Точка Невозврата

— Вот черт! — удивлённо воскликнула Джой на следующее утро, встретившись с Алексой и Бриджит возле дрезины, и увидев их наряды. — Сюрприз! — хохотали девушки, глядя на удивленную Джой. — Тема нашей зоны «Любовь»! Они были одеты в футболки с сердечками и красные юбочки. Бриджит сделала им причёски и вплела в волосы красные ленты. — В принципе, Джейн же про любовь поёт, — задумчиво проговорила Джой. — Чего я ждала вообще... — А где твой наряд? — спросила Алекса, когда Джой усадила их на площадку дрезины и забралась следом. — Об этом Джейн должна позаботиться, — проворчала та. — Даже страшно представить, что меня ждёт... — А где Крис? — Алекса окинула взглядом девушек, сидящих на дрезине и не заметила королеву бункера. — Она не поедет, — ответила Джой. — Ей нужно побыть одной, и многое обдумать. Алекса нахмурилась, увидев её расстроенный взгляд. — Вы опять поругались? — Нет, — Джой неопределённо мотнула головой и отвернула лицо в сторону водителя дрезины. — Почему она не хочет посмотреть на твоё выступление? — Потому что... Она их много перевидала уже... — Ты расстроена... — Так, не лезь в наши отношения или мне в душу! Алекса поняла, что всë плохо. В карцере они вели себя как обычно, но когда вернулись, всё снова пошло наперекосяк. — Это из-за меня?! — охнула Алекса. — Мне стоило извиниться! — Крис тяжело не поэтому, не надумывай, — отрезала Джой. Дрезина дёрнулась и поехала, унося целую толпу взбудораженных девушек навстречу веселью. Джой подставила лицо ветерку и закрыла глаза. Алекса печально смотрела на неё, а потом вспомнила про Фелицию. — Расскажи мне про свою вторую безответную любовь, — нагло потребовала она. — Что если вы встретитесь? Нужно знать чего ожидать! Джой промолчала, а когда Алекса собиралась пихнуть её в бок и потребовать повторно, всё же ответила: — Ладно, но история старая, и довольно безрадостная. Не обижайся, если расстроишься. Алекса радостно приготовилась слушать, и Бриджит тоже навострила уши, повернувшись к Джой. — Это ни для кого не тайна, — ухмыльнулась Джой, взглянув на заинтересованные лица девушек. — Мне тогда было четырнадцать, я была ещё ребёнком. А ей было шестнадцать... То было время, когда Сара сражалась со стремительно растущей энергией Джой. После возвращения из ссылки в Чёртов бункер, Джой пожила спокойно месяц, а потом стала ввязываться в драки в родном бункере. Наученная новым приёмам, она колошматила мальчиков постарше за разные провинности, и Сара обломала об неё целую гору розг. В конечном итоге, она вышла из себя, и заставила Джой повсюду сопровождать её, не отходя ни на шаг. Той было скучно ходить за главой, выполняя мелкие поручения, она злилась и психовала. Еë остальное время занимал Чак и обучение премудростям охоты, ремонта, а также катание на снегоходе. Сара пыталась выматывать Джой, чтобы та валилась с ног и не могла вершить свой суд над несчастными подростками. Но еë энергия росла в геометрической прогрессии. Если раньше вымотанная Джой засыпала в десять вечера, то потом она стала уставать лишь к полуночи. Сара не могла жить в таком режиме, чтобы до глубокой ночи контролировать «маленького монстра», и однажды пришла к выводу, что нужно её чем-то увлечь, чтобы та тратила свою энергию в вечернее время на что-то созидательное, а не разрушительное. «Нужно еë влюбить в какую-нибудь девочку, — думала Сара, заперев Джой в карцере, после очередного наказания. — Даже диких зверей можно приручить любовью». Но Джой не влюблялась в девочек из Бункера, хотя они в ней души не чаяли. Она их защищала, если мальчики вдруг их обижали, и помогала им с мелкими делами, например что-то донести или повесить на стену. Однажды Сара посмотрела на мальчика, которому Джой подбила глаз, за то, что он бросил фантик в линии, и в тот же вечер взяла её с собой на Чёрный рынок. В то время на Чёрном рынке существовало несколько заведений с более-менее культурным уклоном. Одним из них было кабаре, в котором развратно разодетые девицы исполняли юмористические сценки похабного содержания. Похабщина перемежалась с выступлениями красиво поющих девушек, а заканчивалось это неуёмное веселье зажигательным канканом. Потом кабаре переехало в Руж Вилладж и превратилось в полноценный театр, а репертуар стал более приличным. Главы бункеров периодически собирались в кабаре, чтобы посмеяться, послушать красивое пение и обсудить дела в неформальной обстановке. В тот вечер тоже должна была состояться встреча, и Сара, одев Джой в приличную одежду — та обычно ходила в измазанных техническими жидкостями штанах и порванных в драках футболках — завязала ей глаза, и за ручку потащила с собой. Она побоялась говорить куда они идут, чтобы непредсказуемая Джой не повадилась бесчинствовать на Чёрном рынке. Джой была заинтригована и даже не пыталась снять повязку с глаз, предвкушая веселье впереди. Сара знала, что в кабаре появилась новая, совсем молодая певица с ангельским голосом, и понадеялась, что та сможет впечатлить «маленького монстра». Джой очень понравились развратные девицы на сцене, и она от души ухахатывалась над взрослыми шутками. Сара обеспокоенно смотрела на её блестящие глаза и жалела о своём решении. Во время выступлений певиц Джой скучала, увлечённо ковыряясь пальцем в ухе или носу. А потом на сцену вышла Фелиция, и всё изменилось. Девушка была низкого роста, хрупкая словно хрустальная рюмка, и внешне выглядела моложе своих лет. У неё были длинные светлые волосы, и большие грустные глаза необычного фиолетового цвета. Когда она запела, весь зал замолк и замер, очарованный её волшебным голосом, переливающимся словно ручей. Она пела без музыкального сопровождения, её голос сам был словно музыка и трогал до самых глубин души. Джой была зачарована, и не выходила из транса, пока Сара не привела её в комнату в Бункере. На следующий день Сара пожалела о том, что отвела «маленького монстра» в кабаре. Джой влюбилась и принялась страдать, с присущей ей страстью и увлечением. Она ходила за главой по пятам и просила признаться, куда они ходили, и где живёт эта девушка. Потом она стала доставать её помощников, но те ничего не знали и не могли выдать тайну Сары. Психанув, Джой обошла всех девушек Бункера, пытаясь выведать у них нужную информацию, но безрезультатно. Зато одна из девушек, в шутку, посоветовала ей написать Фелиции письмо и передать через главу. Джой исписала целую стопку листов бумаги с признаниями в любви, и принесла еë Саре, чем ввела ту в состояние шока. Тогда Сара поставила ей условие, что если та не будет драться и доставлять проблем, то она возьмёт её с собой в следующий раз. Две недели Джой была словно шёлковая, и Саре пришлось выполнить обещание. В тот вечер Джой сама нарядилась в нормальную одежду, и за двадцать минут до отправления дрезины, уже стояла на платформе. Сара давилась смехом, когда подходила к дрезине и смотрела на то, как «влюблённый монстр» топчется на месте и перечитывает стопку признаний, прикидывая достаточно ли комплиментов она написала, чтобы наверняка достучаться до девичьего сердца. На этот раз Фелиция была ещё печальнее, и Джой, дослушав её пение до конца, удрала от Сары и отправилась искать объект своих воздыханий. Пока на сцене шло представление, а Сара молча материлась про себя и надеялась, что негодная девчонка вернется к канкану, Джой залезла за сцену и отыскала гримерную Фелиции. Она смело постучалась, и не дождавшись приглашения войти, распахнула дверь. Фелиция была в комнате одна, и как раз в этот момент, снимала парик. Девушка оказалась абсолютно лысой, что ввело Джой в ступор, и она замерла на пороге. Фелиция увидела еë в отражении зеркала и устало вздохнула. — Закрой пожалуйста дверь, — попросила она. — Если ты меня застукала, то это ничего, но других шокировать не стоит... Джой помедлила, и хотела было сбежать, но любопытство пересилило. Она сделала шаг в комнату и захлопнула дверь за собой. Фелиция сидела перед зеркалом, и как ни в чем не бывало, отклеивала ресницы. Джой в оцепенении наблюдала за ней в зеркало. Девушка сняла ресницы и принялась за брови. Через пару минут, она начала смывать макияж с лица. Когда она закончила с лицом, на Джой из зеркала смотрел маникен. У девушки не было ресниц и бровей, а губы были бледные, полностью сливались с бледной кожей. Потом она сняла линзы и стала совсем жуткой — её зрачки были полностью бесцветными. Пока Джой пребывала в состоянии шока, девушка начала переодеваться. Она расстегнула корсет платья и стала его снимать. Та увидела её спину, со множеством синяков и следов от инъекций вдоль позвоночника. Раздевшись догола, девушка наконец повернулась к Джой и ухмыльнулась: — Ну что? Красивая? Джой не смогла ничего сказать. Её парализовал шок, и не давал ей даже рта раскрыть. Девушка хмыкнула и начала одеваться в обычную одежду. Потом она надела на голову парик другого цвета, вставила в глаза другие линзы и подкрасила бесцветные губы помадой. — Канкан заканчивается, — сказала Фелиция, повернувшись к Джой. — Возвращайся к матери. Она прошла мимо нее и вышла в дверь. На этом их первая и последняя встреча закончилась. Когда Джой вернулась в Бункер, то заперлась в комнате, и не выходила из неё в течении двух дней. Тогда в Бункере было много людей, и все жили в комнатах по двое, пока строились дополнительные линии. Она жила в одной комнате с Джейн, и та видела все переживания, выпавшие на долю Джой. Джой ничего не говорила Джейн, но её разбитый вид, навёл ту на мысль, что «монстру» отказали и разбили сердце. Джейн была старше, и сама ездила на Чёрный рынок, зарабатывая тем, что играла музыку в заведениях и иногда пела известные песни за дополнительную плату. Поэтому она сумела собрать немного слухов о Фелиции. Так Джой узнала, что девушка была серьёзно больна и жила в лаборатории военных на поверхности. Её иногда привозили в кабаре, чтобы заработать на её таланте, и дать той возможность побыть среди других людей. Джой так и не отдала Фелиции свои письма. Все комплименты её внешности потеряли свою ценность, потому что внешность была ненастоящей. Но в конце-концов, Джой набралась смелости и написала ей письмо, в котором всё же призналась в чувствах, и пожелала ей излечиться от её тяжёлой хвори. Она даже получила ответ, в котором Фелиция поблагодарила еë за влюблённость, но ответных чувств, конечно же, не было. Потом она исчезла из кабаре, и Джой еë больше не видела, и не слышала о ней новостей.