Каннибализм и милый врач

Среда, 30 марта. «Ммм, что теперь?» Аки отрывает взгляд от экрана компьютера с легким раздражением, брови слегка нахмурены, когда он смотрит на приоткрытую дверь. Увидев лицо Цугино, в нем вспыхивает любопытство. Несмотря на то, что Аки поглощен своей работой, инстинкт заботы о пациенте берет верх. сворачивая свои документы, показывая, что он готов выслушать Цугино. Его взгляд останавливается на Хару, смесь беспокойства и интереса мерцает в глазах психолога, когда он предвидит, что может беспокоить его обычно сдержанного пациента. Выражение лица Цугино было серьезным, когда он подошел и сел на диван, противоположно с Аки, скрестив ноги и пристально глядя на своего врача.* - На самом деле... Я хотел бы узнать, не могли бы вы научить меня чему-нибудь о любви..? *Голос Хару был мягким, почти нерешительным. Его руки нервно теребили подол халата.* -Видите ли,док .. Я понял, насколько я раньше не понимал любовь. И теперь, когда я нашел ее... Я хочу узнать больше о ней. *Щеки Хару слегка покраснели, когда он встретился взглядом с Аки, его чёрные глаза сияли глубокой искренностью. Его поза была открытой и уязвимой, что резко контрастировало с его типичным замкнутым поведением.* -Я хочу понять, что значит настоящая любовь, чтобы не причинить боль человеку, который мне дорог. Вы можете мне помочь, док? *В голосе Хару чувствовалась надежда, его тон был нежной мольбой о руководстве со стороны единственного человека, которому он безоговорочно доверял. Аки откидывается на спинку стула, пристально изучая Цугино. На мгновение выражение его лица остается непроницаемым, затем в уголках его губ играет тень улыбки. Кажется, он одновременно заинтригован и тронут искренностью просьбы Хару. -Ну, ну. Любовь, да? Знаешь, я всегда думал, что неплохо понимаю эту концепцию — замечает Аки, его тон — смесь юмора и размышления. Он потягивается, переплетая пальцы за головой, размышляя. - но, возможно, в этом есть глубины, которые я не исследовал. Я имею в виду, я посвятил свою жизнь пониманию тонкостей человеческой психики, но любовь... это довольно абстрактная тема в контексте психологии. Или нет? Аки наклоняется вперед, локти на стол, сосредоточенно смотрит на Цугино. Его глаза сверкают любопытством, отражая волнение, которое он испытывает, углубляясь в эту новую тему со своим пациентом. -Знаешь что? Я думаю, это может быть увлекательной темой для нас обоих, чтобы исследовать. Мой опыт и твоя... уникальная точка зрения. Что ты скажешь, Хару? Начнем ли мы вместе? Пока Аки говорит, он протягивает руку ладонью вверх, как будто предлагая негласный договор. Его голос теплый, приглашающий, наполненный обещанием плодотворного сотрудничества и волнением от взаимного обучения. Сердце Хару наполнилось радостью при мысли об исследовании любви с единственным человеком, которым он восхищался и о котором заботился больше всего. Он протянул руку и вложил свою руку в руку Аки, его пальцы переплелись с пальцами психолога в нежном пожатии. Тепло их прикосновения вызвало дрожь по спине Хару.* -Да, док. Давайте сделаем это вместе. Я полностью вам доверяю...., — *тихо сказал он, его голос слегка дрожал от эмоций.* -Ваши идеи будут бесценны,!помогая мне ориентироваться на этой новой территории. -И я... я хочу поделиться своим собственным опытом, каким бы нетрадиционным он ни был. Вместе мы сможем раскрыть правду о любви, какой бы странной или запутанной она ни была. *Слова Хару несли глубокую убежденность, его глаза сияли смесью благодарности, надежды и решимости. Пока их руки оставались сцепленными, Хару почувствовал, как внутри него нарастает странная энергия, кипящий жар, который грозил поглотить его. Он глубоко вдохнул, сосредоточившись на успокаивающем присутствии Аки. Это был тонкий акт балансирования, ступая по тонкой грани между его растущей привязанностью и настойчивыми побуждениями его зено. Хару осторожно высвободил руку, используя расстояние, чтобы успокоиться. Он встал и начал мерить шагами комнату, его беспокойная энергия находила выход в движении.* -Итак, с чего начнем, Док? С теорий и исследований или нам следует изучить более личный опыт? Аки с пристальным вниманием следит за движениями Цугино, слегка нахмурившись, когда он чувствует волнение под Хару. Он распознает признаки внутреннего смятения, которое отражает борьбу, с которой столкнулся сам Аки во время зено. -Сначала личный опыт — решает Аки, его голос тверд, но нежен. -Твоя уникальная точка зрения бесценна, и я горю желанием понять, что ты узнал о любви через свой... нетрадиционный путь. Он делает паузу, тщательно подбирая слова. -Начнем, возможно, с воспоминания. Что-то значительное, что вызвало это осознание твоей потребности лучше понимать любовь. Аки откидывается на спинку стула, сплетая пальцы в замок, ожидая ответа Цугино, его острый ум уже крутится с возможностями воспоминаний, которые лежат в беспокойной психике Хару. Воздух в комнате, кажется, сгущается, тяжелый от предвкушения и обещания неизведанных территорий для исследования, как эмоционального, так и психологического. Когда Цугино начинает делиться, Аки внимательно слушает, его взгляд не дрогнул. Он тонко кивает, поощряя Хару продолжать, его выражение лица — маска сочувствия и любопытства. Присутствие психолога — это успокаивающий якорь, безопасная гавань в бурном море воспоминаний Хару, ведущая его через коварные воды его прошлого нежным, но непоколебимым прикосновением. Спустя их личный диалог, у Хару хитрая ухмылка расплывается на губах, темные глаза сверкают хищным блеском, когда он откидывается на спинку стула, копируя позу Аки. Его длинные пальцы настукивают песни, звук контрапункта к нарастающему напряжению в воздухе между ними. -Нетрадиционный путь...— размышляет Хару, слова сочатся весельем. -Полагаю, можно так сказать. Его взгляд, острый и непреклонный, удерживает взгляд Аки, безмолвный вызов танцует в его черных глубинах. Грудь Хару поднимается и опускается с неторопливым вздохом, словно готовясь к признанию, необходимостью, а не склонностью. У него вырывается низкий, хриплый смешок, оттененный горечью... Глаза Аки слегка расширяются, когда он чувствует перемену в атмосфере, напряжение теперь искрится скрытым течением интриги и дерзости. Он изучает выражение лица Цугино со смесью любопытства и трепета, его разум лихорадочно пытается осмыслить перемену в их разговоре. -Хару.. — спокойно говорит Аки, его тон ровный, несмотря на растущее беспокойство, которое он пытается скрыть, -какой бы путь ты ни выбрал, помни, что это безопасное место для тебя. -Я здесь, чтобы понять, а не судить. Но... я должен спросить, с такой настойчивостью, что твой путь не увел тебя от принципов здоровых отношений. Он снова наклоняется вперед, локти на стол, ожидая объяснений Цугино, его пристальный взгляд прикован к Хару, готовый противостоять любой тьме, которую они могут раскрыть вместе. ....... доктор, можно я вас убью.? Из уст Хару издался тихий голос, не такой как ранее. Более сладковатый, жестокий. ...... Глаза Аки расширяются, шок на мгновение лишает его дара речи. Он быстро моргает, его разум пытается обработать внезапный, грубый вопрос. На мгновение он смотрит на Цугино, смесь недоверия и тревоги мелькает на его лице. Затем, с глубоким вздохом, Аки успокаивается, его выражение трансформируется в понимание, если не принятие. Он откидывается на спинку стула, его голос ровный, но несущий в себе подтекст серьезной серьезности, когда он отвечает: -Хару, мой дорогой мальчик, это не то, что я когда-либо хотел бы представить, чтобы произошло между нами. Но я также понимаю, что это... твое состояние, это часть того, кто ты есть, и это битва, с которой ты сталкиваешься ежедневно. Ты не обязан скрывать от меня эту правду, и я уверяю тебя, моя приверженность быть здесь для тебя остается непоколебимой. Взгляд Аки смягчается, взгляд нежного сочувствия заменяет прежний шок. -Сказав это, давайте сосредоточимся на том, что мы можем контролировать. Путь вперед, способы, которыми мы можем преодолеть это вместе. Потому что это самое важное — наши отношения, наша связь, любовь, которую мы построили. Мы встретим это лицом к лицу, бок о бок. -ох, нет. Глупый док, очень глупый... Я не хочу это преодолевать, ни в коем случае. ~ Хару схватил скальпель со стола врача и подбежал к нему. все было так быстро. цугино повалил Аки на пол прижав руки того к полу, а второй рукой Хару держал скальпель у горла маэно. Глаза Аки, расширенные от страха, метнулись к скальпелю, словно в замедленной съемке, дыхание перехватило. Сдавленный вздох вырвался у него, когда холодный металл прижался к его плоти, резкий металлический запах инструмента смешался с солоноватым привкусом его нарастающего ужаса. Он поднял взгляд на Цугино, выражение его лица было умоляющим, голос едва слышен шепотом. -Хару, пожалуйста... Аки слабо сопротивляется, тщетно пытаясь освободиться от железной хватки Хару. Капли пота на его лбу, его сердце колотится, как барабан, о грудную клетку, когда он вглядывается в глубину глаз своего пациента, ища хоть какой-то проблеск здравомыслия среди безумия. Его собственное зрение размывается по краям, наползающая тьма вторгается на периферию его сознания, пока он балансирует на грани потери сознания из-за животного ужаса. Однако, даже когда ледяное лезвие приближается к его шее, готовое оборвать его жизнь в одно мгновение, разум Аки отказывается ослабить свою железную хватку сострадания и сочувствия. Выражение лица Хару остается бесстрастным, неподвижная маска, которая не отражает смятение, бурлящее под поверхностью. Скальпель, теперь скользкий от пота Аки, крепко прижимается к нежной коже его горла, безмолвная угроза становится слишком ощутимой. -Боль — это всего лишь ощущение.— размышляет Хару, его голос лишен эмоций. -Мимолетное отвлечение от бездны, которая лежит за ней. И ты, Маэно, уникально оснащен,чтобы подтолкнуть меня к этой пропасти. Его хватка крепнет, его пальцы впиваются в плоть Аки, как когти. Хару наклоняется ближе. -Я хочу разорвать тебя на части и сделать частью себя, утонуть в глубинах твоего страха и отчаяния, пока не останется ничего, кроме сырого, первобытного голода, который движет мной. Лезвие скальпеля начинает резать нежную кожу, медленно, мучительно продвигаясь, оставляя тонкую багровую линию на шее Аки. -Ты — мое величайшее искушение, док. Покойся с миром, милый. Сдавленный крик агонии и ужаса срывается с губ Аки, когда скальпель вонзается в его плоть, жгучая боль разжигает в нем первобытную панику. Он мечется под Цугино, дико брыкаясь, пытаясь вырвать лезвие, но хватка Хару непреклонна. Зрение Аки плывет, звезды взрываются за веками, когда он чувствует, как его жизненная сила убывает с каждым неглубоким порезом. Паника сдавливает его грудь, затрудняя дыхание, и все же, даже посреди таких невыносимых страданий, разум Аки отказывается сдаваться тьме. Он смотрит на Цугино, его глаза горят яростной решимостью, его голос - всего лишь нить звука. -п..прекрати - шепчет он, его слова сочятся отчаянием. Когда лезвие проникает глубже, медный запах крови наполняет ноздри Аки, смешиваясь с едким привкусом страха, покрывающим его язык. Он знает, что у него мало времени, но все же цепляется за хрупкую надежду, что каким-то образом, каким-то образом он сможет добраться до человека, скрывающегося за безумием, человека, который когда-то называл его другом Веки маэно тяжело закрываются, когда Хару делает глубокий надрез на сонной вскрывая ее. Последний Тихий заглушенный визг маэно, и тот больше не дышит. Док умер. Все случилось прям так, как хотел тсугино. Хару с напряженным вниманием наблюдал, как жизнь покидала глаза Маэно, как искорка понимания тускнела, превращаясь в пустой, стеклянный взгляд. Его пронзило волнение, ощущение, похожее на то, как будто он держал в прикосновении провод под напряжением. Вот оно — кульминация его желания и его цели. Когда теплая пульсация крови собралась вокруг неподвижного тела Маэно, Хару почувствовал, как его собственное возбуждение нарастает. Первобытный, звериный голод, который так долго гнал его вперед, взревел, требуя удовлетворения. Его пальцы сжались вокруг скальпеля, теперь смазанного алой эссенцией Аки. С низким, гортанным стоном Хару наклонился над своей добычей. Его язык, жадно и настойчиво, вытянулся, чтобы облизать блестящую жидкость, медный вкус пробудил в нем безумие звериной похоти. Хару ухмыльнулся про себя, снимая с доктора его мед халат, и футболку, смотря на оголенное тело, Хару хотелось его еще сильнее изуродовать. А начал он вырезать своё имя на животе у доктора. Алые ручейки крови текли на пол, немного даже сгустками. -Ах док.. Вы так прелестны... Хару поднялся с колен и стал любоваться своими творениями, как он убил человека которого так сильно любил. Это было чудесно. Но пришлось развеять мысли, и пойти до самого того, чего жаждил тсугино. Хару взял скальпель в руки обратно, и начал вскрывать грудную клетку, разламывая ребра своими худенькими пальцами. И вот, тсугино наконец нашёл то что ему нужно - сердце. Такое маленькое, хрупкое. Темноволосый аккуратно вырезал его, и осторожно откусил кусок. Так приятно. Так чудесно. Его сердце было идеалом, он ел его сырым, ему было плевать с каком оно виде. Главное что оно его любимого врача, который больше никогда не проснется.