I'm still so strange and wild

      На улице стоит зима. Суровая середина декабря. Подготовка в доме к скорому празднику, где проживало восемь голодных ртов, шла полным ходом. И хоть до Нового Года оставалось чуть больше двух недель, новогоднее настроение не покидало ни одну живую душу.       Клоны старательно и аккуратно пытались нарядить зелёную, ароматную и колючую красавицу. У них даже неплохо получалось, учитывая, что всем процессом руководил ответственный Куромаку.       В целом, в квартире царило спокойствие, так как большинство проживающих здесь были с головой погружены в общее дело, которое действительно отвлекало от всего остального. Ребята действовали вместе, совместно создавали уют и красоту в доме, что не могло не радовать всех, особенно Фёдора. Создатель сидел на кресле, попивая горячий чай, и мирно улыбался, наблюдая за такой умиротворённой картиной.       Феликс тянет руку в коробку с новогодними игрушками, доставая оттуда блестящий и большой ёлочный шар.       – Вау, какой красивый! – восхищается подошедший Зонтик. На нём был надет красный колпак, а вместо привычного шарфа намотана мишура.       – Не могу не согласиться, – подмечает Феликс, пятясь назад, дабы разглядеть, что у них получается.       Ёлка выглядела статно, нарядно, ярко и празднично. Смотря на неё на душе становилось как-то по-особенному тепло и комфортно даже самому меланхоличному меланхолику.       – Не думал, что вы можете так аккуратно, – усмехается Нечитайло, отставляя кружку с уже остывшим чаем на столик.       – Ты нас недооценил, – с озорством подмечает Ромео, заканчивая вешать гирлянду над входом в гостиную. Вставив вилку в розетку и, приглушив основной источник освещения, комната озаряется светом из всех цветов радуги.       Куромаку, что до этого пытался идеально ровно возвести звезду на ёлку, отвлёкся на мерцающие пятна слева от него.       – Неплохо-неплохо, – хмыкает трефовый, скрещивая руки на груди.       – Как будто чьи-то глаза, – хихикает Габриэль, с детским восторгом наблюдая за сияющими светодиодами.       Данте, сидящий за кухонным столом, показывает класс.       – Федя, не зря ты её урвал по акции. Просто шикарно! – хлопает в ладоши червовый валет.       – Правильно, нечего добру пропадать, – подмечает Фёдор.       Пока все были заняты обсуждением их шикарно украшенной квартиры, Вару ворочался на кресле, не в силах распутать дождик от оставшихся старых советских игрушек. Это как распутывать наушники, валяющиеся в кармане, только намного хуже.       – Вару, как там у тебя процесс? – уточняет контролирующий орган в виде очкастого идеалиста.       – Да никак, не могу я эту хрень распутать!       – Делай, давай, – хмыкает Пик.       – А, может, я хотел бы вместе с вами украшать дом... – тихо проговаривает зелёный, так и не ответив на комментарий Пика.       – Вару, просто на следующий год постарайся не путаться под ногами. Тогда, может, дадим тебе задание поинтереснее, – добавляет Феликс, словно услышав его, и это, кажется, заставляет Вару расстроиться сегодняшним днём ещё сильнее.       Он не путался. Он просто хотел быть рядом.       Из-за этой вновь навязчивой мысли словно начинает пощипывать в глазах. Валет игнорирует свои чувства, ещё сильнее и старательнее распутывая узелки. Хотя в моменте становится больно, осознавая, что здесь и сейчас он пустое место. Просто шавка, которая жаждет чужого внимания посредством идиотских пранков и девиантного поведения.       Вару всё время винит себя, что изначально сделал что-то не так, от чего всё и обернулось крахом как для него самого, так и для клонов. Нужно было с самого начала показать себя с другой стороны. Тогда всё случилось бы иначе... Теперь этот образ надоедливой язвы не в силах разрушить даже сам валет, как бы он не старался. Нет ничего лучше, когда всё внимание уделяют ему, пусть и ругая, оскорбляя, иногда и доходя до драк. Но так он был в центре внимания. Он чувствовал, что он существует, что он... важен для кого-то.       Это явно нездорово привлекать внимание к себе подобным способом. Но Вару просто не умел по-другому, даже не пытался, осознавая, что он никому не сдался со своими новыми установками и поведением. Все привыкли к такому Вару, и нет смысла разрушать этот образ, когда он навечно закрепился в памяти у всех вокруг. Ему ведь всё равно будут припоминать его прошлые выходки, из-за чего он так и не сможет избавиться от чувства вины перед клонами. Именно поэтому долгое подавление истинного «Я» привело его к действиям, которые не стоило делать.       Но таким образом он мог облегчить свою боль, унять то, что так долго заперто в его разбитом самим собой сердце. Прикасаясь холодным и острым металлом к своей руке, он уже заранее знал, что через мгновение он пожалеет. Но зато станет легче. А надолго ли?       Сквозь слёзы он оставлял уже тошнотворные полосы там, где дотягивалась рука. А сразу после осознания, насколько он слаб, добивал себя, проходясь глубже, чтобы почувствовать боль так, словно он её заслуживает.       Он сам не знал, для чего конкретно это делает. Возможно, ему хотелось привлечь к своей проблеме чьё-то внимание, чьё-то понимание, чью-то заботу. Или же данное травмирующее занятие вошло в привычку настолько, что уже казалось чем-то повседневным, словно утром почистить зубы.       Это помогало Вару удерживать своё состояние, свою маску, которой уже давным-давно не существует. Есть только её иллюзия, которая рассеется, как только кто-то ухватится за неё, сдирая раз и навсегда. И валет не мог допустить мысли, чтобы доверить сделать это кому-либо.       Во всём, что происходит, как к нему относятся, как зелёный относится к себе – виноват он сам. И это ломало сильнее всего на свете. Ощущать вину за то, что сам сделал с собой и другими.       Под натиском размышлений, Вару и не заметил, как распутал всё, что покоилось в пыльной коробке.       – Супер, давай сюда, – тараторит Феликс, вырывая коробку из рук зелёного валета.       Вару поджимает колени, обхватывая их руками. Он смотрит исподлобья на радостных и разговорчивых ребят, понимая, что он не вписывается в эту идиллию. Лицо ещё больше потеряло краски, мышцы расслабились, словно сдались. Теперь хотелось только уйти, закрыться в комнате и сидеть там всё оставшееся время до Нового Года.       Валет пик решительно встаёт с мягкого и комфортного места, направляясь к выходу из комнаты. Боковым зрением он внимательно поглядывает на клонов ещё раз, от чего ему становится намного тоскливее. Вот, он ушёл, и никто не позовёт, никто не спросит зачем и куда...       Глаза застилают слёзы, валет даёт себе слабину, позволяя им пролиться.       Тихо отворяя дверь в комнату, Вару заходит внутрь. Тусклый свет от люстры нагоняет какую-то тревогу, поэтому было решено её выключить и в полной темноте завалиться на кровать, поджимая ноги.       Было... больно. Грустно и неприятно, что в нём никто не нуждается. Что он не приносит никакой пользы и не получает дозу заслуженной похвалы даже тогда, когда выполняет поручение или просьбу. Что есть Вару, что его нет в одной квартире со всеми, пока он настоящий, никто и не заметит его присутствия.       Мысли заполонили разум, их стало слишком много, что начинала болеть грудная клетка. Слёз уже как и не бывало, будто это конечная точка, когда исчезают все чувства и эмоции и становится всё равно на всех и на всё. Ведь никто не придёт и не поможет, не успокоит и не поймёт.       Валет привстаёт, тянется за тупым лезвием, лежащим под кучей каких-то бумажек. Руки начинают трястись и появляются всхлипы от осознания собственной беспомощности и ненужности.       Взяв предмет в руки, он подносит его к внешней стороне руки, медленно проводя по шрамированной коже. Вару привык к этой боли, плано перетекающей из сердца в руку. И, нанося себе вред, он словно выпускал эту боль через неё.       После первого раза не помогло, и валет решается пройтись ещё раз, но так, чтобы почувствовать острую боль, от которой станет легче в моменте.       Вновь поднося лезвие к руке, он резко вздрагивает, так как в комнате неожиданно загорается свет. Как хорошо, что он сидел спиной к двери.       – Ты ужинать будешь? – устало вздыхая, произносит Пик.       Вару впадает в ступор. Кажется, забывает, как разговаривать. Рука всё ещё дрожит, а по больной руке скатывается небольшая капелька крови.       – Алё, Вару, – раздражённо продолжает Пик.       Валет не оборачивается на своего короля, продолжая сидеть в таком положении, в котором его застали. Зажмурившись, он отвечает кратко и ясно:       – Нет.       И это всё? А где хоть какая-то шутка? Вару не огрызается?       Пик напрягается, ощущая себя странно. В атмосфере витало какое-то беспокойство и тревога, от которой учащается пульс.       – Пойдём, иначе завтра не останется еды, и тогда Фёдор меня сожрёт за то, что ты остался голодный.       Вару закусывает губу, не в силах принять решение. Руки болят, голова болит, глаза болят. Такими темпами скоро заболит и желудок. Совсем себя запустит тогда. Жить не хотелось, но и умирать тоже такая себе перспектива.       – Приду сейчас. Свали уже на хрен, – бросает Вару, всё ещё не поворачиваясь.       Пиковый король настороженно проходится взглядом по своему валету, все ещё ощущая, что что-то не так. Пик уходит, не сразу выпуская из виду фигуру на кровати.       – Ну что, идёт? – интересуется Федя, расставляя тарелки вместе с Зонтиком.       – Да, идёт, – непривычно спокойно и довольно тихо отвечает фиолетовый.       – Пик, всё хорошо? – искренне спрашивает подошедший Феликс. Конечно, этот эмпатичный «мистер-доброта» не упустит ни единого жеста, ни одного малейшего изменения в тоне голоса.       Король отвечает не сразу, не решаясь, стоит ли ему вообще рассказывать об этом.       – Ну, знаешь, Вару странно себя ведёт, – фыркает рогатый.       – Разве это в новинку? Мне кажется, что он всегда странно себя ведёт, – отшучивается Феликс, но не находя и намёка на ухмылку в лице напротив, тут же замолкает.       – Что-то подсказывает мне, что что-то явно не так. Не знаю, предчувствие странное, – серьёзно подмечает король, потирая подбородок указательным пальцем.       – Знаешь, если честно, – чуть ли не зашептал Феликс, – не ты один заметил что-то подобное, – соглашается червовый, – Иногда я совсем не узнаю его. Временами я ощущаю от него какую-то тревогу, апатию, агрессию. Даже вчера он молчал почти весь день, иногда огрызаясь с Куромаку или со мной. За столом ковыряется в еде, постоянно теребит рукава кофты, оттягивает их. Не скажу, что я профессионал в таких делах, но имею представление о том, как проявляется тревожность.       Брови Пика поднимаются от удивления и осознания, что ему не показалось. Значит, явно что-то происходило.       – И что ты предлагаешь? – скрещивает руки на груди Пик, его очертания лица приобретают всем уже знакомый хмурый вид.       – Давай понаблюдаем за ним. Может, мы ошибаемся и всё нормально. Мало ли, что в его башке. Вдруг, придумывает какой-то пранк и не хочет палиться, а мы надумали себе.       – Я... – хочет ответить король, но его прерывает фигура, появившаяся в гостиной.       Вару вальяжно шагает к столу, где уже остывает вкусный ужин в виде запечённой курочки с картошкой.       – Потом поговорим, – прошептал       Пик, двигаясь к столу следом за своим валетом.       Зелёный садится на своё место, неохотно пододвигая тарелку.       – Всем приятного аппетита! Я поел, когда пришёл с работы, поэтому посмотрю телик, – отмечает Нечитайло, уходя.       Все клоны начинают трапезу, попутно комментируя, как же хорошо замаринована курица.       Пик и Феликс же, словно общаясь взглядом, незаметно поглядывали на зелёного валета исподтишка. Уже удалось заметить некоторые детали, которые Вару пытался тщательно скрыть: бесконечное поправление волос за уши, потирание рукава кофты, слегка понурый вид. Да, многие бы этого не заметили, но не эти двое, которые поняли раньше остальных.       Король и червовый пристально смотрят друг на друга, убеждаясь, что они оба были правы, что что-то изменилось. Теперь осталось выяснить причину странного поведения. И это самое сложное.       Ребята решают сконцентрироваться на еде, и теперь вместе со всеми вкушают грандиозный ужин.       Последними за столом остаются всего пара человек, в то время как Фёдор предстаёт с неожиданным сюрпризом.       – Совсем забыл! Я же купил нам всем одинаковые футболки с первой буквой имени, только разного цвета. Считайте, что это вам мой небольшой подарок на Новый Год, – улыбается Федя, достав праздничный пакет из-под стола.       – Ва-а, спасибо, Федя! – кидается Феликс с объятиями.       – Ой, такой приятный цвет, – залезая в пакет, говорит Зонтик, разглядывая футболку цвета морской волны, где красиво вышита буковка «З».       – Да, не могу не согласиться. Футболки подходят нам по нашей эстетике, – кокетливо подмечает Ромео, надевая футболку прямо здесь. – Сидит, как влитая, – король встаёт в эффектную позу, фотографируясь в зеркале.       Пик закатывает глаза, но в душе улыбается. Всё же, это приятно, правда.       Почти все уже примерили презент своего создателя. Даже упёртый всё время Пик восхитился тем, насколько идеально ему подходила эта вещь.       Фёдор роется в пакете, достав предпоследнюю футболку – свою, и замечает, что на дне пакета лежит ещё что-то зелёное.       – Вару, иди сюда! Примерь футболку! – прикрикивает Фёдор, одеваясь.       Пиковый валет резко меняется в лице и чуть ли не давится горячим чаем, который налил себе минуту назад. Надеть одежду с коротким рукавом прямо сейчас – это значит...       Первобытный страх и дичайшая тревога прошлись по его телу, будто ломая кости, постепенно проникая в мозг, что даже потемнело в глазах. Сердце участило свой ритм, в ушах слышалось отчётливое биение. Складывалось ощущение, что орган сейчас просто резко остановится, как только дойдёт до запредельно высокого пульса. Лёгкие тоже дали о себе знать. Всё сдавило так, будто зелёного обладателя очков ударили под дых.       Нужно было выкручиваться из положения. Срочно.       – Н-не буду я эту херь даже надевать. У меня нежная кожа, а эта футболка наверняка из какого-то дешманского материала, – резко высказывается Вару.       Федя хмурится, бегая глазами по вредному нахалу.       – Ты даже не надел её. Как ты можешь знать из какого она материала? Тоже мне, эксперт, – неожиданно встревает Пик.       – Да, Вару, очень странное оправдание, – подливает масла в огонь Феликс, подозрительно ухмыляясь.       Кажется, пиковый валет теряется. Со лба уже сошло сто потов, а сердце сейчас просто выпрыгнет из груди.       – Всё равно не буду! Не заставите, – продолжает гнуть свою линию засранец.       – Странно, что ты так нервничаешь. Тебе есть, что скрывать? – напрямую интересуется червовый валет.       Финальный выстрел. На лице за круглыми очками отражается эмоция поражения. Но кто сказал, что это положит конец пререканиям?       – Ещё чего! Что мне от вас скрывать, идиоты? Вы даже не достойны думать, что я могу что-то скрывать.       Пик и Феликс вновь устраивают игру в гляделки. В их глазах можно уловить искру тревоги и интереса.       – Вару, хватит вести себя, как капризный ребёнок! Подойди сюда и надень футболку. Имей хоть какое-то уважение к тому, кто тебя кормит и одевает, – взрывается Куромаку, топая ногой.       Вару молчит, осознавая, что оправдания закончились. Неужели не получится отвертеться? Тогда пиковый решается на поступок труса – уйти от проблемы.       – Да отвалите вы со своей футболкой! Бесполезная трата времени, – резко поднимается кудрявый, сжимая кулаки. Мигом стремится в коридор, ванную, да куда угодно, лишь бы не здесь. Но неожиданно его останавливают самым ненавистным способом.       – Не расстраивай Федю! – возмущается Ромео, хватая валета за руку.       – Ай, отпусти, бля, – шипит Вару, вырываясь из хватки. Потирает запястье.       Тогда странность, кажется, заметили все. Ромео ведь совсем легонько его схватил... Откуда такая реакция? Но никто так сильно не заострил на этом внимание, как Пик и Феликс. Теперь беспокойство в их сердцах наросло ещё больше. Да, именно беспокойство. Всё-таки, валет никогда себя так не вёл. Дело было явно не в розыгрышах, и не в упёртости Вару, а что-то... серьёзнее.       Вару удаётся уйти и запереться в ванне, падая на кафель. Парень рвано вздыхает, оттягивая волосы на голове. Хотелось разбить самому себе башку о что-нибудь, только бы не чувствовать всё это дерьмо, что каждый день проходит через него, медленно убивая всю его личность, всё хорошее, что ещё осталось.       Теперь все заметили его идиотское поведение. Несмотря на все попытки Вару слиться с темы, огрызаясь, оскорбляя, ничего не вышло. Всё стало только хуже. Что, если просто всем рассказать? Что тогда? Они его осудят, станут смотреть на него с отвращением? Или же поймут и примут его со всеми проблемами и переживаниями, помогая преодолеть трудности? Нет, бред. Валет настолько сильно опустился в их глазах, что даже искупление в раю ему уже не поможет.       Зелёный очень винил себя сейчас за то, что нахамил, возможно, обидел Фёдора. Это единственный человек, который имел полное право избавиться от него, как от ненужного хлама, а всё произошло наоборот. Он забоится, кормит, одевает, даже дарит подарки, несмотря на всё, что сделал очкастый.       «Какой позор, – думал Вару сам про себя. – Я просто отвратителен...»       Хотелось чьих-то объятий, чьего-то утешения. Но разве он заслужил это? Никто не придёт, никто не постучит и не произнесёт такое тревожное, но долгожданное: «Давай, поговорим?». И после этих слов, Вару упал бы на колени, задыхаясь в истерике, говоря о том, как ему больно каждый день, как ему стыдно, как ему жаль. А его семья приняла бы его. Семья? Приняла? Тоже бред сумасшедшего.       На душе паршивее некуда. Вновь валет испортил всё, что можно было испортить. Доломал до конца, превращая их оставшуюся крупицу хороших взаимоотношений в ничто. Вару медленно догорал и превратился в пепел. Кто теперь зажжёт его огонь вновь? Верно – никто. Потому что пепел просто разлетится по ветру, не оставляя за собой ни следа.       Не было сил даже встать с холодного пола. Хотелось сдохнуть здесь и сейчас, безболезненно и мирно. Но Вару считал, что ему суждено гореть в аду, хоть он и постоянно шутил над этим. А сейчас как-то ни капли не смешно.       Защищая себя, чтобы никто не прознал, какой он на самом деле, валет, сам того не замечая, превратил защиту в нападение. И кто теперь поверит, что он совершенно не тот, кем его видят все вокруг?       Слишком горд, чтобы показать слабость, но слишком слаб, чтобы переступить через себя. Таков весь Вару. Себя не переломаешь, как говорят.       Вару медленно поднимается, подходя к зеркалу над раковиной. Смотря на своё отражение он не видит себя прежнего. Видит ядовито-зелёное пятно, которое невозможно вывести. Не находит в себе ничего важного, ничего значащего, о чём другим можно было бы беспокоиться или жалеть. Тяжело. Просто очень тяжело вылезти из болота, которые ты сам себе намесил, зная, что никто не протянет руку помощи.       Валет осторожно трогает руки, а потом сразу же прекращает, потому что ткань кофты неприятно зацепляется за зажившие раны.       Вздыхая, пиковый выходит из ванной, уже зная, чем займётся сегодня вечером – самобичеванием. Но внезапно, практически на пороге, его останавливают.       – Вару, что ты там делал? – осторожно спрашивает Феликс.       – Разве вам есть до этого дело? – устало отвечает последний, в попытках прекратить разговор. Ему даже не хотелось подкалывать и пререкаться с кем-то.       Феликс становится явно озадаче и удивлён реакцией очкастого, ожидая совершенно другого ответа от него. Как минимум грубого посыла на три буквы.       – Конечно, есть! П-просто, знаешь, в последнее время ты себя очень подозрительно и странно ведёшь. Мы не знаем, как это растолковать, – блондин раскрывает все карты, слегка нервничая. Предвечерняя обстановка с этим приглушённым светом только сильнее нагоняло чувство тревоги.       – Кто – мы? Хотя, какая разница? Просто не обращайте внимания. Ещё сделайте одолжение и отстаньте от меня, – напоследок поговаривает осипшим голосом зелёный, закрывая за собой дверь после того, как он вошёл в спальню.       – Это у нас вряд ли получится, – обеспокоенно констатирует червовый валет, смотря на подошедшего Зонтика.

***

      Так проходят три дня, пять, неделя... А Вару, кажется, стал появляться на глазах всё реже и реже, вёл себя отстранённо и странно. Вызывал самые различные эмоции, как никогда ранее. И раздражение, и усталость, и даже беспокойство за него. Да, уже не на шутку шутка затянулась, думали многие. Сейчас они все расслабятся и Вару нападёт из-за спины, как он любит это делать. Но этого так и не произошло. А предположения о проказничестве и нахальности валета практически сошли на нет. Что-то определённо происходило, но никто так и не добился конкретного ответа.       В данную минуту на улице уже темнело. Зима, смеркается рано, поэтому с наступлением темноты всё плохое только обострялось. Хуже всего Вару чувствовал себя именно ночью, один, в полной тишине, когда он уязвим и слаб перед собственными мыслями. И на утро это проявлялось в виде подавленного настроения.       На часах почти пять часов вечера, а в гостиной весь день всего семь человек. Новый Год уже на носу, всего четыре дня, поэтому ребята продолжали украшать дом и проводить влажную уборку. Когда столько рабочих рук, уборка и оформление пространства не занимает практически никакого труда. Но кого-то не хватает...       – Ребята, где Вару? Я в его хоромы не захожу, пусть он там сам приберётся немного, – смахивает пот со лба Феликс, заканчивая протирать пыль со всех поверхностей.       – Ага, он уже бежит и спотыкается, волосы назад, – подшучивает Ромео, намывая тарелки и бокалы.       – Сейчас я к нему схожу и заставлю его убираться! – грозно выговариет четвёртый, бросает тряпку и направляется в комнату пикового валета.       Вару тем временем лежал в наушниках на кровати, листая ленту в соцсетях. Его не заботил внешний мир, и музыка помогала ему отвлечься от суеты.       Сквозь телефон, пятый замечает жёлтое пятно, неожиданно появившееся на пороге комнаты.       – Эй, Вару, сними наушники! – Феликс скрещивает руки на груди.       Нехотя, валет ненадолго выходит из прострации любимых мелодий.       – Чё надо? – в своём репертуаре обращается Вару.       – Убираться пойдём.       – Чё? Не-е-ет! – отрицает зелёный, уже вновь взяв наушники в руки.       – Погоди! – останавливает блондин. – А если... хм... за пачку петард? Будешь местную школоту гонять! – с озорным прищуром предлагает Феликс.       –Дай-ка подумать... – задумчиво мычит пятый, – нет.       Феликс не на шутку удивляется. Это ведь отличная манипуляция, которая всегда работала на этом дурачке. Он бы никогда не упустил возможность нагадить кому-либо, тем более, когда эта возможность предоставляется непосредственно ему в руки.       Червовый ничего не отвечает, погружаясь в свои мысли. Из комнаты он выходит полностью озадаченным.       – Ну что, как успехи? – интересуется червовый король.       – Никак... То есть, я позвал его, но он не пошёл. И ладно, я бы понял, если бы он отказался просто так, но... я предложил ему хорошую возможность поднасрать кому-нибудь, замотивировал, короче. А он отказался наотрез.       – Да, действительно, очень странно. Он уже давно ведёт себя подобным образом. Думаю, кто-то уже должен с ним поговорить, раз ни один из других способов не работает, – Куромаку отвлекается от разгребания кухонного шкафчика, вклиниваясь в диалог.       Пик, сидевший за столом, навострил уши с самого ухода Феликса. Теперь что-то нехорошее окончательно поселилось в его душе.       – Пик.       – А что я?       – Ты же, всё-таки, с ним поближе нас будешь. Может, ты поговоришь с ним? – внезапно предлагает жёлтый.       – Я?! Да мы с ним постоянно грызёмся, как кошка с собакой. Передо мной он точно будет молчать, как партизан, – хотя, в глубине души, Пик хотел поговорить. Хотел разузнать, что происходит и успокоить свой ураган в голове.       – Если быть объективным, то никому в этой комнате он бы не стал доверять больше, чем тебе, – подытоживает трефовый король.       Пиковый задумывается. А ведь правда. У них с Вару натянутые, но нейтральные отношения. Но при правильном подходе есть возможность растопить лёд между ними. Это так... странно и глупо. Зачем ему это всё? Но что-то беспокоило, не давало покоя, что всё не так, как раньше. Нарушилась картина восприятия мира, без Вару всё уже как-то не так. Как-то... неправильно.       – Ладно, я попробую. Но ничего не обещаю, – пригрозил пальцем Пик, направляясь в комнату своего валета.       Оказавшись перед дверью, короля всё ещё одолевали сомнения, стоит ли это делать. Схватившись за ручку, Пик ненадолго задерживается, всё же отворяя дверь.       Перед ним предстаёт развалившаяся на кровати фигура. Вару что-то жуёт, посмеиваясь, иногда тыкая в экран.       Король цокает, решительно подходя к зелёному проказнику. Схватившись за дужку наушников, восьмой стягивает их вместе с телефоном, подключённым к тем же наушникам.       – Э-э! Охренел? – возмущается пятый, резко возвращаясь в реальность. Почему ему мешают побыть наедине?       – Почему убираться не пошёл? – отвечает вопросом на вопрос Пик. Король встаёт в защитную позу, скрещивает руки на груди, пронзительно вглядывается в лицо напротив.       – Не хочу. Ещё вопросы?       – Да, – твёрдо отчеканил фиолетовый, – почему ты так себя ведёшь?       Вару улыбается вниз уголками губ, приподняв брови от данного вопроса.       – Я слышу этот вопрос почти ежедневно на протяжении всей своей жизни. Вам ещё не надоело спрашивать? – очкарик ёрзает на кровати, вновь усмехаясь.       – Хватит ломать комедию. Ты прекрасно понимаешь, о чём я, – строго твердит Пик.       – Нет, ошибаешься. Не понимаю, – продолжает упрямиться Вару, при этом избегая зрительного контакта.       Король раздражённо вздыхает, понимая, что агрессией и дракой ничего не добьёшься. Нужно зайти с другой стороны.       – Послушай... Вару, – Пик откашливается от неловкости, присаживаясь на кровать. Очень непривычно так разговаривать, – Я знаю, что, возможно, у тебя нет ни капли доверия ко мне. Мы с тобой никогда нормально не разговаривали. А я устал злиться, устал уставать от всего этого напряжения в доме. Мне хочется немного сменить позицию. Ты не думал, что мог бы сделать то же самое?       Вару хмурится. Это какая-то новая эмоция, незнакомая остальным. То, как искренне и честно говорил Пик, поразило валета. От этого даже стало теплее на душе, что на секунду показалось, будто он вновь самый счастливый на земле.       – Зачем тебе это делать? – с неподдельным интересом интересуется пятый. Его голос приобретает спокойные нотки. Руки на автомате скрещиваются в замок. Взгляд направлен в пол, но только не на короля.       – Прозвучит странно, но это беспокоит. Всех нас.       Бред. Как он может беспокоить кого-то? Кто может за него искренне переживать и волноваться? Неужели его отсутствие не скрасило жизнь клонов, а наоборот? Нет, этого не может быть. Пик говорит это из жалости. Он думает, что его валет слабый.       – Ты это из жалости говоришь, да? Посмеяться хочешь надо мной? – возмущается Вару, чуть прикрикивая.       Старший задыхается от возмущения. Что у него там вообще в голове?!       – Чего?! Нет! Я говорил серьёзно, тупица.       – Тогда с чего тебе помогать мне?! Раньше тебя это не беспокоило!       – Потому что раньше ты... я... – слова не собираются воедино. Наверное, всё это изначально была плохая идея.       Пик замолкает, вздыхает, закрывая ладонями лицо.       – Уходи, – с напускным раздражением бормочет Вару, отворачиваясь.       Почему-то Пику становится печально. Глядя на Вару, ему хочется помочь. Но как это сделать, когда любые попытки пресекаются?       – Слушай, я реально не умею правильно поддерживать людей и вообще разговаривать на такие темы. Но, если ты захочешь, ты мог бы рассказать мне что-нибудь, – король говорит мягко, чтобы не нарушить атмосферу.       – Мне... мне не нужна помощь и чья-то поддержка. У меня всё прекрасно, – пятый дуется, наконец поворачиваясь.       – По тебе не скажешь.       – Да почему? Неужели, я выгляжу, как тряпка?       – Боже, что у тебя за пунктик?! С чего ты это взял, кто тебе это сказал? ...       – Я сам.       Внезапно, становится неприятно от этих слов. От того, как себя оценивает его валет.       – Зачем ты так о себе? Я всегда думал, что ты блещешь своей высокой самооценкой направо и налево.       – Это ты так думал. Вы все так думали.       Валет опирается руками на кровать, тем самым заставляя рукава своей кофты немного сползти вверх.       Пик с сожалением смотрит куда-то вперёд, потом бегает глазами, не зная, на чём задержаться. Но вдруг он натыкается на руки Вару, от чего его лицо моментально приобретает выражение страха и тревоги.       – Что с твоей рукой? – осторожно и как-то тихо проговаривает фиолетовый.       Вару, до этого сидевший полностью удручённый и уставший, подпрыгивает, подобно тому, если его ошпарили кипятком.       – Это? Д-да так, на улице грохнулся, проехался по асфальту, делов-то, – валет паникует, это очень хорошо заметно. Он не может скрыть свой страх оказаться униженным и ничтожным в чужих глазах.       – Если это так, то закати рукава, пожалуйста, – серьёзно просит король, двигаясь ближе. Его голос сейчас едва ли узнаваем, за строгостью и беспокойством.       – Ты не видел никогда царапин, что ли? Всегда парочку таких находилось, когда мы с тобой дрались.       Пик напрягается от осознания того, что опять Вару увиливает, как только может. Но в его голове проскакивает мысль.       – Ладно, не хочешь, не говори. Я не буду настаивать, – король отворачивается, прекращая попытки докопаться до правды.       Валету даже хочется усмехнуться с того факта, как же быстро сдался его целеустремлённый король. Вару расслабляется, но ненадолго.       Пик, не теряя времени, резко оттягивает синюю ткань к предплечью, открывая взор на...       Сказать, что король был в шоке, это не сказать ничего. Он бы в жизни не подумал, что Вару может заниматься чем-то подобным, и при этом так долго молчать и скрывать.       Вару, понявший, что произошло, просто застывает на месте, зажмурив глаза. Хотелось заплакать от своей беспомощности.       – Вару... что это ещё такое? – тихо шепчет король, аккуратно взяв чужую руку в свою. Жутко смотреть на такую картину. На коже было довольно много ранений.       – Я... я. Я не знаю, – голос зелёного дрожит. Всё, он добрался до самой глубины его души, докопался до сути, до истины, до настоящего Вару. Слабого, жалкого, хрупкого.       – Зачем? – задаёт короткий вопрос Пик.       Валет не может собраться с силами, чтобы ответить. Ему не хватает воздуха.       – Мне... мне просто хотелось быть услышанным, чтобы я имел какое-то значение, чтобы меня любили таким, какой я есть. С самого начала я вёл себя, как идиот, а теперь это настолько мне приелось, что я не могу выйти из этой ситуации. Прости, – всхлипывает Вару, чувствуя тягучую боль в душе.       В жёлтых глаза проскальзывает искреннее сожаление, беспокойство.       – Мне правда жаль, что мы заставили тебя так себя чувствовать. Я не хотел этого всего, правда. Увидев такую картину, я правда очень волнуюсь, – Пик немного сжимает чужую руку, вызывая в оппоненте ещё больше эмоций.       – Я ужасен, я знаю. Я далеко не ангел, но в некоторых ситуациях я боролся с собой, я хотел помочь, хотел быть рядом с вами. Но я как будто призрак. Вы проходите сквозь меня, где бы я не был, что бы я не делал. Я ною, как девчонка, это тоже отвратительно! Я очень жалкий, правда. Уходи отсюда, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты видел меня таким, – Вару вырвает руку, отстраняется.       Пик всё это время внимательно слушал, впитывал каждое слово, чтобы почувствовать ту боль, которую испытывает валет.       – Это не так. – король вновь подсаживается ближе, сминая постельное бельё. Его рука падает на чужое плечо. – Сейчас ты ведёшь себя, как сильный человек. Не каждый может открыться кому-то. Даже взять меня. Я слабый, потому что не в силах переступить через себя и найти в ком-то утешение и спокойствие. А ты можешь. И нужно гордиться тем, что остались те люди, которым ты можешь поведать о своих чувствах.       Королю хочется захохотать, что из него льётся такой поток философии. Но это именно то, что сейчас нужно.       – Мне так стыдно за всё это, – Вару хочется провалиться сквозь землю, только бы не увидеть разочарование и насмешки. Хотя, это можно рассчитать, как карму. Наверное, он заслуживает этого.       – Покажи вторую руку. Пожалуйста, – просит Пик, не касаясь, пока зелёный не разрешит.       Вару вздыхает, прячет лицо, всё-таки протянув правую руку.       Подняв рукав, рогатому открывается почти такая же картина. Он осторожно прикасается, надеясь, что не причинит сильную боль этим действием.       – И давно ты так делаешь? – восьмой старается сохранить спокойствие и уверенность, но получается на троечку.       – Около двух месяцев... – вряд ли можно было бы узнать в этом поникшем и тихом голоске прежнего и задорного Вару.       – Кто-нибудь знает об этом? Кроме меня?       – Нет.       – Ты вообще собирался когда-нибудь рассказывать про это?       – Зачем? Это ведь не важно.       – С ума сошёл?! Это пиздец, как важно, – не сумев сдержаться, ругается король.       Наступает тишина. Довольно неловкая и печальная для обоих. Только Вару иногда шмыгает носом, а Пик держит валета за руку, не отпускает, чтобы тот почувствовал его присутствие рядом. Пику хотелось отдать всё то тепло, на которое он был способен.       Понимая, что разговор приостановился, Пик решительно приобнимает своего проблемного валета. Вару без всякого зазрения совести, жаждя прикосновений и утешения, кладёт голову на плечо короля. Вновь хочется пустить слезу. Но в этот раз от осознания того, что с ним кто-то рядом, что его не отпускают. Заставляют почувствовать себя значимым.       Парни сидят так ещё минут пять. Обладатель янтарных глаз изредка поглаживает зелёного по спине. Он делает это мягко, осторожно, оказывая ещё больше заботы, чем он предполагал изначально.       – Ты не против, если мы вместе пойдём и поможем остальным? Я могу помочь тебе с уборкой, если нужно. Если не хочешь, то всё нормально. Можешь просто остаться в комнате, с остальными я поговорю.       – Нет. Не очень хочу сейчас оставаться один, – дёргается зелёный, потирая запястье.       – Тогда пойдём. И...ещё кое-что.       – Что?       – Сможешь пообещать мне, что я больше не увижу... вот этого? – спрашивает Пик, намекая на прекращение нанесения себе вреда.       – Да, я буду стараться.       Король еле заметно улыбается, вздыхая с долгожданным облегчением.       Вот, они уже выходят из комнаты, размеренно болтая о чём-то приятном, чтобы отвлечься. И в этот момент Вару правда становится легче от понимания, что на него обращают внимание, но по-другому. Не смотрят с раздражением, не бьют до ссадин и синяков и, в конце концов, не выкрикивают обвинения. Всё наоборот. На него смотрят с пониманием и интересом, вслушиваясь в его речь, смотрят сквозь линзы очков, раскрывая всю картину мира этого шутника.       Ребята входят в комнату, как почти на пороге Феликс начинает засыпать вопросами.       – Ну что, поговорил? – червовый не сразу замечает, тихо стоящего рядом Вару.       Переводя взор на Короля, блондин лишь по одному его взгляду, по выражению лица, по языку тела считывает всё на сто процентов. Понимает лучше, чем кто-либо другой.       – Вару, мы как раз тебя ждали! Хочешь домыть посуду? – необычайно мягко шутит Феликс.       – Ага, щас. И не мечтай. Я пойду снежинки вырезать. Эй, Курилка, где бумага? – валет оживает, приобретая, казалось бы, уже потерянные краски. Но теперь его голос звучал иначе, его лицо выглядело иначе. Он сам выглядел иначе. Всё потому, что в случае тяжёлых перемен он может обратиться к кому-то, найти то самое утешение, которое он так долго искал. Теперь не стыдно показать то, какой ты есть, зная, что хотя бы кто-то тебя не осудит за это. Зная, что у тебя есть опора.       Пик всё ещё стоит на входе в гостиную, скрестив руки на груди. Феликс опирается о спинку стула, посматривая в сторону увлечённых ребят, куда отлично вписалась их любимая зелёная заноза. Червовый валет и Пиковый король безмолвно переглядываются, мягко улыбаются друг другу, вновь обращая своё внимание на Вару.       У них всё получилось. У него всё получится.