Свеча

Когда Тен не задаётся вопросом "кто я?" и не пытается в своем списке дел различить, что является целью, а что его личным желанием, в его сердце черная пустота без стен и крыши. Такое же ощущение, как когда посреди ночи с выключенным светом во всем доме пытаешься нащупать выключатель, но рука всегда ниже или выше его уровня на стене, хотя она, казалось бы, должна машинально точно на него нажать. В случае Тена выключателя не было вовсе, но его это устраивало. Ему это не мешало. Он жил в этом доме, именуемом самосознанием, с момента рождения и даже без света знает, где что лежит. Полезные вещи всегда под рукой, он знает, сколько раз нужно шагнуть в тьму чтобы наткнуться на полку, на которой те сложены. Вслепую даже комфортнее. Кто знает, что скрывается в темноте? Вдруг то, что Тен не должен увидеть? Пусть лучше остается в неведении, чем навлечет на свое самосознание неприятности. Ренга стал свечой. Сначала ее свет резал глаза, а пластиковая подставка, халтурно разукрашенная золотой краской, казалась до смешного неправдоподобной, но со временем Тен привык. Впервые взяв в руки свечу, он достал ее из нарочито вычурного подсвечника -- ей это ни к чему. Он не боялся обжечь руки стекающим воском. В конце концов, это его самосознание, какие-то воображаемые свечи не могут ему навредить. Тогда он узнал, что скрытое во тьме бывает достойно внимания, и не каждой вещи в самосознании обязательно быть полезной. Узнал, что сам ничем не отличался от этих вещей. Сам был скрыт во тьме. -- Еда... напоминающая о детстве? -- Ренга задумчиво увел взгляд, выглядя уж слишком серьезно для такого повседневного обсуждения. У всех людей есть еда, напоминающая о детстве, но ему нужно было придумать что-то адекватное прежде, чем изо рта вырвется "салфетки". Остальные продолжали обмениваться фактами из своих жизней и, чего и следовало ожидать, для большинства ребят еда, напоминающая о детстве -- та, которую чаще всего готовила мама. Ренга было подумал, что никто не станет дожидаться его ответа и выдохнул с облегчением, но когда разговоры утихли, все взгляды снова обратились к нему. Его история интересовала его друзей, это было приятно, но... что ему ответить? -- Б... Блинчик. Блинчик... с взбитыми сливками. Ну, тот, который с клубникой и бананом. Он сглотнул, как будто разоблачение в подобной невинной лжи может стоить ему жизни. Другие тут же продолжили болтать: -- Тот самый супер-мега-сладкий и калорийный блинчик? -- Тебе часто покупали его в детстве? -- Обычно только детям такое и нравится. -- Завидую... Мои родители так беспокоились о моем рационе, что чаще всего покупали мне- Они, кажется, даже не думали о том, что Ренга может солгать. С другой стороны, он не должен чувствовать вину, все-таки это не совсем ложь. Неоправданное напряжение в поведении Ренги смог уловить лишь тот, кто стоял позади него. "Не умеет врать даже о пустяках. Если заставить его соврать о том, что небо зеленое, а трава синяя, он будет так же потеть и напрягать плечи?" Тен усмехнулся одним уголком губ. Его свеча была настолько невинной, что держать ее в своих руках казалось чем-то непозволительным. Как будто они могли заразить ее тьмой и потушить раз и навсегда, но Тен понимал, что свеча Ренга лишь в его самосознании. У настоящего Ренги есть ноги, и из его рук он может сбежать при первых же признаках заражения. -- Если не секрет, какая на самом деле еда, напоминающая тебе о детстве? Ренга встал в ступор, когда Тен задал этот вопрос спустя более, чем неделю, прошедшую с того разговора. Перед ним у него не было необходимости врать, но что он, черт возьми, скажет? Яблочные огрызки? О да, их он сьел больше всего. Люди часто выбрасывали лишь пару раз надкушенные яблоки, так что иногда Ренга даже мог ими наесться. -- На самом деле... Думаю, блинчик на самом деле правда напоминает мне о детстве. Только не потому, что я чаще всего его ел. Тен с любопытством склонил голову вбок, от чего темные (почти такие же темные, как его самосознание) волосы прошуршали по мягкой ткани чужой футболки. Он мог описать ее, как мягкую, потому что чувствовал ее своей щекой. -- Просто однажды какой-то ребенок, когда гулял с мамой в парке, забыл завернутый блинчик на скамейке... Н-не подумай, что я тут же подбежал и схватил его, как только они ушли! Я не стал бы воровать! Тен знает, что не стал бы, но Ренга все равно оправдывается, потому что чувствует вину даже за тот случай много лет назад с блинчиком, оказавшимся ненужным никому, кроме него. Это заставляет черноволосого лениво и размеренно посмеяться, притираясь лицом еще теснее к чужому плечу. Поднимая взгляд он замечает, что от его действий Ренга немного смущен, но совершенно умиротворен. -- Я долго ждал, когда они вернутся. Подумал, что ребенку наверняка захочется забрать свой единственный во всем мире, драгоценнейший блинчик... -- Ренга тоже смеется. Тен не может отвести глаз. -- Сейчас я понимаю, что его мама наверняка просто купила ему другой. А к тому времени, когда я понял, что никто не вернется, блинчик уже нагрелся на солнце и весь пропитался сливками и соком клубники... Но это все равно было самое вкусное и сладкое, что я ел в то время. Тен перебрался с одной половины кровати на половину Ренги и навис над ним с расслабленной улыбкой. -- А сейчас тебе не нравятся блинчики? -- Конечно, нравятся, только не такие сладкие. Сейчас от такого блинчика у меня зубы сводит... -- Ха-ха, каким привередливым стал. Ренга смущенно улыбнулся, что, казалось, уже должно было окончательно очаровать хозяина темного самосознания, а затем сам потянулся за поцелуем. -- И капризным... -- добавил Тен уже в его губы, охотно захватывая их собственными. -- Звучишь так, будто сейчас скажешь, что я плохой мальчик или что-то в этом духе... -- заулыбался Ренга, сдерживая смех, чтобы не нарушать поцелуй. -- Смеяться надо мной будешь, плохой мальчик? -- Пф! Тен вовсе не против того, чтобы разорвать поцелуй, если вместо этого Ренга даст ему услышать свой заразительный смех над его глупой шуткой. Он будет топить свои осквернённые руки в раскалённом воске свечи, ведь что в самосознании, что в мире материальном он не обжигает. И если эта свеча ароматическая, от нее точно пахнет приторно сладким блинчиком с взбитыми сливками, бананом, клубникой и шоколадно-карамельным сиропом. Детством и чувствами, которых он не видел в темноте.