Разбитое сердце

Джон Дейви Харрис шел по коридору своей лаборатории, держа в руках папку с чертежами. Его внимание было сосредоточено на очередной блестящей идее, которая, как он был уверен, наконец принесет ему заслуженное признание. Но стоило ему выйти на лестничную площадку, как он замер. Внизу, у окна, под мягким светом луны стояли две фигуры. Он сразу узнал их: Лололошка, с неизменным синим шарфом, и Джодах Ави, внушительный и загадочный. Они стояли слишком близко друг к другу, и Джон почувствовал, как внутри него загорается что-то темное. Он хотел отвернуться, но не смог. В этот момент Джодах наклонился к Лололошке, а тот чуть склонил голову, принимая поцелуй. Это было короткое, почти робкое касание, но Джона словно ударили. Он не слышал их слов, не знал, что за чувства они вложили в этот жест, но ему и не нужно было. Внутри все пылало. "С каких это пор ему, Лололошке, так везет?" — мелькнула мысль. Джон не был из тех, кто верил в романтику или привязанность. Любовь для него всегда казалась чем-то иррациональным, чем-то, что мешало людям двигаться вперед. И все же сейчас он смотрел на них и чувствовал нечто новое, что пугало его: зависть, перемешанную с ревностью. Он сделал шаг назад, стараясь не издать ни звука, но его движения выдали: перила под ладонью скрипнули. Джодах повернул голову, но Джон уже скрылся в тени коридора. Он шел прочь, его шаги звучали глухо, будто на каждой ступени становилось тяжелее дышать. --- Джон вернулся в свою лабораторию и захлопнул за собой дверь. Он стоял в темноте, молча. Пальцы дрожали, и папка с чертежами упала на пол. "Что это со мной? Почему мне не все равно?" Он подошел к столу, включил лампу и посмотрел на свое отражение в темном стекле. Острые черты лица, чуть взъерошенные каштановые волосы, усталый, напряженный взгляд. Всегда таким он себя и видел: гением, одиночкой, человеком, который плевал на чужие эмоции. Но сейчас он чувствовал себя… уязвимым. В его голове всплывали картины из прошлого: он, один за работой; он, сидящий за пустым столом на празднике; он, отвергающий очередного человека, который пытался сблизиться с ним. Джон всегда был таким — слишком гордым, чтобы допустить кого-то в свою жизнь, слишком испуганным, чтобы показать слабость. Но теперь он ясно осознал, что одиночество пожирает его изнутри. Он обманул себя, что может быть счастлив в своей изоляции, что работа заменит ему людей. Он сел на пол, облокотившись на стену. Тишина лаборатории давила на уши, и только слабое тиканье часов напоминало, что время идет. Джон уткнулся лицом в колени, пытаясь сдержать слезы. "Почему я? Почему я всегда один?" Сначала это был лишь комок в горле, но вскоре слезы хлынули, и он, впервые за много лет, позволил себе плакать. Плакать за всеми теми моментами, когда он оттолкнул людей. Плакать за своей гордостью, за своей вечной завистью, за тем, что, возможно, он больше никогда не сможет почувствовать то, что почувствовали Лололошка и Джодах. Он плакал до тех пор, пока силы не покинули его. И когда слезы высохли, он остался там же, в темной лаборатории, в полном одиночестве, слушая лишь отголоски своего разбитого сердца. --- Конец.