- Утро.

Тихий стук посуды привычно раздавался из кухни, сопровождаемый приятным запахом еды. Конечно, к дому Люсьена привыкать было сложно, все таки не каждый день живешь в подобном здании, что походит скорее для здание для каких-нибудь дворян или королей, но зато здесь, в сравнении с Гнездом, не было того самого спокойствия. По в основном стоящей поти звенящей тишине можно было понять, что нарушал покой сейчас только стук тарелок и тихое недовольное бормотание Чжэна. Он причитал себе под нос и возмущался, что нужных ему ингредиентов либо нет вовсе, либо же те находятся в малом количестве: это раздражало, особенно после бессонной ночи: Хорхе в очередной раз попросил забрать заместо него травы, так как сам был занят, ведь в Гнездо попал раненный анимаморф, скорее всего, вовремя стычки с Магестериумом. Подобные ситуации появлялись в новостях все чаще и чаще, становясь неприятно привычными. Но это было неизбежным, если учесть, что важный артефакт был украден прямо из под носа Магестериума и Церкви. Они наверняка знали, что проводник украден другими, но заявить об этом официально никак не могли: мало того что Обычных беспокоил нездоровый вид кардинала: заявление о том, что артефакт украден обострит ситуацию еще сильнее.. Размышления и тягостные мысли прервали шаги, зевок, а за ними и объятие со спины: руки девушки обвили талию Шена, а подбородок лег на его плечо, с небольшой заминкой оттого, что пришлось вставать на носочки. Им обоим лишь только предстояло привыкнуть к подобной близости: ловчей оттого, что у нее особого опыта не было, а чернокнижнику от длительного отсутствия романтических отношений. Обоим еще понадобится не мало времени привыкнуть к их новому статусу отношений, хотя рано или поздно просто прийдется: не смогут же они вечно смущаться от одного присутствия друг друга или вот таких объятий? Но пока на щеках Чжэна проступил едва заметный румянец, а сам он тихо произнес: - Нова? - глупый в какой-то мере вопрос сорвался хриплым и низким голосом с губ, уже привычный и родной для Ловчей времени. Она скучала по нему этой ночью, да и не только сегодня: он не возвращался около пары дней, от чего хотелось не отпускать его, остаться вот так вот стоять рядом с ним. Убрав подбородок с его плеча, она уткнулась носом в его спину, прижимаясь к его телу, после чего пробормотала что-то по типу "ага..", вдыхая знакомый запах терпкой смолы и свежести имбиря. Такой родной, близкий, любимый запах, принадлежавший только ему.. - Хм. - Вроде это было даже не слово, но передало оно в себе больше, чем могло слово: это прозвучало как едва заметная усмешка. Шен не оторвался от готовки, лишь на мгновение взглянув через плечо, встретившись не с желтыми глазами ловчей времени, а с ее рыжими волосами, разбросанными по зеленой пижаме. На это он едва заметно улыбнулся, но улыбка так же быстро пропала. Он медленно, не спеша продолжал готовку, когда как Нова за его спиной просто наслаждалась этим моментом: вот так вот стоять за его спиной и прижиматься к нему, иметь такую возможность.. Потому что когда его не было рядом, в мыслях возникали чуть ли не самые худшие вариации того, что именно с ним, от которых бросало чуть ли не в жар. Было страшно за то, как он, где и в каком состоянии.. Но приходилось отгонять такие мысли, хоть беспокойство и отступало на время. Она чуть сильнее прижалась к нему, не хотя чтобы он уходил куда-то. Может, она хотела чтобы он оторвался от готовки, но ни за чтобы не признала этого вслух: что угодно но явно не это. Все, что угодно, но явно не о том, как она хотела, чтобы он обернулся и уделил ей хотя бы на каплю больше такого редкого внимания с его стороны: не потому что он не хотел его проявлять, оттого что не имел частой возможности это делать по отношению к девушке. Через какое-то время чернокнижник почти закончил с готовкой: поставив крышку на сковородку, он обернулся к Нове, обняв ее в ответ, положив руки на ее талию, притягивая ближе к себе и слегка отодвигаясь в сторону от плиты, на которой готовился его завтрак. Ловчая, не думая дважды, позволила себе упасть с эти объятия, которые так успокаивали ее: в объятия возлюбленного. Ей нравились его слегка грубые руки, шершавая кожа, касавшаяся ее, а ему нравилось ее лишь одно присутствие рядом и уверенность в том, что вернувшись сюда, он вновь увидит ее, сможет обнять, прижать к себе, докоснуться до нее, поцеловать, что он собственно сейчас и сделал, оставив на ее висках два поцелуя, получив на это недовольное, сонливое бормотание. Он хмыкнул, зарывшись носом в волосы девушки, вдыхая ее аромат, притягивая ее слегка ближе к себе. У них редко выходило пересечься вот так вот утром(и не только в это время суток, а в принципе выдавалось мало возможностей), но сейчас был один из таких редких моментов, что оба часто не могли себе позволить: сейчас в их мыслях был только человек стоявший напротив. Не было Церкви, Магестериума, Союза Сожжения, его участников, Гнезда, ни того что когда-то девушка была шпионкой церкви.. Мир сократился до них двоих, выделяя им каплю времени, которой так обычно не хватало: все время заботы, дела, другие люди, личности, помещения.. И все незнакомое, а знакомым, привычным и родным казались лишь они друг другу, вытесняя из сознания всех остальных людей, окружавших их или пытавшихся завладеть их вниманием.. Были только они двое и никого больше в это ранне время суток, обогреваемые лучами солнца.