Никогда
22 декабря 2024 г., 01:18
Дело никогда не доходило куда-то далеко, ну, то есть, в прямом смысле. Петя никогда и не думал, что сможет смотреть так на прыжки чьи-то. На Женины он смотрел по-другому, там было что-то на ненавистном, на Влада он смотрел с презрением, а на Колины он может просто смотреть. И ему просто нравится, как складываются у него руки, как он ногой отталкивается и валится, матерясь на весь каток, что тренер уши для вида закрывает.
Такого не было действительно никогда, когда Петя хотел увидеть на трибунах знакомую макушку, — блять, которое он бы точно не увидел, — когда желал и хотелось смотреть на всё, что делает этот человек. Петь, ты на его дату рождения смотрел?
Петя никогда не обращал внимания так сильно на человека, что хотелось смотреть. Он руки отдергивает до сих пор, когда Коля здороваться подходит.
А когда он подходит с ебучей просьбой о лутце. Петя думает, что он точно поехал далеко и надолго на своём информативном странном языке, что видит в Коле ничего, кроме горящих глаз, покрасневших щёк и ушей. Уебаться будет мало, Петь. Ему нет восемнадцати.
— Петь, так что? — Петя готов только ещё раз послушать, заметить, как голос скачет, как глазами моргает, но не понять смысл. В жопу смысл.
— Я не понимаю, что ты хочешь от меня? — отчасти ответ получается правдоподобный. Схуяли только? Последнее, о чём он будет думать, так это о просьбе Коли.
— Помоги мне с лутцем, — Петя может помочь с чем угодно, но вот тут будет подстава. С лутцем не поможет. Коля вздыхает громко, волосы поправляет и прекрасно чувствует на себе взгляд Пети. Недоуменный взгляд Пети. — Ты его прыгаешь лучше меня и, — его парень грубо обрывает тем, что кашлять начинает.
— Прекрати про это, — а ты прекрати думать, что можешь помочь ему. — Если он у тебя получается не каждый раз, не значит, что беда, — и умный вид пытается сделать, как обычно делает. У людей с умным видом обычно мысли неумные. Никогда Петя не думал, что мысли могут повернуться в такую сторону.
Коля на слова Петины глаза закатывает и руки опускает, даже как-то печально выходит. А Пете никогда так не нравилось смотреть на людей, чьё лицо выражает всю яркость эмоции.
— А как насчёт эксперимента? — не сдаётся. Упёртый баран. Петя знает, что эксперименты заканчиваются плохо. Он заинтересованное лицо делает. Боже, главное сказать что-то нормальное. — Пожалуйста.
— Так эксперимента хочется? — Пете нужно, чтобы этот чёрт от него отстал. И чем быстрее, тем выйдет лучше. Главное просто послать. В ответ получает неуверенный кивок. — Познакомься с девушкой и парнем. Поболтай. Вот тебе и эксперимент: кто больше возбудит с тем и теряй девственность. Но без экспериментов на льду, — Петя, кажется, не перегнул. А хотя. Это лучший способ сейчас послать Колю. И, о боже!
Петя никогда не видел, чтобы Коля так краснел, чтобы так сильно губу закусывал.
Даже после самых заебанных тренировок он не был такой красный. И Петя в минусе, честно. Он лучше бы не видел такое. Да не перегнул же, ничего такого страшного не сказал.
И смотрит обычно, руки в карманы суёт, пока Коля глазами по рублю в пол тычет. У него или в голове что-то рушится, или что-то строится, но ничего лучше предположить, чем его засмущали эти слова, сейчас Петя не может. Ну ему же 17. Хотя в этом возрасте у некоторых будет опыта больше, чем у Пети самого.
Потому что в свои 17 он точно знал, что такое однополый секс. Он точно чувствовал это. Но, блять, говорить это 17-летнему Коле странно всё же. Он же ребёнок. Ебёнок нахуй, Петь. Ему 17, почти 18! Самый шикарный возраст пубертата. Вот пускай и экспериментирует.
Но сказать что-то надо, иначе воздух, который пахнет гарью, останется до конца тренировки. Не хватало, чтобы Колю это смутило так сильно, чтобы он полировал лёд и ломал ноги.
Петя тяжело вздыхает и руку к лицу прикладывает. Язык его нужно урезать. Но смотреть на такого Колю нравится, даже врать не будет о противоположном.
Коля головой кивает с открытым ртом, сглатывает так, что кадык дёргается и Петя это видит. Видимо пубертат ещё не закончился именно у него.
— А, — и Коля сказать что-то хочет, но язык у него точно не поворачивается. Боже, Петя, что ты сделал с этим разговорчивым прилипалой?
— Блять, — не хочет вслух, но получается именно так. И от голоса даже сам подпрыгнуть хочет. Что уж там говорить о Коле? — Не принимай близко к сердцу, ок? — и смотрит на Колю в надежде, что он поднимет голову и посмотрит на него. Ёбанное блядство какое-то, потому что он кидает короткое "понял", разворачивается и уходит.
У Пети двойной удар. Но главное, что от него отстали. Верно же?
И этот шаг, кажется, был жесток, потому что Коля действительно всю тренировку валится. Да так часто, что Вероника Анатольевна за руку его берёт и показывает, что в бортик влетать нельзя. И Петя смотрит на него внимательно. Неужели такие обычные слова так повлиять могут? Видит, как он руками взмахивает от раздражения, как челюсть напрягает, когда вращение срывает. И слышит, когда рядом проезжает борматание. Блять-блять-блять.
У Пети, может быть, совесть просыпается в моменте, что из-за него у Коли нихуя не выходит. Совесть пропадает сразу, когда Вероника Анатольевна к себе зовёт. Пахнет нечистым, потому что рядом парень знакомый до жути стоит и на Петю старается не смотреть. Только губы жуёт. И привычка эта его Петю чутка подбешивает.
— Петя, вот, гляди, — женщина вздыхает глубоко, Пете бы тоже не помешало. — Человек прыгает четверные, — она рукой на Колю указывает. Хоть и не тренирует его, но сегодня у бортика только она. — И не абы какие, и не абы как. А самые дорогие и почти чисто. Возникает вопрос, — у Пети тоже, если честно, появляется вопрос: какого хуя здесь он? Ну, информацию он эту всю знает. Да даже больше: он помнит как Коля на удочке их крутил. Парень сам, видимо, не понимает, зачем Петю сюда привязали, поэтому смотрит с такими же глазами, как и до тренировки. — Как он может, ладно, свалить все четверные? Но как можно двойные в один оборот прыгать?
— Вероника Анатольевна! — резко говорит Коля от удивления. Боже, ему не хватало только этого. Он челюсть сжимает и на неё продолжает смотреть. Как будто открытие для Пети. Ладно, нихуя, он видел всё это. До последнего движения, до последнего элемента. Если напряжётся, то и количество попыток тоже может сказать.
И Колю искренне жаль, что так от слов зависим.
— И как взрослый: танцуй, дро-бегай с ним как хочешь, но к следующей тренировке должны быть тройные точно, — ощущение, что и пальцем может пригрозить, что и правда думает, что Петя поможет. Может ему сначала помогут стабильно прыгать? Ну если уж так пошло дайте ему кого-угодно, но, блять, не Колю.
Нет, ничего против него не имеет, но сначала бы научиться язык держать, научиться общаться с ним, как с Женей, без раздумий, что можно сказать, а что нет, потому что Коля может не понять. Ну он уже не понял. Петя понял свою ошибку.
— Вероника Анатольевна... — и хочется ведь отклеиться для себя же и для Коли. Нахуй это нужно. Пете, правда, не хватает только и с собой нестабильность иметь в физическом обличии. Но перебивают, не давая сказать больше двух слов.
— Я всё сказала. За ручку с ним прыгай тогда.
Прыгать за ручку не удобно. Удобно у Пети получается только до ручки доводить. Блять.
И Коля на это молчит. Ничего не говорит, а просто смотрит, губы жуёт. Вот бы его за это слегка ёбнуть. Или Пете себя ёбнуть. Вот шло же всё хорошо до этого. А тут ни Петя не рад, ни Коля. А раньше бы смеялись.
И со льда уходит Коля молча, ничего не говоря, что приходиться Пете шаг прибавить, чтобы его до раздевалки догнать. И что сказать?
Хуйню.
— Коль, успокойся просто, — ничего лучшего нет? Так ведь легко успокоиться. Но Петя правда не понимает, почему он на тех словах так зациклился. Обычные буквы и слова, такие же, как и у всех, смысл чутка экстремальный в России, но, блять.
В ответ только "ага" и Петя готов дальше идти, но Коля за руку хватает. И достаточно сильно.
— Стой, — Коля резко говорит и глаза поднимает, на Петю смотрит. И, наверное, что-то в голове у него серьёзно щёлкает, что он так действовать начинает.
Петя никогда не думал, что влиять на него так будет. И никогда не думал, что Коля на него так влиять будет, потому что это, блять, Коля.
Парень видит, как он вздыхает тяжело, как брови хмурит слегка.
— А, ты, блять, сука, ты, — громкий выдох, а Пете уже не нравится. — Помочь в экспер-рименте можешь? — его "р" идёт нахуй, как и Петина голова и язык. Чтоб он хоть ещё раз заикался про что-то экстремальное. Пусть Коля продолжал бы прилипать просьбами, вопросами, комплиментами и тем, что вечно говорит "хочу как ты". Это было бы круче, чем заставлять мозг Пети крутить шестерёнки в другую сторону, напоминая, что ему 17!
— Найти тебе кого-то? — выдаёт спустя минуту точно, стоя под взглядом Колиным и ощущая себя точно идиотом. Он выдаёт первую идею, которая в голову пришла. Нихуя. Первая была предложить себя, но это слишком для Пети, а для Коли тем более.
— Переспать со мной, — тихо говорит, по сторонам оглядываясь. Лучше бы не оглядывался, а просто молчал. Его волнует, что услышат, Петю волнует, что это слышит сам.
Ну, Петя в своё оправдания скажет, что не думал, что Коля ему скажет это. Но это не значит, что этого он не хотел. Блять. В голове всё возможное крутится с того момента, как думать начал, как Коля волновать начал. Ну не должен же так волновать именно он. Петя должен его послать. И не так как это было до тренировки. Чтобы сам сказать не мог Да.
— Завтра лутц попрыгаем, иначе Вероника Анатольевна меня повесит, — будто не слышал до этого слова, будто не крутит их у себя в голове, отвечая себе никогда, никогда.
Ему действительно было легче ответить на его просьбу попрыгать лутц "да".
— А сегодня? — Коля руки сжимает, Петя видит. Не сдаётся.
— Попрыгать? — и двусмысленностью прёт. И честно получилось случайно, поэтому себя стукнуть хочется. Он никогда ему и слова не кидал такие. Что за день.
И вопрос "где" летает в воздухе. Но Коля не задаст его, он только способен губы кусать и в голове крутить варианты.
На хую, Коленька, на члене.
В голове эти варианты тоже крутить нельзя. Никогда в жизни Коле ответить так нельзя. Пускай дальше стремится, пускай дальше равняется, но только на льду.
Они в раздевалку заходят. Где на удивление нет никого. Плохо. Нужно сгладить.
— Коль, — Петя вздыхает глубоко, чтобы понятнее выразиться. — Тому, что я говорю, не всегда надо верить.
Он хмыкает, отходя от Пети подальше, к вещам. Пусть будет так.
— Пошли нахуй мои слова и меня, — это последнее и единственное, что слетает с губ Пети сегодня перед тем, как открыть дверь раздевалки и свалить. И оставить Колю там одного.
Нужен воздух, нужна свежая голова и сто вариантов, на что он может сказать никогда. Себе это силы придаёт. Да, наверное, именно убеждения так на мозг действует, что дома, он уже забыл об этом. Он только пишет, считает, печатает и думает. К сожалению, думать получается и Коле.
И этот идиот решает ночью въебать под дых своим сообщениям.
Коля
Почему ты отказался?
А Петя разве ждал другого?
а может поебёмся? Отогреть-то надо человека, потому что уши до сих пор красные, хоть и на кухне тепло.
— Третье, — улыбается и за стол садится, смотря на Петю, не отвлекаясь. Вот от этих всех взглядов в дрожь бросает пиздец, а может, ну нахуй эти напитки? Согреть же можно не только ими. И пока к полке за пачкой тянется, хочет эту пачку на ебало уронить. Роняет чёт другое, крошки на волосы падают, но да поебать.
Только Коле не поебать. Он встаёт быстро и к Пете подходит, к волосам прикасаясь. Ну что за чёрт. Ну зачем он это делает так медленно? И почему Петя лопатками чувствует стену?
Как же шикарно, сука.
— Ты зажимаешь меня в собственной же квартире? — слетает быстрее, чем могло бы быть. Язык держаться за зубами перестаёт сам. Слишком хочется, очень-очень хочется что-то говорить. Пусть после слов не заварится новая каша и её не станет больше.
— Я тебя не зажимаю, — Коля брови слегка хмурит и отходит. Кажется, что об этом он мечтал последние дни точно, когда ближе подходил.
— А что ты делаешь?
Молчание. И Коля назад отходит, головой мотая.
— Ммм, только умеем нервы щекотать, а действовать боязно? — самому говорить не боязно? Не думаешь, что этими словами можешь не просто его послать, а наоборот привлечь? Ну тогда точно нужно быть мазохистом.
— Ничего мне не боязно, — у него дёргается кадык, но подборок держит прямо и высоко. А может и не боязно, но Пете надо, чтобы боязно говорить было.
— Ну так действуй. Перед тобой всё, что ты хотел от меня последние три недели, — перед ним всё было тоже последние три недели. Боже, что за хуйню он несёт.
Тишина. Такая, что об стенку биться хочется. Кажется, что кто-то окончательно смутился.
— Так и знал, что смелость только в словах, или расхотелось прыгать? — в вот тут, Пётр, слегка перебор.
— Боже-е-е, — Коле не хватает лицо на этих словах руками закрыть, но он лишь вздыхает глубоко и разворачивается.
— А стоило просто встретить дома в одних трусах. Думал позже сдашься. — стоило просто открыть рот ещё раз для некультурных речей.
И, блять, Петя чувствует вкус победы оттого, что после такого точно отстанут. И он снова будет просто думать о том, чём думал раньше, молча наблюдать и представлять. Но не видеть это в живую.
Он улыбается, глубоко вздыхает и чайник выключает: тот начал кипеть, также как Коля. И тот факт, что парень сейчас весь красный, не отменяет того, что Петя хочет его согреть горячим какао. Хоть так. Этому ебёнку хватит одного стакана, хотя..
— Всё-таки какао или подрочить?
Коля давится.
— Извини, забыл, что сегодня вся смелость ушла на романтику под окнами. Или её вообще не было?
Если выигрываешь, то надо наслаждаться. Только это наслаждение от победы быстро уходит.
До Пети не доходит сразу смысл. До него доходит только то, что Коля слишком близко, что Коля дышит ему в губы. И факт того, что Коля целует его.
Петя глаза широко раскрывает. Вот же блядство.
Блять.
Коля равно огромное блять.
Точнее его губы.
Точнее он весь, потому что ощущается его ебанное сердцебиение. А у Пети его, кажется, нет.
И факт того, что Коля целует его, добивает в разы сильнее, чем мог бы. В голове нет точной схемы, слов и той радости.
Какая же, сука, ситуация странная. Какой же Коля, блять, непонятный.
Петя не осознаёт, он только таращится в глаза закрытые Колины и думать не перестаёт. Коля был серьёзен. Колю или сильно задели сегодняшние слова про трусость, или это действительно его желанное действие. Петя чувствует, как постепенно опускает от ахуя, хотя ахуевает до сих пор.
Чувствует и то, как Коля губами двигает медленно, не получая ничего в ответ. И он не ждёт будто другого. А Петя на этом фокусируется. На том, как Коля двигается, как дышит, как ресницы дрожат, как руками сжимает пояс халата еле-еле.
И парень хочет разрешить сегодня себе не только слова, но и действия. Потому что сейчас от Коли по крови течёт огонь, который заставляет забыть о всех "никогда" и "ни за что". Один раз ведь можно?
Можно. Только пока позволяет себе это сделать, у Коли глаза открываются, руки резко опускаются и шаг назад делает. Он через рот громко дышит и сказать хочет что-то.
У Пети на языке только: блять, блять, блять.
Поэтому не говорит ничего сам, Коле тоже не даёт ничего сказать. Он к себе притягивает, ладонью шею чуть сжимая.
И целует. Сразу же получает удивлённый стон и руки в грудь. Он не ждал ответа от этого поцелуя. И Петя пытается повторить за теми движениями, которой ощущал до этого. Слишком нежные, слишком невинные, слишком простые.
И эти губы хочется целовать, потому что смотрел он на них долго. На то, как Коля кусает (почти всегда) их, смотреть было сложно до пиздеца.
И в ахуе теперь Коля, который стоит как вкопанный, позволяя себя целовать, что делал несколько минут назад сам.
Пальцы Петины волос Колиных касаются и тянут слегка назад, не отстраняя, нет, конечно. Зачем отстранять? Лишь заставляет так рот приоткрыть, чтобы удобнее было целовать. Коля же ничего сам не делает. А только чувствует-чувствует. Только ресницами дёргает-дёргает. И губы сжимает на Петиной, посасывая.
Видимо ахуй прошёл, потому что Коля делает то, что делал. Показывает так, что Петя хочет кричать "какого хуя" от эмоций внутри, от бури. И даёт волю всему: рука волосы сжимает, другая Коле на талию ложится, меняя их местами, вызывая громкий вздох у Коли в поцелуй, теперь Петя зажимает Колю в своей квартире.
— Вот так это выглядит правильнее, — шепчет, у самого мурашки пробегают, видит, как Коля голову назад хочет откинуть и Петя почти позволяет это сделать, потому что выглядело по-сучьи хорошо. Но выглядело бы точно дальше установленных границ.
Теперь Петя будто бы должен сказать нет и пусть идёт нахуй этот Николай, но вместо этого пальцем проводит по талии, в глаза Колины смотрит, которые закрываются то и дело, и к губам прикасается. Прикасается не так, как до этого, он языком обводит, кусает, голову Колину отстраняет, чтобы подбородок зубами задеть, чтобы к шее прикоснуться и получить от Коли реакцию, которая у Пети будет в "ТОП-1".
И Коля старается, он за Петей повторяет, он искренне повторить хочет, показать, что что-то есть в нём, что что-то может. Руки пояс сжимают.
Сжимают так, что Петя чувствует, как пояс развязывается. Ну и ладно. Он языком по шее проводит, Коля ближе прижимается, у Пети у самого колени согласны пополам согнуться от того, как жарко, как горячо внутри, как низ живота тянет. Он рукой под футболку Колину залезает, чтобы ногтем провести по косым мышцам, чтобы вниз повести и ремень задеть, и под джинсы пальцем провести.
Коля вздрагивает, Петя ощущает это, особенно когда халат до конца хочет раскрыться, что и происходит. А Коля всё ближе, давая почувствовать всё, абсолютно всё.
— Замёрз? — и ответа будто не ждёт, второй рукой помогает ремень растегнуть, ширинку тоже, приспустить джинсы, а потом рукой накрыть член Колин.
И ох ты ж бля, он тогда правильно поступил, что спину выпрямил. Тут точно нахуй доросло.
Петя губами на шее заставляет кожу краснеть, пока рука член гладит слегка, отчего Коля жмётся, вздрагивает, шипит.
— Блять.
И от его тихого блять Петя хочет руками вести по всему телу быстро, не останавливаясь на каждом изгибе, что он сейчас и делает. Что делал он и раньше со всеми.
Страсть кипит, это понятно, хочется побыстрее получить что-то хорошее. что-то похожее на оргазм, но к себе внимания у Пети ноль. Он слушает вздохи громкие Колины, слушает его молчание и чувствует, как его рук точно нет на нём.
Хочется всего, хочется, чтобы искры летели, чтобы Коля говорил, чтобы в голове не было обычных Петиных раскладов.
В голову будто пулю выстреливают. Он сейчас и делает свой обычный расклад. Блядство. Теперь хочется себя уебать, хочется отстраниться и Колю вымыть от касаний своих.
— Блять, — минимальное количество слов. Он рукой, которая член гладила, вверх ведёт. Вздыхает тяжело. На Колю смотрит, который назад голову откинул, который губу закусил.
— Петь, продолжай, пожалуйста, — который шепчет сразу же, как контакт теряет. Для которого вообще, как будто, нихуя не важно.
— Тебе ведь никогда не, — Петя упирается лбом в его плечо, тяжело дыша. Всё также жарко, все также гложет, всё также хочется всего и дальше больше, но вместо этого вопрос, который не дают закончить.
— Забей, — он говорит быстро, старается внимания на это не обращать. Нахер надо, так ведь шло всё хорошо без вопросов лишних. А теперь Петя чувствует, как на это забить не может.
— И ты решил, что быстрая дрочка на кухне — вариант ахуенный, — он себя слышит и смеяться хочет. У него-то примерно так и было, примерно так и пошло, примерно с того раза он и берёт пример. Коле так нельзя.
Всё же это ахуенный вариант, если жопа горит, член стоит, а за спиной есть опыт.
— Заткнись, — Коля руки на плечи Петины кладёт и сжимает. И звучит до одури загнанно, и если Петя голову поднимет, то точно увидит смущённое лицо.
Улыбается. Коля это, наверное, чувствует и вздрагивает.
— И ради чего? — голову поднимает, в глаза смотрит, рукой за подбородок хватает, большим пальцем по губе такой искусанной мажет.
И ответ он уже знает.
— Это ты, это уже хорошо, — откровенно, ничего не скажешь.
Петя себя ощущает маленькой тварью, что этим положением и пользуется. Хотя, если так подумать, ничего криминального и жестокого он не сделал. Лишь целовал, касался. И хочет продолжать это делать.
— Как ты хочешь? — Коля по-новому губу хочет закусить, но палец мешает сделать это. Поэтому только глаза закрывает и краснеет.
— Петь, пр-росто пр-родолжи и всё, — и "р" только сейчас улетела к чертям собачьим. Только сейчас в Коле просыпается что-то такое, что заставляет его через рот дышать и громко сглатывать.
И слова его Пете понятны: ты сделаешь всё, забьёшь на себя, но чтобы это произошло.
Он вздыхает громко, когда шаг назад делает. Коля теряется: глаза открывает резко, когда тепло Пети пропадает, руки напрягает, с желанием притянуть к себе, но Петя не поддаётся.
Или сделать хорошо, или действительно сесть пить чай.
— Я что-то сделал не так? — блядство. Не сказал ничего. Это считается? Петя на него смотрит удивлённо. Кто что-то и сделал не так, так это он. Он головой отрицательно мотает. И Коля хочет что-то сказать, но Петя первее начинает.
— Я продолжу с одним условием, — звучит даже как-то страшно, но ничего ужасного он сказать и не хочет. Коля смотрит, взгляд не отводя. — Ты отвечаешь на все вопросы, — ничего ведь страшного нет? Наоборот должно быть лучше, чтобы он понял, что хочет Коля, чтобы Коля не ссылался на Петю каждый раз.
Парень молчит, а Петя чувствует, как его пальцы сжимаются. Возможно сейчас он и откажется, но кивает, потом ещё несколько раз намного увереннее.
Петя хочет показать, что это намного лучше бывает, чем он сейчас за минут 10 показал.
Он за запястье его берёт и ведёт в комнату. Туда, где можно не стоять, туда, где можно лечь.
— Сидя или лёжа? — первый вопрос слетает почти сразу же, как они оказываются в спальне у Пети. Кровать чуть помята, точнее не чуть, а полностью. И хочет руки отпустить, чтобы её поправить, но теперь Коля руки ловит.
— Лёжа, — звучит тихо, но уверенно. А как по-другому? Если бы не звучал уверенно, то Петя его завернул в одеяло, в рот вставил соску и отправил к матери. Но он только тяжело дышит, смотрит раскрытыми глазами и сам к кровати спиной идёт.
Такой смелости Петя бы позавидовал.
— Как скажешь, — он усмехается от своих же мыслей в голове и точно не хочет этого делать, когда Коля перед ним на его кровать ложится. Мятые простыни, Коля на спине и на локти упирается, ноги чуть раздвинуты, а на Петю смотрит. Такого не должно было произойти никогда. От такого исхода Петя пытался уйти. Только сейчас вообще ничего. Только сейчас от такой картины член точно дернуться должен, а кожа сойти с тела от жара. — Без одежды было бы лучше, — себе под нос бормочет. Он снимет её сам.
Петя глазами быстро моргает, а не мерещится ли? Есть же выбор съебаться и больше не возвращаться в собственную квартиру. Но он слышит как Коля дышит, блять, когда между его ног коленом упирается. И вопрос второй назревает сам, когда вперёд тянется, руки по обе стороны от головы Колиной ставит, заставляя полностью лечь. К губам пиздец близко находится, но хочется очень спросить.
— Прелюдия? — Коля вздрагивает, он сглатывает громко. Вот тут, если ответит уверенно, будет удивительно. Петя жопу свою готов поставить, что голос дрогнет. Но ответ горит желанием побыстрее услышать, потому что целовать хочется тело, которое от движения минимального вздрагивает.
Коля молчит.
Он не вовремя забыл как разговаривать. Он только смотрит на губы Петины, только дышит часто, только пальцами покрывало сжимает.
— Ну же, Коля, — он к уху тянется, языком лишь слегка проводя по мочке, получая сразу реакцию. — Или сразу? — смягчить ответ пытается, чтобы легче было.
— С, — коротко, одна буква, но ответ ведь. И понятный и тот, который хочет.
Петя рукой по его ведёт, к пальцам сжимающим, а губами к подбородку прикасается. Не кусает, нет, целует мягко, вниз спускаясь, заставляя этого парня назад голову сильнее откинуть, в спине прогнуться и звуки издавать. Коля покрывало разжимает, ему приходится, когда Петя за запястье берёт и над головой заводит. С другой тоже самое делает, и Коля по-сучьи как-то изгибается, как в самых опошленных порнухах. И Пете нравится, особенно когда за ухом целует. Особенно когда ощущает, что в халате пиздец жарко.
— Красивый, — и дальше целует, так нежно, так мягко, как только умеет, как раньше никогда не делал. И комплименты тоже не шептал, и за лицом так не наблюдал партнёра. А Коля вздрагивает и улыбается. Краснеет.
И руками пытается подвигать, получается только прошептать.
— Блять. Спасибо, — и за что спасибо пока не понятно. За комплимент, за то, что Петя сказал да, за то, что показывает, за то, что руки держит, или просто за день. Но тут он уже не будет спрашивать, потому что губами к ключице прикасается, а рукой свободной талию (шикарную нахуй талию) сжимает сквозь футболку.
Петя кусает косточку ключицы и целует. Чувствует, как воротник мешает, как под рёбрами сердце быстро стучит. Он руки под футболку тянет, большим пальцем на ребра нижние давит, Коля от этого спиной к кровати полностью прижимается. Хочет вжаться в неё, когда большой палец уже сосок обводит.
И Петя удивлён от того, что Коля так чувствует это движение, что стон слетает громче прошлых, что губу закусывает сильно.
— Приятно? — Коля головой кивает. Петя сжимает сосок. Губа закусанная от звука не спасает. И руки над головой напрягаются. — А так?
В ответ не получает ничего. Коля глаза сильно жмурит, пальцы сжимает и ноги в коленях сгибает, тазом вверх толкаясь. Пряжка ремня звенит.
— Пожалуйста, — и мычит. И что "пожалуйста" тоже не понятно. Но можно, наверное, начать с одежды.
Пете до чёртиков хочется снять футболку, как и всё с Коли. И если бы это был не Коля, одежда или давно была бы снята, или вообще не снималась. Но это ведь Коля. Это уже меняет всё.
Он руки опускает, точнее на себя тянет, Коля привстал, чтобы появилась возможность футболку снять, что он и делает. А потом сразу же к груди губами прикасается, языком соски задевает, руки уже не держит. Петя пальцами ведёт по внутренней стороне через джинсы, к паху близко приближаясь.
Коля обе руки в волосы запускает. Удобно, блять, в такие волосы зарываться и тянуть, когда Петя кусается, когда вниз ведёт, когда дразнит только, но желаемого не даёт.
Жарко, горячо, дышать нечем. Петя халат скидывает. Коля руками по его телу ведёт, что губы на нём прекращают двигаться. А изо рта может только шипение выходить от царапаний. Он сейчас точно сдохнет.
Прелюдий ведь достаточно? Потому что Петя больше не может на такого Колю смотреть, который хочет-хочет этого.
Коля дышать перестаёт, когда Петя ртом движения прекращает вообще, только ладонью сначала член сжимает через пиздецки мокрую ткань, а потом на края джинс кладёт и шепчет тихое "Приподнимись". Коля от такого уже кончить готов. Он правда уже давно готов, но сейчас точно.
— Как ты хочешь? — дыхание у самого через раз. Но готов сделать всё, что Коля скажет, потому что тянуть и играть в этот раз точно не получиться.
Коля бёдра приподнимает, и Петя вместе с джинсами трусы тянет вниз. Блядство. Коля вздрагивает от неожиданности, а Петя только на эту картину и готов смотреть.
— Быстр-ро, — сейчас или вообще? Но это не спросит. Он усмехается, рукой по головке проводя.
— А как же растягивать наслаждение? — а вот такой вопрос задаёт, да так, что краска, которая спала с Коли, появляется обратно.
Они и так уже растянули удовольствие до последних нервов.
— А как же идея заткнуться? — шипит, но не со злостью, а с нетерпением, что члену внимание не уделяют. И главное, так уверенно в глаза смотрит.
Петя пальцем смазку размазывает по головке, потом к себе руку тянет, облизывая, показывая Коле, как он пробует его на вкус. Коля голову закидывает, чтобы это бесстыдство не видеть. Чтобы потом снова глаза зажмурить, оттого, как Петя рукой по члену вниз проводит.
— Она мне не нравится, тебе тоже должна не нравится, потому что ты красиво звучишь, — и движение повторяет, слыша и видя, как Коля мычит и выгибается.
— Идиот, — срывается на стон.
— Как мне нравится, как у тебя пропадает уверенность, — и не только сейчас.
Петя вперёд тянется, языком по соску проводит, потом его Коля затыкает поцелуем, руками к себе притягивает. В поцелуй стон слетает громкий, руки опускаются, обхватывая лицо Петино, и бёдрами вверх навстречу двигается. И это нужно запомнить.
Как и то, что Коля перед ним, Коля рядом, Коля на одной кровати, Коля получил оргазм, услышал "нет" от Пети, когда сам потянулся, и теперь спит. Петя закрывает глаза руками и шепчет тихое "блять".
"Блять" слетает и тогда, когда Коле давно не 17, когда из юниорских он вышел, когда стоит на ступени выше него. Наверное, сейчас можно дать и второй совет, но сначала бы сделать так, чтобы Коля разговаривал с ним нормально, а не отводил взгляд, будто не он больше полугода назад умолял переспать с ним. К Петиному сожалению, это было единожды.
И это точно больше не случится никогда, потому что выходя из дворца Колю встречает Федя. Целует его тоже он.
Так он ещё никогда в жизни не ошибался.
Петя
я сплю, коль, иди нахуй.
Он почти сразу отвечает, и похуй, что даже близко ко сну не приблизился. Он спит. На этом всё. Он не хочет сейчас это продолжать. Коля Хуёво спишь, если отвечаешь Глядите, умный появился. Язык развязывать научился, печатать тоже и отвечает в манере, что Петя делал раньше в его сторону. Здесь тоже пример брать не надо.Петя
для тебя сплю.
Да. Для него спит, поэтому и отвечает. Коля А для кого нет? Ох, кажется, для всех, кроме него. И, боже мой, что за вопросы? Он думает, что Петя ему ответить сможет? Или просто так отвечает, чтобы диалог продолжить?Петя
иди спать.
Петя выключает телефон и вновь обращает внимание на компьютер, где висит программа. Лучше бы висел он сам. Коля Ты ведь предложил Блять Петя Иди нахуй Сообщения до 4 часов не читает, даже в телефон не заходит, хотя несколько раз только вибрация отвлекает. И когда уже у самого глаза закрываются, решает прочитать. Решает ответить.Петя
я и не отказывал.
Решает ещё сильнее кашу намутить, чтобы потом всю вечность в ней купаться. Он ведь знает, что оно не останется незамеченным. Сообщение читается утром, но остаётся без ответа. Зато ответ получает, когда со льда выходит на следующий день. А так ведь прекрасно он шёл. Коля прыгал нормально, и тренер Петю не доставал. А ещё Петя думал, что Коля решит молчать, честно. — Петь, — а что Петя? Петя надеется отьебаться и съебаться отсюда. Но он останавливается. Блять. Он же всю кашу сам заварил. Мальчика заставил задуматься. Видимо задумался так, что решил: Петя вариант на сотню из ста, чтобы его же слова воплотить. И в голову ударяет сильнее, чем думается. Вновь. Никогда и не думал, что терять голову будет из-за него. Что к нему и доёбываться будут не на самую культурную тему. На такую тему, мысли о которой дают воображению летать от стенки к стенке и биться в конвульсиях. — Коля? — он назад поворачивается, где Коля стоит. С кофтой в руках, с закусанными губами. Все также как всегда. — Ты сказал, что не отказывал. Но ты и не говорил да, — ну конечно же. А что же ещё ему он мог сказать после сообщений? Он мог бы хотя бы постесняться что ли, сделать вид будто не было вчерашнего дня. А сам стоит перед Петей, будто его вчера это не убило. — Это не значит, что я соглашусь, — Петя усмехается. Ударяет себя за сообщение то, чувствуя себя той мелкой девчонкой, которая не выдержала и призналась мальчику из параллели. Если бы не написал, Коля может быть и делал бы так, как Петя хочет. А то есть отстать и отъебаться. — Почему? — и он будто серьёзен. Ну не понимает этот человек шуток. Ну виноват разве в этом Петя? Шутки, блять, ага. — Хуй не дорос у тебя, — и смотрит спокойно на Колю, замечая, как тот подбородок поднимает и спину выпрямляет. Ох ты ж бля. Или действительно нихуя не дорос, или очень даже неплохой. Себе хочется коньками глотку резануть. О таком думать нельзя. Никогда. Даже когда ему ебнет 18, Петя и палец не поднимет, чтобы согласиться. Никогда. — Можешь проверить, — смотрит уверенно, уголок губ поднимает даже. Тут даже Петя чувствует себя проигравшим. — И подрочить? — и тут проигравший у самого себя точно. Видимо, не только на сообщение есть глупость делать это, но и на слова в лицо. Давно такого не было. А точнее никогда. — Как пойдёт, — ахуеть, этот малый борзеет. И Пете самому надо бы, если честно. Только борзеть он может не там, где надо. А за попытками остаётся только наблюдать. Он головой мотает и уходит, слышит в след Колины слова "я серьёзно". Да хоть не серьёзно, Петя все равно будет до последнего нет говорить. Не хватало ему в себе разочароваться ещё сильнее, чем есть. И кажется, что он разочаровывается. Сообщение приходит уже никак в прошлый раз в 12, а в 9. Кого-то ночь накрывает слишком быстро. А Петю накрывает и ебёт только информатика. Сейчас будет и Коля. Коля это жестоко Жестоко — это писать и вспоминать это.Петя
я сплю.
Опять та же пластинка. Коля нахуя ты мне это сказал Петя много чего говорил, но Колю мало что смущало. Мало что ему в голову въедалось. Ему не нравится, куда Коля опять клонит. За свои слова будет до конца жизни получать.Петя
?
Коля про эксперимент Стоило убедиться. Но внутри разливается всё сразу: и раздражение, и понимание, и возбуждение. Надо просто проигнорировать. Это лучше, чем придумывать ответ и писать то, что хочется. Потому что хочется то, что нельзя. Он из-за стола встаёт, телефон выключая и к окну подходит. Телефон вибрирует. Коля Петь Зачем? Я теперь не могу не думать Ох, а тут уже его проблемы, а не Петины. Коля Что надо сделать, чтобы согласился Петя не думает, что он это вспомнит через пол года. Он не думает, что он действительно что-то сделает для этого. Но вибрация достаёт, интерес разрастается. Он же там вроде говорил про прыжки.Петя
18 стукнет, прыгай сколько хочешь
Коля с тобой? Петя, стоять. Просто молчи, просто проигнорируй. Ничего же не будет.Петя
на мне
После такого сообщения кому-то другому он бы даже не думал. А сейчас думает и видит, как значок online пропадает. Всё-таки, Колю можно смутить повторно и так легко? И себе тоже легче становиться, потому что сдерживал себя от таких ответов весь день (не важно, что не получалось).Петя
доброй ночи
Навряд ли после такого добрая ночь у Коли, но у Пети точно. Он так отчистился, что готов ещё думать. И со спокойной душой. Душа правда нихуя не спокойна все три недели. Спокойствием не пахнет, потому что у Коли шило в заднице. Ну, или хуй. Окончательно Петя в этом убеждается, когда на экране имя контакта двоится. Коля. Ну ебал его в рот Петя. Кто в 7 часов в единственный выходной будит. — Да, Коль, — голос замученного до ужаса человека. Голос хрипит, глаза открыться не могут нормально. Ещё чуть-чуть и Коля пойдёт в пизду, а Петя спать. — В окно посмотри, — и голос пиздец отличается. Звонкий, радостный, выспавшийся. Скотина, сам выспался, а Пете не дал. Выспаться. Очень важное, между прочим, дополнение, потому что в последние дни, Коля только и хочет дать. Ну, а кто идёт в раздевалке с еле закрученным полотенцем? А так раньше он точно не ходил. Кто идёт сзади, потом улыбается, как мартовский кот, и начинает говорить что-то бессмысленное, постепенно ближе притираясь? И это точно не Коля, потому что он картой своей в буфете Пете обед оплачивал, потому что он на тренировках (если совместная выпадает) только и делает, что следит и смотрит, а потом подъезжает и просит показать. Петя отказывается. Он после "на мне" рот на замке держит так, что ни одна сучка его не откроет. Никакая сучка Николай Угожаев точно. Уже три недели не открывал, осталось ещё больше. В моменте думает, что никогда он и не отказывался от того, что дают на блюдечке и посыпают вкусной хернёй. А тут уже ломается, как самая невинная девчонка в туалете. Ну ломается-то по-правильному. Он к Коле не должен ничего ощущать. Больше нет. Больше никогда. Даже после его слов, которые кричат "я хочу как ты". Да, Петя почему-то уверен, что Коля его быстрее обгонит, чем думает. Вот, блять, романтик на вышке, что Петя смотрит на него, потом на себя, потом снова в тот день возвращается, потом снова на себя и фак себе же показывает. Нихуя не изменишь, но все же. — Нахуя? — через время говорит, потому что желания вставать и что-то смотреть действительно нет. Желания узнать, что Коля придумал на этот раз — нет. Как и всегда не было. — Петь, пожалуйста, — и тянет это уёбищное "пожалуйста" так, как не должен. Вот блядство, эта фантазия в голове Пети. Он сдастся в последний раз сейчас, потому что слышать эту мольбу в голосе точно не хочется. Не сейчас и никогда больше. Он обещал не думать так. Обещал больше интереса не проявлять. — Вот, если там не золото олимпийское, то ты труп, — конечно же шутит, но Коле знать необязательно. Молчание в трубке. И Петю трясти начинает от интереса. Холод бьёт по всем клеткам. Ну да, в одних трусах зимой спать — это умно. Но встаёт, тапочки не забывая надеть, слушая как в трубку Коля дышит загнанно, как на фоне у него машина гудит. Только занавеску успевает открыть, как надпись видит: го Lz, которую из-за фонарей видно прекрасно. И хочется смеяться, хочется послать Колю нахуй и лечь обратно спать, хочется умиляться и сфоткать, но вместо этого всего наблюдает за Колей. Который в окно смотрит, щекой телефон держит и сам себе руки греет, с ноги на ногу переминаясь. Слова вылетают сами. — Поднимайся, — и ничего больше. Петя, что за забота? Ну не замёрзнет же он до смерти. А может метель так не считает? — Разве не ты должен спуститься, чтобы мы пошли на лёд? — зубы друг о друга стучат, не давая нормально фразу сказать. Петя брови поднимает, хоть Коля и не видит. Он каток сзади дома материт. — Разве не ты сейчас сам превратишься в лёд? — и вздыхает тяжело. Ну что за неугомонный. Почему жить спокойно дать не может. Почему обязательно нужно что-то устроить. Почему обязательно у Пети должно это вызвать эмоции. Петя от окна отходит и улыбается. На кухню идёт ставить чайник, потому что точно знает, что поднимется. Коля такого шанса не упустит. И он прав: через несколько минут в дверь сначала стучат. Боже, ну можно было бы и открыть сразу. Он плетётся медленно и, когда открывает дверь, холод бьёт по телу и до головы доходит почти сразу, что на нём лишь боксеры. И, блять, стоило хотя бы надеть халат. — Я серьёзно, может, — Коля недоговаривает, он утыкается глазами в Петю. И не в его глаза, а на торс, который он видел, кажется, всегда. — Блять. До Пети доходит: это прекрасная возможность Колю от себя подальше отпихнуть. Возможно, после этого Коля сам захочет его подальше послать. Пусть так и будет. Пусть ребёнок будет ухаживать на серьезе за кем-нибудь, но не за ним. Но чувство, что его сейчас нужно согреть сильнее. Блять, никогда это не превышало другие, поэтому он в сторону отходит, рукой предлагая войти, не обращая внимание на то, как Коля покраснел, как сглотнул громко и как пялится безкультурно. А он ведь видел это не один раз, что сейчас удивляет? — Проходи, Коль, — и уходит из прихожей сам. Коля здесь был, Коля знает, он не заблудится, а если даже да, то Петя быстро найдёт его. И стоит действительно надеть халат. Это, конечно, здорово, что его так оценивают, но Колю и пожалеть можно. Поэтому сначала в спальню заходит, потом на кухню возвращается, где Коля сидит, втыкая в окно. На своё произведение искусства смотрит, по-любому. — Её замело, — и голос звучит обычно, и поворачивается, смотря обычно. То, что было в прихожей, будто не было. И может, Петя всё-таки не будет сейчас его подальше посылать. Может, не сегодня. Он ведь действительно стукнулся так сильно, что утром припёрся сюда и делал это. Но за то, что сейчас 7 часов утра можно и прибить хорошенько. —А нехуй в 7 утра переться и будить, — всё-таки бубнит, ну а хули нет-то? Тут ещё мало сказано, пусть спасибо скажет, что на улице не оставил, тобы замело его. Ладно, он бы не смог. Коля глаза закатывает и плечами пожимает, губу закусывая. Чтоб его эта привычка в задницу пошла. — Чай, кофе, какао? —
