тут такой же упрямый, как и ты. Прямо как с тебя писали. – закатил глаза Аарон. Под громкий скрип пружин он сел на кровать и открыл книгу, не обращая внимания на скептический взгляд голубых глаз. Он начал читать медленно и вдумчиво, словно... — Ты что, представляешь, что это доклад по биологии? – Нил не скрыл смешка при вопросе. Аарон перевел на него раздражённый взгляд, схватил одеяло с пола и натянул его так, что теперь оно скрывало лицо Нила полностью. Из под одеяла смех перерос в хриплый кашель, и Аарон, опомнившись, скинул одеяло обратно на пол, дождавшись, пока Нил откашляется. — Извиняться не буду, – сказал он сразу, как Нил пришел в себя. – Ты заслужил. Не давая ему сказать ни слова в ответ, он начал читать простоватую сказку. Нил, что удивительно, слушал без комментариев, лишь раз вставив свои пять копеек: — Есть зеленые яйца в компании лисы? Это то, что меня ждет, если пустить тебя за плиту? — Я умею готовить, – усмехнулся Аарон. – Пришлось рано научиться, чтобы помогать маме. Нил понимающе кивнул и, на удивление, заткнулся. Должно быть, вспомнил что-то похожее, связанное с собственной матерью. Аарон усмехнулся про себя. Надо же, больше года непримиримой вражды, и они поладили, разговаривая о своих мертвых матерях. У жизни чувство юмора хуже, чем у Ники. Потом была еще одна книжка и еще одна. У Аарона на самом деле было их не так много, но помог Ники, а точнее, его мини-библиотека с кучей, кто бы сомневался, романтических историй, как классики, так и современной. Слава Богу, что хотя бы про парней и девушек. Когда Ники успевал их читать, Аарон не знал, но решил и этот вопрос оставить на потом. В какой-то момент его чтение прервали тихие звуки, доносящиеся сбоку. Сначала Аарон подумал, что Нил смеется с неловкой романтической сцены, от чтения которой Аарон испытывал жуткий стыд, но, повернувшись, он увидел, что Нил спал. Спал беспокойно, дергаясь, ворочаясь и скуля; опять шептал какие-то имена, которых Аарон не знал, опять просил ему помочь. Аарон приложил ладонь к его лбу. Жар был, но несильный, а значит, накладывать компресс было не нужно. Однако вид слабого, напуганного Нила затронул какие-то струны в душе Аарона. Как, например, в тот день, когда он успокаивал Ники у того клуба, пока Эндрю крутила полиция. Даже если тогда он ненавидел Ники за то, что тот гей, а Эндрю за то, что он сделал с его матерью, они были его последней семьей. Так и Нил стал его новообретенной семьей на пару с Кевином Дэем. Просто однажды Эндрю притащил их за руки в их маленький мир, и вот теперь Аарон не видел своей жизни без этих двух придурков, как не видел ее без Эндрю и Ники. Нил снова заскулил, и Аарон погладил его по плечу в попытке успокоить, но это не помогло. Будить его Миньярд не хотел – больному организму нужен отдых. Аарон нахмурил брови, пытаясь вспомнить какой-нибудь способ. В голову пришёл образ Дэн, болтавшей с Элисон на перерыве. «Знаешь, Мэтт такой милый, когда спит. Он теряет всю эту свою мужественность и становится как маленький капризный ребенок. Он просил меня целовать его в лоб каждый раз, когда ему снится кошмар, потому что ему это помогает. Ну правда, как милый ребенок. Жду не дождусь, когда мы сможем завести детей». Аарона передернуло. Серьезно? Он, Аарон Миньярд, один из лучших на своем факультете, когда дело касается зубрежки? И вот: он, который не смог вспомнить ничего, кроме поцелуев этой слащавой парочки? Нил снова заскулил, и Аарон повернулся к нему. Джостен тянул ноги к груди, сжимая простыню, и поскуливал как щенок. Аарон наклонился к нему, провел рукой по загорелой коже и отскочил обратно, встав с кровати. Нет, ни за что! Дэн и Мэтт официальная пара, а они с Нилом… Они… названные братья? Сокомандники? Друзья по мертвым матерям? Так, стоп, это перебор. Нил заворчался снова, его тихие крики резали Аарону слух, щемили его сердце. Ну… В лоб ведь не гейство, да? И никто не видит. Он подошел к кровати на негнущихся ногах, наклонился. Ресницы Нила дрожали, как у девчонки, руки все также сжимали простыню. Аарон наклонился к его лбу и коротко поцеловал, тут же отстраняясь. Нил замер на несколько секунд, но это продолжилось. Скулеж, вскрики, шепот. Как Ники это не слышит? В ванной настолько хорошая шумоизоляция? Или в комнате? Надо будет взять на заметку. Аарон наклонился и снова коротко поцеловал – на этот раз в щеку. Не помогло. И Аарон, сделав глубокий вдох, принялся целовать безостановочно. Щеки, лоб, шея, запястья. Куда угодно, лишь бы он заткнулся. Конечно, проще было бы задушить его подушкой, но он все еще был частью его новой семьи, и Аарон до сих пор чувствовал вину. Если бы заметил его состояние днем, если бы додумался позвонить Эбби хотя бы в начале ночи, когда проснулся от чужого кашля, а не бросил Нила на произвол судьбы, этого не было бы. — Аарон? Твою мать, Ники вернулся. Аарон обернулся к двери, но никого не увидел. Осознание пришло секундой позже. Это. Был. Не. Ники. Аарон отшатнулся от кровати Нила, глядя в его шокированные глаза. Джостен привстал на постели, на его щеках горел румянец. — Ты… – неуверенно начал он, проводя пальцами по шее, которую Аарон не так давно зацеловывал. – Что… — Тебе снился кошмар! – выпалил Аарон на повышенных тонах, не дав Нилу закончить. – Я не знал, как тебя успокоить, мне сказали, что это помогает. Ты скулишь как подзаборный щенок, когда тебе снится кошмар, ты знал? Теперь знаешь. Я просто хотел тебя заткнуть, но я не могу тебя задушить, или выкинуть с окна, или выставить из комнаты– Апчхи! – монолог Аарона прервал внезапный чих, он тут же прикрыл рот руками. Нил смотрел на него широко раскрытыми глазами, все еще пытаясь осознать произошедшее. — Ты… – начал он, но Аарон снова его перебил. — Заболел! Да! Провозился с тобой всю ночь, и оно переметнулось на меня! Так! – Аарон прервал сам себя. – Сейчас ты подымаешься с кровати, вместе со мной вытаскиваешь Ники из ванной и мы все вместе едем к Эбби. Ты заболел, я всю ночь за тобой присматривал и заразился. Все! Ни слова больше! Ни слова о том… — О том, какие горячие у тебя губы? – губы Нила изогнулись в усмешке. — Ещё слово, и ты реально у меня с окна полетишь! В этот момент дверь резко распахнулась, едва не ударив Аарона, и в комнату ворвался Ники: — Кто кричит? Что случилось? — Ты везешь нас к Эбби, вот что случилось, – Аарон снова громко чихнул, подтирая нос, и злобно взглянул на Нила. – Ещё раз ты будешь вот так "в порядке", я выселю тебя в коридор! Зараза!