- Теплая постель.

Яркие, но теплые лучи восходящего солнца бьют в окна одной из комнат дома госпожи Ваутерс: Теодора от этого едва заметно морщит нос, переворачиваясь на другой бок, а Лоуренс, лежащий рядом, тихо посмеивается на это, утыкаясь носом в изгибы ее шеи, вдыхая родной аромат. Руки обвивают талию девушки, прижимая ее ближе к себе, в то время как сама Эйвери держит свои руки поверх его рук, пытаясь успокоить нервно бьющееся сердце. Вроде сначала их романа прошло уже достаточно времени(месяца два, читатель, уж точно), а она все так же краснеет, как в первый раз оттого, что с утра пораньше кровать не пустует, а за спиной лежит любимый, что уйдет разве что за письменный стол рядом или на очередную прогулку по Химворде, с целью найти новую тему для статьи. Такой родной, такой близкий, такой заботливый.. И такой, что ты просто не поверишь в то, что рано или поздно он может куда-то уйти от тебя далеко. Через какое то время вот такой тишины между ними, что стала привычной, хоть и редко гостьей в их коротких жизнях, выкроенная как будто бы самим временем, девушка, приоткрывая глаза, поворачивается к нему, целуя в кончик носа. - Доброе утро.. - голос слегка сипит спросонья, от чего девушка слегка кашляет в сторону, дабы вернуть голосу его привычное звучание. - Доброе, родная, - такой привычный успокаивающий и хрипловатый голос раздается прямо над ухом Теодоры, после чего на обеих щеках чувствуется поцелуй, а руки сжимают тело девушки чуть сильнее, как будто бы боясь, что еще секунда-и она пропадет. С губ слетает усмешка, после чего с губ слетает привычный и уже даже в какой-то мере родной сарказм: - Вы посмотрите, и это великий журналист Лоуренс Бенедикт Баркли? Куда же делся тот самоуверенный журналист? - В самой интонации отчетливо читается усмешка, но злобы в ней нет, скорее сарказм и не более, что становится почти сразу, как только девушка утыкается носом в грудь мужчины, пряча улыбку и смех. - Иногда этот журналист хочет побыть просто Лоуренсом рядом с Тео.. - Голос все такой же хриплый, глаза закрыты: было ясно, что вставать он особо сильно не спешил, что еще сильнее смешило в той или иной мере девушку. Она не была против подобного разворота событий, ведь он и ее саму устраивал как никак. Ведь редко выходило выделить достаточно времени не просто за написанием статьи сидя за столом, пока Лоуренс либо отсутствовал на своих прогулках, либо лежал в кровати, от чего такие минуты у них двоих довольно сильно ценились.. Но все таки они пытались их выкроить друг для друга. Ведь именно после ситуации, в которой Тео чуть не погибла. оба стали ценить такие моменты: хотелось как можно дольше и больше провести времени вместе или с друзьями, а именно с Фридрихом и Йоке. Хотя выдернуть этих дврих было такой же не посильной задачей как и вырвать двух журналистов, если учесть то, что Фридрих пытался проводить время с Куртом, причем как можно больше, а на Йоке, после резкой пропажи Джона Робертса, теперь держалась целая больница. От этого, конечно, было обидно: ни у кого из них не было времени, но ведь с другой стороны так или иначе у них получалось выделять его на короткие встречи, хоть и редко, и сегодняшний день был один из таких. - Ты уже дописала ту статью, черновик которой хотела мне передать? Она вроде про.. Джона Робертса, да? - Лоуренс говорил это все так же тихо, как бы стараясь сохранить какое никакое спокойствие утра и предрассветного солнца. Но один этот вопрос вызвал множество вопросов в самой девушке, от которых она так редко могла избавиться.. И вот сейчас они вновь закружились вихрем в ее мыслях: куда он делся, пропав без вести; что такого сделал, что она по итогу выжила; почему ничего не оставил кроме той злосчастной записки; не рассказал ей как спас ее; оставил Томаса что не отвечает четко, лишь разводя руками и не отвечая на вопросы; бросив на произвол судьбы и растерзание какому то новому врачу с непонятной и такой фамилией, что об нее язык можно было сломать; оставив без ответов не только ее, но и всех остальных что не верили, что она выживет думая, что девушка точно умрет прямо там, на операционном столе.. - Тео? Ты со мной, родная? - Баркли слегка отстранился от возлюбленной, дабы заглянуть ей в глаза. Рукой он придерживался ее подбородок, когда как другой поглаживал ее спину, стараясь успокоить. Теперь казалось, что он зря завел этот разговор.. Хотя, наверняка, не казалось, ведь когда Лоуренс взял ее за подбородок, по щеке катилась одинокая слеза, которую он же и стер. Глаза стали смотреть с некоторым беспокойством, на что Теодоре стало стыдно, и она, сглотнув ком образовавшийся в горле, ответила вместо этого вопроса на предыдущий: - Я почти закончила писать про него статью, немного осталось, - она произнесла это слегка торопясь, как будто бы стараясь по-быстрее произнести их, как будто бы выплевывая их как что-то горькое и острое одновременно. Аккуратно убрав руку со своего подбородка, девушка села на кровати, Лоуренс, почти сразу же, сел рядом с ней. Слова были так или иначе лишними: оба понимали, что им больно от потери друга, хоть и каждому по-своему.. От чего Баркли, не задумываясь, слегка приобнял Теодору, приблизив ее к себе. Когда она положила голову ему на плечо он, зарывшись носом в ее волосах, едва слышно произнес: - Я тоже по нему скучаю. В одну руку он взял ладонь девушки, оставив на ее костяшках поцелуй. Он не выпустил руки после: он аккуратно водил большим пальцем по руке, стараясь ее успокоить, хоть и понимал то, что своими словами вернуть друга у него не выйдет явно.. И был ли он для Теодоры он просто другом?.. Все эти эмоции вызывали вопросы и у самой Теодоры, она не понимала себя и то, что испытывает, но слезы градом катились по щекам, а девушка шмыгала носом, слыша над ухом успокаивающий и такой нежный голос беспокоящегося о ней возлюбленного. Ей даже стало стыдно перед ним за то, что сидя рядом с ним, ей больно от пропажи другого. Но она была бессильная перед своей болью и эмоциями, что выражать получалось лишь при Лоуренсе, что заботился о ней, стараясь успокоить и пригреть, заполнить пустоту в сердце, что у него прекрасно выходило.

***

В этот день обоим хотелось остаться в теплой постели: работа и друзья могут подождать их двоих. Сколько будут ждать? Столько, сколько времени потребуют эти двое, что предназначено их боли. Наверное потом Лоуренс и задаст вопрос об роде отношений между Джоном и Теодорой, и от чего ей так больно, ведь такую боль можно испытывать когда утрачиваешь возлюбленного.. Но все это потом сейчас он сидел рядом, подставляя свое плечо и позволяя девушке плакать столько, сколько ей потребуется: если бы он мог, он бы сделал все лишь бы избавить ее от этой самой боли.. Но он не мог вернуть Джона, по которому тосковала его возлюбленная. Баркли мог лишь сидеть рядом, утешая ее и стараясь забрать ее боль себе, или, как минимум, попытаться понять ее. Ведь ей был нужен именно он, Лоуренс рядом. Его любимой Тео. Ей не нужен был кто-то другой, доверяла и "цеплялась" она именно за него-того, кто до нее не понимал тех, кто считал любовь приоритет, а после нее.. Просто потерялся в своих собственных чувствах. И вот, в лучах теплого солнца, оба сидят на кровати: ноги девушки на ногах Баркли, руки-вокруг его шеи, лицом она уткнулась в плечо, все так же время от времени всхлипывая. Лоуренс же в свою очередь мягко прижимает ее к себе, водя одной из рук по ее спине, стараясь утешить девушку, отогнать все вопросы возникающие лишь при мысли об английском докторе, оставившим ее без ответов, в которых сама девушка так нуждалась. Если бы он мог, он бы ответил на любой ее вопрос, но эти вопросы, как и ответы на них, ему были неизвестны: все они были обращены к Джону с некоторой обидой и злостью.. В конце концов Лоуренс успокоил Теодору: дыхание стало более размеренным, перестав быть рваным, а сама девушка уснула. Он аккуратно ее переложил на кровать, боясь разбудить, после чего укрыл одеялом, вырываясь из мягких объятий теплой постели. Тихими шагами он прошел к шкафу, доставая оттуда брюки, рубашку, пиджак и галстук. Одевшись, он кидает последний нежный взгляд на Теодору, прошептав одними губами: - Я скоро вернусь, родная, Фридрих и Йоке ждут. После чего дверь за кудрявым американцем закрылась так же тихо, как и открылось: Теодора не проснулась, заснув крепким сном, в котором пыталась найти все те же тщетные ответы на вопросы.