Панцирь.

Бан Чан с детства был неуверенным в себе ребёнком. Над ним постоянно насмехались из-за внешности, голоса, характера. Чани не мог похвастаться суровым характером, наоборот - он был слишком мягок. Помогал слабым, хоть и страдал от этого больше; идеально учился и старался достичь хотя бы в этой сфере своей жизни идеала. Перфекционист внутри рвался наружу и он не сдерживал его, пытаясь делать так, как твердит его внутреннее “я”. В жизни мальчика всё было не так уж и плохо, как могло показаться. Да, он оброс комплексами, словно панцирем, и из-за этого не подпускал никого близко к себе, но при этом он имел несколько близких друзей и хорошую успеваемости на учёбе. Любые насмешки, более никак не воспринимались парнем - но так казалось только со стороны. Чан перерос все те издевательства, хоть и остался с порванной душой и разбитым сердцем. В любом случае, он всё равно остался хорошим человеком. Бан был родом из Австралии и долгое время находился именно там, пока на последних школьных годах обучения не переехал с братом в Корею. Туда, где когда-то родился. Сначала в новой школе дела не ладились - у парня совершенно не было друзей, а также ему приходилось терпеть ещё один вид буллинга - буллинг по-корейски. Старшеклассники вцепились в новенького, как в новую игрушку, выставленную на витрину. Они пытались задеть его оскорблениями, применяли насилие - драки за школой, кидание предметов в подростка и прочее. Чан перестал вестись на любые уловки в свой адрес, а после научился давать сдачи. Больше он не был тем самым изгоем, с которым можно было издеваться без последствий. Теперь австралиец мог дать сдачи, но во время потасовок всё равно хорошенько получал. Время быстро летело и Бан совсем стал обживаться в Корее. У него стали появляться друзья - в основном в университете, но и был тот, кто прошел с Чаном школьный буллинг и полную потерю смысла жизни - это Чанбин. Со перевёлся из другой школы, когда издёвки над Баном почти прекратились. Это было странное время для Чана, когда все проблемы резко стали складываться на его психическом и физическом состоянии. Он ловил панические атаки, был агрессивным и при этом, его могло задеть что угодно. Он принимал всё слишком близко к сердцу и это был огромный минус. Чанбин появился именно тогда, когда Бану снесло крышу и он пытался успокоиться в школьном туалете, при этом не убив никого в приступе неконтролируемой агрессии. Со помешал всем его планам. Он весело влетел туда, где прятался Чан. – Ой, парень, тебе не плохо? – Чанбин увидел сжавшуюся в углу фигуру, и жалость заполонила его сердце. – Тебе помощь не нужна? – Съеби нахуй, – Бан показывает зубки, желая, чтобы от него отвалили и не трогали. – Какие мы грозные, – Бин тянет издевательски и смотрит на школьника сверху вниз. – Напоминаешь щеночка. Чан скалится, поднимается с пола и грозно надвигается на Со, что совсем не боится яростного вида, рассматривая с ноткой скептицизма эту недомашину. Бан не хочет драться, но всё равно вяло замахивается, надеясь, что незваный гость всё-таки испугается и убежит. Но Чанбин никуда не убегает, он уворачивается от хука слева и просто обнимает парня. – Ты что творишь? – злобно спрашивает австралиец, пытаясь вырваться из крепкой хватки. – У тебя накипело, да? – тихо спрашивает Со и от тона его голоса, Чан сразу же прекращает попытки вырваться. Он не хочет показывать своей слабости, но чужие объятья такие тёплые, что он неловко цепляется пальцами за одежду в районе чужих лопаток, сминает её и всхлипывает. – Можешь поплакать, я не буду тебя осуждать. Либо Чанбин что-то сделал с Баном, либо и вправду в его объятиях было так комфортно, что австралиец просто разрыдался. Он хватался за незнакомца, как за единственный островок посреди океана, но ведь это так и было. Так они с Со и подружились. Только этот человек знал Чана наизусть - с макушки и до пят. И именно в этого человека начал влюбляться Бан. Осознание чувств пришло только на втором курсе университета. До этого, Чан успешно обманывал себя и отрицал любое проявление не дружеских чувств. Он снова загнал себя в яму и снова начал тонуть в коже собственного панциря. Так он и пришёл к тому, что начал всех избегать, не желая выливать все негативные эмоции. Он бегал от одногруппников, от друзей и от самого себя. Единственный от кого он не мог скрыться - Со Чанбин. Бинни успешно находил его, где бы тот не пытался спрятаться. Он видел, что с его другом явно что-то происходит, ведь знал его, как облупленного, но не мог вытянуть ни слова. Это напрягало и даже пугало. Чан ещё в школьные времена начал доверять ему всё, а сейчас молчал. Плохой знак для Со.

***

Зима вступила в свои права, заставив улицы окраситься в белый. Все радостно ходили в торговый центр и скупали всё к Новому году и только Чан пришёл туда, чтобы заняться пиздостраданиями с шансами, что его не найдут. Он устроился в дальнем углу кафе и задумчиво смотрел на стаканчик с кофе. Грустно, одиноко и непонятно. В парне перемешалось столько эмоций, что он не мог толком разобрать их. Бан пытался рыться в собственном панцире, но тот защищал парня от самого себя, поэтому никаких успехов австралиец не смог достичь. – Будешь ещё что-то брать? – перед Чаном вырисовывается Хёнджин. Они познакомились на первом курсе и почти сразу же сдружились. – Нет, я просто хочу побыть один, – Бан вздыхает и смотрит на Хвана. – Хорошо, тогда я не буду тебе мешать, но я думаю, что ты должен знать это, – Хён достаёт телефон и что-то ищет там. – Мой парень и твой “друг” скоро придут сюда. – Зачем? – спрашивает Чан, не заметив то, как младший выделил слово “друг”. – Минхо идёт сюда, чтобы забрать меня с работы, а Чанбин просто за компанию с ним гуляет. Ты же его игнорируешь, как и всех, впрочем, – Хван пожимает плечами так, будто для него не имело это никакого значения, хоть на самом деле всё было не так. – Не всех, с тобой же я разговариваю, – Чан поднимается из-за стола и оставляет деньги возле недопитого кофе. – Я всегда знал, что особенный, – Хён фыркает и осторожно устраивает ладонь на крепком плече друга. – Не дай себе сгнить в одиночестве. Бан Чан вздрагивает и смотрит в кофейные глаза, в которых говорится слишком многое. Кажется, что Хван видел и знал больше всех - и пугало то, что походу это реально было так, иначе никак нельзя было объяснить точные попадания в цель словами. – Спасибо, – лишь это шепчет Чан и идёт на выход из кафе. Дверь звякает и парень почти врезается в кого-то. Он быстро извиняется, но замирает, увидев перед собой Со. – Чани! – Чанбин говорит радостно, но глаза его слишком серьёзные. – Далеко направляешься? – Я.., – Бан не знает что ответить. Он затыкается и отходит немного от выхода, чтобы дать дорогу другим людям. – Ты хорошо прятался, – Со хмыкает и подходит к Чану, рассматривая чёрные круги под глазами и помятый вид. – Как будешь объясняться? – Я.., – Бан сглатывает и опускает взгляд на пол. Его колени дрожат от властного голоса, а противные мысли грязью льются на сердце. – О, Чани-хён! – рядом с Чанбином показывается кошак компании. – Мы с ребятами планируем сходить на каток, пойдёшь с нами. Отказы не принимаются, – Минхо отвлекается, увидев Хёнджина, что снял рабочую форму и вышел из рабочего помещения. – Стойте тут, никуда не уходите. Ли радостно сияет лицом и идёт навстречу Хвану, что любовно вскрикнул и понёсся в сторону своего парня. – Даже не думай сбежать, – мягко говорит Чанбин, отвлекая Чана на себя. – Ты пойдёшь с нами на каток и точка. – Но… у меня дела есть, – мямлит Бан, растеряв где-то всю свою уверенность. – И какие же? – Со фыркает и подходит ещё ближе. Он тянется к уху старшего и шепчет. – Пиздострадания не считаются делами, Чани. Сегодня тебе не удастся сбежать. – Мы идём на уличный каток! – Хёнджин оказывается возле друзей, что замерли почти впритык друг к другу. – Он находится прямо возле ТЦ, так что далеко идти не придётся. – Идёмте, – устало вздыхает Бан и первым направляется на выход, пытаясь избежать взгляда Чанбина.

***

Чёрные глаза везде преследовали Чана, заставляя делать всё напряжённо и неестественно. Австралиец зашнуровал коньки и неуверенно поднялся. До этого, он никогда не стоял на коньках и уж тем более не катался на них. – Чего мнёшься? – Чанбин снова вырисовывается рядом, готовый к выходу на лёд. – Хёнджин и Минхо уже катаются, пока ты тут торчишь. – Я не мнусь, – Чан раздражённо вздыхает и идёт, шатаясь, ко входу на каток. – Вперёд, Чани, – горячий шёпот обдаёт ухо сзади, и Бан вздрагивает. – Или ты боишься? – вопрос из уст Со звучит странно и очень двойственно. – Отвали, – почти рычит австралиец и встаёт на лёд. Он неуверенно толкается лезвием и едет немного вперёд. Сердце бешено бьётся от адреналина, а дыхание перехватывает от морозного воздуха. Чан забывает обо всём, пытаясь приноровиться к конькам, но, если честно, напоминает оленя на льду, что вот-вот проедется по катку лицом. – Левой, правой, – тихо шепчет Бан и смотрит только себе под ноги. Рядом слышится вскрик, Чана хватают крепкие руки и оттаскивают назад. Австралиец в шоке смотрит на то, как на месте где он стоял, пронёсся какой-то парень. – Вот уёбище, – ругается Чанбин, прижимая к себе старшего. – Гоняет так, будто один на льду. – Можешь отпустить меня, – тихо шепчет Чан, хоть и не хочет этого. В хватке Со так тепло и мысли все тревожные уходят куда-то на дальний план, не мучая. – Чтобы тебя убили или ты сам убился? Уж прости, но ты мне нужен живым, – Бин зло хмурится и провожает взглядом того, кто реально катался по льду так, будто вокруг совсем никого не было. Потом из-за таких мудаков травмы и получают. – Будешь со мной под ручку кататься, а то с реакцией у тебя плоховато. – Пф, ты вообще представляешь это себе? – Чан смеётся, но замолкает, когда чувствует, что Со отстраняется и переплетает их руки. – Я не представляю, а делаю, – Со кривится и крепче сжимает шероховатую ладонь в своей - более мягкой и нежной. – Буду учить тебя кататься. Что ещё остаётся делать? – Можешь отвести меня обратно к раздевалке, я подожду вас там, – предлагает Бан, чувствуя, как в груди растёт сладкое чувство от тепла тела рядом. Это было опасно. – О, нет, я не дам тебе сбежать сегодня, – Чанбин улыбается, но выглядит - мягко говоря - жутко. – Мы покатаемся на коньках, я отвезу Минхо и Хёна домой, а потом мы вместе поедем к тебе. – Зачем? – тихо спрашивает Чан и смотрит на лёд. – Говорить. Будем делать то, что ты так сильно не любишь, – Со сжимает руку Бана и мягко трогается с места. – Смотри на меня и повторяй. Одной ногой отталкиваешься так, другой также. Видишь? Теперь попробуй повторить. Чанбин неожиданно переключился на обучение, и австралиец непонимающе уставился на него, не понимая, что от него хотят. – Ну же, повторяй за мной, – Со снова показывает движение и не отпускает шершавую руку. Бан делает аккуратный толчок лезвием и шатается. Он боится упасть и крепче держится за ладонь младшего. – Не бойся, я рядом и если что поймаю тебя. – Мг, – лишь мычит в ответ Чан и делает уже более уверенные толчки. Так, под строго-мягким взглядом Бина и теплом, исходящим от него, Бан доезжает под ручку к другому концу катка. – Мы сделали это! – радостно говорит австралиец, совершенно забыв про все проблемы внутри. Он просто отдался моменту рядом с Со и снова превратился в прилипчивого старшего. – Спасибо, Бинни! – Чан радостно пищит и обнимает Чанбина. – Кажется, что идёт снег, – мягко подмечает Со и Бан отстраняется, осматриваясь. – И вправду… Красота-то какая, – Чан мечтательно тянет, наслаждаясь тем, как в свете вечернего города и сотни фонариков, на головы людей опускаются пушистые хлопья. Хочется высунуть язык, ловить кристаллики и смеяться подобной глупости, но Бан лишь стоит и смотрит на, постепенно начинающийся, снегопад. В глазах его отражаются тысячи огней, перемешанные с счастьем и болью, и Бин не может оторваться от созерцания старшего. – Чанни, – Со обращает внимание австралийца на себя и подкатывает ближе. – Ты знал, что когда идёт первый снег - нужно целоваться? – Бан лишь успевает сделать удивлённое выражение на лице, как Бин наклоняется и целует. Со просто касается губами, не более, но Чан хрипло вздыхает и хватается за широкие плечи пальцами. Они оба не шевелятся, потому что страшно - Чанбин просто ждал, когда Бан придёт в себя и либо оттолкнёт его, либо ещё что-то. Старший отрывается от Со и смотрит чёрными глазами. Его щёки покрываются густым румянцем, а руки так и остаются на плечах. – Ты же в курсе, что это не первый снег? – шепчет Чан и опускает взгляд вниз. Чанбин аккуратно обнимает старшего, боясь спугнуть и тихо говорит: – Ты мне нравишься, Чанни, – Бин вздыхает и сжимает парня в объятьях чуть сильнее. – Чёрт, нет, я люблю тебя. С самой нашей первой встречи. – Это правда? – не верит австралиец и шмыгает носом. – Ты же не шутишь? – Нет, я не шучу, – Чанбин снова отстраняется и смотрит прямо в глаза старшему. – Я тоже люблю тебя, Бинни, – Бан быстро клюёт Со в уголок губ и лезет обниматься. Слёзы выступают на его глазах, а в груди снова зарождается то чувство, только теперь его не подавляют. – Фу, голубки, – возле пары вырисовывается Хёнджин. – Не мешай нам с моим парнем, – Чан оборачивается и грозно смотрит на Хвана, махая тому ручкой, чтобы быстрее уезжал. – Катись к Минхо. – Ну и покачусь, – Хён разворачивается и катится в сторону. – Тогда пиццу мы с ним съедим сами! – последнее Хван кричит и скрывается за толпой людей. – Бля, пицца, – в животе Чана громко урчит. – Погнали к ним, пока они всё не съели? – австралиец поворачивается к Со, но тот лишь молча и задумчиво смотрит на него. – Что такое? – С твоим парнем? – серьёзно и напряжённо спрашивает Бин. – Да… А ты против? Я думал, что мы теперь… Встречаемся? – Чан теряется и горбится. В один момент весь панцирь снова начинает царапать его кожу, оставляя раны и причиняя боль. Но тепло рядом снова не даёт уйти глубоко в себя. – Я не против. Наоборот, я счастлив, что теперь мы с тобой пара, – Бин осторожно берёт шершавую ладонь в свою и направляется в сторону выхода с катка. – Поехали быстрее, а то пиццу без нас съедят. Парни счастливо и смущённо улыбается, проезжая сквозь толпу людей и вихрь снежинок. Может Чан и имел панцирь, что не пропускал внутрь никого из людей, но Чанбину явно удалось пробраться сквозь защиту и забрать холодное сердце старшего в свои тёплые и нежные ладони.