First

      Кхаотан на цыпочках подкрался к панорамной двери и восхищенно прошептал:       — Как красиво…       Они остановились в просторном гостиничном комплексе в стиле синдэн-дзукури, раскинувшемся в черте одного из туристических городов. В отличие от древних построек, все его помещения замечательно отапливались и надежно защищали своих постояльцев от зимней сырости. Их жилая комната была равноудалена от кухни и прочих очагов уюта, зато имела выход в небольшой традиционно оформленный сад, незаметно перетекающий в редкий лес.       Да, когда они прилетели, в Японии уже повсюду лежал снег. Да, пока они добирались до гостиницы, Кхаотан не отлипал от затонированного окна микроавтобуса. Нет, он желал увидеть именно снегопад. Такой, будто сам очутился внутри снежного шара — той самой заветной статуэтки, которую так любят трясти и дети, и взрослые.       — Вблизи должно быть еще прекраснее, — подхватил Фёст, незаметно возникший рядом. — Выйдем?       Кхаотан кивнул. Он старался даже не моргать, чтобы не пропустить ни секунды волшебного шоу. Позволил открыть перед собой дверь и, не глядя, переступил через низкий порог.       Шаг, еще пара и под ногами захрустел колкий белый мех, а теплые щеки вмиг оказались зацелованными десятками снежинок. Куртка была слишком просторной, а шапка и шарф — тонкими, поэтому он всем телом ощущал извечно холодные объятия зимы. Он был очарован ею.       — Ты рад? — негромко спросил Фёст, не желая слишком сильно нарушать умиротворяющую тишину момента.       — Я счастлив! — выдохнул в небо Кхаотан и обернулся.       Его глаза сверкали от эмоций, как льдинки на солнце. Обветрившиеся и слегка обкусанные губы широко растянулись в душевной улыбке. Сейчас Кхаотан сам был явлением, способным влегкую очаровать кого угодно.       — И я счастлив, — признался Фёст, с неменьшим восхищением разглядывая вовсе не снег.       Ему очень хотелось расстегнуть их куртки, чтобы прижаться телом прямо к горячему телу. Но здоровье было важнее, поэтому он встал позади друга, нашел его руки своими и сложил их в крепком объятии. Так Фёст мог любоваться сразу двумя явлениями: снегопадом и Кхаотаном.       Неизвестно, сколько времени они провели в саду. Фёст затащил их в номер, когда его ладони замерзли и больше не могли согревать ладони Кхаотана. Но даже оказавшись внутри, тот стянул с себя верхнюю одежду, передвинул котацу ближе к стеклу двери и, устроившись на подушке, продолжил следить за экзотическим «дождем».       — Не думал, что зима — это настолько холодно! — удивленно заметил Кхаотан, с головой заползая под нагретое одеяло. — В следующий раз оденемся потеплее.       Фёст тоже разделся, заказал ужин в номер и так же забрался под одеяло. Стопами, бедрами и плечами они слиплись, как два подтаявших снежных комочка.       Небо потемнело до фиолетово-синего и снег был заметен только в лимонных лужах включившихся электрических фонарей, разбросанных по саду. Откуда-то из-за спины нос защекотал аромат горячей свежеприготовленной еды.       — Кхао, давай поедим, — позвал Фёст, однако даже пальцем не пошевелил в сторону накрытого над их лежбищем стола.       — Ага, — отозвался Кхаотан.       Он все так же смотрел на снег, но мысли его кружили уже вокруг другого.       — Давай однажды вернемся сюда. Вместе, только ты и я.       — А?       Фёст, соблазнившийся-таки ароматами и успевший добраться до стола, обернулся к нему с полными еды щечками.       — Сиди так, я тебя сфоткаю! — воскликнул Кхаотан, уже барабаня пальцем по кнопке мобильной камеры.       Несколько умилительных снимков мгновенно улетели в сторис с подписью: «первый снег с Фёстом».       Ничуть не смутившись, тот подцепил палочками кусочек рыбы и протянул другу:       — Попробуй, это очень вкусно.       Кхаотан послушно открыл рот и позволил накормить себя. Рыбой, мясом, рисом, овощами… Все было очень аппетитным.       — А это что?       Его внимание привлекло маленькое блюдце, сиротливо дожидавшееся их внимания на самом краю стола. На нем лежало несколько сморщившихся овальчиков, будто присыпанных сахарной пудрой или даже снегом.       Фёст дотянулся до блюдца и взял предусмотрительно сопровождавшую деликатес карточку с пояснением.       — Хо-ши-га-ки, — по слогам прочитал он. — Сушеная хурма.       Кхаотан переставил блюдце ближе к ним. Взял одну, повертел в руках и наконец откусил чуть-чуть.       — Вкусно! На, попробуй!       Он подставил свою хурму прямо к губам друга и тот тоже откусил небольшую часть.       — Это действительно вкусно! Хотя со стороны так не выглядит, — признал Фёст.       Блюдце быстро опустело. Сытые и полусонные, они снова вытянулись на подушках, на этот раз лицом друг к другу.       — Так что ты там говорил? Про «только я и ты».       Ежедневные ритуалы, памятные даты, «особенные» встречи и поездки… Каких только ловушек люди ни изобрели, чтобы думать, что время их жизни не тает, как снег по весне. Разве можно их в этом винить?       — Довольно символично, что я впервые в жизни увидел снег именно с тобой, Фёст. Если задуматься, у нас накопилось немало подобных моментов.       Глаза Кхаотана в задумчивости скользили по лицу друга: по плавной линии мягких губ, порозовевшим из-за тепла яблочкам щек и потрясающим глазам, всегда хранящим в себе какую-то непостижимую тайну. Никто из них не удосужился включить основное освещение и слабое мерцание настольного ночника скрадывало прекрасные черты, делая их еще более изящными.       — А тот поцелуй в караоке?       «Ну, я не назвал бы это поцелуем. Вернее, тем поцелуем, который происходит между влюбленными по обоюдному желанию», — подумал Кхаотан.       — Возможно, я был неправ.       — Неправ, что впервые поцеловал своего друга?       — Неправ, что сначала не рассказал ему о своих чувствах.       А рассказать было о чем. Это непростая, но выполнимая задача.       — В первый или сто первый раз, что бы ни делал с тобой, так или иначе я чувствовал себя счастливым. Самое удивительное, что тебе не нужно делать ничего особенного: достаточно просто быть рядом. Я люблю наши затяжные вылазки за едой, но уверен, что ради тебя научился бы самостоятельно готовить что-нибудь посложнее кхао пада. Я люблю каждую твою улыбку и то, как ты немного капризно зовешь меня по имени, требуешь моего внимания. Я люблю слушать тебя и когда ты слушаешь меня: самая комфортная 24/7 волна, на которой во всем мире только мы двое. Мне до мурашек приятно то, как через каждого персонажа ты нежно обнимаешь мое лицо ладонями во время поцелуев. Оглядываясь назад, я искренне благодарен всему, что в конце концов свело нас вместе. Не знаю, что и как сложится в будущем, но сейчас я чувствую, что готов продолжать быть счастливым именно с тобой, Фёст.       Пока говорил, Кхаотан медленно придвигался все ближе и ближе. Его ладонь уже несколько секунд усиливала жар легкого смущения, опалившего щеки Фёста. Большой палец выводил на коже невидимые узоры, когда это случилось.       Поначалу неторопливо-нежный поцелуй вместе с их чувствами перерождался в настойчиво-страстный. Первый только их поцелуй со сладким привкусом хурмы.       — Мы все еще only friends? — отстранившись, тяжело прошептал Фёст.       Кхаотану не в первый раз мерещится, что эти большие темно-шоколадные глаза всегда видят его душу обнаженной. Он, как никто другой, знал: у каждого в арсенале припасено несколько отрепетированных до убедительности полушутливых реплик-отказов. Сейчас, с Фёстом, он не позволит себе использовать их, как ширму для позорного побега от своей жизни.       — Мы давно перестали быть только ими. Ты согласишься стать моей парой не только на экране?       Фёст еще не ответил, а его глаза уже пересказали все мысли своего обладателя. Кхаотан сумел бы рассмотреть, услышать, но тусклое освещение украло у него эту возможность.       — Да. Я… я тоже хочу попробовать. В смысле, по-настоящему, — малость запинаясь, наконец ответил Фёст.       Сейчас он волновался ничуть не меньше друга, — «бывшего друга», — и очень хотел ничего не испортить. Если такое вообще было возможно. Он догадывался, что Кхаотан навряд ли так легко откажется от идеи создать семью. Ту, в которой будут его дети. Фёст и сам нередко раздумывал о такой. Вероятно, для этого люди и вступают в тайные отношения, чтобы во всем разобраться, попробовать свои силы без чьего-либо вмешательства.       — Само собой мы не станем торопиться, — по-своему трактовал чужую неуверенность Кхаотан.       — Может, следует начать с чего-то… о чем будем знать только мы?       Фёст не хотел ненароком обидеть или позволить усомниться в себе, как в достойном партнере. Он искренне считал Кхаотана человеком, отношениями с которым надо открыто гордиться и дорожить.       — А, ты об этом, — «так вот что тебя сейчас беспокоит», - с облегчением выдохнул Кхаотан. — Да, как хочешь.       — А ты хочешь? — все еще недоверчиво переспросил Фёст.       Лицо Кхаотана вновь оказалось близко-близко.       — Очень хочу.       Он действительно понял, что имел ввиду его друг, — «бывший друг», — и знал, на что конкретно согласился. Он постарается сделать все возможное, чтобы эти поцелуи стали далеко не единственным их секретом.       — М, — отрываясь от припухших губ, позвал Кхаотан, — ты так и не пообещал, что мы еще как минимум раз вернемся сюда вместе.       — Обещаю, — легко согласился Фёст.       Он почти прикоснулся к поблескивающим из-за слюны губам, но в последний момент Кхаотан выставил между их лицами оттопыренный палец.       — Клятва на мизинчиках?       «Кхао такой Кхао».       — Клятва на мизинчиках, — широко улыбаясь, Фёст скрепил обещание «нерушимым контрактом».       Через какое-то время, вдоволь нацеловавшиеся и безоглядно счастливые, они устроились в обнимку, да так и уснули под котацу.       Сегодня была их первая ночь как настоящей пары.