Fading Into You | Тая в тебе

      Солнечный свет пробивался через серые облака, окрашивая кампус университета Хансонг в холодные оттенки зимы.       В коридорах музыкального факультета было тихо, если не считать звуков фортепиано и приглушённого смеха студентов. Мин Юнги всегда считал этот шум раздражающим. Ему нравилась тишина. Ему нравилось быть одному.       Пак Чимин же был воплощением движения и света. Его танцы, словно вихрь, притягивали взгляды, его смех — громкий, звонкий — разносился по залам. Юнги не мог не замечать его, даже когда пытался. А Чимин, в свою очередь, никак не мог понять, почему старший всегда смотрит на него так, будто тот сделал что-то неправильно.

***

      День их первого столкновения был особенно серым. Юнги сидел за ноутбуком в звукозаписывающей студии, сосредоточенно работая над новой композицией. Дверь резко распахнулась, и в помещение вошёл Чимин, небрежно стряхивая капли дождя с чёрного зонта. — Эй, я эту студию забронировал, — бросил он, даже не извинившись.       Юнги медленно поднял глаза. — Неужели? Тогда, возможно, ты научишься читать расписание.       Глаза Чимина вспыхнули. — Знаешь, не все могут позволить себе сидеть в студии сутками. Некоторым нужно время для репетиций. — Значит, тебе нужно время, чтобы научиться танцевать? — ледяным тоном заметил Юнги.       Чимин вздрогнул, как от удара. Но он не ответил. Вместо этого он резко развернулся и ушёл, хлопнув дверью так, что стены зазвенели.

***

      Позднее...       Слабый свет заходящего солнца лился сквозь высокие окна аудитории, окрашивая деревянные полы и старый рояль в тёплые золотисто-оранжевые оттенки.       Воздух здесь был пропитан легким запахом старых книг и лака, смешиваясь с тихими звуками дождя за окном. Чимин собирался пройти мимо, но остановился, услышав знакомый мотив.       Его взгляд непроизвольно потянулся к центру комнаты, где сидел Мин Юнги.       Светлый свитер свободно облегал его худощавую фигуру, а длинные пальцы скользили по клавишам с такой мягкостью, будто рояль был продолжением его самого. Каждое движение рук казалось точным и выверенным, но музыка, льющаяся из-под его пальцев, звучала так, будто скрывала целый мир боли.       Мелодия была непрерывной — то поднималась, словно отчаянный крик, то угасала до едва слышного шёпота, наполненного тоской.       Чимин, как заворожённый, сделал шаг ближе, забыв, что хотел быть незамеченным.       Юнги полностью погрузился в свою игру, его лицо отражало ту сосредоточенность, которая была незнакома младшему.       Брови старшего слегка нахмурились, а глаза были полуприкрыты, словно он видел перед собой не клавиши, а что-то далёкое, сокровенное.       Эта музыка проникала прямо в сердце, заставляя Чимина затаить дыхание. Он пытался понять, что именно в ней так сильно тронуло его, но не мог подобрать слов. В ней была смесь боли, надежды и какой-то едва уловимой, почти болезненной красоты.       Юнги закончил на низкой ноте, позволив последнему звуку раствориться в тишине. Его пальцы замерли на клавишах, а плечи слегка поникли, словно мелодия отняла у него последние силы. — Это было... невероятно, — вырвалось у Чимина прежде, чем он успел осознать, что говорит.       Юнги резко обернулся, его тёмные глаза встретились с взглядом Чимина. В первый момент на лице старшего отразилась смесь удивления и смущения, но это быстро сменилось привычной холодностью. — Ты давно здесь? — Его голос прозвучал ровно, но в нём было что-то острое, будто Юнги пытался скрыть своё смятение.       Чимин слегка улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. Его сердце всё ещё билось быстрее обычного, будто он застал старшего за чем-то слишком личным, сокровенным. — Достаточно, чтобы понять, что ты не просто холодный зануда.       Уголки губ Юнги дрогнули, и на мгновение показалось, что он собирается улыбнуться. Но вместо этого он коротко хмыкнул, отворачиваясь обратно к клавишам. Однако в его глазах мелькнуло что-то новое — не раздражение, не холод, а скорее лёгкое смятение, будто слова младшего затронули струну, которую он сам старался не касаться.       Чимин ещё несколько мгновений смотрел на Юнги, который, кажется, нарочно избегал его взгляда. В воздухе повисло странное напряжение, но оно уже не было враждебным. Это был момент, когда стены начали рушиться, оставляя их наедине с самим собой и друг с другом.

***

      Той ночью дождь лил, как из ведра, крупные капли барабанили по крыше, стекая по оконным стёклам длинными потоками. Студия, в которую вбежал Чимин, была залита тусклым светом настольной лампы, создававшей уютный контраст с промозглой холодной улицей. Юнги сидел за ноутбуком, уткнувшись в экран, пока пальцы ловко перемещались по клавишам. Стук двери заставил его поднять голову. — Ты весь мокрый, — бросил он хмуро, приподнимая бровь. — Что, не знал, что сегодня дождь?       Чимин выглядел комично — его волосы слиплись, толстовка насквозь промокла, а на ботинках виднелись разводы от луж. С шумным выдохом он уселся на диван, стягивая мокрую ткань с плеч. — Да ладно, не ворчи. Я не собираюсь умирать от простуды, — отозвался он, пытаясь сдержать дрожь, пробегавшую по телу.       Юнги хмыкнул, но его глаза предательски задержались на шее Чимина, где вода стекала тонкими каплями, исчезая под воротником худи. — Может, я просто надеялся на это, — пробормотал он, но в его голосе не было ни злости, ни насмешки.       Чимин фыркнул, прикрывая рот рукой. — Ого, какой заботливый, — пробормотал он, одновременно потянувшись за лежащим на столе полотенцем.       Юнги оказался быстрее. Он поднялся с места, взял полотенце и протянул его младшему. Их пальцы соприкоснулись — это было мимолётное касание, но в воздухе повисло что-то ощутимое, почти электрическое. Чимин вздрогнул, его сердце пропустило удар. Юнги же, казалось, не обратил на это внимания, хотя его взгляд задержался на лице младшего чуть дольше, чем следовало. — Ты всегда такой шумный, — тихо произнёс он, возвращаясь на своё место.       Чимин, всё ещё пытаясь скрыть смущение, быстро вытер лицо и шею, прежде чем ответить: — А ты всегда такой... закрытый. Почему?       Эти слова заставили Юнги замереть. Его взгляд стал тяжёлым, проникновенным, словно он пытался прочитать младшего насквозь. Он встал, медленно, почти лениво, и подошёл ближе, пока их лица не оказались на одном уровне. — Может, ты хочешь узнать?       Слова повисли в воздухе, их размытые силуэты отражались в запотевшем стекле окна, а шум дождя стал казаться далёким фоном. Сердце Чимина бешено колотилось, он не мог оторвать глаз от Юнги.       Юнги медленно наклонился, и их губы встретились. Сначала нерешительно, словно проверяя, правильно ли он понял этот момент, но едва почувствовав тепло губ младшего, всё сомнение исчезло. Поцелуй углублялся, становился настойчивее, жаднее. Их дыхание смешивалось, создавая ощущение замкнутого пространства, где не существовало ни времени, ни дождя за окном — только они.       Чимин неосознанно застонал, когда Юнги провёл языком по его нижней губе, требуя большего. Его руки, сначала нерешительно лежавшие на диване, поднялись к плечам старшего, а пальцы сжались на ткани его свитера. Этот момент был наполнен такой близостью и взаимным влечением, что у Чимина закружилась голова.       Юнги, будто почувствовав это, плавно поднялся на колени, нависая над Чимином, а затем осторожно подтолкнул его к спинке дивана. Их тела соприкоснулись — горячая кожа сквозь тонкие слои ткани разжигала желание. Чимин приоткрыл глаза, взглянув на Юнги, чьё лицо казалось одновременно сосредоточенным и мягким, почти ласковым. — Ты удивляешь меня, — прошептал младший, его голос звучал низко и немного хрипло. — Тебе стоит привыкнуть, — отозвался Юнги с едва заметной усмешкой, прежде чем вновь наклониться, целуя его с такой силой, что Чимин не смог сдержать рваного вздоха.       Юнги тянул время, медленно пробегая губами по шее Чимина, оставляя влажные поцелуи, а потом поднимался к уху, чуть касаясь его зубами. Младший вздрогнул, его пальцы непроизвольно потянулись к вороту старшего, чтобы притянуть его ещё ближе.       С каждым движением они становились всё менее сдержанными. Юнги провёл ладонями по бокам Чимина, скользя вверх, пока его пальцы не встретились с тканью мокрой толстовки. Он с лёгким раздражением потянул за неё, помогая Чимину избавиться от мокрой одежды. Ткань упала на пол, оставляя тело младшего открытым взгляду старшего. — Ты замёрз, — тихо сказал Юнги, его голос звучал глубже, чем обычно. — Ну, ты знаешь, как это исправить, — бросил Чимин, его щеки вспыхнули от осознания, но он не отвёл глаз, не стал прятать этого.       Юнги улыбнулся, слегка наклонив голову, прежде чем накрыть губами ключицу Чимина, оставляя медленные, почти ленивые поцелуи. Его пальцы медленно изучали каждую линию тела младшего, пробегаясь по коже так, что Чимин едва сдерживал тихие стоны. — Хватит дразнить, — прошептал младший, его голос дрожал. — А ты терпеливый? — ответил Юнги, но в его тоне уже не было насмешки. Он хотел изучить его полностью, запомнить каждый момент.       Когда их тела наконец оказались без барьера одежды, Чимин ощутил, как тепло старшего окутывает его, прогоняя остатки холода, оставленного дождём. Их движения слились в ритмичную, почти чувственную гармонию — то ускорялись, то замедлялись, оставляя в каждом мгновении что-то личное.       Чимин выгнулся под Юнги, его пальцы дрожали, цепляясь за сильные плечи старшего. Каждое прикосновение, каждый звук усиливал ощущение, будто их тела танцуют мелодию, понятную только им двоим.       Когда всё достигло своего пика, их взгляды встретились. На мгновение Юнги остановился, словно запоминая выражение лица младшего, его раскрасневшиеся щеки и слегка приоткрытые губы. Затем он снова наклонился, целуя его — на этот раз мягко, почти бережно, как будто хотел сказать:       «Я здесь. И останусь».       Они остались лежать на диване, их дыхание постепенно выравнивалось, а дождь за окном становился всё тише. Чимин уткнулся в плечо Юнги, позволяя тишине заполнить пространство. Это было больше, чем просто близость — это было начало чего-то нового.       Юнги вытянул руку и лениво провёл пальцами по влажным волосам Чимина, стараясь расправить пряди, которые прилипли к его лбу. Младший не сопротивлялся, наоборот, он словно растворялся в этом жесте, ощущая нечто удивительное: спокойствие, смешанное с тихой радостью. — Ты всегда так делаешь? — пробормотал Чимин, слегка приподняв голову, чтобы встретиться взглядом с Юнги. — Как? — лениво отозвался старший, продолжая играть с его волосами. — Ломаешь чужие представления о себе.       Юнги на мгновение замер, потом усмехнулся и слегка пожал плечами. — Может быть. Просто с тобой это оказалось легче, чем я думал.       Чимин усмехнулся, уткнувшись носом в его шею. От него пахло чем-то приятным, немного резким, но теперь этот запах ассоциировался у него только с Юнги. — Ты странный, — пробормотал младший, закрывая глаза. — А ты — настырный. — Но ты всё равно меня целовал.       Юнги не стал спорить. Он только приподнял уголок губ, обнял Чимина чуть крепче, и, чувствуя его расслабленное дыхание на своей коже, понял, что ничего больше не нужно объяснять.       За окном дождь стихал, оставляя после себя едва слышное постукивание капель по подоконнику. Комната наполнилась тёплой тишиной, которая могла быть неудобной, если бы не это спокойствие между ними.       Спустя некоторое время Чимин нарушил молчание: — Ты знаешь, мне кажется, мы оба неправильно начали.       Юнги, который уже начал дремать, чуть приоткрыл глаза. — Что ты имеешь в виду? — Ты сразу решил, что я шумный и раздражающий. А я думал, что ты сноб и зануда. — Ну, половина правды в этом есть, — заметил Юнги с лёгкой усмешкой. — Да? — Чимин приподнял голову, его глаза блестели от озорства. — В какой половине?       Юнги притянул его обратно, чуть приподнявшись, чтобы оставить ленивый поцелуй на губах младшего. — В той, которая тебе нравится.       Чимин захихикал, но не отстранился. Вместо этого он удобно устроился на груди Юнги, его пальцы лениво начали рисовать узоры на коже старшего. — Знаешь, — начал он тихо, — я никогда не думал, что мы так... закончим. — Ты имеешь в виду промокшие от дождя и полуголые?       Чимин тихо фыркнул. — Я имею в виду — вместе.       Юнги на мгновение задумался, прежде чем медленно ответить: — Может, это не конец, а начало.       Эти слова заставили Чимина замереть. Он поднял голову, посмотрел на Юнги, чьё лицо сейчас казалось таким спокойным, лишённым всех привычных насмешек и отстранённости. — Ты всегда так говоришь? — Нет, — тихо ответил Юнги, глядя прямо в его глаза. — Только с теми, кто стоит того, чтобы попробовать.       Чимин не смог сдержать улыбки. Он почувствовал, как тепло разливается по всему телу, не оставляя места сомнениям. — Тогда я, наверное, останусь, — сказал он, укладываясь обратно. — Наверное? — уточнил Юнги, поднимая бровь.       Чимин, уже полусонный, пробормотал: — Ладно, точно.       Юнги тихо рассмеялся и крепче обнял его, оставляя лёгкий поцелуй на макушке.

***

      Утро началось с того, что первый луч солнца пробился сквозь окно студии.       Тёплый свет залил комнату, играя бликами на деревянных поверхностях и на двух телах, всё ещё лежащих на узком диване.       Юнги первым открыл глаза. Он почувствовал лёгкую тяжесть на своей груди — Чимин, явно забыв о времени и месте, удобно устроился, всё ещё вполовину закутанный в одеяло, которое Юнги нашёл прошлой ночью.       Старший тихо вздохнул, разглядывая лицо младшего. В утреннем свете он казался почти хрупким, с мягкими чертами, которые теперь были расслаблены в спокойном сне. Это был тот момент, который Юнги никогда бы не стал делить с кем-то, но, глядя на Чимина, он понял, что готов сделать исключение. — Ты всегда так смотришь на людей? — раздался тихий, немного сонный голос, вырывая его из размышлений.       Юнги чуть прищурился, притворившись безразличным. — Ты всегда так спишь, будто тебе ничего не мешает?       Чимин приоткрыл глаза и лениво потянулся, чуть шире улыбнувшись. — Может, мне просто было удобно. — На мне? — А ты не противился.       Юнги закатил глаза, но в уголке губ появилась едва заметная улыбка. — Ты невыносимый.       Чимин подтянулся ближе, подперев голову рукой, чтобы смотреть на Юнги сверху вниз. — Зато тебе это нравится. — Возможно, — тихо сказал Юнги, не удосужившись ответить на провокацию напрямую. Он аккуратно убрал прядь волос с лица младшего, стараясь придать своему движению деланную ленивость.       Чимин замер, глядя на него, словно пытался что-то прочитать между строк. — Ты знаешь, что это странно, правда? — Что именно? — спросил Юнги, не отводя взгляда. — Это. Мы. Всё.       Юнги вздохнул, закрывая глаза. — Если бы я боялся странностей, ты думаешь, я вообще бы остался в этой комнате?       Чимин тихо рассмеялся, уткнувшись носом в его плечо. — Ладно, справедливо.       Несколько минут они молчали, наслаждаясь утренней тишиной. За окном слышались звуки оживающего кампуса — шаги студентов, разговоры, редкие звуки велосипедных звонков. Это был их привычный мир, но в этот момент он казался далеким, почти чужим. — Мы не можем здесь остаться весь день, — наконец сказал Юнги, но в его голосе не было уверенности. — Почему нет? — лениво возразил Чимин, прижимаясь ближе. — Потому что у нас есть жизнь за пределами этой студии. — У меня есть только ты, — отрезал младший, но тут же добавил с насмешкой: — И мой мокрый худи, который, кажется, всё ещё валяется на полу.       Юнги покачал головой, но не смог скрыть улыбки. — Ты неисправим.       Чимин тихо засмеялся и, внезапно став серьёзным, посмотрел на старшего. — Но ты ведь не против, что я такой?       Юнги молчал несколько секунд, прежде чем накрыть его ладонь своей. — Нет. Мне это даже нравится.       Эти слова, простые, но искренние, заставили Чимина на мгновение замереть. Потом он снова уткнулся в плечо старшего, скрывая широкую улыбку. — Тогда я, наверное, останусь здесь ещё немного, — пробормотал он.       Юнги не ответил. Он только крепче обнял младшего, закрывая глаза, словно хотел продлить этот момент на как можно дольше.       Тишина между ними становилась тёплой и обволакивающей, но время шло, и реальность напоминала о себе всё громче. Через несколько минут Юнги первым поднялся, неохотно выпуская Чимина из объятий. — Нам действительно пора, — сказал он, проводя рукой по своим взлохмаченным волосам и кидая взгляд на часы на стене. — Если мы не уйдём сейчас, нас застукают.       Чимин лениво потянулся, наблюдая за Юнги с лукавой улыбкой. — Ты всегда такой правильный?       Юнги бросил на него взгляд через плечо, но в его глазах блеснула игривая искра. — Кто-то из нас должен быть.       Младший рассмеялся, а затем начал поднимать свою одежду с пола. Его худи всё ещё было слегка влажным, но это не мешало ему чувствовать себя гораздо легче, чем ночью. Он заметил, как Юнги складывает одеяло, и вдруг остановился, уставившись на него. — Знаешь, — сказал Чимин, прикусывая губу, — я рад, что дождь был таким сильным. — Почему? — спросил Юнги, не оборачиваясь. — Потому что иначе я бы, наверное, не забежал сюда.       Юнги на секунду замер, а затем медленно повернулся. Его взгляд стал мягче, и на губах появилась лёгкая улыбка. — Ты действительно неисправим.       Чимин подошёл ближе, глядя на него снизу вверх. — Ну, кто-то же должен напоминать тебе, что жизнь — это не только работа.       Юнги хмыкнул, но не отступил, когда Чимин подошёл ещё ближе. Их лица почти соприкасались, и младший шёпотом добавил: — И что ты заслуживаешь немного счастья.       Юнги молчал, но в его взгляде появилась искренность, которую Чимин раньше редко замечал. Наконец старший кивнул, будто соглашаясь с его словами, и, немного смущённый, отвёл взгляд. — Идём, — сказал он тихо, беря Чимина за руку.       Когда они вышли из студии, утреннее солнце уже полностью прогнало тучи. Кампус ожил, студенты спешили по своим делам, а мир казался удивительно обычным. Но для них обоих всё изменилось.       Они шли рядом, держась за руки, как будто это было самое естественное в мире. Юнги, чувствуя, как тепло пальцев Чимина переплетается с его собственным, подумал, что, может быть, это действительно начало чего-то нового.       Чимин, поймав взгляд старшего, слегка улыбнулся: — Знаешь, теперь я начинаю любить дождь.       Юнги усмехнулся, слабо сжав его руку в ответ. — Тогда, надеюсь, он будет идти часто.       И с этими словами они растворились в шуме кампуса, оставив за собой тихое ощущение, что для них наступил новый день — и новая история.