Практика

С тех пор как Хаджиме попал на этот остров, как только прошел сквозь ту дверь, которая, казалось, вообще ему приснилась, вся его жизнь словно перевернулась с ног на голову… Да и почему “словно”? С появления этих говорящих плюшевых зверушек, он и вправду не понимал, ему все это снится и это просто какой-то страшный кошмар, или же все есть по настоящему. Сначала все казалось слишком нереальным, чтобы быть правдой. Неужели кто-то и правда убьет человека, чтобы выбраться отсюда? Лучше бы это серьезно был просто очень плохой сон, от которого он совсем скоро проснется. Единственным утешением был его новый одноклассник — Нагито. Он был первым, кого Хината увидел, когда проснулся после потери сознания, а еще он был так с ним любезен, они вместе исследовали остров, подружились с остальными. От него веяло какой-то загадочной, но в то же время дружелюбной аурой. Было такое чувство, словно он что-то недоговаривает, но что конкретно — парень сказать не мог. Несмотря на эти чувства, тепло питал больше всего он именно к беловолосому. Скорее всего, это было именно из-за перечисленных ранее причин, но даже так что-то его притягивало к этому юноше. Возможно, из всех загадок, которые на него обрушились, словно волна, разгадать секрет Комаэды, что же он скрывает, казалось самым легким из всего того, что перед ним предстало. Именно поэтому он и решил провести с ним время сегодня, просто поболтать. Правда самая главная причина прогуляться со своим одноклассником все таки крылась в надежде сбежать от собственной тревоги, связанной с той сумасшедшей ситуацией, в которой он оказался. Ему просто нужен был хоть кто-нибудь, кто выслушает его и не даст окончательно сойти с ума, ведь крыша, казалось, поедет в любую секунду. Сидя у моря, просто так на песке, он наконец-то мог расслабиться. Может быть, если он чудесным образом забудет про то, что им нужно убивать друг-друга (ровно так же, как и забыл свой талант), то он сможет представить, что сейчас просто находится на курорте, где нибудь в теплых краях? Все таки, не то, чтобы его семья была особо богатой, он мог лишь мечтать о том, что однажды окажется в таком в каком-то смысле даже тропическом месте… — Хината-кун, тебе нравится море? — поток мыслей перебил чужой, успокаивающий голос. — А, ну… — попятился Хаджиме, почесав затылок, — Не то, чтобы нравится, просто… — он отвел взгляд, не зная, как ответить, ведь понял, что только что грубо просто игнорировал своего собеседника, которого, вообще-то, пригласил сам, — Стараюсь забить звуками волн свой мозг. Словно с ума сейчас сойду… Я имею в виду, ну… Все произошедшее за последнее время точно может заставить крышу поехать. Нагито расплылся в улыбке, такой дружелюбной, но такой неестественной. Он словно пытался заглянуть своему однокласснику в душу. — Да… Волны успокаивают… Между ними повисла неловкая тишина и в этот момент Хаджиме даже задумался, зачем он вообще решил пригласить сюда беловолосого, ведь сейчас выглядит, как полный козел. Позвал сюда своего одноклассника, а теперь они просто сидят и молчат. Ровно с таким же успехом он мог бы и сам прийти сюда. Но задумавшись об этом получше он понял, что само присутствие Нагито его словно успокаивало еще сильнее и если бы не он, то вряд ли бы смог так спокойно сидеть у моря, звук которого так его расслабил… Ведь тогда он бы переживал, чтобы кто-то внезапно не воткнул ему нож в спину. Конечно, рядом сидящий бы тоже вполне мог сейчас его утопить, но он казался таким тощим и слабым, так что было маловероятно, что он на такое способен. — Хината-кун, у тебя когда-нибудь была девушка? — Не было, — признался Хината, — Но были девочки, которые мне нравились. Правда, ничего с ними не вышло, как можешь заметить. — Значит, ты девственник? Этот вопрос прозвучал так резко и просто, словно это было что-то обыденное. С румянцем на щеках Хаджиме перевел взгляд с приближающихся волн на своего одноклассника. Нагито так спокойно улыбался, осматривал того с головы до ног, словно анализировал. Он мог лишь смотреть на него в ответ в ступоре, совсем не зная, что сказать. Ему словно было неловко признавать тот факт, что он еще “невинен”. Это было даже как-то унизительно, когда ему вот так вот в лоб поставили такой смущающий вопрос. — Я-я… Нуу… — Ахаха, видел бы ты сейчас свое лицо, Хината-кун, — Комаэда посмеялся, — В этом нет ничего страшного, Хината-кун, ты ведь еще мальчик~ — М-мы одного возраста, — с толикой неуверенности ответил Хаджиме. — Я просто к тому, что это нормально, что ты только начинаешь получать первый опыт. Первые отношения, все дела… Совсем скоро ты станешь мужчиной, мне бы хотелось на это посмотреть… Весь этот разговор казался таким инвазивным и неудобным, что ему хотелось в прямом смысле встать и уйти. К чему вообще были все эти вопросы? Может быть, это нормально, что два парня обсуждают такое… Если бы такое спросила у него девушка, он бы точно смущался гораздо сильнее… Все таки, нормальных друзей у Хинаты никогда и не было, так что точно наверняка он знать не может. Он и не заметил, как Нагито пододвинулся ближе. — А ты, получается, не девственник? — задал встречный вопрос Хаджиме, такой же прямолинейный. — Да, у меня был секс, — признался Комаэда. Дальше расспрашивать особого желания и не было, как-то не хотелось лезть в личную жизнь своего одноклассника, которого он знает в прямом смысле всего лишь один день. Но он бы соврал самому себе, если бы сказал, что ожидал такого ответа. Ему было слишком интересно… И это любопытство в итоге заставило его неуверенно посмотреть на Нагито, словно пытаясь прочесть его настоящие мысли. — Хината-кун, я могу научить тебя. — Чт…?! В этот момент Хинате стало некомфортно и он отодвинулся от своего собеседника на пару сантиметров. — О чем ты подумал, Хината-кун? Я имел в виду поцелуи. Ты можешь попрактиковаться со мной. — Я не гей, Комаэда, — четко ответил он. — Со мной не будет считаться. Это ведь просто практика… Пока мы целуемся, ты можешь представить девушку, которая тебе нравится, — улыбка так и не слезла с его губ, — Я лишь хочу помочь тебе, Хината-кун… Я буду рад стать ступенькой для тебя, для твоего подальшего роста как человека… Знаешь, ведь многие юноши мастурбируют друг другу в раздевалках, но это не значит, что они геи… Это просто мальчики в пубертате, которым интересно исследовать свое тело. Все, что говорил Нагито, было так странно и некомфортно, что ненароком он и сам задумался о чужом опыте, который заставляет говорить такие вещи. Но даже самому себе врать не хотелось, ведь эта речь заставила его задуматься. Ему и самому хотелось научиться целоваться. Будет плохо, если его первый поцелуй с девушкой, которую он любит, пройдет слишком глупо. Конечно, такой пока еще нет, но подумать наперед будет недурно. Только в этот момент он понял, как абсурдно звучат его мысли. В том положении, в котором он оказался, стоит думать о собственном выживании и о том, как попасть домой, а не о чем-то таком слащавом, как поцелуи. — Я не собираюсь целоваться или “практиковаться” с мужчиной, Комаэда. Я не такой человек, — все таки отказался он. — Понятно. Внезапно то былое спокойство, которое ему приносил его новый приятель, сменилось на очень неприятное чувство того, словно ему душу трогают грязными руками. Конечно, Нагито не казался каким-то извращенцем, все таки, в его тоне, да и по мимике, читалось, что это был лишь вопрос из интереса, словно в попытке узнать того получше. Собственно, точно сказать, является ли его одноклассник развратным человеком или нет — Хаджиме сказать не мог, но по крайней мере ему хотелось в это верить. — Слушай, Комаэда давай лучше сменим те- — Я пойду, Хината-кун, от жары у меня разболелась голова, ахаха, — прервал Нагито чужую речь, — Желаю тебе приятно отдохнуть. Я лучше полежу в своем домике, там хотя бы не так жарко. И с этими словами Комаэда просто встал и ушел, словно этого диалога только что и не было совсем. Убедившись, что теперь на пляже Хината действительно один, он выругался себе под нос и потер переносицу. Почему-то сейчас он чувствовал себя виноватым, что отреагировал так резко негативно на все те слова, которые ему сказали. Возможно, его одноклассник и правда гей и слышать такое было для него слишком обидно? Но судя по тому, что он говорил, не было похоже, что у него проблемы с ориентацией… Не то, чтобы Хаджиме плохо относился к таким людям, просто весь этот разговор заставил его почувствовать себя слишком некомфортно и странно. С этими тяжелыми мыслями ему и самому уже не хотелось сидеть у моря, звук волн которого уже совсем не расслаблял, а словно дальше загонял в угол. Лучше ему и самому вернуться в свой коттедж и все обдумать, а желательно просто лечь и поспать… Возможно тогда ему удастся забыть обо всём. Только вот вернувшись к себе он так и не смог расслабиться. Все мысли сбились в одну кучу, создавая огромный ком, который в итоге перерос в головную боль. Думал он обо всем: об острове, о Монокуме, об убийствах, которые еще даже не начались, но словно огромной тенью нависали над ним… И, конечно же, он думал о Нагито и о его словах. Он чувствовал себя так ужасно, но он и правда задумался о том, что нет ничего плохого в том, если он просто попрактикуется с ним в поцелуях. Все таки, это ведь и правда просто практика, они ничего не испытывают друг к другу, никаких романтических чувств и какого-то скрытого подтекста в этом нет. Всего лишь практика… Да и ему уже хотелось на стены лезть, лишь бы отвлечься и хотя бы на секунду представить, что он правда сейчас находится на курорте, а не в страшной ситуации. Вздохнув, он обратил внимание на то, что солнце уже заходит и небо окрашивается приятным, оранжевым цветом. Вспомнив чужие слова он вышел из своего коттеджа и направился к домику Комаэды. Нужно просто постучать и пригласить его поговорить, но от самой лишь мысли об этом его сердце билось чаще. Скорее всего, это просто сильные нервы. Стоя перед входной дверью, он сделал пару неуверенных стуков, осматриваясь по сторонам, словно делает что-то неприличное. — Хината-кун, привет. Пока Хаджиме оглядывался туда-сюда, он даже не заметил, как ему открыли дверь и слегка дернулся от внезапного голоса владельца коттеджа. Покраснев от собственной маленькой неудачи, он почесал затылок. — А-ага, привет… Комаэда, ты можешь прийти ко мне в домик? — У тебя ко мне какое-то дело, Хината-кун? — Я лишь хочу поговорить, — он молился всем богам, чтобы его подтекст поняли, ведь говорить то, что он хочет сделать на самом деле, казалось слишком смущающим. — Ох… Хорошо, пойдем. Только когда Хаджиме привел того к себе в коттедж, то он начал задумываться, что это все было плохой идеей и ему не стоило действовать так импульсивно, ведь теперь посреди одной единственной комнаты стоит Комаэда, который ждет, когда ему объяснят, для чего вообще его сюда позвали. Черт, теперь это выглядит так, словно у Хинаты какие-то плохие намерения, с этими убийствами и так далее… — Хината-кун, я бы предпочел, если бы ты все таки сказал мне, о чем ты хотел поговорить. В такое время я уже готовлюсь ко сну, — звучал Нагито явно недовольно. — Я-я подумал над твоими словами, Комаэда, и… Я-я не против… Попрактиковаться… — еле выдавил из себя эти слова он, весь жутко красный. Его одноклассник будто сначала не понял, о чем идет речь, но потом его лицо расплылось в привычной улыбке, без которой уже видеть его было как-то странно. Беловолосый сел на кровать, похлопав по месту рядом с собой, словно он является хозяином постели, а не наоборот. — Я рад, Хината-кун. Не переживай, я буду нежен. Просто представь, что целуешь девушку, которая тебе нравится… Хаджиме стоял, как вкопанный, а затем присел рядом со своим гостем. Им что, просто вот так вот взять и начать целоваться? Это казалось неестественно и как-то неправильно… В фильмах разве так делают? Сначала парочка обжимается где-то, а потом уже целуются. Но если так подумать, они ведь и не пара, да и не друзья даже пока что, а просто приятели, так что такие “прелюдии” были явно не к месту. — К-комаэда, не пойми неправильно, но я совсем не знаю, что делать… М-мне просто начать тебя целовать? Нагито так мило захихикал, что это заставило Хинату только сильнее почувствовать собственное ничтожество. — Ты такой милый, Хината-кун~ Не переживай так сильно по этому поводу… Расслабься. Беловолосый взял Хаджиме за подбородок и повернул к себе. Он заглянул тому в глаза, словно гипнотизируя, а затем вот так вот просто накрыл его губы своими. Парень застыл, как вкопанный, не зная, что делать. Он совсем не ожидал, что чужие губы будут такими мягкими, от них даже отрываться не хотелось. Только вот этот поцелуй закончился слишком быстро. — Теперь ты попробуй, Хината-кун, попробуй поцеловать меня первым. Без слов, Хината взял юношу за талию и притянул к себе, поцеловав. Этот первый поцелуй, инициированный Нагито, словно заставил его почувствовать себя смелее и теперь это уже не казалось ему чем-то слишком пугающим и волнующим. Конечно, его сердце все еще бешено колотилось… Он даже не понимал, как в такой атмосфере мог представить какую-то красотку на чужом месте, ни одна в голову не приходила, он мог думать лишь о том, что целует своего приятеля. Почувствовав на своих плечах чужие руки, он углубил поцелуй, пытаясь повторить что-то, что видел в фильмах. Он понимал, что получается у него все еще плохо, но раз это практика, то ничего страшного, верно? Отстранившись, их губы соединяла ниточка слюны, которую он сразу же слизал с нижней губы, так как это показалось ему слишком пошлым. — У тебя хорошо получается, Хината-кун. — Не ври мне, Комаэда, — он покраснел еще сильнее. — Ты прав, врать — некрасиво, больше не буду, — невинно улыбнулся Комаэда. — Ха? — уголок его губ дрогнул, — Я-я что, был настолько плох? — Да, — признался сидящий перед ним, улыбаясь, — Ты же просил больше не врать. Хаджиме понимал, что его просто дразнят, но желание защитить собственное достоинство заставило его почувствовать себя решительно. Кем это его одноклассник себя возомнил, раз такое говорит ему в лоб, даже не краснея? Единственный, кто здесь сейчас сидит весь смущенный, так это он сам… Чтобы как-то доказать хотя бы самому себе, что он не настолько уж и плох, он сжал чужую талию в своих руках покрепче и накрыл губы Нагито своими, вновь начав нежно целовать. От того, что его шею обвили руками, у него даже сердце быстрее забилось. Он правда всеми силами пытался представить, что целуется с девушкой, но на уме был лишь сам Комаэда… И то, как хорошо он целуется и насколько мягким он был, даже если казался таким худым, словно кожа да кости. А трогая его талию Хината убедился в этом только сильнее, проводя по ней руками, слегка поддевая чужую футболку. После продолжительного поцелуя они отстранились друг от друга и он мог поклясться, что почувствовал тесноту в штанах, но решил проигнорировать это и молиться, чтобы никто это не заметил. — Хината-кун, хочешь, я сделаю тебе минет? — Ч-что?! — выпалил от сильного удивления он. — Твой стояк упирался мне в коленку весь наш поцелуй… Думал, я не замечу? — он улыбался, — Не переживай, ты же мальчик, в этом нет ничего странного, — голос Нагито был словно гипнотизирующим, да и улыбка казалась ядовитой, — Я сделаю тебе приятно… Только если ты позволишь, конечно. Сердце Хаджиме забилось так сильно, что собственное сердцебиение отдавалось эхом в ушах. Ему одновременно хотелось поверить, что диалог, который сейчас произошел, просто выдумал его больной мозг в пубертате, но судя по всему ему ничего не показалось. Вроде как ему не стоило удивляться, потому что, казалось, все именно к этому и шло, но ведь в конце то концов он все еще был девственником и сама мысль о том, что с ним будут делать такие вещи, вгоняла в краску. Не говоря уже и о том факте, что они знают друг друга всего-то один день и даже друзьями вряд ли могут называться. Но теперь ему нужно либо согласиться, либо отказать. С одной стороны ему было жутко неловко, что делать ему минет будет парень, он даже не знал, получит ли он от этого хоть какое-то удовольствие. Но с другой стороны встало у него именно от того, что он так целовался с Нагито… И на его месте какую-то девушку он точно не представлял, ведь попросту не мог. Поняв, что он слишком возбужден, чтобы отказывать, то просто сглотнул. — Позволю, — сказал он на выдохе. Комаэда без слов опустился перед парнем на пол, устроившись у него между ног. Самому Хаджиме вроде хотелось отвернуться от жуткого смущения, но он не мог оторвать взгляда от чужих глаз. Тот его словно загипнотизировал. Неспеша, юноша начал поглаживать его стояк сквозь джинсы, подразнивая, а затем все таки расстегнул ширинку и приспустил нижнее белье, высвобождая возбужденный орган, который тут же взял в руку и начал до жути медленно стимулировать, водя ладошкой вверх-вниз. — Ты так сильно возбудился от поцелуев, Хината-кун… Сомнений точно быть не может, ты и правда девственник. — …Молчал бы ты лучше, Комаэда. Нагито слишком послушно замолчал, вместо этого высунув язычок и начав водить им по головке, проводя кончиком по уздечке, продолжая медленно двигать рукой по стволу. Свободными пальчиками он заправил мешающую прядь волос за ушко. От совершенно новых ощущений у Хаджиме даже голова начала кружиться, да и от смущения тоже. Еще этот чужой пристальный взгляд, который наблюдал за каждой его реакцией, не делал лучше. Только сильнее заставлял краснеть. Почувствовав, как его головку полностью взяли в рот, обхватили губами и начали старательнее полизывать и посасывать, он томно вздохнул от удовольствия, прикрыв глаза. Хината даже осмелился положить руку парню на голову, будто бы подбадривая взять больше, что тот послушно сделал, начав медленно опускаться, языком проводя по всему члену. Даже если он пытался представить на месте Комаэды кого угодно, даже какую-то красивую знаменитость, которая ему симпатизировала — у него совсем не получалось. Да и был ли смысл как-то пытаться себе “помочь” собственным воображением, когда он и реальности не против? Все таки, его одноклассник был красивым, имел с какой то стороны достаточно феминное телосложение и его вполне можно было бы спутать с девочкой… Лучше он сосредоточится на своих ощущениях, чем будет пытаться представить кого-то на чужом месте. В это время Нагито уже взял весь член полностью в рот, дойдя до основания. Положив руки на бедра парня для удобства, он начал быстрее двигать головой. Хлюпающие звуки и тяжелое дыхание Хаджиме небольшим эхом отдавались по пустой, так или иначе тихой комнате, разве что можно было услышать лишь тиканье часов, если сильно прислушаться. Юноша сжал в руке чужие хрупкие волосы, начав его словно направлять, слишком сильно теперь погруженный в собственное удовольствие. — Блять… Комаэда… — прошептал он томным голосом. С каждой секундой его тяжелое дыхание учащалось, а в ушах отдавалось собственное сердцебиение. Он и подумать не мог, что ему будет так хорошо от того, что ему сосет мужчина… В какой вообще момент простая практика поцелуев превратилась вот в это? Впрочем, сейчас Хината получает такое наслаждение, которое прежде никогда не испытывал, так что жаловаться было не на что. После пары резких рывков он кончил Нагито в рот, протяжно застонав. Наконец, он отпустил чужие волосы, но после вздрогнул, когда его головку продолжили вылизывать от оставшихся капелек спермы. Спустя пару секунд он пришел в себя, хоть и все равно еще немного тяжело дышал от уходящего оргазма, и теперь ему просто было жутко неловко. — Тебе понравилось, Хината-кун? — А… Эээ… А-ага… Чувствуя себя как-то неудобно, он просто молча привел себя в порядок, всунул причинное место обратно в трусы и застегнул ширинку. Теперь и не скажешь, что ему только что кто-то делал минет. Комаэда же в свою очередь наконец-то встал с колен и облизнулся, как кот. — Хорошо… Это хорошо… — как-то придыхая ответил ему юноша. Голова Хаджиме была опущена, ему не хотелось смотреть тому в лицо из-за смущения, но даже по интонации голоса он мог понять, что его одноклассник сейчас улыбался. Неужели этому парню и правда понравилось сосать? Что он вообще за человек такой, что предлагает такое всего лишь на второй день знакомства? Конечно, о всех этих вопросах ему стоило задумываться перед тем, как соглашаться на подобные занятия, но что уже поделаешь. — Доброй ночи, Хината-кун. — А? — он поднял голову, — Ты уже уходишь, Комаэда? Нагито улыбался. — О тебе стоит позаботиться после секса, Хината-кун? Сделать тебе массаж, набрать ванную? — Я-я не про это, — вздохнул он, — Ты просто так уйдешь… Вот так? Он взглядом указал на пах своего одноклассника. Конечно же, тот был не в лучшем состоянии от всего этого и было видно, что он тоже возбужден, возможно даже сильнее, чем Хината. — Не переживай обо мне, Хината-кун, я могу позаботиться о себе сам. Тем более, уже поздно, все наверняка спят, да и в темноте никто не увидит мой стояк, ахаха! В этот момент Нагито уверенно пошел к выходу, уже попрощавшись. И парень, может быть, и мог бы отпустить его, но что-то заставило его встать с места и взять того за руку, остановить. Юноша посмотрел на него вопросительным взглядом, но Хаджиме лишь решительно отвел его от входной двери и повел обратно, а после прижал к стенке, не давая уйти. Ему было даже как-то страшно от того, что тот такой послушный и совершенно не задает никаких вопросов. — Что ты делаешь? — Я имею в виду, ну… Ты так много сделал для меня сегодня, я чувствую себя виноватым, что в итоге один я получил удовольствие, ахаха… — он неловко почесал затылок. — В этом нет нужды, Хината-кун. Я не хочу, чтобы меня трогал девственник, тем более у тебя наверняка не получится удовлетворить такого грязного человека, как я. Парень был в шоке от того, как его откровенно унижают с такой невинной улыбкой на лице, будто бы в этом не было ничего такого. Но теперь он только сильнее не хотел дать тому уйти. Хоть он и не может вспомнить свой талант, он же все таки Абсолютный, значит не настолько бесполезный, как думает Нагито. Когда тот отвернулся и уже хотел убрать по сторонам от себя чужие руки, то Хината взял его за плечи, заставив посмотреть на себя. — Просто дай мне тебе подрочить и все, господи! Хватит упрямиться! Приблизившись, он поцеловал юношу, стараясь опираться на то, что они практиковали ранее. В этот раз ему казалось, что у него получается уже лучше, возможно, теперь у него откуда-то появилась уверенность в себе. Правда, конечно, точно наверняка он сказать не мог, выходит у него что-то или нет. Отстранившись, он увидел смущенное лицо Комаэды и даже усмехнулся, расстегнув его джинсы и вытащив стоящий член из нижнего белья. Не сильно задерживаясь, он начал медленно ему мастурбировать, наконец-то вытащив из своего одноклассника тихий вздох. Ему даже уже надоело то, что он выглядел таким собранным и спокойным, когда они занимались чем то настолько интимным, так что видеть хоть какую-то реакцию заставляло его чувствовать себя хорошо. Нагито тяжело дышал и взялся за чужие предплечья, будто бы так стараясь почувствовать хоть какое-то чувство равновесия, лишь бы его ноги не подкосились от удовольствия. По правде говоря, Хаджиме не особо понимал, правильно ли он все делает, он двигал сейчас рукой так, как ему нравится самому, так что он надеялся, что хоть что-то у него да получается. И судя по чужой реакции, он был прав. — …Тебе приятно? — неуверенно спросил он. — Д-да… — дрожащим голосом ответили ему. Хината размазывал большим пальцем смазку по головке, заставляя своего одноклассника подрагивать. Ускорив темп, двигая рукой вверх-вниз, он позволил Комаэде положить голову себе на плечо. Это было даже как-то мило, что он ведет себя так, когда получает удовольствие, даже заставляло интересоваться, как еще он себя ведет в других подобных ситуациях. Борясь с собственными противоречивыми мыслями, он решил лучше сосредоточиться на чужом наслаждении, чем задумываться, почему у него вообще такие фантазии по поводу другого мужчины. Нагито стал заметно чаще дышать, тихонько постанывать из раза в раз, сильнее сжимать в руках предплечья Хаджиме, который в свою очередь не удержался и поцеловал его в ушко, заставив вновь дрогнуть. Как-то инстинктивно понимая, что он вот-вот доведет парня до оргазма, то резко начал быстро двигать запястьем, от чего тот так пошло застонал, что это заставило даже Хинату еще сильнее раскраснеться. Не то, чтобы его лицо сейчас и так не горело, но этот сладкий стон его даже заставил почувствовать что-то, что ему бы не сильно хотелось чувствовать по отношению к другому мальчику. Комаэда сильно дернулся и кончил в чужую ладошку, намереваясь упасть прямо на пол от экстаза, но юноша вовремя подхватил его свободной рукой за талию, не давая это сделать. Правда теперь он смотрел на сперму, которая слишком эротично тянулась на его пальцах и не знал, что с ней делать. Самым адекватным решением было оставить своего одноклассника и отойти к столу, на котором стояли сухие салфетки и вытереть руку уже ими. — Хината-кун, тебе правда не стоило… — говорил Нагито, приводят себя в порядок. — Мне просто захотелось сделать тебе приятно, вот и все. Услуга за услугу, ахах… — слишком неловко посмеялся он, — Как-то звучало нечестно, если бы только один я получил удовольствие. Тот, такое ощущение, хотел бы возразить и сказать что-то еще, но решил промолчать. Хаджиме лишь вопросительно посмотрел на него, пытаясь заглянуть в глаза и разглядеть там какой-то тайный смысл чужих слов, но так ничего и не увидел. Теперь пришла его очередь ставить своего одноклассника в неудобное положение. — Ясно… Спасибо. Теперь отпускаешь меня, Хината-кун? — на его лицо вернулась привычная улыбка. — Д-да, можешь идти… Не стоило тебя так задерживать. — Я не против, если мне удалось тебя развлечь. Хината бы не назвал то, что они делали, сильным развлечением, но другое обозначение их действиям он искать не сильно хотел, ведь тогда бы наверняка открыл что-то новое в себе, что пока обдумывать не готов. — Эм… Ну… Спокойной ночи, Комаэда. — Да, доброй ночи, Хината-кун. С этими словами Нагито просто спокойно вышел из домика и теперь внутри коттеджа стало так же тихо, как и было до прихода сюда гостя. Хоть в Хаджиме сейчас и боролись противоречивые чувства, да и он только сейчас понял, что его сердце лишь в этот момент перестало так сильно биться, все таки, ему удалось на какой-то момент забыть о том, в какой ситуации он оказался… И в итоге поместил себя в еще более неловкое положение. Но об этом думать он будет уже потом, а сейчас, судя по всему, ему снова пришла пора переживать за “убийственную игру”.