Пламя вечной звезды

      Эймонд Таргариен, второй сын короля Визериса, прожил жизнь, которой управляли долг и тени прошлого. Потеря глаза от руки Люцериса Велариона стала для него не просто шрамом, а символом несправедливости мира, заставившим его надеть маску холодного, непоколебимого воина. Приручение Вхагар, самого большого дракона Вестероса, принесло ему могущество, но не избавило от одиночества. Его сердце оставалось таким же пустым, как небо над Штормовым Пределом.       Когда пришло время заключить брак, выбор пал на Кассандру Баратеон, старшую дочь лорда Борроса Баратеона. Этот союз был продиктован политикой: королева Алисента надеялась укрепить позиции зелёных в приближающейся войне.       Кассандра встретила Эймонда с ледяным спокойствием. Её красота была почти пугающей: длинные золотистые волосы, пронизывающие голубые глаза и осанка, достойная королевы. Но её взгляд был таким же холодным, как буря.       — Мы оба этого не хотели, — сказала она в их первую брачную ночь, сидя у окна, из которого было видно бескрайнее море.       — Но у нас не было выбора, — ответил он, снимая доспехи и не поднимая глаз.       — Значит, мы будем жить, как требуют боги, — её голос дрогнул, но она быстро справилась с собой.       Эти слова стали основой их брака. Они делили одну постель, но каждый спал на своей стороне. Они говорили лишь тогда, когда это было необходимо, и каждый из них знал: их союз — это не более чем цепи, которые они были вынуждены носить.       Но лёд, который разделял их, начал таять медленно, как весенний снег. Однажды, вернувшись с раной на плече после схватки с диким драконом, Эймонд застал Кассандру в её покоях. Она сидела у окна, но на этот раз её лицо было мокрым от слёз.       — Что случилось? — спросил он, не ожидая ответа.       — Это не важно, — ответила она, быстро вытирая лицо.       — Если ты плачешь, значит, это важно, — его голос стал мягче, чем обычно.       Она посмотрела на него и долго молчала, прежде чем выдохнула:       — Я устала быть чужой. Даже здесь. Даже для тебя.       Её слова задели его. Он опустился в кресло напротив и ответил:       — Я никогда не знал, как быть близким с кем-либо.       Это признание повисло в воздухе. Кассандра долго смотрела на него, а потом вдруг спросила:       — Почему ты не позволишь мне узнать тебя?       Эймонд ничего не сказал. Но в тот вечер он остался рядом, впервые не уходя в одиночество.       Любовь между ними не вспыхнула, как пламя дракона. Она была тлеющим углём, который разгорался медленно, через мелочи — короткие разговоры, редкие улыбки, прикосновения. Они начали находить утешение друг в друге, но их счастье было хрупким.       Несмотря на все усилия, Кассандра не смогла зачать ребёнка. Каждый раз, когда надежда превращалась в боль, она замыкалась в себе, а Эймонд лишь молча сидел рядом.       — Может, боги считают нас недостойными, — однажды прошептала она.       — Боги ошибаются, — ответил он.       Но его слова не могли заполнить пустоту, которая росла между ними.       Когда началась новая фаза войны, Эймонд получил приказ отправиться на битву. Его противником был Рейнион Веларион, младший брат Люцериса.       В день отъезда Кассандра встала перед ним, когда он надевал доспехи.       — Не уходи, — сказала она, её голос дрожал.       — Это мой долг, — ответил он, глядя на неё с горечью.       — Ты отдал этому миру всё. Ты больше ничего не должен, — её слова прозвучали как молитва.       Эймонд остановился и посмотрел ей в глаза.       — Если я не вернусь, знай, что ты была для меня всем.       Он поцеловал её в последний раз. Это был поцелуй, полный любви, горечи и прощания.       Эймонд не вернулся.       Его дракон Вхагар пал в битве, и вместе с ним погиб его всадник. Когда Кассандра узнала об этом, она не заплакала. Она поднялась в их спальню, где всё ещё пахло его одеждой, и опустилась на колени.       — Ты обещал, — прошептала она, сжимая в руках маленькую деревянную фигурку дракона, которую он когда-то вырезал для неё.       Вскоре она приняла обет септы. Её келья была простой, с узким окном, через которое каждый вечер проникал лунный свет. Она зажигала свечу и, смотря на звёзды, шептала:       — Ты искал мир. Надеюсь, ты нашёл его.       Годы шли, но Кассандра хранила одну тайну, которую не доверила никому. Её ночные молитвы были обращены не только к богам, но и к Эймонду.       Когда её нашли мёртвой в келье, свеча догорела, а на столе лежала фигурка дракона. На небе в ту ночь зажглась новая звезда, яркая, как огонь Вхагара.       Люди говорили, что это знак их любви. Но те, кто знал Кассандру, догадывались: она унесла с собой что-то, что оставило их историю незавершённой. И только звёзды знали её последний секрет.