Как раньше

Это заняло много времени. Слишком много для такой простой и одновременно сложной задачи. Сложной для принца, ведь ему поставили определённые рамки, условия, для возвращения одного единственного человека к жизни. Амигдала расщедрилась после удачного спасения небольшой части аолитов и смерти ДеЛеонМаффа шестого. Пусть его королевство и являлось крепостным, но такому жестокому и черствому королю не место на троне. Богиня так сказала. А затем просто протянула свои длинные руки к водопаду забвения и выудила оттуда одну маленькую залежавшуюся душенку. Человек, появившийся из клубов синего тумана, почему-то пах оружейным маслом, металлом, кровью и... Снегом. Алон. Живой, без шрамов или ран, не трясущийся от холода и боли, стоит сейчас прямо в этой самой комнате — только руку протяни и сможешь ощутить тепло бледной кожи. Только вот давний друг не спешит подавать признаки жизни. Не кричит, не раскрывает в удивлении рот, даже не обращает внимания на него. — Алон?.. — осторожно, словно окликни Леон рыцаря чуть громче, тот растворится. Прямо как в тот день. Но ответа не следует. Гвардеец молча смотрит на свои руки, обтяннутые фиолетовыми перчатками: цвет страны, ради которой они готовы были сложить головы. — Какая ирония... Принц, а точнее будет сказать "новый король", прикладывает ладонь к сердцу: его друг может говорить, это уже что-то. Надежда не угасает даже в отсутствие Амигдалы, что спешно растворилась в реке. Поэтому Леон зовёт снова: — Сэр Алон?.. — нет, — Алон? — ничего, совсем ничего, — Алон! — голос даёт петуха. Звучит крайне уморительно, но вот только королю совсем не до смеха. Почему он не отвечает? Почему?.. — Пологаю, — Алон оборачивается через плечо, но не спешит пересекаться взглядами, — Я должен быть обязан вам за это чудестное воскрешение. — Ну, — словам мешает спазм и Леон прочищает горло, роняет нервные смешки, — В общем и целом да, — выдох: и порыв уже не остановить, — О чёрт! Алон, ты не представляешь через что мне пришлось пройти. Амигдала, богиня спокойствия... Ты знал, что я отношусь к аолитам? Не знаю относишся ли ты к ним, но думаю она может сказать когда вернётся. Фокс! Эта женщина как могла вставляла мне палки в колёса, но я смог! Алон, я убил своего отца и стал королём, спас свой народ! Вернул тебя. — Довольно. Бессвязный поток мыслей обрывается и король замолкает. С каких пор он стал таким прилежным? Алон обречённо вздыхает и бросает на друга пустой, уставший взгляд. — Знали бы вы, Ваше сиятельство, как сильно я ненавижу вас. Тело пробирает холод, нечто колет под рёбрами: выражение лица и слова рыцаря ощущаются... Неправильными. Его друг никогда не позволял себе такого устрашающего вида в его сторону. Даже в той экспедиции злость гвардейца была живой, практически горела пламенем. Сейчас же на дне зрачков юный король мог уловить лишь глубокое разочарование, безразличие, что острыми ледяными иглами пронзала сердце. — Что?.. Нет, нет. Это шутка, да? Ха-ха! Очень смешно, приятель, давай, прекращай играть и обними старого друга! Как в старые добрые, ну же, — Леон смеётся и раскидывает руки в стороны как-то уж совсем по детски. Алон окидывает взглядом короля, сжимает губы в тонкую бледную полоску, улыбается мимолётно так, что у короля ёкает в груди от волнения и страха. — А я то надеялся, — рыцарь делает тяжёлый шаг в сторону друга, — Сколько времни прошло? Десять лет? Двадцать? Три года? — шаг, шаг и ещё один, твёрдый как камень которым однажды Алон раскрошил череп одному особо прыткому шпиону, — Вы ни капли не изменились с нашей прошлой встречи: такой же поверхностный, самолюбивый болтун с тунельным зрением и несбыточными мечтами, — голос ломается, Алон выше на голову, если не на две, падает на ослабевшие в миг колени, закрывает лицо ладонью, второй упирается в синюю грязную плитку на полу, сдавленно смеётся, — Какой же я всё-таки беспросветный дурак. Смысл откровений доходит слишком медленно: ведь не может такого быть в самом деле! Броситься бы сейчас на шею, игнорируя чужие протесты, послушать истории о гвардейских буднях, порисовать карикатуры на обитателей замка. Но пальцы дрожат когда король опускается рядом, дотрагивается до чужого острого плеча. Леон сглатывает тугой комок и бегает глазами по комнате в жалкой попытке унять дрож. Да что же это такое?! Тело напротив перестало содрагаться от смеха и Алон сделал глубокий вдох, выдохнул, словно на душе лежала целая гора. — Знаешь, в тот день у меня ведь появилась надежда, — рыцарь перевёл взгляд на портрет бывшего правителя Крепостного королевства — ДеЛеонМафф шестой — глаза зачеркнуты как и всегда, конечно же, богиня повесила его как трофей на память, — Я думал, что наконец смогу доказать Его величеству, что его сын не бесполезен. Что ты чего-то стоишь, — Алон вернул взгляд другу, — Но твой отец оказался прав. Теплоту момента рассеяла одна фраза. Одна чёртова фраза, которая снова вернула холод всему существу Алона. Гвардеец встал и одним отточенным движением вынул меч из ножен: надо было предупредить Амигдалу, что доверять бывшему командиру королевской гвардии холодное оружие сразу после воскрешения — очень плохая идея. — Так-так-так! Алон, что ты собираешься делать с этой штукой? Леон подобрался и отодвинул лезвие от лица. Больно уж близко оно успело подойти к маске. — Закончить то, что должен был сделать с самого начала. Вот оно как. Улыбка слетает с лица и король поднимается на ноги, осторожно поднимает ладони на уровне плеч: — Алон, я... — Молчи, — грубо, резко, словно мокрая пощёчина по голой щеке, — Всё пройдёт быстро. Не то чтобы ты заслуживал безболезненной смерти. А теперь просто дай мне сделать мою работу. Леон делает вдох через сжатые зубы. — Нет. Теперь пришла пора рыцарю удивляться и отступать. Уверенности, которой было пропитано это маленькое слово, хватило бы на две страны. — Нет, — повторил король, чётко, громко, чтобы аж своды затрясло. — Почему я должен послушать тебя?.. — Потому что я уже умирал. Мечь в чужой руке дрогнул. — Да, в тот день я всё-таки умер ровно там, где ты оставил меня, — Леон хмыкнул, — Не удержал равновесие и упал с высоты многоэтажки на какие-то каменные пики. Ты вроде бы называл из сталагтитами? Или сталагмитами? Я не помню, уж прости. — Нет, они бы сломались под твоим весом, — Алон схватился за место, где предположительно его могла бы проткнуть пика: в животе завязался тугой узел, — Но тогда как?... Король пожал плечами. — Так же как и ты. Меня воскресили. Амигдала поручила мне миссию и я просто перестал задумываться о том куда и как держать свой путь, потому что... Разве это важно? Целью всего стала месть отцу и спасение моего народа, но даже прийдя к власти, я не чувствовал себя понастоящему счастливым, — а помнит ли он что такое счастье? — Страна всё ещё страдает от нищеты, люди голодают, даже несмотря на огороды, которые я поручил разбить внутри корабля. Фокс постоянно грозится уничтожить нас, а единственная моя компания, которую я не отвратил от себя — чекнутая парочка ебанутых предпринимателей и одноглазая богиня... — И ты не придумал ничего лучше, чем вернуть меня к жизни? — Алон приподнял бровь и неуверенно наклонил голову. Король кивнул, чем вызвал у гвардейца ничем не прикрытый призрительный смешок. Поделом. — Мне думалось, когда я верну тебя, моего лучшего друга, то смогу наконец избавиться от этой пустоты. Не проходит ни дня, чтобы я не просыпался от кашмаров, но, — выдох: Леон сжимает кулаки и жмурится, опускает взгляд в пол, — Похоже ты не рад меня видеть. Молчание знак согласия. Кажется так говорил один его приятель. Алон заслуживает лучшего и король осознает это как никогда ясно: пора распрощаться с прошлым. — Ха... Что ж, справедливо. Я, — Леон машет в сторону водопада, — Попрошу Амигдалу стереть тебе память и отправить на другую планету или в парралельный мир, там уж на твоё усмотрение. Уже шагнув в нужном направлении, он останавливается, колеблется, вынимает старый бинокль из под плаща и бросает не глядя: Алон поймает, он уверен. — Рад был увидеть тебя живым, — шепчет чуть севшим, от подкатывающих к горлу слез, голосом. Глупо было пологать, что его так просто примут обратно. Что Алон оставит мысли о той злощастной миссии и даст вновь стать частью его новой жизни. Как раньше. Леон не успевает опомниться, когда сталь звучит в тишине комнаты: звон отражается от стен и врезается острыми краям в виски. Вот и всё, так и закончится история ДеЛеонМаффа седьмого — самого безнадёжно, глупого правителя и худшего друга на всём белом свете. Только вот меньшее, чего ожидает король, так это тонких рук и крепких объятий. Острого подбородка, что упирается ему в плечо и щекочущих нос бледно-голубых прядей у лица. Сердце пропускает удар, кажется он забыл как дышать. — Алон?.. — Прости меня. — За что я должен? — прощать за правду крайне странно. — За то, что не верил в тебя. Пойми правильно, я не знал сколько лет прошло и через что тебе пришлось пройти за время моего отсутствия. Я был потерян. Но ты продолжал нести чушь и говорить со мной так, словно я отлучился на ночь, а не умер на твоих руках много дней назад, — Леон может почувствовать как ладони на его спине трясутся, — Во мне говорили гнев и разочарование. Я правда потерял всякую веру... — И не придумал ничего лучше, чем убить меня? — смешок вырвался из горла и король тут же пожалел об этом: вот же чёрт, даже такой момент умудрился испортить! Но в ответ прилетает лишь облегченный вздох и смех. Боги, как же давно Леон не слышал этого заразительного хихиканья. Кажется Алон в последний раз смеялся до церемонии назначения на роль главы королевской гвардии. Дальше стало не до смеха. Совсем. — Да. Так и есть. Рыцарь отстранился. На его губах играла скромная улыбка и не было больше той отстраненности, как в первые минуты после воскрешения. Наконец-то всё стало как раньше. Нет, как раньше уже не будет. Они оба это понимают. Это новое начало, новая жизнь. И ДеЛеонМафф седьмой, король Крепостного королевства, спаситель аолитов, не собирается просрать данный ему второй шанс. — Пойдём домой?..