Иллюзии

      Танатос уже давно не ищет встреч с Загреем. Почти.       Иногда он приходит, когда принц сражается в Элизиуме, как сейчас. Чтобы помочь. Конечно, Танатос не называет это так. Никто не называет. Иногда он приходит, чтобы просто посмотреть на сражающегося принца. Иногда — чтобы посмотреть, как Загрей погибает или, упрямо цепляясь за жизнь, уходит из зала победителем.       В этот раз Загрей победил. Раненый копейщиком, истекающий кровью, но он победил. Уходя, кинул Танатосу что-то обидно-высокомерное и скрылся за поворотом.       Он мог бы его найти, догнать, но…       Но вместо этого отправился туда, куда так хотел попасть принц, — на поверхность. В мир людей.       Он приходит туда, где через месяц будут мёртвые улицы полупустого города. Поля, что раскинулись вокруг, никто не возделывает, ведь все ушли на войну. За колодцами и водой никто не следит, а значит, совсем скоро сюда придут голод и болезни. Совсем скоро здесь по праву будет властвовать Танатос.       Сегодня здесь битва. Один создатель войны сражается с другим, и оба они неправы, по мнению Танатоса. Он наблюдает за этим с равнодушием.       Совсем недалеко, в переулке, мелькает знакомый силуэт, облачённый в доспех, и Танатос спускается к нему, возникая рядом.       — Приветствую вас здесь. — Арес даже не оборачивается, когда Танатос замирает совсем близко.       — Владыка Арес.       — Нечасто встретишь вас там, где властвую полноправно я, — Арес рад его видеть. Хотя, может, и не рад. Танатос не понимает его эмоций. — Я могу сделать что-то для вас?       Они стоят на узкой улице, где кроме них никого нет. Арес явно после жестокой битвы — весь в крови. От него пахнет боем, а глаза дикие. Кровь такая яркая на коже. Танатос уверен — совсем свежая. Не здесь ли владыка Арес убил противника, искупавшись в его крови? Арес всегда казался Танатосу искренним и в словах, и в мотивах. Сейчас же он похож на ушедшего в следующий зал Элизиума Загрея. Весь в крови и безумном угаре битвы.       — Что ты хочешь спросить? — Бог войны истолковывает чужой взгляд в свою сторону по-своему. Улыбка словно меч — остра и разит без промаха.       С этой улыбкой Арес рубил цепи у кровати зарвавшегося царя много лет назад. С этой улыбкой он встретил его, когда Танатос вернулся к своей работе. Приветствует всегда, в их столь редкие встречи.       — Зачем ты здесь, Танатос? Ты нашёл свою цель? — Арес, покрытый кровью, слишком живой.       — Молчи. — И Танатос словно бабочка на огонь летит на эту жизнь.       Арес замирает, когда чужие пальцы, зацепившись за кожу доспеха тянут его к себе. Танатос целует шею, где алая кровь расплескалась вверх до самой скулы. Видимо, самонадеянный Арес снял шлем. Кровь действительно тёплая. Солёная. Пьянящая. Арес, подчиняясь, властвует. Танатос чувствует спиной плохо обработанный камень стены. Это могло бы отрезвить, но не сегодня. Не сейчас.       Танатос чувствует, как дыхание Ареса меняется, как ускоряется его пульс. Чувствует горячую ладонь на пояснице и как настойчиво его пальцы проникают под одежду. Арес запрокидывает голову, подставляя шею под чужой язык и требовательные поцелуи. А Танатос лишь рычит, словно защищая свою добычу. Усиливает напор.       — Та-а-н… — хрипло стонет Арес, когда Танатос прикусывает ему ухо и следом проводит языком, зализывая место укуса. Слизывая кровь.       И Танатос понимает. Не Загрей перед ним. Не упрямый принц с разными глазами, а покровитель самой жестокой из возможных войн. Создатель насилия ради насилия. Подстрекатель на убийства ради убийств. Тот, кто заметил его отсутствие и нашёл, освободил, внёс ослабевшего и потерянного в подземное царство, не побоявшись его обитателей и повелителя.       — Всё, что ты пожелаешь, владыка Танатос… — шепчет Арес замешкавшемуся парню. И это не ему, а он сам должен шептать подобное. Арес сильнее. Арес сейчас прижимает его к неровной острой стене. Арес позволяет себя целовать. Он в неоплатном долгу перед Аресом.       Ещё мгновение промедления, и инициатива потеряна. Теперь бог войны берёт, не спрашивая. Он всё ещё нежен в своём напоре, но Танатос знает, что он не такой. Боится спугнуть, не иначе. Видимо, образы его — слабого и пленённого — всё ещё сильны в воспоминаниях.       — Надеюсь, это поможет… — шепчет Танатос между требовательными изучающими поцелуями. Он не хочет думать, настолько ли пьянящая на вкус кровь, что алым течёт из ран Загрея. Не хочет представлять, как останавливает принца и прижимает его к оплетённой цветущими лианами и мхом стене в Элизиуме.       Ласки Ареса будят в нём животную страсть, забытую, желанную и незнакомую.       В зените дня, в узком переулке они находят какую-то дверь, ведущую в чужой дом, где темно и прохладно. Где Арес, столь живой и горячий, сгребает Танатоса и топит в своей страсти. Выжигает своим огнём, как война выжигает всё, куда приходит.       — Спасибо, — шепчет Танатос, когда всё заканчивается и страсть затихает.       — Что? — Арес не понимает причину для слов благодарности.       — Я никогда не благодарил тебя за то, что ты тогда спас меня. — Раскрывать истинную причину неожиданной благодарности не хочется. Может быть, когда-нибудь потом.       — Я лишь восстановил справедливость. — Арес прижимает Танатоса к себе. Вдыхает запах его волос. — Не должно что-то настолько красивое быть прикованным у ложа столь презренного смертного.       Тан холодеет в горячих руках. Воспоминания скручиваются в груди узлом. Он старается вздохнуть и не вырваться из объятий.       — Я бы забрал тебя себе… — шепчет бог войны, — и сбросил бы в бездну любого, кто пришёл за тобой.