Клуб любителей мармеладных мишек

      Первый снег в этом году выдался довольно обильным. Ноа брёл прочь от главного корпуса школы и мысленно проклинал миссис Джонстон с её контрольным тестом, вдыхая морозную прохладу. Да, может быть он и устраивал несколько невинных розыгрышей на уроках, и домашку не делал... Последние пару лет, но ведь можно было обойтись и без походов в школьный офис. В ушах всё ещё эхом звенел надоедливый белый шум из галдящих старшеклассников, въедливых учителей и вечно недовольных стариков. Под конец дня голова уже пухла настолько, что ему просто необходима была хотя бы толика уединения. Очутившись на просторном крыльце перед внушительными дубовыми дверьми, он стряхнул снег с шапки и своего потрёпанного, покрытого нашивками, рюкзака, и вошёл в библиотеку.       Приятная тишина и тепло обитого деревом читального зала, изредка нарушаемая тихим шёпотом студентов и шелестом книжных страниц, окутала его с ног до головы, словно мягкое пуховое одеяло. И хотя фамилия Дэвис давно уже не ассоциировалась с образом прилежного ученика, в этом месте он за последнюю неделю стал постоянным посетителем.       Прокравшись к свободному столу в отдалённой части зала, он стянул с себя шарф и беззвучно скинул рюкзак на соседнее место, ероша свою слегка вспотевшую шевелюру. Откинулся на спинку стула, выдохнул и закрыл глаза на минутку. За высокими панорамными окнами, растянувшимися от пола до потолка, неспешно кружились в воздухе пушистые снежинки. Молчание и умиротворение зала целительно воздействовало на его измученную душу, позволяя, наконец, свободно вздохнуть. Он достал из кармана наушник и вставил его в ухо. На фоне заиграли мягкие фортепианные аккорды, неожиданно наводнившие его заполненный брейкдаунами плейлист. Ему нравилось вот так бездумно пялиться в окно, провожая взглядом размеренный танец белоснежных хлопьев, и забывать о внешнем мире. Реальность стала слишком отягощающей. Ежедневные сеансы медитации посреди бесконечных книжных рядов стали для него единственным спасением, которого он дожидался с самого утра. Вжикнув молнией рюкзака, Ноа достал истерзанный блокнот, пару ручек, и принялся чиркать всё, что только взбредёт в голову.       Сначала наконечник кружил по вздувшейся бумаге безо всякого направления, продавливая на ней примитивные смерчи. Потом аккуратно заскользил вдоль клеточек, создавая причудливые угловатые лабиринты. Затем на страницах стали появляться всё более осознанные образы. Незамысловатые эскизы постепенно принимали форму, пока его рука, ведомая каким-то странным инстинктом, вырисовывала собственные символы, не находясь под строгим контролем. По мере того, как рисунки проявлялись на странице один за другим, перемешиваясь с отрывками стихов, Ноа и сам постепенно оживал, как весенний цветок, медленно поднимающий молодые листочки из под залежалого снега. Минуты тянулись мимолётно, и его это нисколько не волновало.       В какой-то момент блаженное уединение было прервано тихим шорохом. Оторвавшись от своих каракулей, он наконец понял, что больше не один в этом отдалённом закутке, прикрытом от остального читального зала массивными стеллажами. Слева по курсу обнаружилась занудного вида девчонка в клетчатом сарафане, погруженная в разложенные вокруг неё книжки. Ноа попытался сообразить, сколько времени он провёл в своём трансе, если даже не заметил появления поблизости посторонних. Лицо её было знакомым по некоторым общим занятиям, но вот имя вспомнить всё не удавалось. Не меняя позы, он продолжил безучастно наблюдать, вглядываясь в обложку её чтива.       Учебники? О да, тот самый надоедливый тип людей, которые тянут руку, чтобы напомнить учителю о домашнем задании, пока бедные, отстающие от программы непонятые гении просто пытаются выжить, окопавшись под партой на последнем ряду. «Вау, какие красивые у меня шнурки сегодня! Надо же, как неожиданно они распутались, только гляньте! Самое время позавязывать их... До конца опроса». Он поморщился и недовольно вытянул губы, возвращаясь к рисованию, как вдруг с одного неудачного разворота умудрился смахнуть со стола все свои вещи. Ручки с карандашами звонко застучали по паркету, а добил всё это рухнувший кирпичом телефон. Немногочисленные посетители завертели головами, молодая лаборантка-библиотекарь вытянулась из под очков, с недоумением поглядывая в сторону дальней части зала.       Взъерошенный Ноа замер, как нашкодивший котёнок, одни лишь распахнутые глаза метались из стороны в сторону, пока он сам медленно сползал под стол. Чёрт, ну вот и конец медитации... Спустившись вниз, он принялся собирать с пола свои пожитки, и заматерился шёпотом, снова обнаружив среди раскиданных бумажек свой тест по биологии, на котором от учительских правок и место живого не осталось. Лишний раз мозолить глаза об это дерьмо не хотелось. Из угла страницы ему в лицо издевательски насмехалась жирнющая "С" с минусом. Он состроил рожу, достойную призового места в конкурсе закатывания глаз, если бы такой существовал. Как вдруг... Его взгляд снова упал на учебник отличницы. Он подполз чуть ближе и прищурился.       — «Биология, уровень четыре»... Хм, а ведь это то, что нужно!       — Куда ты там пялишься?       Лазутчик подскочил от неожиданности и ударился макушкой о столешницу.       — О-о-ой...       Он медленно выполз, пришибленно потирая голову.       — Знаешь, если ты серийный подглядыватель, то раздевалка группы поддержки находится в другом здании.       — Чего? Ты думала, что я...? Что ты...? П-ф-ф, да было бы на что смотреть!       Он наконец поднялся, кряхтя, пока не дополз до своего места и начал заталкивать принадлежности в рюкзак. Снова проклятый тест перед глазами... Ноа развернулся обратно лицом к девчонке. Его голос непривычно дрожал.       — А... Ч-что читаешь? — он попытался небрежно улыбнуться, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно и не жутко.       — Биологию, — ответила она, будто бы это ещё не было очевидно.       — Готовишься к экзаменам?       — Тебе, кстати, тоже не помешало бы.       Он хмуро выпрямился, словно эта заметка оскорбила его до глубины души.       — С чего ты взяла, что я не готов? Я как раз занимался!       Она подняла голову и лукаво перевела взгляд с его лица на блокнот, который он всё ещё держал в руках. На оборотной стороне красовался несуразный портрет учительницы, и на весь лоб у неё было нарисовано что-то вроде морды слоника или... Сбоку художник даже не поленился любезно добавить надпись «миссис Членстон» рядом с наброском, на случай, если вдруг ещё кто-то не догадался.       Ноа тоже бегло опустил взгляд вслед за ней, и тут же скривился, скрестив руки на груди. Вся его преднамеренно-показушная осанка мгновенно куда-то сползла, возвращая долговязую фигуру к естественной форме вопросительного знака.       — Чёрт, ладно, ты меня поймала. Я не занимался, и биология — это сущее наказание, я её ненавижу.       Она окинула его оценивающим взглядом с ног до головы.       — Похоже у вас это взаимно...       — Я не поклонник изучения всей этой теории. Биология, анатомия... Это скучно. Гораздо интереснее изучать реальных людей. Особенно девушек, — он ухмыльнулся.       — И как тебя ещё не исключили...       —Ой, да ладно!       После секундного ворчания себе под нос, Ноа снова оживился, как ни в чём не бывало, и быстренько подсел на соседний стул.       — Как тебя зовут?       — Софи. За полтора года мог бы уже и запомнить, Ноа Себастиан, — его имя она произнесла в особенно издевательски-пафосной манере. Одногодки в школе давно уже прикалывались над локальной интернет-популярностью Ноа, на что она, видимо, и намекала, но его это нисколько не смутило.       — Прости, Софи, я видимо не заметил твой зелёный сарафан на фоне зелёной доски. И здесь так много учеников, ты наверное каждый раз прячешься в каком-нибудь дальнем углу класса, верно?       Она усмехнулась.       — Точно, так всё и было. Приходится прятаться, чтобы мне не мешали раздолбаи вроде тебя.       Ноа игриво улыбнулся.       —Это имеет смысл. Ну, ты сидишь сейчас рядом с таким неприятным и отвлекающим типом, как я. Тебе следует быть осторожнее. Ты даже не представляешь, что я могу сделать...       — Что?       — О, ты знаешь... Я мог бы сделать что-то настолько непростительное... — Его голос понизился до таинственного и зловещего шепота. — Я мог бы даже... Спросить, можно ли мне одолжить твои конспекты по биологии.       — Ого, да тебя наверное после таких выходок весь квартал боится!       — Знаешь, уже совсем скоро контрольный тест. Мне бы пригодился хороший набор конспектов от прилежного студента. У тебя, наверное, их целая заначка, — он слегка откинулся назад, глядя на неё с дразнящей улыбкой. — Давай, помоги бедной нуждающейся душе!       Она развернулась к нему, снова оглядывая его с подозрительным прищуром.       — А что я получу взамен?       — Ты хочешь, чтобы я умолял, да? — Ни на секунду не разрывая зрительного контакта, он сунул руку назад, нащупывая рюкзак, затем перетащил его к себе на колени и нырнул внутрь. — Зависит от того, чего ты хочешь. Единственное, что у меня есть, это лишний сэндвич с обеденного перерыва. У меня еще остались мармеладные мишки и кола, кажется... — Он достал перед ней свои сокровища. — Это все, что я могу тебе дать. — Он слегка наклонил голову, с невинным интересом разглядывая собеседницу. Софи посмотрела на мармелад. Затем на Ноа. Затем снова на мармелад. И рассмеялась.       — Что не так? — удивился Ноа.       — Ты просто нечто. Ладно, я дам тебе конспекты...       Ноа вскочил с безмолвными овациями и подобием победного танца.       — ...Но не просто так, — продолжила она, и он тут же осел. — Ты должен выучить хотя бы одну тему. Терпеть не могу халявщиков. Я позанимаюсь с тобой, чтобы ты реально хоть что-то понял, а не тупо скатал все ответы, — реакция Ноа с каждым её словом становилась всё более унылой и неохотной.       — Ну ладно, ладно! Раз уж ты такая невыносимо-принципиальная...       — И ещё кое-что...       Ноа приподнял брови, взглянув на неё с любопытством. Она протянула руку.       — Мармеладных мишек на стол!       — Как скажете, госпожа... — он отдал пакетик и придвинулся ближе, пока Софи освобождала место и перекладывала учебники.       — Так какая там тема тебе нужна?       — Генетика и закон Менделя.       — Посмотрим, что тут у нас... Вот! — она отыскала нужный разворот, указывая на параграф в тексте. — Ну, это вообще легкотня! Гляди... Ген — это участок ДНК, отвечающий за определённый признак. Он может быть аллельным и неаллельным. Аллельные - это когда они располагаются в одинаковых участках гомологичных хромосом и отвечают за один и тот же признак, но могут проявляться альтернативно. Понятно?       Ноа только молча хлопал ничего не понимающими глазами. В тишине, послышалось жужжание пролетающей мухи.       — Так, ладно, зайдём с другой стороны... — она распечатала пакетик и достала несколько мармеладных конфет на расстеленную бумажную салфетку. — Смотри, есть два мармеладных медведя. Это две хромосомы. Один красный, другой жёлтый. Оба медведи, оба мармеладные. В чём разница? В цвете. Он и будет альтернативным проявлением. Доходит?       Ноа потёр подбородок и кивнул.       — Представь, что мишка — это ген, а его цвет — это аллель. Допустим, наши мистеры Барни жили долго и счастливо и решили завести спиногрыза. В каждой гамете, то есть половой клетке, будет один ген-медведь, чтобы, когда две гаметы соединятся, у возникшего организма было два медведя, — она выложила пару красных мармеладок в качестве генотипа отца и пару жёлтых для генотипа матери. — Будем считать, что красный цвет доминантный, а жёлтый рецессивный. Доминанту обозначим прописной буквой "А", а рецессиву строчной "а".       Она нарисовала схему:

Отец (красный)                        Мать (жёлтый)

(АА)                  (аа)

\            /

Дети

(Аа)

      При скрещивании каждая сторона отдаёт по одному медведю. Получается у потомства генотип "Аа". Что тогда? Какого цвета оно будет?       — Красного и жёлтого?       — В генетическом плане да. А вот внешне их дети все будут красными, прямо как твой тест по биологии. Потому что красный — доминанта. Но! Жёлтый цвет никуда не исчез. Вот она, маленькая "а". — Она указала на букву в получившейся паре и обвела генотип кружком. — Интереснее становится, когда мы возьмём их потомство и скрестим между собой.       — Между собой? Это что, мармеладный инцест? Чему ты вообще меня тут учишь... — хихикнул Ноа. Софи вздохнула.       — Не отвлекайся. Медведям вон аж на что пришлось пойти ради формирования у тебя лишних извилин. Так вот... — она положила рядом несколько красно-жёлтых "Аа" пар, — сколько вариантов сочетаний будет у следующего поколения? Нарисуй схему.       Ноа взял карандаш и принялся рисовать на салфетке.

Отец (красный)               Мать (красный)

(Аа)        (Аа)

\        /

Дети

/        |        \

(АА)        (Аа)        (аа)

(Красный)        (Красный)        (Жёлтый)

      — Получается три генотипа, — ответил Ноа. — Два красных и один жёлтый. — Он обвёл каждую пару.       — Верно! И почему только "аа"-генотип жёлтый? — Спросила она. Ноа заёрзал и вытянул руку.       — Потому что там нет красного гачи-альфа-медведя!       — Бинго! Вот видишь, ты уже наполовину готов! Только на тесте про гачи-медведя не упоминай, ладно? Просто запомни: есть гомозиготные и гетерозиготные организмы.       — Гомо и гетеро? Мы точно к тем экзаменам готовимся?       — "Гомо" — это когда одинаковые буквы, например "АА" или "аа". "Гетеро" — это значит разные, то есть "Аа". Гомозиготный организм может создавать только один тип гамет. Только красные мишки. Или только жёлтые. А гетерозиготный организм может дать оба вида.       — И это всё? Так просто?       — Ну, сложность немного повысится, если мы добавим в связку ещё один ген, — уточнила она, выкладывая на салфетку ещё и мармеладных змей, — и вариантов сочетаний станет больше, но там уже всё решит арифметика. Считать-то ты хоть умеешь, я надеюсь?       — Надеюсь... — пробормотал Ноа, почёсывая затылок. Софи засмеялась.       Они продолжили разбирать один вариант теста за другим и тихонько рисовать таблицы и схемы, похожие на генеалогические древа. Софи изредка закидывала в рот реквизит, и Ноа тоже не отставал. На крышах школьных пристроек, видневшихся за окном, уже успели образоваться заметные снежные шапки, а пожухлая трава покрылась хрустящим инеем. Тусклое солнце медленно пряталось за горизонт, и мутное небо меркло. Спустя невесть сколько поколений разноцветных желешек, Ноа откинулся на стуле, потирая глаза.       — Ну всё, я больше не могу. Ещё одна задача и мой мозг тоже превратится в желе.       — Что, слабенький процессор не выдерживает наплыва информации?       — Будь милосердной, женщина! Признаю, ты объясняешь куда лучше учителя, но у меня всё равно уже передоз всей этой науки в организме. И зад скоро склеится.       — Ничего, сладкое полезно для работы мозга. И, судя по твоему виду, одноразовый перебор тебе не навредит. А если серьёзно, я удивлена тем, как быстро ты втягиваешься. Довольно круто для человека, который последний раз заглядывал в учебник в шестом классе. Молодец, дурилка!       — Боже... В один момент ты дразнишь меня, в другой — делаешь комплименты. Я не могу понять, это твой способ проявить дружелюбие, или ты просто издеваешься. Тебе обязательно всегда быть такой, или я особенный?       — Ты особенный.       — Даже не сомневаюсь... — Разочарованно пробурчал он слегка надувшись.       — Ладно, постой... Извини. Иногда мне сложно выключить этот дурацкий режим колючки... — Софи притихла и уставилась на свои колени. Ноа посмотрел на неё и его лицо тронула мягкая улыбка.       — Эй, не извиняйся. Мне нравится твоя саркастичная сторона. Это освежает. И я уж точно не рассыплюсь от нескольких подколов. К тому же я и правда иногда веду себя как придурок. Но ты всё ещё меня терпишь. Ты могла бы тусоваться с кем угодно, но ты тут со мной, и даже помогаешь мне с этим дурацким тестом.       Софи горько улыбнулась. Заявление о возможности «тусоваться с кем угодно» звучало наивно на фоне того, как люди поспешно принимали как можно более раскидистые позы и перекладывали свои сумки на свободные места в кафетерии, стоило ей приблизиться к их столу. Очевидно, Ноа раньше не обращал особого внимания на то, что с ней происходит. Он даже имени её вспомнить не смог. У него-то есть свои друзья, группа, какая-никакая популярность, не смотря на образ шутника и безобразника. Он не мог всего этого знать, но всё же... И пока она думала об этом, он продолжал говорить.       — Думаю, это просто твоя защитная реакция. Многие так делают. Но от меня тебе не скрыться! Я знаю, что это всего лишь твоя жёсткая колючая раковина, но в глубине души ты просто мягкая зефирка, не так ли? Это мило. Знаешь, может быть мы могли бы стать друзьями.       Софи сжала кулаки. Этот дурак был прав. Но нет уж, она не позволит себе расклеиваться у него на глазах.       — Да, да, хватит уже... Ну, ты тоже ничего. Иногда...       — Только «иногда»? Ты просто не можешь сдаться, верно?       Она слабо ухмыльнулась и кивнула в ответ. Ноа беззаботно приобнял её сбоку, потирая плечо.       — Вот это другое дело! В любом случае, спасибо. Теперь у меня появится шанс получить вместо "C" с минусом аж целую "C", без минуса!       Софи приободрилась и выпрямилась.       — Всего-то час занятий и ты уже специалист по главным медведям в качалке и их взаимоотношениям.       — Жесть, только парням из группы не рассказывай, мне нужно поддерживать репутацию...       — Какую? Репутацию клоуна класса?       — Между прочим, быть классным клоуном не так-то просто! Это требует особо развитого мастерства стэндапера, знаешь ли!       — Зачем ты вообще держишься за такую репутацию?       Ноа лишь слегка пожал плечами.       — Не знаю, наверное я к этому привык... Легче быть клоуном класса, чем пытаться соответствовать ожиданиям других. Все ждут, что я облажаюсь или получу плохие оценки, так почему бы просто не сыграть свою роль? После средней школы мои социальные навыки были не особо впечатляющими, и я был немного слишком честным, люди меня не понимали. Тогда я просто начал прикалываться и это сработало. Это место всё равно отстой, так вместо того, чтобы ко всему относиться серьёзно, можно хотя бы повеселиться, верно?       Софи смотрела на него с ноткой понимания.       — Знаешь, тебе не стоит так себя недооценивать. Ты заслуживаешь лучшего...       Он на секунду застыл, затем развернулся на стуле, придвинулся ближе и уставился прямо на неё, подпирая голову локтем. Его лицо приняло кокетливое выражение.       — ...Спасибо? — Он игриво ухмыльнулся уголком рта, заставив Софи немного смутиться, затем поднялся и начал собираться.       Она неуверенно рассматривала его профиль, размышляя о чём то. Он беззаботно заталкивал записи в рюкзак и попутно болтал какую-то чепуху. Ещё вчера она считала Ноа полным придурком, но теперь начала замечать, что он... Симпатичный? Милый? Забавный? Она набралась смелости и заговорила.       — Хочешь... Сесть завтра вместе за ланчем?       Он вскинул брови, удивленный внезапным предложением.       — Ты хочешь пообедать со мной? Кто бы мог подумать, что даже твоя раковина даст трещину, — игриво усмехнулся он. — Конечно, почему бы и нет? Но предупреждаю: с этого момента мы можем стать постоянным партнерами по обеду.       — Я не против...       — Но у меня тоже есть одно условие...       Софи прикусила губу и напряглась, ожидая ответа.       — Тебе придётся принести ещё мармеладных мишек, раз уж ты сожрала весь мой запас.       Она выдохнула.       — Да ладно, не веди себя так расстроенно! По правде говоря, я жду с нетерпением. Может мы даже могли бы организовать клуб любителей мармеладных мишек или вроде того. — Он задумчиво потёр подбородок. — Будем встречаться каждую неделю в библиотеке, делать домашку и объедаться сладостями. Как тебе?       Софи лишь снисходительно хмыкнула.       — Вполне в твоём стиле... Ладно, выходит мы теперь официально клуб?       — Мне нравится, как это звучит. Мы можем устанавливать собственные правила и проводить регулярные встречи для обсуждения последних тенденций в области употребления желейных мишек. И, конечно же, никто из противников жевательного мармелада не будет допущен!       — Думаешь, кто-то ещё захочет вступить в наш лузерский клуб?       — Конечно! Не будь такой пессимисткой, где твой боевой дух? У меня есть идея. Мы могли бы снять видео. Сценарий такой... — И он начал болтать без умолку, описывая свои авантюрные планы. Софи лишь продолжала внимательно слушать, подкидывая иногда свои комментарии. Она с улыбкой глядела на невозмутимый оптимизм этого обалдуя. Её глаза светились радостью.