Семеро в небе

Суть в том, что маги Хвоста Феи либо самые громкие люди, которых можно встретить, либо самые тихие. Однако Кобра говорит это в терминах чтения мыслей. На практике каждый маг Хвоста Феи самый громкий ублюдок, которого можно встретить, без исключений. По сравнению с ними, Нацу на самом деле благословенно тихий. Та, за кем нужно следить, это Люси, чей разум работает до такой точки, где выделить ясные мысли сложно. Нацу чистый, простой, прямолинейный: улыбается, когда имеет в виду именно это, и хмурится, когда недоволен. Он сталкивается с ними на пути в гильдию, и Нацу тут же машет ему. Грей опирается на стол рядом с ним, уже раздетый до штанов, и слабо спорит с Нацу о магии или вроде того. Люси на другой стороне стола, её голова в книге. И всё же, она на мгновение поднимает голову, чтобы сказать: — Кинана поднимется на сцену первой. — После продолжает чтение. Как она умудряется читать в этом хаосе — уму непостижимо. — Ты и я сегодня тренируемся, — заявляет Нацу. — Что- Нацу, я тренируюсь с ним сегодня, — вмешивается Грей. Нацу показывает ему язык. — Это встреча убийц драконов, не ледяных магов- — Я за выпивкой, — Кобра говорит, прежде чем Нацу и Грей могут втянуть его в спор. Мираджейн… вот кто пустой, но так, что это настолько тревожит тебя, что в итоге ты вымотан от слушания больше, чем обычно. Как бы сильно он ни опасался её, он знает: есть причина опасаться любого мага Хвоста Феи. В конце концов, именно из-за них он оказался здесь, перед баром, где свет горит слабо, кроме сцены гильдии, на которой Кинана играет на маленькой гитаре, на которой она училась играть. Лично Кобра хотел бы, чтобы она также научилась производить яд, от которого люди умирают, но он не так часто сражается, как раньше, да и она тоже. Тем не менее он скучает по безопасности ее змеиной формы, хотя она, очевидно, вполне счастлива и в таком виде. И ее змеиная форма не умела шутить. Кинана на краткий миг встречается с ним взглядом. В её разуме он слышит: «Приближается Мираджейн! Прячься!» Он сдерживает улыбку. Мираджейн с напитком появляется перед ним. — Ночь убийц драконов? — спрашивает она. — Установленное правительством время сближения, — говорит Кобра. — По-другому быть не может. — Только между нами… — Когда он видит взгляд на лице Мираджейн, он неистово пытается установить зрительный контакт с Кинаной, но Мираджейн блокирует ему вид. Либо блаженно, либо нарочно, не замечая его сопротивления, она продолжает. — Когда Гажил услышал о твоём приходе, он начал особенно усердно тренироваться для нашей ночи выступлений. Я уверена, это будет… весело. Он ожидал от неё какой-то страшной угрозы. Перспектива музыки Гажила — вероятно, дерьмовой музыки, если её тон какой-то намек — наоборот звучит почти ангельски. — Она только что сказала, что Гажил играет? — спрашивает Роуг. Кобра разворачивается и видит за собой Роуга. Вот у кого тихий, приглушенный разум. Роуг довольно хорош в исчезании на заднем плане, что почти тревожно подходит его силам. — Ага, ты услышал верно? — говорит он. — Взволнован побыть фанатом снова? Роуг морщится. — Пожалуйста, не обсуждай моё темное прошлое, — говорит он. Рядом с ним появляется Стинг. — Я слышал что-то о твоём тёмном прошлом? Роуг бросает на Стинга резкий взгляд, но тает, когда Стинг берет его за руку. — Даже я не считаю пение Гажила хорошим, — бормочет он. — Не то чтобы он пел в Фантом Лорде. Они не совсем… такая гильдия. — Да, хорошо, ты тоже не такой человек, — отыечает Стинг. Кобра в восторге от того, как Стинг переходит от бравады до тихой, приглушенной искренности за долю секунды, особенно перед толпой. Кобра прочищает горло. — Где Лаксус? — он немного отчаянно спрашивает. — О, он тусуется где-то в углах гильдии, — говорит Стинг. — Ты же знаешь, какой этот парень. Не большой любитель вечеринок. Он допивает остатки напитка и соскальзывает со своего места. — Что ж, увидимся. Кобра движется к стенам гильдии, не ожидая ответа. Со Стингом и Роугом приятно вести разговор, но время от времени они становятся такими эмоциональными друг с другом, что на это почти неловко смотреть. Почти, потому что больше, чем смущение, все вокруг них отчасти завидуют. Его не учил настоящий дракон, но магия убийц драконов сильна, изолирующее дело, и сложно смотреть на двоих людей и понимать, что они были друг у друга, пока всё это время ты справлялся один. Лаксус не очень хорош в разговорах, отчего уникально подходит для нынешнего желания Кобры, чем является — забиться в угол, не выглядя так, будто он всех избегает. Также, они единственные, кто не справляются с трагической потерей драконов в юном возрасте, поэтому возможно там завязывается дружба. Они проводили встречи два раза в неделю полтора месяца, что также то количество времени, которое потребовалось всем, чтобы осознать, что Кобра не читал мысли каждого человека, пока не пытался настроиться на него, и что он не прилагал особых усилий, потому что от этого у него болела голова. Удивительно, но то время, которое потребовалось им, чтобы отвадить защитника Кобры от всех, стало первым днем их официальной встречи, что не вызывает у него теплых чувств, но заставляет его быть благодарным. Как и раньше, Кобру выпустили из тюрьмы, чтобы справиться со вспышкой драконьего нашествия, только на этот раз драконье нашествие было теоретическим, а не реальным, немедленным, от которого мы все умрем. Именно поэтому они успели организовать для него охрану, хотя вскоре от нее отказались. — Хочу сказать, — Лаксус сказал им, — что вы способны сделать с ним, чего мы не можем? Стражники насторожились. — Ну- Маги Хвоста Феи печальны известны за нарушение закона! А Саблезуб под новым руководством, так что кто знает, насколько стабиль- На его теле затрещали искры. — Я покажу вам новое руководство, — сказал Лаксус. — Саблезуб недавно избавился от ужасного мастера гильдии, чему совет счастливо помог. Вы, идиоты, позволили Хвосту Ворона сорвать матч и вмешиваться, как им захочется. Я скажу снова: что вы вообще можете сделать? Тогда Кобра немного знал о Лаксусе, но даже с этой первой встречи он мог сказать, что тот однажды станет мастером гильдии. Лаксус замечает его, прежде чем он успевает добраться до маленькой ниши вокруг лестницы. Он поднимает руку в приветствии. — Привет. — Привет, — говорит Кобра. Команда Лаксуса сгруппировалась вокруг него, один из членов пьяно висит на его руке. — Ты кажется веселишься. Он получает небольшую улыбку. — Эвер чертовски придирчива к музыке. Она решила напиться, чтобы не слышать её. — Кажется, все, с кем я говорил, упоминали музыку Гажила, — говорит Кобра. — Они словно пытаются напугать меня. — Несмотря на возможность ужасного пения Гажила, сердца вокруг него гудят знакомым, лёгким опьянением. Если пение Гажила плохо, то не злобное. Лаксус, кажется, почти взволнован, что Кобра не может понять, потому что у него есть наушники, а ни у кого другого нет, или же он действительно, искренне, с нетерпением ждет этого. — Ну, если это не пугает тебя, ты вероятно заслуживаешь почетный значок Хвоста Феи, — отвечает Лаксус. Он говорит слова, как мимолетную шутку, но не врет. — Не боишься, что я попытаюсь убить всех вас, когда вы ослабите бдительность? — спрашивает Кобра. Лаксус пожимает плечами. — Да ну? — Полагаю, не планирую. — Тогда проехали, — говорит Лаксус. — Я не говорю, что я… в восторге от проведения времени со столькими убийцами драконов. Долгое время с Нацу выматывает, и я скучаю по команде, но вы не ужасны. — Ты люююбииишь их, — Эвергрин тянет и Кобра чувствует долю секунды, где Лаксус размышляет уронить её. Куклы Бисклоу повторяют «любишь их! Любишь их!» и Лаксус размышляет о том, чтобы уронить Эвер дольше доли секунды. Фрид пользуется моментом, чтобы поддержать Эвер, бормоча что-то о том, как она будет ныть завтра утром. — Верно, Венди хотела увидеть тебя, — Лаксус говорит как раз тогда, когда Кобра осознает вежливый, подталкивающий тон, что точно является самой младшей убийцей драконов, ищущей его. — Да, я слышу её, — говорит Кобра. — Спасибо, что дал мне знать. Венди полностью невидима в море людей в гильдии, поскольку она такая низкая, но Кобра использует другие чувства, чтобы найти путь к ней. Она разговаривает с фиолетоволосой женщиной, которая вырезает кусок дерева в то, что может быть головой кабана. Дыхание Венди мягко струится за столом, который они заняли, собирая стружки от дерева в удобную кучу мусора. — Лаксус сказал, ты искала меня? — Кобра спрашивает, падая на место рядом с ней. Венди поворачивается к нему, а фиолетоволосая женщина на мгновение замирает. — Я работала достаточно долго, — она признается, снимая очки, чтобы вытереть их. — Ты можешь оставить меня и поговорить с другом. — Спасибо, Лаки! — произносит Венди. — Так, что ты хотела мне сказать? — спрашивает Кобра. — А, я… можем мы на минуту выйти на улицу? — спрашивает Венди. Он кивает, и следует за ней, когда она пробирается сквозь толпу, останавливаясь, чтобы восторженно помахать Нацу, когда он замечает её и поднимает пальцы вверх. По пути она подбирает громоздкую сумку. Ветер снаружи настолько сильный, что у него пробегают мурашки по коже, но Венди в полном порядке. Она секунду жуёт губу, взгляд бегает слева-направо, прежде чем наконец выпалить: — Могу я сделать фото? — Что? — Фото, — Венди говорит, вытаскивая красивую камеру из сумки. Она слишком большая в её руках, но то, как она осторожно обращается с ней, показывает, что она знает, как использовать её. — Я только поняла… У меня нет ни одной твоей фотографии, и я уже сделала по одной всех остальных… Кобра смеётся. — Хочу сказать- это неплохо, полагаю? Конечно, щелкай. Хотя не уверен, какую пользу это принесёт. Венди качает головой. — Это не правда! — Она поднимает камеру к его лицу и делает быструю фотографию. — Конечно, они не так важны, как настоящее, но… они напоминают тебе, что всё настоящее, или было настоящим, или… да, — она отстойно заканчивает. — Я просто хотела сохранить. В свое время он хотел бы получить фотографию Кубеллиоса. Сейчас ему хочется иметь фотографию Кинаны, на случай, если случится что-то ужасное. Как бы он ни презирал признаваться в этом, даже одна с Шестью Просящими была бы неплохой. — Это очень милая идея. Она улыбается. — Я рада. Можешь повернуться спиной к городу, а не к гильдии? Когда он подчиняется, Венди бормочет «о, намного лучше», самой себе и Кобра невольно улыбается. Они направляются назад после того, как Венди довольна тем, как выглядят фотографии. — Где ты сделала фото других? — спрашивает он. — Только здесь? — Я пыталась найти место, которое им подходило, — говорит Венди. — Поэтому Нацу в его и Хеппи доме, а потом в квартире Люси. — Она хмурится. — Я должна была выбрать тебе место получше, но я не знала, согласишься ли ты, и я не… я не совсем уверена, что тебе бы понравилось. — Любое фото, которое не плохое, для меня шаг вперед, — говорит Кобра. — Что насчёт других? — Я сделала фото Лаксуса перед гильдией, и также с Громовержцами. Стинг и Роуг сфотографировались вместе, и они тоже отправили мне свою фотографию перед обновлённым Саблезубом. Я сделала свою с Шарли, и- и Гажил хотел свою фотографию сегодня ночью. Кобра слышит невысказанное «Кошкин дом» в её сердце, и морщится. — Какая у Гажила музыка? — спрашивает он. — Она… она неплоха, — Венди смеётся, на её лице написано облегчение. — Но очень похожа на Гажила, понимаешь? — К музыке Гажила, — Кобра говорит, протягивая ей свой кулак. Придется обойтись без бокала, а если бы он и был, она вряд ли смогла бы ответить взаимностью. Венди смеётся и стукается с ним. — К Гажилу! Он собирается исправить её фразу, потому что она звучит слишком тепло и дружелюбно для, надо признаться, вполне обычной ночи, но свет гаснет, а Гажил начинает играть на гитаре, и когда он открывает рот, Кобра забывает сделать что-то ещё.

***

Музыка Гажила неплоха, она чертовски восхитительна. Ужасный звук голоса Гажила, его противная гитара, полузаконченная мелодия- Кобра не может выкинуть их из головы. Во время игры она поет прямо из его сердца, и впервые в жизни разум Кобры совершенно пуст от восторга, когда переживания настолько ошеломляющие и тяжелые, что не остается места для того, чтобы услышать что-то еще. Он всё ещё напевает её части утром, когда они все обмениваются ударами в ленивых спаррингах, и получает своевременный удар от Роуга, которого не слушал. — Это… сюрприз, — говорит Роуг. — Гажил, твоя музыка чертовски гениальна, — Кобра кричит туда, где Гажил и Лаксус тренируются. Этого хватает, чтобы отвлечь Лаксуса и дать Гажилу время нацелиться низким пинком ему в голени и отправить на землю. — Черт возьми, да! — Гажил ликует, а Кобра упивается испуганными лицами пяти других убийц драконов. Довольно забавно, из всех моментов, которые они провели вместе, это первый раз, когда Кобра видит одного из них напуганного им. В целом, он записывает свой первый визит в Хвост Феи, как однозначную победу.

***

Нацу просыпается, свернувшись калачиком на кровати, Хеппи всё ещё сопит в подушку. Достаточно тепло, чтобы спать без одеяла, а Нацу всегда тепло. Как ни странно, Грей такой же, даже если ему холодно, раздетый до трусов и отрубившийся на кресле-мешке, которое Нацу стал называть «креслом Грея» в своей голове. Напоминание об этом факте вызывает у него непреодолимое желание подраться с ним, а заодно и взъерошить ему волосы. Его присутствие не постоянно, но это — что-то, чему Нацу больше не удивляется. Что ново — Стинг и Роуг, свернувшиеся у изножья кровати, руки Стинга запутались в отросших волосах Роуга, ноги обвились вокруг него, как у человекообразного осьминога. На мгновение Нацу гадает, как разбудить их. Если бы был только Грей, он бы встряхнул его, но он не уверен, должен ли сделать тоже самое. К счастью, его дилемма решается, когда Хеппи просыпается и начинает болтать. — Где рыба? Где рыба? Я знаю, что видел её прошлой ночью, куда она пропала! — Боже мой, заткнись, — Грей стонет, не смотря бросая сосульку в источник шума. Она попадает в стену и тут же разбивается, потому что когда Грей спит, его лед может с таким же успехом быть стеклом, настолько он тонок. Они вдвоем будят Стинга и Роуга, которые, кажется, даже просыпаются в одинаковом темпе, спокойно распутываясь друг от друга, словно это легко. Нацу внезапно подавляет резкая волна зависти, когда он вспоминает, что Стинг и Роуг смогли попрощаться со своими драконами. Они были друг у друга, кто-то, кто мог принять на себя тяжесть случившегося и понять. — Что за взгляд на лице, — говорит Грей. — А? — Твое лицо, — Грей говорит, махая рукой в его направлении. — Ты выглядишь так, будто о чем-то думаешь. Это раздражает- — Пффф, твоё лицо раздражает, — отвечает Нацу. Он имитирует лучшее думающее лицо Грея и говорит. — Вот как ты выглядишь всё время. Взгляд ужаса на лице Грея смывает неприятное чувство в животе. — Это неправда! — Верь во что хочешь, приятель, — Нацу говорит и протягивает руку, чтобы взъерошить ему волосы. — Ты такой- — Грей стонет. — Как угодно, — бормочет он. — Когда идиоты остаются идиотами, это хорошо для здоровья Хвоста Феи. — Нацу! — Стинг говорит, подпрыгивая, чтобы неловко стукнуть свободную руку в нечто вроде первого стука. Нацу понятия не имеет, как он из сонного стал гиперактивным. — Спасибо, что разрешил нам переночевать здесь. Он пожимает плечами. — Не стесняйтесь заходить, когда захотите. — У него нет замка, так что он правда имеет в виду когда захотите! — добавляет Хеппи. — Ну, это- — Улыбка Стинга смягчается. — У тебя неплохое местечко. Оно очень домашнее. Нацу проводит больше времени в пути, чем когда-либо в этом месте, но смотря на солнечный свет, льющийся из окна, Грея, переключившего внимание на разговор с Хеппи, и Роуга, осматривающего маленькие кусочки того, чем владеет Нацу, все закреплены на доске с заданиями, со взглядом, что кажется ни жалостливым, ни проницательным, просто спокойным… оно кажется другим. Словно небольшие вещи превратились во что-то, что почти невозможно удержать. — Оно неплохое, — говорит Нацу. Тихим голосом он не может не добавить: — Но это не… — Это не твой дракон, — говорит Стинг. — Я… я немного знаю, о чем ты. Дом… в нем никогда снова не будет Вайсологии. Я и Роуг, мы завидовали тебе и Гажилу, когда росли. — Завидовали? — спрашивает Нацу. — Ваши драконы… пропали, не умерли, — говорит Стинг. — Есть шанс, что… понимаешь? — Он качает головой, прежде чем Нацу успевает ответить. — Это не… Не отвечай на это. Я не должен был… нам надо идти, увидимся позже. Он выскакивает за дверь в рекордно короткий срок, а Роуг ловит дверь, так чтобы он мог выйти и тихо закрыть её за ним. Перед выходом он смотрит на Нацу и говорит: — Прости, мы оба стараемся стать… лучше. Увидимся. — …Ну, это было неловко. Нацу поворачивается и видит Грея, прислонившегося к стене, Хеппи жует рыбу возле него. Предатель. — Почему ты ещё здесь? Грей отталкивается от стены. — Не мог найти футболку, — говорит он. — Или штаны. — Почему им быть здесь? — спрашивает Нацу. — Я вполне уверен, что носил штаны, когда дошёл сюда, — говорит он. — Я не могу ходить голым в лесу. — Ты делал так раньше. — Или, — Грей говорит, приподнимая бровь, — ты мог бы одолжить мне футболку? — Он оглядывает себя. — На самом деле, и штаны. Между ними наступает долгая тишина. Нацу хочется потянуть её, но невозможно прикоснуться к чему-то, чего нет, так что он вздыхает. — Ты вернёшь их, — говорит он. Грей усмехается, протягивает руку и взъерошивает Нацу волосы. — Я не знаю, почему ты так одержим моими волосами, — говорит он. — Также, когда ты найдёшь Игнила, я подерусь с ним. Привилегии команды Нацу. Он фыркает. — Больше похоже на привилегию Грея. — Когда, а не если. Это так просто, но это больше, чем что-либо доказывает, что Грей знает его лучше всех. Рука Грея замирает в волосах, достаточно холодная, чтобы он ощутил приятную прохладу на черепе. — Да, может быть, — говорит он. — Пойдем, соберём остальную твою драконью семью. Они не что-то близкое к его семье — кроме Венди, ведь семья больше всего команда Нацу, — но он не может отрицать, как приятно это звучит с уст Грея.

***

— Так, — говорит Люси, — каково находиться со всеми семерыми? Нацу щурится, глядя на неё. — И почему тебе так любопытно? — Ну, просто… семь очень тематическое число в литературе. Счастливый номер семь, семь убийц драконов, 7 июля… — Она замолкает, увидев его взгляд, и поспешно добавляет. — Не то чтобы я говорю это только из-за книг. Просто- мне кажется, они единственные, кто… понимают тебя? — В первый раз, когда мы встретились, Кобра попытался убить меня, — говорит Нацу. — Я не думаю, что «понять меня» значит прочитать мой разум. Люси вздыхает. — Например- каково использовать свою магию? — Как использовать магию? — говорит Нацу. — Но это другое, — настаивает Люси. — У нас всех есть врождённая предрасположенность к определенной магии, и некоторым можно научиться, просто стараясь, но способ передачи другой. Вот почему ты не можешь призывать моих духов, а я не могу дышать огнём. — Ты не можешь дышать огнём, потому что никогда не встречала дракона, — говорит Нацу. — И у тебя нет лакримы. — Что очень экспериментальная процедура, которая- — Люси сжимает зубы, прежде чем она успевает начать другую лекцию. — Суть не в этом. Суть в том, как ощущается ваша магия… только если мы не хотим снова вытащить драконов из врат Затмения, они уж точно знают, каково это. — Полагаю, — говорит Нацу. — Но что в этом хорошего? Люси хмурится. — Что ты имеешь в виду? — Кобра пытался убить меня. Я и Гажил дрались, потому что ни один из нас не мог вынести мысль видеть другого убийцу драконов… и в основном из-за того, что он ранил тебя и других членов гильдии. Лаксус не смог убить меня, но он попытался. Стинг и Роуг дрались со мной. Венди… Венди милая. Возможно, потому что она молодая. — Он играет с кончиком шарфа. — Я не говорю, что ненавижу их или вроде того. Но почти смертельный опыт не родство. — Ещё нет, — говорит Люси. — Но я не знаю… Я считаю, это здорово. — Ты разговаривала с Юкино? — спрашивает Нацу. — Раз уж она первый человек, которого ты встречала, кто использует ключи, кроме… Ангел? — Сорано, — исправляет Люси. — Юкино… милая. Мы обменивались советами, как повысить выносливость. Или просто… историями о духах. С ними… сложно справляться. Ментально, эмоционально, магически. В смысле, она не… эм, у неё не было- у нее нет такого же опыта. В наследовании ключей, как у меня. Её плечи сжимаются так, как Нацу научился, связано с её семьей. Однако она смотрит вперед, отказываясь говорить об этом. В такие моменты он узнает в ее челюсти и прямой осанке нечто более Хартфилию, чем обычную гордость Хвоста Феи. Зная Люси, они идут рука об руку. В конце концов, она была членом Хвоста Феи задолго до того, как вступила в гильдию. — Я думаю, тебе это пойдет на пользу, — говорит Люси. — Даже если сейчас это странно. — Ты вероятно права, — говорит Нацу. — Стинг и Роуг даже… они не извинились, но было нечто похожее? Она смеётся. — Стинг сделал так и со мной! Я пошла помочь Саблезубу с бумажной работой пару месяцев назад и это произошло. Сомневаюсь, что это произошло по той же причине, но- они пытаются. Когда Игнил ушел, Нацу бродил по горам и холмам, и лугам, пытаясь найти его. Он бродил и бродил, а потом внезапно не смог найти место, которое Игнил покинул. Он дрался с бандитами и магами из тёмных гильдий, и оказался в холле Хвосте Феи с такими шрамами на сердце, что не мог даже рассказать кому-то. К тому моменту он знал, что в мире не было никого вроде него. Что он был безумцем. Что с ним что-то было не так. Тогда он принял, что был один, и его это устраивало, но сейчас- Теперь он не упоминает об Игниле всем, с кем встречается, но если бы упоминал, то возможно- на раз все было бы проще. Может быть, кто-то смог бы хоть немного понять, как Игнил улыбается глазами раньше рта. Не конкретный цвет его чешуи, не теплоту дыхания, а, может быть, огромность зубов. То, как дракон может быть одним человеком, а может быть целой планетой. — Кроме того, — Люси размышляет, — В данный момент драться с людьми и подружиться с ними это обряд посвящения. Если ты исключишь всех, с кем подрался, из числа друзей, ты ни за что не сможешь сблизиться с Греем и Эрзой. — Или с тобой. — Эй! Когда я когда-либо спорила с тобой? — Прямо сейчас, — он отвечает и только потому что Люси усмехается, а не спорит. Она никогда не поймёт, но она пытается, и он обнаружил, что её усилие само по себе хорошо.

***

При виде Роуга, стоящего перед дверью так, словно он в двух секундах от ухода, Гажил видит свежий снимок ребенка в Фантом Лорде, слишком нервничающего, чтобы заговорить. В Фантом Лорде Райос был слишком страшным, чтобы прогнать его, и хотя Роуг не научился прятать лицо, Гажил должен признать, что десять лет он выглядел несколько более устрашающе, чем сейчас. Но в десять лет его лицо было исхудалым, а глаза — впалыми, и он пугал так, как пугает тикающая бомба: ты не можешь использовать ее как оружие или бороться с ней. Она просто взорвется, и тебе придется убирать беспорядок. В то время Гажил не думал, что кто-то сможет обезвредить его, но в то время он тоже не был ни о ком хорошего мнения. — Роуг, — зовёт он. — Где твой парень! Роуг бросается вперед, его лицо всё ещё красное, когда он осторожно садится на место за столом напротив Гажила. — Тебе надо кричать? — спрашивает он. — Удивись, — говорит Гажил. — В Хвосте Феи не очень много пар, знаешь. В целом Альзак и Биска. — Правда, — говорит Роуг. — Но я думал- — Есть… искры, — Гажил говорит, когда замечает Лаксуса у доски заданий. Роугу это может казаться нормальным, но он не носит наушники, а Громовержцев не видать, так что он точно подслушивает. Лаксус ведёт себя так серьёзно большую часть времени, что люди забывают, насколько он назойливый. У Гажила вероятно есть преимущество в том, что он не сталкивался с ним большую часть его эпохи мудака. — Ты и Стинг единственные, кто хоть что-то предпринял. Роуг втягивает голову. — Это- это заняло время, — говорит он. — Стинг просто… настойчивый. — Говоря о нем, где он? — спрашивает Гажил. — Вы двое всегда вместе. — Время от времени мы берем одиночные задания, — отвечает Роуг. — Моё было поблизости, поэтому мне захотелось зайти. — А, вот почему здесь нет Фроша, — говорит он. Роуг кивает. — Вы трое берете высших куда угодно, верно? Мы иногда берём их, но не всегда. Вы не волнуетесь? — Пантерлили может постоять за себя, — объясняет Гажил. — Нацу буквально был там, когда родился Хеппи, так что их невозможно разделить. Также, он лучшая форма транспорта для Нацу. И я тоже не могу представить разделение Венди от Шарли. — Логично, — признает Роуг. Его нога тихо постукивает по деревянному полу. — Так, ты здесь для чего-то? — спрашивает Гажил. — Или просто пришёл пообщаться? — Полагаю, нам надо видеть друг друга чаще сейчас, — говорит Роуг. — Но я думал, было бы здорово прогуляться? — Группой? — Да, — Роуг говорит, пристально смотря на стол. — Как негосударственная связь. — Что ж, Венди и Лаксус здесь, — Гажил говорит, подзывая Лаксуса взмахом руки. — Ты никогда не был в Магнолии, да? Мы можем показать тебе достопримечательности. — О- прямо сейчас? — спрашивает Роуг. Гажил пожимает плечами. — Звучит, как хорошая идея. У меня нет планов получше, а этому парню, — он указывает пальцем на Лаксуса, хмуро опирающегося на стол, — точно нечем заняться. — Ты явно высокого обо мне мнения, — бормочет Лаксус. Гажил насмешливо салютует ему. — Надо честно оценить будущего мастера гильдии, — говорит он. — В любом случае, я прав, верно? Лаксус хмыкает. — По какой-то причине ты кажешься самым взволнованным из-за отставки моего старика, — он говорит, а потом внимательно смотрит на Роуга. — Конечно, почему нет, — говорит он. Разобравшись, Гажил оглядывается, чтобы найти Венди, и замечает её рядом с Джувией. В этой ситуации идеальное сочетание. — Джувия, — Гажил тянет, отвлекая её. Она работает над каким-то вышитым платком рядом с Венди и делает паузу, чтобы завязать стежок, прежде чем подойти к ним. — Гажил, — она вежливо отвечает. — Что происходит? — Я собирался спросить Венди, не хотела бы она пойти с нами немного исследовать Магнолию, — говорит он. — Ты же знаешь, в каких местах весело? Она напрягается. — …Джувия очень осведомлена, — говорит она. — Но Венди сегодня идет на задание с Джувией. Она не сможет составить вам компанию. — Пожалуйста, идите без меня! — Венди спешно говорит. — Вам точно надо хорошо провести время. Роуг хмурится. — Мы всегда можем пойти в другой раз, если ты хочешь пойти с нами, — говорит он. Она качает головой. — Может, в другой раз, но я думаю, ты должен пойти. Будет весело. — Хочешь, чтобы мы что-нибудь сделали, пока гуляем? — спрашивает Лаксус. Наклоняя голову в раздумье, она говорит: — Сделайте фотографии, пока гуляете. Я хочу сохранить их. — Джувия знает идеальное место! — Джувия внезапно кричит и вытаскивает небольшой блокнот, чтобы записать адрес. — Недалеко отсюда есть аркада и там есть очень хорошая фотобудка! — О, звучит здорово, — говорит Венди. — Я не знаю, фотобудка не моё… — Гажил говорит, гадая, как он сможет обойтись без посещения какой-нибудь детской аркады, не разрушив надежд Венди. — И, — Джувия добавляет, со знающим блеском в глазах, — у них есть «Магикоапокалипсис 2». — Это лучшее издание, — Лаксус говорит, почти рефлекторно. Он смотрит на Гажила. — Ты играл «Магикоапокалипсис»? — Бля- Да, я играю, — отвечает Гажил. Лаксус улыбается в ответ, но он не знает, это от признательности или от жалкой попытки Гажила не выругаться перед Венди. — Конечно, у Джувии самый высокий рейтинг в аркаде, — Джувия хмыкает, высокомерно поднимая подбородок. — Так что Гажилу и Лаксусу придётся постараться побить его. — Я в деле, женщина дождя, — говорит он. Джувия передаёт ему записку с адресом и он засовывает её в карман. — Ты когда-нибудь играл «Магикоапокалипсис»? — Лаксус обращается к Роугу. — А, — говорит Роуг. — Не совсем. Стинг больше фанател по «Dance Dance Retribution», а я… аркада рядом с Саблезубом связана с лазертагом. Я проводил много времени там. — Джувии запретили лазертаг, — Джувия с печалью говорит. — Водное тело не подходит для костюмов. — Джувии запретили много игр, — повторяет Гажил. — Из-за слишком сильной конкурентоспособности. — …Может быть? — отвечает она. — Почему бы тебе не попробовать победить Джувию? — Что ж, — говорит Гажил. — Ты слышал её. Можешь с таким же успехом уйти.

***

— Я не знал, что ты и Джувия близки, — Роуг говорит по пути туда. — Она была сильнейшей из четверки элементов, — говорит Гажил. — Поэтому мы общались друг с другом. — И всё же, — говорит Роуг. Он минуту или две молчит, после наконец говорит. — Сложно представить, чтобы кто-то из вас… дружил в Фантом Лорде. Я не помню, чтобы видел вас друг с другом. — Это правда, — говорит Гажил. — Скорее… мы нормально работали вместе на заданиях, несколько раз, когда было нужно. Всем остальным нравилось притворяться, что пытаются подружиться, даже если это не так. Но Джувия была холодной. С ней практически никто не мог поговорить, пока она не вступила в Хвост Феи. — Понятно, — говорит Роуг. — И ты был таким же. — Я был ужасным человеком, — Гажил спокойно говорит. — В Фантом Лорде во мне не было ничего хорошего. Я знаю, ты… восхищался мной или вроде того, но я серьезён. Ничего хорошего. — Я не- Я знаю, о чем ты говоришь, но это было не восхищение, — Роуг вздыхает. — Сложно объяснить, но я не- не то чтобы я сожалею об этом. — Ты не ужасный, — ворчит Лаксус. — И одно из первых, что ты сделал, боролся за Хвост Феи, когда присоединился- для меня ты был неплохим испытанием. Добавь к этому перепискц с Хвостом Ворона и ты сделал для гильдии больше, чем когда-либо я. — Хвост Ворона не твоя вина, — говорит Гажил. — Твой отец уёбок. Такое случается. Случилось и со мной. Роуг хмурится. — Металикана? Или кто-то другой… — Нет, это был он, — Гажил вздыхает. — Это не… он не был плохим, но иногда я вспоминаю и просто думаю- он научил меня сражаться. И это хорошо, ведь он ушёл и это то, в чем я нуждался, но- иногда я думаю, меня должны были научить разговаривать. Это пришло намного позже, и от людей, которые были намного хуже него. — В первый раз Нацу едва не сжёг гильдию дотла, — Лаксус небрежно упоминает. Гажил моргает. — Он всё ещё едва не сжигает гильдию дотла. — Нет, но он сделал это специально. У парня было много… проблем, когда Игнил ушёл. Поверь мне, он намного спокойнее, чем раньше. — Почему ты говоришь мне это? — спрашивает он. — Потерять дракона… сложно, — говорит Роуг. — Я уверен, Лаксус говорит, что… можно улучшить то, что было раньше. Не то чтобы все магическим образом лучше тебя. — Что только что сказал парень, — соглашается Лаксус. — Чего бы это ни стоило, я думаю, ты вышел нормальным. — Я знаю, ты сказал, что восхищаться нечем, Гажил, — говорит Роуг. — Но… Я думаю, даже в Фантом Лорде ты был сильным. И сила… не всегда хорошо, я знаю. Но я помню, что был намного, намного, намного моложе, чем сейчас, и когда я смотрел на тебя, я видел, как я выживаю. В его горле словно застрял камень. — …Понятно, почему ты и Стинг держитесь вместе, — он наконец говорит. — Где ты научился этой эмоциональной честности? Роуг вскидывает бровь. — Что ж, давным-давно кто-то сказал мне перестать быть напыщенным придурком и постоять за то, что мне хотелось. А потом он показал мне, насколько он хорошо умеет сопротивляться. — Ух ты, — говорит Лаксус. — Звучит, как отличный парень. Гажил пристально смотрит на пол. Он не думает, что когда-нибудь будет добрым, но- Он слабо улыбается. — Он неплох.

***

Роуг никогда прежде не разговаривал с Джувией Локсар, но одновременно испытывает к ней сильную зависть и больше всего на свете хочет, чтобы она была здесь. Возможно, это просто результат долгого существования рядом с кем-то, думает он. В его смутных воспоминаниях о ней она выглядит совсем другим человеком, но в ее поведении с Гажилом чувствуется уверенность в себе, которую он отчаянно хочет иметь. Даже у Лаксуса больше похоже на непринужденное общение, а ведь, насколько Роуг знал, Гажил и он не были слишком близки. Но он полагает, что именно такое знакомство и навязывает Хвост Феи. Даже теперь, когда они перестроили и переосмыслили то, каким они хотят видеть Саблезуб, трудно представить, что они когда-нибудь станут похожими. Это не то, что его не устраивает- «Хвост Феи» работает именно потому, что это единственная гильдия, которая работает так, как она работает. Но Роуг не уверен, что будет чувствовать себя в ней комфортно. К большинству членов гильдии он относится от нейтрально до одобрительно, что, конечно, лучше, чем раньше, но он не стал бы называть кого-то из них семьей. Гажил с годами тоже стал только круче. Они уже почти ровесники, но все равно странно не чувствовать себя ребенком, когда он идет рядом с ним, отмечая его уверенную, властную походку — не браваду, а просто уверенность. Такая аура, которая заставляет людей дважды подумать, прежде чем посмотреть. Двое детей, слоняющихся вокруг «Магикоапокалипсиса 2», разбегаются, как только они заходят внутрь, и Роуг сразу же чувствует себя виноватым. Но он не успевает задерживаться на этом чувстве, как Лаксус бросает ему в руки один из ярко раскрашенных пистолетов. — Ты никогда не играл, так что я объясню. Просто направь магию через неё, как в лакриму, и стреляй. Не умирай. — О…кей, — Роуг говорит, когда Лаксус кладёт несколько драгоценностей в прорезь для монет, прежде чем нажать на кнопку воспроизведения. — Как у Джувии высокий балл, если это игра на двоих? — У неё две руки, — Гажил говорит, наклоняясь к нему, чтобы получше увидеть экран. — Не стреляй слишком сильно- пистолет перегрузится, если ты зарядишь слишком много магии в выстрел. Роуг на пробу вращает пистолет в руке. Он видит врага на экране, но прежде чем он успевает нажать на триггер, Лаксус стреляет в него, треск молнии, пронзающей волшебную пулю, заставляет экран немного дрогнуть, прежде чем он восстановится. Гажил свистит. — Слишком много силы, — говорит он. — Как он настолько быстрый? — Совместим с молнией, — Лаксус говорит и стреляет ещё в двоих. — Не нужно много времени на перезарядку. Иногда этого не происходит. На стороне экрана Лаксуса вспыхивает враг. Роуг совершает выстрел. Переход от магии к оружию не кажется таким странным, как он ожидал, и он приступает к работе, разгромив Лаксуса на его половине экрана. Он понимает, что уже давно не соревновался со Стингом практически ни в чем. Они все еще… работают над тем, как стать лучшими людьми, и все такое… Они редко тренируются вместе в магии, потому что в этом нет необходимости, но даже вне этого они обычно работают как одна команда и никогда не выступают друг против друга. Это не так уж и плохо — несколько месяцев назад у Роуга, вероятно, случился бы приступ паники, если бы он спарринговался со Стингом, и всю следующую неделю ему снились бы его убийства. Хотя несколько месяцев назад Роуг все еще испытывал приступы паники и видео сны о убийстве Стинга, так что, возможно, это не имело бы особого значения, разве что Стинг стал бы беспокоиться гораздо быстрее. — Какого черта, Гажил, — Лаксус говорит и Роуг моргает, выходя из оцепенения. Лаксус стоит перед знаком «игра очищена», ярко сияющим. — Ты не говорил мне, что он хорош. Роуг улыбается. — Стинг и я работали телохранителями для снайпера пару лет назад. Научились нескольким вещам- точнее пришлось, иначе его бы убили. — Он осматривает табло. — Хотя Джувия очень хороша. Суммарный результат Роуга и Лаксуса находится где-то в двадцатке лидеров, но имя Джувии доминирует в первой десятке, а имена пользователей RAIN и WOMAN возглавляют список с результатом, более чем в два раза превышающим результат Роуга и Лаксуса. — Мы получим выше в следующий раз, сейчас, когда ты привык к этому, — Лаксус говорит, протягивая ему руку. Роуг несколько секунд смотрит на неё, а от растерянного, почти смущённого взгляда Лаксуса наконец понимает, зачем это, и возращает «дай пять» с громким звуком, когда их ладони соприкасаются. Роуг даже не говорит, так громко, как это «дай пять», большую часть времени. — Гажил, тебе тоже надо сыграть, — Роуг говорит, передавая Гажилу свой пистолет. Гажил хмурится. — Уверен? — спрашивает он. — Ты можешь сыграть другой раунд, если хочешь… Роуг качает головой. — Я хочу увидеть, насколько ты хорош в игре, — говорит он. — Я могу сыграть с победителем. Услышав эти слова, Гажил хихикает грубым, гортанным звуком «гихихихи», которые не кажется таким страшным, как когда Роуг впервые увидел его, и берет предложенный пистолет.

***

Они играют ещё несколько раундов, и Роуг в итоге объединяется с Лаксусом, чтобы войти в десятку лучших (ему кажется, что в одиночку управляться с обоими пистолетами слишком сложно, и он думает, что он как раз из тех людей, которые лучше работают вдвоем), после чего они вспоминают просьбу Венди и идут к тесной фотобудке. По всем признакам, это довольно большая фотобудка, достаточно большая, чтобы Роуг и Гажил, спотыкаясь, вошли туда, и у Гажила было достаточно места для локтей, чтобы взять его за голову и затащить внутрь. Роуг смеётся. — Я просто говорю, это твоя любимая игра, — хрипит он, — и ты вообще не попал в список лидеров? Гажил ухмыляется. — Может, когда идиоты запрограммируют пистолеты на узнавание, как отвечать на магию убийц драконов- постой, как, черт возьми, они так быстро работают у тебя? Лаксуса, я понимаю- для него она сразу превращается в чистую энергию лакримы, а для тебя…? Он улыбается, когда срабатывает первый затвор на фотографии. — У меня тоже есть лакрима, помнишь? — О черт, — Гажил говорит вместо подходящего ответа, и втягивает Лаксуса в фотобудку, прежде чем заканчиваются фотографии. Пользуясь случаем, Роуг вырывается из хватки Гажила и перебирается поближе к стене фотобудки, чтобы Лаксус мог проскользнуть внутрь. Но к тому времени, как он приспособился к тесноте кабинки и приготовился накладывать фото-лицо, на экране мигает сообщение о том, что их фотографии уже готовы. Лаксус хмыкает. — Видишь, Гажил, нельзя торопиться, иначе это просто пустая трата денег… ха. — Он протягивает ему копии сделанных фотографий. Здесь две полосы с теми же четырьмя фотографиями, и Роуг с удивлением обнаруживает, что, хотя вторая и третья фотографии размыты, и он никогда не смотрит в камеру, он улыбается на всех них. Он вспоминает слова Стинга, сказанные ему однажды во время одного из их многих и многих поздних ночных разговоров. — Видишь, Роуг, — сказал он. — Не то чтобы ты не улыбаешься. Ты улыбаешься всё время, если люди ищут это. Может, это не так очевидно, но- она точно там. Тогда Стинг улыбнулся, широко и открыто, и так красиво, что Роуг даже не мог сказать ему, что не помнит, чтобы он так часто улыбался, но если Стинг так думает, значит, все в порядке, раз он так улыбается. — Не пытайся улыбаться, когда не счастлив, — сказал Стинг. — Это одна из черт, которые я так сильно люблю в тебе. У тебя очень приятная улыбка, Роуг- её просто сложно поймать. Вот эта улыбка, запечатленная на камеру. И она очевидна, настолько, что даже Роуг не может отрицать, насколько счастлив. — Получились неплохие фотки, да? — спрашивает Гажил. Лаксус обращается к Роугу и говорит: — Хочешь копию? Венди очевидно захочет одну, но- мне кажется, ты хочешь эту. Он с трудом сглатывает. — Да, мне бы хотелось копию. Спасибо. — Пустяк, — говорит Лаксус. — Мы должны сделать ещё фотографии, верно? Венди не может думать, что я бессердечный. Роуг невольно смеётся. Лаксус поворачивается к нему. — Что? — Нет, просто- — Роуг улыбается своей ноге. — Очень ясно, насколько ты заботишься об окружающих людях. — Он вздыхает. — Даже обо мне и Стинге- ты очень добрый. Лаксус морщит нос. — Боже, теперь я понимаю, что подразумевал Гажил. — Что? — Вы двое слишком хороши для собственного блага, — Лаксус говорит и, что странно, взъерошивает волосы Роугу. — Серьёзно, просто- немного расслабься. Ты тоже хороший парень. — Затем он замолкает и добавляет. — Твои волосы будут ужасны на этих фотографиях. Роуг безрезультатно пытается причесать волосы вокруг хвоста, а затем со вздохом сдается. Они снова вместе протискиваются в фотобудку и делают серию снимков, которые наверняка заставят Венди улыбнуться. И все же Роуг не может отделаться от ощущения, что первая серия — беспорядочная, торопливая, радостная — самая лучшая из всех.

***

Стинг просыпается от мягкого, теплого тепла у себя за спиной. Он зевает, приходя в себя, а затем тянется к тумбочке и берет свой телефон, чтобы проверить наличие сообщений или электронной почты. Первое сообщение от Нацу читается: Венди и я направляемся в ваш рагион в поход. Хочешь потусоваться (и Роуг?) Стингу приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что сообщение реально. Потом он печатает «да, конечно!!!» Руки Роуга, сцепленные на его животе, шевелятся от движения, и он просыпается, медленно моргая в подушку. — Утрааа, — говорит он. — Из-за чего ты так… — Только что написал Нацу, — говорит Стинг. — Он и Венди придут в Саблезуб, чтобы увидеть достопримечательности и прочее. Хочешь пойти? Роуг зевает. — Я спать, — говорит он. — Ты иди. У меня тихий день. — Со сказанным он ослабляет хватку на Стинге, поворачивается и тут же засыпает. Стинг мгновение смотрит на него, наслаждаясь видом Роугом по утрам, а потом выскакивает из кровати, потягиваясь, пока не чувствует себя достаточно бодрым, чтобы не заснуть в ванной. Его телефон ощущается в его руке, как солидный вес, прежде чем он наконец отправляет: «Роуг не совсем готов, но я всё ещё готов идти! Когда вы, ребята, будете здесь? Я могу встретиться с вами там, где будет проще всего». Мы будем в Саблезубе через час, отвечает Нацу. Юкииинооо, Стинг тут же печатает, поспешно готовясь, сегодня придут Нацу и Венди!!! Когда он выходит из ванны, на самом верху его уведомлений есть простое, короткое сообщение. И? Гильдия должна выглядеть ОТЛИЧНО! Успокойся, гильдия выглядит хорошо, отвечает она. Окей, конечно, она выглядит хорошо. Но не ОТЛИЧНО? …Разумеется, отлично. Не волнуйся. Юкино!!! Теперь я БОЛЬШЕ волнуюсь! Хвост Феи буквально громит свою гильдию каждую неделю, печатает она. Планка настолько низкая, пожалуйста, остынь. Ты даёшь тур? Мы встретимся там, а потом пойдём в поход. Ого, он будет здесь пять минут. Ты выживешь. Нацу милый. Стинг убирает телефон в нагрудный карман, будит Лектора и Фроша, и возится с волосами ещё десять минут, прежде чем направиться к холу гильдии Саблезуба. Как и ожидалось, Юкино там, телефон лежит на столе экраном вниз. Что неожиданно, это ярко-розовые и синие волосы. Прежде чем Стинг успевает что-то сказать, Лектор и Фрош прыгают с его рук и направляются туда, где за столом сидят Хеппи и Шарли. — Привет, Стинг, — говорит Юкино. — Нацу и Венди рано прибыли. Я как раз рассказывала им о цвете краски, которую мы использовали в нашем кофейном уголке — алебастр, верно? — Белый Dove, — машинально поправляет он, а потом краснеет. Нацу не может подумать, что он парень, который зациклен на цвете краски! — Эм, привет, Нацу. Венди. Вы рано. Венди улыбается и указывает туда, где сидят высшие. — Думаю, они тренировались! Я даже принесла камеру. Нацу поднимает руку оттуда, где сидит. — Как Роуг? — он спрашивает, вращая один из ключей Юкино в руке. Стинг пожимает плечами. — В порядке? — Ха, — говорит Нацу. — Ладно. — Он всё ещё возится с ключом Юкино, вероятно из чистого любопытства, но Стинг узнает взгляд на лице Юкино, как нечто с тревогой разлуки. Он гадает, как объяснить ей эту тему, когда Венди добавляет: — Он не заболел, верно? Мы размышляли, в порядке ли он… Я могу исцелять! Если вам надо. Он смеётся. — О, эм, нет, Роуг просто… интроверт, — объясняет он. — Он спал, а потом решил устроить тихий день, понимаете? Он устал от общения, это всё. — Ты не сможешь призвать Рыб, — Юкино вмешивается, протягивая руку. — Только если ты не хочешь узнать что-то еще? — Неа, — Нацу говорит, легко возвращая ключ Юкино ей в ладонь. — Просто проверял кое-что, сказанное Люси. — Он кивает Стингу. — Ты готов отправиться в путь? Стинг указывает на маленький рюкзак на спине. — Всё собрано. — Высшие идут с нами? — спрашивает Юкино. Она указывает на четверых, которые играют в карточную игру, которую Фрош либо потрясающе выигрывает, либо ужасно проигрывает. — Лектор, Фрош, хотите пойти в поход? — спрашивает он. — Фрош выигрывает! — говорит Фрош. — Фрош останется. Другие высшие кажется согласны, так что Стинг пожимает плечами и спрашивает: — Есть конкретный путь, которым ты хочешь пойти, Венди? Здесь много отличных мест для фотографирования. — Я думала о горах на востоке, — говорит Венди. — Я слышала, там очень большие птицы! — О, Венди, прежде чем вы уйдёте, — говорит Юкино. — Я могу сделать фото с вами здесь? Так вы трое будете на картинке. — А… ты можешь? — спрашивает Венди. — Сегодня солнечно, так что вид возле Саблезуба будет неплохим- если тебе не сложно. — Я умею пользоваться камерой, — говорит Юкино. — Или отлично, если вы говорите со Стингом. Все собрались у кирпичной стены входа в Саблезуб, Венди в центре, Стинг и Нацу стоят неловко, а Венди улыбается в камеру. Телефон Нацу пикает в тот момент, когда Юкино делает снимок, и он достает его. Его глаза быстро осматривают экран, прежде чем он фыркает и протягивает его им двоим. — Нам бросили вызов. Стинг слишком туп/мил, чтобы упомянуть это, но он точно рад провести с тобой время, Нацу, читается текст Роуга. Также, если Венди там, скажи ей, я ожидаю, что её фото выйдут лучше, чем наши. Хотя их довольно сложно побить: p (Стинг, это тебе, если ты читаешь). — О, это вызов, — говорит Стинг. — Венди, выгляди так мило, насколько возможно. Я и Нацу сделаем вокруг тебя гигантское сердце, а потом Роуг пожалеет, что не добавил эффектов к их фото в фотобудке. Они не такие милые, как мы. Нацу улыбается, коротко и быстро, но достаточно, чтобы ослабить напряжение, которое ощущал Стинг. — …Разве ты не должен говорить, что Роуг самый милый человек в мире? Раз уж вы… ну, ты понимаешь… Стинг смеётся. — Думаю, мы всегда будем друзьями перед парнями? Одно ново, но я знаю, что другое всегда будет вечно. И часть быть друзьями заключается в безжалостной конкуренции. Нацу улыбается. — Да, конечно, — говорит он. — Ты когда-нибудь делал огромное сердце своими руками? — Насколько сложно это может быть? — спрашивает Стинг. Ответ требует гораздо большей корректировки, чем предполагал Стинг, но в конце нескольких минут корректировки Юкино говорит: — О, фотография получилась очень хорошей. Я думаю, что вы, ребята, можете побить Роуга. Все трое столпились вокруг камеры, которую держит Юкино, и он вынужден согласиться. Они все широко улыбаются, кожа морщится в уголках глаз, а когда Стинг бросает быстрый взгляд на Нацу, то с удивлением обнаруживает, что они оба смотрят друг на друга, и это кажется гораздо более комфортным, чем неловким. Он делает размытый снимок с камеры и отправляет его Роугу с сообщением: Выкуси! <3

***

Одна вещь, которую Стинг узнал о Нацу сегодня, — хотя он обычно в хорошем настроении, он намного тише, чем Стинг ожидал. Может, он всего лишь очень увлечён походом. Стинг поднимался и спускался по этим горам с Роугом сотни раз, так что для него ничего нового, но Нацу смотрит вдаль, когда они взбираются на маленький утёс, пользуясь моментом и поглощая вид, прежде чем взобраться на вершину. Венди такая же, только намного хуже для сердца Стинга. Она использует обе руки для фотографирования всего: птенцев, деревьев и света, цветка в расщелине. И Стингу приходится карабкаться, чтобы ловить её, прежде чем она усилит себя магии небесного дракона. Без Высших, она бы была самой быстрой из них троих, но она не торопится, и Стинг более чем счастлив позволить ей это. — Я очень рада, что ты решил пойти, — Венди говорит, в нескольких минутах от вершины горы. — Приятно проводить время вместе, да? — Это здорово, — говорит Нацу. — Убийцы драконов и прочее. — Ну, — Стинг задумчиво говорит, — раз уж мы с Роугом проводили здесь много времени… место похоже на гору убийц драконов, верно? Они улыбаются. На вершине Стинг и Нацу отдыхают, пока Венди устанавливает камеру. Когда Стинг смотрит на бескрайние просторы под горой, он чувствует себя маленьким, но когда он смотрит на Венди, спокойно глядящую в небо, ему кажется, что он впервые видит ее. Здесь, наверху, как никогда легко распознать в ней убийцу небесных драконов. Над головой кружит орел, и, прищурившись, Стинг видит отпечатки его крыльев на спине Венди — больше, крупнее, мощнее, чем многие осознают.

***

Лаксус в минутах от срыва и вызова всех в комнате на дуэль, что Фрид сказал ему, являлось разрешённым способом изменения законов, но есть много препятствий на пути и «…этим должен управлять член совета особой важности — чем я полагаю, являются святые волшебники, почётные члены совета — чтобы это технически сработало, но- Лаксус. Лаксус, мы не можем так сделать. Нехорошо злоупотреблять правилом, которое может принести нам пользу, и наверняка нехорошо избивать всех, чтобы заставить их делать, что мы хотим. Даже если ты прав. Это вероятно не- — Я знаю, — простонал он. — Я просто… очень разозлился. Фрид предложил написать на его руке несколько рун, чтобы его магия не искрила, а поскольку он знал, что Лаксус — параноик, то тщательно показал ему, как именно переписывать руны, около пяти раз, пока Лаксус не смог сделать это за несколько секунд. Несмотря на все эти предосторожности, рунопись Фрида исключительны, когда речь идет о нем, так что они достаточно сильны, чтобы Лаксус в считанные минуты не разорвал их узы одной лишь силой. — Что не так со всеми здесь, — говорит он. Джура поднимает бровь, но также решительно не устанавливает с ним зрительный контакт. Либо он всё ещё переживает из-за недавнего поражения на Великих Магических Играх, либо из-за дипломатии, как самому высокопоставленному святому волшебнику, который действительно присутствует на этих бессмысленных обсуждениях в Совете магов. А может, дело в том, что Лаксус вообще не должен находиться здесь и наблюдать за этим обсуждением, но, будь он проклят, если позволит людям принимать решения об убийцах драконов совершенно бесконтрольно. Обычно Хвост Феи нарушает столько законов, сколько хочет, но Лаксус предпочел бы свести это число к минимуму. — Мистер Дреяр, — посредник, ведущий дискуссию, говорит. Его голос такой же нудный, как у Лахара, вот только он явно не Лахар, поскольку Лахар раздражал, но хотя бы мог разумно мыслить, а этот парень не способен ни на что. — Мистером Дреяром был мой отец, — прерывает Лаксус. — Вы называете дедулю мастер Макаров, верно? По крайней мере, вы могли бы использовать моё имя — Лаксус. Никакой титул не нужен. — Лаксус, — начинает посредник. — Мы пригласили вас сюда только в качестве формальности- — Меня не приглашали, — перебивает Лаксус. — Но я не собираюсь сидеть на месте, пока вы говорите о людях так, словно они ско- — Мы пытаемся обсудить результаты этого сотрудничества, — шипит другой член совета. — Которых нет, из-за явного отсутствия контроля- — Мы проводим ежемесячные встречи, — говорит Лаксус. — Мы тренируемся. Мы проводим спарринги. Чего ещё вы хотите? — Месячные встречи- музыкальные ночи! Посещение фестиваля, с преступником, разгуливающим среди вас на свободе- вот что вы называете встречами? — кричит кто-то ещё. — Вам поручили выполнить свой гражданский долг и защитить Фиор от драконов, но нет никакого прогресса! Никаких боевых формаций, никаких стратегий, ничего! Лаксус зевает. — Вы закончили? — он спрашивает и смотрит, как их лица краснеют от злобы. — Боевые формации… боевые подразделения — это для военного времени. Мы члены гильдий. Мы тренировались, чтобы стать сильнее. Секретность тоже оружие, так что я не собираюсь углубляться в детали всего, но все стали сильнее. Мы убийцы драконов, конечно- мы будем сражаться с драконами, но здесь их нет. Их никогда не будет, только если вы, идиоты, снова не попробуете сделать что-то с Люси и Юкино. — Он приподнимает бровь. — Если только вам не нужно что-то еще от убийц драконов. — Лаксус, — говорит посредник. — Ты, Стинг Эвклиф, Роуг Ченни, и этот преступник Кобра не владеете даже половиной своей магии. Лакрима убийц драконов сильно экспериментальна, редка, и ни одна из них не производится в регулируемых государством организациях. Нацу Драгнил, Гажил Редфокс и Венди Марвелл — фиорцы без официальных записей, документов, хоть чего-то. Кто знает, что не так с ними. Магия убийц драконов сильно опасная и древняя, и пришло время остальной общественности узнать об этом! Среди членов совета проносится шёпот согласия. — Так вы хотите контролировать нас, — Лаксус говорит, откидываясь на стул. По быстрому взмаху рук руны на его запястье рассыпаются, а его магия освещает комнату, заряжая волосы людей электричеством. — Хвост Феи согласился сотрудничаться с остальными гильдиями, потому что мы ещё приспосабливаемся к семилетнему изменению, и учиться от других магов — лучший способ стать лучше. Это всё. Мы гильдия с нашими собственными правилами, точно так же, как любая другая, включенная в наше соглашение. Мы не соглашались стать каким-то странным филиалом Магического Совета. У вас нет никакой власти над нами. Когда он встаёт, чтобы уйти, посредник заявляет: — Это не совсем правда, — самым самодовольным голосом, который Лаксус когда-либо слышал. — Убийца драконов, известный как Кобра, под опекой Магического Совета. Это наше право — делать с ним, что захочется. Лаксус замирает и сдерживает свою магию. Комнату сотрясает грохот: волосы, налипшие на руки, сиденья и тому подобное, внезапно слетают вниз и возвращаются в исходное положение. — Вы правы, — говорит Лаксус. — Магия убийц драконов древнее искусство, о котором многие не знают. Поэтому мы, убийцы драконов, разберемся в этом. Мы будем работать вместе, но на своих условиях, не ваших. — Он замолкает. — Также, Кобра не вернётся в тюрьму, — добавляет он. — Теперь он один из нас. Поговорите об этом с Лахаром, если есть проблема. Он руководит подобными вещами, верно? Взмахнув пальто, Лаксус надевает наушники и выходит из комнаты совета. Даже с тем, как хорошо сидят его наушники, он всё ещё слышит тихий ропот абсолютного хаоса за собой.

***

Спустя пару дней Лаксус принимает аккуратно запечатанное письмо от Лахара. Оно написано настолько красивым курсивом, что его сложно расшифровать, но когда Лаксус наконец понимает, Кобра с усмешкой садится на место напротив него. Он передаёт Лаксусу пиво, и они чокаются. Кобра говорит: — Похоже, я больше не преступник. Знаешь что-нибудь об этом? В письме Лахара, каким бы необычным оно ни было, просто написано «ты сделал мою жизнь сложнее, чем нужно». — Магический Совет, — Лаксус вздыхает. — Бедняга, ответственный за твоё дело, сдался. Сказал, что ты слишком надоедливый, чтобы сидеть в тюрьме. Кобра смеётся. — Лахар? Этот парень слишком нормальный, чтобы быть частью их. Дай ещё год — он уйдёт. Особенно если ты будешь делать то, что делаешь? Лаксус делает большой глоток пива. — Эй, — говорит он. — Я стараюсь изо всех сил. — Что ж, спасибо за это, — отвечает Кобра. — Однажды ты станешь отличным мастером гильдии, знаешь? Лаксус качает головой. — Не думаю, что дедуля когда-нибудь отбросит коньки, — говорит он. — И ещё есть шанс… Есть Эрза и Мираджейн вроде как управляет всей гильдией… — Ты приглядываешь за людьми, — Кобра тихо прерывает. — Даже если- если они были здесь некоторое время и тебе не надо. Ты уже мастер гильдии- это только не официально. Лаксус долго смотрит на него, слишком ошарашенный, чтобы ответить. — Например чего? — он наконец спрашивает. — Лидер убийц драконов? — Опекун убийц драконов? — предлагает Кобра. — Папа убийц драконов? — Фу, — Лаксус морщит нос. — Я ещё молод, приятель. — Лаксус убийц драконов, — Кобра решает, поднимая кружку для второго тоста. — Никакой титул не нужен. Лаксус стукается кружкой о кружку Кобры и делает другой напиток. — Мне нравится, как звучит.

***

Когда Венди вспоминает, что большую часть детства провела в окружении кучи людей, которые были хотя бы немного старше ее, а потом еще и кучи людей, которые вообще не были настоящими, она просыпается и плачет. Потом она вспоминает, что еще до этого Грандины тоже не стало, а потом не может перестать плакать, и Чарли находит ее с опухшими глазами. Ей многое хотелось бы изменить в себе, особенно то, что она всегда чувствовала себя слабее окружающих, но в те моменты, когда она просыпается после воспоминаний о днях, проведенных в «Кошкином доме», больше всего ей хотелось бы изменить то, что она могла бы сделать, — это иметь больше воспоминаний о том времени, когда она была с ними. Она пыталась набросать их лица, но ее навыки рисования ограничиваются фигурками, когда речь идет о людях, и она не настолько хороша в описании, чтобы просить кого-то нарисовать это за нее. Иногда она задается вопросом, не наступит ли время, когда, даже если она сможет описать их или будет обладать нужными навыками рисования, она не сможет вспомнить достаточно, чтобы создать что-то стоящее. Зато у нее есть официальная фотография Мастера Гильдии, сделанная для официальных форм, отправляемых в Совет магов. Чарли сделала копию, а потом Венди пошла в город и купила альбом, вклеив его на первую страницу вместе с наклейкой с кошкой, которую она купила в том же магазине. Венди любила членов «Хвоста Феи», но иногда ей казалось, что они постоянно пытаются защитить ее, а это было что-то, что она должна была сделать сама, поэтому ей пришлось делать это одной. Чарли все еще была с ней, потому что она была таким же членом «Кошкиного дома», как и Венди. На следующей неделе она попросила у Люси совета по поводу покупки фотоаппарата, и Люси вызвала одного из своих духов, пока у Венди не оказалось достаточно информации, чтобы написать книгу. Так что она пошла с Чарли покупать фотоаппарат, а потом попросила Чарли встать у магазина и сфотографировала ее вот так — со скрещенными руками и задумчивым взглядом, лицо в полумраке, потому что Венди все еще училась пользоваться фотоаппаратом, выражение лица ясно как день, потому что Венди уже узнала, как выглядят все черты Чарли. Чарли выбрала розовую звездочку, чтобы приклеить ее по краю, потому что кошачья была слишком банальной, и ночами, когда Венди было одиноко, но не хотелось будить Чарли, она листала страницы книги и вспоминала, что Чарли приклеила эту наклейку на ту страницу и что Венди стояла там, когда была сделана та фотография Чарли. Когда она смотрела на фотографию своего старого мастера гильдии, это скорее причиняло ей боль, чем помогало, но все же иногда помогало, и тогда она думала о том, что могла бы сфотографировать Мистгана до того, как они оставили его в Эдоласе, и это только укрепляло ее решимость делать фотографии. Конечно, она никогда не забывала, и иногда, когда Джерар тайно навещал гильдию, Венди мельком видела его лицо и с еще большей ясностью вспоминала, как выглядел Мистган, потому что он был похож на Джерара во всех очевидных отношениях, но ходил и говорил совсем по-другому. Она не думает, что когда-нибудь его забудет, но фотографии в какой-то мере успокаивают. Здесь гораздо больше фотографий, чем в первых двух, с которых она начинала — довольно много сцен Хвоста Феи в обычном хаосе, одна из них — Люси в своей квартире, Эрза, отрабатывающая взмахи мечом, особенно удачный снимок Нацу, пойманного во время спарринга, в центре ревущего огня. Но совсем недавно были сделаны снимки Гажила, Роуга и Лаксуса в фотобудке в игровом зале, ее, Стинга и Нацу возле Саблезуба, а затем снова на вершине горы, где фоном служит бескрайнее небо. Кобра на фоне ночного неба с легкой улыбкой на лице, Стинг и Роуг, делающие селфи у кучи бумаг, Лаксус, притворяющийся непринужденным, пока остальные члены Громовержцев позируют для фото с ним. Венди с Чарли на небольшой поляне, фото немного не в фокусе, потому что она сделала его с автоспуском, но на него достаточно легко смотреть и видеть мираж того места, где когда-то был «Кошкин дом». Как ни странно, не хватает одного из них семерых — у Венди есть множество снимков спаррингов в середине боя, когда все остальные разбились на пары, и несколько ее фотографий, сделанных теми, кто был достаточно любезен, чтобы сфотографировать их во время перерыва, но ни одной, где они все вместе. Она должна это исправить, а поскольку это первая неделя месяца, они снова соберутся все вместе, что будет как нельзя кстати. Однако когда Венди появляется на тренировочных площадках «Хвоста феи», поле удивительно пустое, не видно ни одного убийцы драконов, кроме Лаксуса. Он замечает её, прежде чем она успевает ему что-то сказать и машет ей. — Делаешь фотографии Хвоста феи в действии? — он спрашивает, указывая на камеру. — О, я- я искала убийц драконов, — отвечает она. — Я поняла… у нас нет совместной фотографии. И мне хотелось бы одну. — Нацу тебе не сказал? — спрашивает Лаксус. Венди хмурится. — Сказал мне что? — Встречи убийц драконов отменили, — говорит Лаксус. — Надеюсь, навсегда. Магический Совет был очень… Это политический бардак, о котором тебе не надо волноваться. Но теперь у тебя выходной. Хотя в итоге я пришёл на тренировочные площадки, чисто по привычке. Она старается не показывать разочарования, но оно очевидно. — Я могу поймать Нацу и Гажила, — ворчит Лаксус. — И мы можем отправить послание Стингу и Роугу. Уверен, если ты попросишь, они придут сюда. Венди качает головой. — Я не хочу быть морокой. И кроме того- — Если ты думаешь, как найти меня, я уже здесь, — говорит голос за ней. Она разворачивается. — Кобра! Он машет рукой. — Приятно тебя видеть, Венди. Я сейчас говорил с Кинаной и я хотел спросить… сможешь снять её и меня? — спрашивает Кобра. — Тебе не надо, но- — Мне бы хотелось, — прерывает Венди. — Я-я счастлива, что ты спросил меня. — Ну, я пойду, — говорит Лаксус. — Я притащу себя Нацу и Гажила. Готов поспорить, они ещё спят или вроде того. — Он машет на прощание, прежде чем она успевает остановить его. — Я просто… Я не хочу притворяться, что не причинял боль дорогим тебе людям, — Кобра говорит после ухода Лаксуса. — Мы не обязаны быть близки, и я пойму, если ты не хочешь, чтобы я был здесь. — Я знаю, — говорит Венди. — Но я знаю, Кинана была бы счастлива, будь у неё ваша совместная фотография. И ты добр ко мне. — Сложно быть недобрым к кому-то вроде тебя, — говорит Кобра. — Поступай с другими так, как хочешь, чтобы относились к тебе, и все такое. — Может быть, это и так, но Кобра мил с ней так, что никогда не кажется, будто он говорит с ней свысока или относится к ней как к меньшей, потому что она моложе его. Возможно, это потому, что он чувствует себя виноватым, и это заставляет его относиться к ней немного серьезнее, чем к другим убийцам драконов, но Венди ценит это. — Тогда почему ты решил прийти? — спрашивает Венди. — Раз уже тебе больше не надо. — Ну, я много об этом думал, — говорит Кобра, — и я уверен, что встретил бы вас всех по нашей воле, но приятно видеть всех семерых драконов в одном месте, верно? И встречи ещё лучше, когда не назначены правительством. Венди улыбается. — Я также так думаю. — Она протягивает камеру. — Я очень хотела получить фото со всеми нами, — говорит она. — Может, мы сможем сделать её, а потом фотографию тебя и Кинаны? — Звучит неплохо, — Кобра говорит, а потом на тренировочные земли карабкаются Стинг и Роуг. — Венди! — кричит Стинг. — Прости- нас задержали, мы попытались сесть на поезд, а потом мы задержались, потому что поезд был плохой идеей, а потом- — Он замолкает, чтобы перевести дыхание. — А потом мы помчались сюда так быстро, как смогли, — Роуг заканчивает за него. — Я забыл, что наши встречи отменили. — Вы, ребята, — Венди говорит, смаргивая слёзы. — Я рада, что вы- рада, что вы считали их важными. — Мы всё ещё считаем их важными, — Лаксус говорит, Нацу и Гажил по бокам от него, на лицах обоих смущение. — Настолько важными, что Магический совет не имеет права лезть в них. — Как ты хочешь сделать фото, Венди? — спрашивает Нацу. — Это немного глупо, но я хотела одну с нами просто… смотрящими в камеру? — Венди отвечает, возясь с ней. — Таймер легко выставить, и я подумала, было бы мило иметь одну без узнаваемого заднего фона… — Я не совсем понимаю, почему ты хочешь такую, — говорит Гажил, — но звучит довольно легко, и ты разбираешься в камерах. Венди хочет, чтобы на картинке не было узнаваемого фона, чтобы каждый убийца драконов выглядел так, будто он дома. Ведь как бы она ни любила «Хвост Феи», это не дом Стинга, Роуга или Кобры, и это даже не все, чем являются они с Нацу, Лаксусом и Гажилом. Они — нечто большее, и Венди хочет получить фотографию, на которой они будут просто самими собой, но вместе. Она не хочет ничего объяснять, поэтому все они толпятся вокруг камеры с нетерпеливыми, ожидающими лицами, а Венди поправляет их позы и положение камеры, пока не убедится, что все они поместятся. Затем она устанавливает таймер, делает глубокий вдох и возвращается в их круг. — Скажите «сыр»! — Венди говорит в последний момент, и хотя камера не сохраняет их рты, Венди запомнит их улыбки.

***

После того, как Венди наконец получает фотографию, она протягивает её вверх к золотому солнечному свету. Она заполнила альбом многими людьми, которых любит, всеми друзьями и семьёй, и эта, зажатая в её руках, также часть всего, сверкающая и более, чем идеальная. Семь убийц драконов, и синее, синее небо, все на фото. Существует больше, чем достаточно места для них всех.