Одиночество пожирает

      Хочешь быть чем-то ценным в жизнях других людей? Возможно, но нужно ли это? В одиночной камере, прикованным наручниками к стене, не так уж и плохо. Пол, конечно, холодный, но ничего страшного. Сколько он тут уже сидит? Месяц или больше? И ведь никто не придет даже просто навестить. Зачем стараться? Сидя тут, Осаму уже начал задумываться о том, зачем он постоянно натягивал маску, которая начала тяжелеть с того момента, как он попал в тюрьму. Задумался, что сейчас ему даже легче, чем прежде. Единственное, что может его беспокоить, так это мысли, которые лезут в голову без конца. Только он и никто другой. Это же одиночная камера. Как он попал в тюрьму? Сдался полиции. Ему предначертана казнь, но этот момент так долго длится, что уже даже не веришь, что этот приговор когда-нибудь осуществят. Холодные пальцы сжимаются в кулаки. Руки онемели из-за того, что они находятся в одном положении на протяжении долгого времени. Цепи звенят при попытке немного поменять позу. Руки уже, наверное, стерлись от железных наручников. Дверь напротив в это время открывается со скрипом, и Дазай смотрит на охранника. Тот подходит к шатену и снимает с того цепи. Руки все еще в железных браслетах. Мужчина выводит его из камеры, провожая бывшего мафиози и детектива в столовую, где находятся преступники. Сегодня, оказывается, день, когда заключенные могут провести друг с другом один день. Такое нужно, чтобы преступники могли развеяться, особенно тем, кто живет в одиночных камерах. Охрана прекрасно знает, что шатен еще тот гений, который может придумать план для побега на ходу.       Столовая ничем не отличается от камеры, в которой его держат. Просто немного более благоприятные условия. Вот еда, вот скамейка и стол. Это не на полу есть или на коленке. Хотя бы какие-то привилегии. Правда, в отличие от некоторых, Осаму тут единственный одаренный. Наверное, поэтому он сейчас мирно ест за одиночным столом? Интересно, а в агентстве... А впрочем черт с ним. О его казни явно еще никто не знает, он уговорил охранников не распространяться такой информацией. За ним могут прийти из агентства и мафии, поэтому тюрьме явно не нужны лишние хлопоты. Никто не придет, ведь в заключении гений. В заключении сам Дазай Осаму, который всегда выходит из проблем сухим из воды. Зачем лишние хлопоты, когда эти два фактора взаимосвязаны.       Правда, прошло уже чуть больше пяти месяцев с момента заключения.       Либо Дазай медлит специально, чтобы в агентстве хоть немного попереживали за него, либо он действительно не может оттуда выбраться. Во второе крайне редко верится. Куникида перекладывает документы на стол Дазая. Когда тот придет, он ему такую взбучку сделает, что мама не горюй. Небрежно поправляет свои очки и отправляется на задание.       — А если господин Дазай не вернется? — Ацуши уже ждал Доппо, ведь у них будет совместная миссия.       — Как бы Дазай не дурачился и не отлынивал от работы, но он все еще остается Дазаем. Я уверен в нем, поэтому не стоит акцентировать много внимания на этом. У нас еще много работы помимо этого.       Когда шатена похитила мафия, то он сам выбрался, как только узнал нужную информацию. Наверное, и в этой тюрьме он собирает информацию, которая в будущем может пригодится.       Заключенных выводят на свежий воздух, и шатен щурит глаза от солнца. Значит, уже лето. А сел, между прочим, он еще зимой. Наверное это впервые, когда его выпустили из камеры, хоть и в тюрьме. Лучше бы он и дальше оставался в камере, даже не обедал бы с другими заключенными. Тут многие начали играть в азартные игры, кто-то уже устроил драку, а кто-то, как и он, остается в стороне. Хорошо, что ему не сказали дату казни. Это будет приятной неожиданностью. Он не будет ждать определенного дня, ибо это ожидание затянется еще дольше, чем сейчас. Сколько там обычно дают заключенным прогуляться или встретиться с родными? Минут десять, да? Это не так и долго, можно потерпеть. Он присаживается на какую-то скамью и, скрестив руки, он опускается на стол. В мыслях он уже представляет, как будет выглядеть его казнь. Вариантов много, но некоторые из них будут болезненными, хотя ему уже нет дела как он умрет. Будет ли это больно или не очень. Просто скорее бы настала казнь. Это его желание на данный момент.       Заключенных отводят по камерам. Осаму бросает последний взгляд на преступников, которые зашли в камеры. Кто-то лег, а чья-то решетка только что закрылась. Возможно, если бы его преступления были менее тяжкими, то он бы тут тоже находился? Или все же лучше быть на свободе? На свободе больше вольности, а тут все строго. Осаму не привык следовать правилам, ведь он их часто нарушает. Что в мафии, что в агентстве. Первое время нахождения в одиночной камере Осаму был на позитиве, даже с охранниками по дороге мог сказать подкол или шутку, а сейчас... В спину врезается кончик дубинки, выводя его из минометных мыслей. Он переводит взгляд назад на свой дальний и темный коридор и делает шаг навстречу темноте. Она его пожирает, укрывает. Жаль, что душу не забирает, было бы славно. А может быть, ее уже забрали, а он этого даже не заметил? Тоже вполне вероятно, ведь он давно уже ничего не чувствует. Запутался сам, ведь вечно улыбается, скрывая, что внутри происходит сущий кавардак. Только ему под силу разобрать его, но не хочет. Зачем напрягаться, если его казнь скоро настигнет? Сев на все тот же холодный пол, он поднимает руки в железных оковах, а цепи отдают лязгом. Дверь закрывается на замок, но охранник не уходит и только окликивает его, заставляя поднять голову.       — Завтра к тебе поселят еще одного эспера. Возможно, будет не так скучно.       Он только хихикает на это. Ему и скучно? Не в его компетенции заботиться об заключенных. Осаму только улыбается в полумраке, провожая того взглядом. Его мало кто может заинтересовать в общении. Если бы к нему поселили Федора, то да. Скука точно сошла бы на нет, но Достоевский уже улетел в Россию и вряд ли еще раз вернется. Дазай с ним договорился. Хоть бы завтра уже была казнь, чтобы даже не видеть нового заточенного. Этот эспер сильный? Если нет, то зачем его помещают к нему — непонятно. Если же наоборот сильный, то каким образом его поймали. Тяжелый вздох не стал долго себя ждать. По внутренним часам шатена уже вечер, а значит, нужно уже ложиться спать. На этот раз он должен выспаться.       Около трех часов он проспал в одном положении. Дазая разбудил шум, который был в коридоре. Нового заключенного привели? Наверное, того, о ком говорил ему охранник вчера. Позже познакомится с ним. Камера напротив распахивается, и там в таком же положении, как и он сам, находится заключенный. Тот еще как-то огрызается, но Осаму это не интересует от слова совсем. Пожалуйста, только бы казнь.       Охранник уходит.              Ну и черт с ним.       Тишина вновь накрывает этот отсек. Нужно доспать оставшиеся три часа.       — Я знаю, что ты не спишь, Осаму. — голос настолько знаком, что он узнает его из сотни. Чуя Накахара, но вот он тут явно не с проста. Его не могли вот так просто схватить.       — Не ожидал тебя тут увидеть. — Дазай подтягивает одну ногу, сгибая ее в колене. — Чего пришел-то?       — За тобой, идиот. Тц, эти кандалы давят.       На мгновение Осаму удивляется этому. За ним пришел Чуя? Хотя, возможно, это мафии стало интересно, почему Дазай перестал мелькать в детективном агентстве. Может быть, просто стоило попросить директора, чтобы тот сказал о длительной командировке Осаму? Нет, очевидно, что это неправда. Дазай никогда не ездил в командировки, даже если они ставили под угрозу жизнь. Его удивляет тот факт, что тюрьма все еще цела и не было штурма на нее. Шатен начинает рыться в своих бинтах. Где-то тут находятся отмычки, и выбрасывает их на пол, после же ногой подталкивает их в соседнюю камеру.       — Бери их.       Все, что он говорит после своей выходки. Он сможет еще найти какую-нибудь заколку или булавку. По корпусу этой тюрьмы их довольно много. Спрятаны все в темных местах, и пара ловких движений, и отмычка уже в руках. Чуя же не стал медлить и ногой подтягивает к себе изломанную женскую шпильку. И что ему с ними делать, черт дери?       — В широкую часть вставляй один кончик, а в узкой тебе нужно будет осторожно нажимать на небольшие клапаны. Если он тугой, то надави на него. Тебе нужно сделать так, чтобы все клапаны были свободными.       — Это обучение по взламыванию замков?       — Можно и так сказать. Еще спасибо мне скажешь.       Мафиози только фыркает на это и оставляет у себя эти отмычки в руках. Он сюда не учиться взламывать замки пришел, чтобы проверить как тут Осаму поживает. Было очень удивительно, когда в здание портовой мафии пришел тигр, чтобы сообщить о Дазае. Не то, чтобы мафию заботила судьба предателя, но то, что тот сидит там больше пяти месяцев, заставляет задуматься. Неужели этот обалдуй разучился взламывать замки? А тут вот оно как. Не разучился, раз сидит и обучает рыжеволосого такому хитрому приему. Вопрос только в другом, почему он еще не сбежал.       — Ну и чего пришел сюда? — вопрос Дазая вновь повторяется. Чуя явно сюда не беседовать пришел.       — Я уже отвечал, что за тобой. — зло отзывается он.       — Зачем?       Этот вопрос вырывается сам собой. В камере напротив раздается клацанье цепей, видимо, Чуя недоумевает от вопроса, а ведь Осаму даже ни разу не взглянул на того. Сидит и смотрит лишь в пол. Нет той дурацкой бесячей улыбки, нет той несерьезности. Его так тюрьма сломала? Да ну, это же Дазай.       — Тигр приходил к Мори с просьбой, чтобы узнали, как ты тут.       — Результаты удовлетворительные?       — Ты издеваешься тут или нет?! Я пришел тебя вытаскивать!       — Не нужно. Просто уходи и все.       Накахара злился. Ну все. Он начинает взламывать замок на руках. Было сложно, все же он еще ни разу не взламывал что-либо. Щелчок, и руки на свободе, теперь решетка. Там по такой же схеме. На глаз будет легче, нежели вслепую. Еще один щелчок, и он выбирается из камеры, но он не рассчитал силы и сломал отмычку. Чуя смотрит на Осаму через решетки, надеясь на то, что у него есть еще одни отмычки.       — Это были последние.       Шатен смотрит на бывшего товарища. Под глазами круглые синяки из-за бессонных ночей в камере. Ну да, в таком положении мало кто сможет заснуть. Да и неудобно от слова «совсем». Лицо бледное, и, кажется, похудел.       — Просто уходи, мне уже ничем не поможешь. Мою камеру не взломать так просто. Она под высоким напряжением, поэтому даже тебе не открыть ее. Ток сразу же пройдет по твоему телу и может даже убить.       — Что ты такое мелишь? Тебя же не казнить будут. Да и как ты вообще сюда угодил?       Он молчит, просто опуская голову вниз. Последнее, что Чуя улавливает в глазах Дазая, так это радость? Учитывая, как тот искусно всех обманывает, это могло быть что-то наигранное. А если нет? Если он действительно рад был видеть знакомое лицо? Если бы из агентства кто-то пришел, то также радовался? Накахара подходит к камере чуть ближе, слыша тихий смешок. Вот все же он испортит.       — Я просто сдался полиции, потом меня посадили. Я признался во всем. Во всех своих преступлениях, и мне назначили казнь.       Пожалуйста, пусть ему это просто послышалось. Ну не может быть этого. Он не верит в это. Не верит, что Дазай...       — Никому не говори об этом.       Поверить невозможно, чтобы тот такое говорил, но он же выживет. Сколько раз Осаму пытался себя убить и всегда выживает. Всегда на помощь приходил Мори, но чаще всего Чуя. За напарником ведь нужно было следить в оба. Только, что ему сказать насчет Осаму? Ладно, придумает что-то. Не смог заставить этого чудика пойти с ним. Идиот, его по-другому никак нельзя назвать. Взял и полиции сдался. А ведь тот уже второй раз сидит в тюрьме, правда в первый раз его туда посадили, чтобы он за Достоевским присматривал, а тут уже он сам полез сдаваться. Совсем мозги не варят, ведь в агентстве все думают, что он с серьезными намерениями сидит, чтобы информацию добыть. Не говорить о его казни? Чую совесть замучает, что он знал и не сказал об этом коллегам Осаму и Огаю. Он еще и дату не сказал. Решил умереть в глубоком одиночестве? Забавно будет, что вылазка Чую будет напрасной, хотя она так таковой и является. Он никакой нужной информации не смог найти. Осаму просто сидит в своей камере и ничего не делает.       Вот уже проходит и год. Про Осаму ни слуху, ни духу. Прогуливаясь по улицам Йокогамы, Чуя все еще на что-то надеется, что Дазай появится на улицах. Сейчас вообще не известно, жив он или мертв. Даже сообщить не соизволил. Вот урод. Как им был, так и остался, даже не удивительно. Дазай никогда не изменяет своим привычкам. Уже по возвращению домой он замечает в почтовом ящике письмо. Дома прочитает, да и ему вновь на миссию идти, поэтому зайдя в свой кабинет, он бросает конверт на стол и идет на кухню. Отпивает воды. Про письмо забывает на целых две недели. Когда он проверял документы, то только вспомнил про него. оказывается в руках, и Накахара его открывает. Глаза тут же округляются, когда знакомый подчерк бегает перед глазами. Письмо от Дазая. «      Привет, Чуя! Наверное, не ожидал, что я вот так решил тебе написать письмо. Я полон неожиданностей, знаешь ли.»       Пф, это уж точно. Прямо в точку попал. Чуя даже глаза от раздражения, представляя, с какой рожей Осаму писал это письмо. И из всех возможных лиц тот отправляет письмо именно Накахаре. Не очкастому блондинчику, который уже от злости готов разорвать Осаму на месте, как только его выпустят из тюрьмы, не их юному детективу-тигру, а именно ему. Рыжеволосый только один раз к нему сходил и уже письма получает спустя столько времени. Он просто надеется, что тут будут ответы на все вопросы, которые его интересуют. «      Так вот. Это мое последнее, наверное, письмо когда-либо. Мне уже сказали, когда настанет день моей казни. Считай, что это мои предсмертные слова, которые хочу, чтобы услышал только ты. Ты уж извини, что заставил тебя молчать о том, что меня не просто задержали, а решили казнить, и это по-большей части моя просьба была. Мне сказали в тот день, что они согласны меня хоть сейчас казнить, но я же не пойму своих поступков. Решили мне провести профилактику. Просто проблема в том, что я уже давно признал свои ошибки и уже готов был умереть несмотря ни на что.       Что-то я все о себе и себе... А ведь это письмо я пишу только для тебя, Чуичка. Не забыл мои шутки про твою миниатюрность? Ха-ха-ха! Мне всегда нравилось как ты злишься на мои приколы. Это было прекрасное время. Прости за них. Мне просто было с тобой хорошо. Знаешь, Чуя, когда я тебя только привел в мафию и рассказал Оде о тебе, он знаешь, что мне сказал? «Не смей его обижать, а то я тебе еще одну шишку на голове сделаю». Я тогда просто фыркнул на его слова и продолжил пить свой виски. Но потом я привязался. Я стал зависим от твоей реакции, от твоей злости к себе за эти шутки. Ты стал моей зависимостью. Кажется, я еще тогда не понимал, к чему это все приведет, возможно испугался, что это происходит именно со мной. Не буду томить и скажу как есть. Я люблю тебя. Даже сейчас... Почему же ушел из мафии? Хах... Мори, видимо, не рассказывал, да?       Ответ прост. Я ушел из-за того, что погиб Ода, а еще боялся своих чувств к тебе. Я же прекрасно знал, что тебе нравятся высокие девушки с пышной грудью. Да, признаюсь. Смерть Оды сильно повлияла на мой уход. Он умирал один, если бы не я, которого Мори всеми силами задерживал, то Ода был бы жив. Он мне сказал спасать людей, раз мне все равно на чьей стороне находится. Найти хороших людей, которые, пока я буду умирать, будут оплакивать меня. Наверное, единственный, кто и будет как-то переживать, так это ты, и то не факт. В агентстве было тоскливо, хотя шутить над Куникидой было тоже забавно. В любом случае почему-то только ты пришел ко мне в камеру. Признаюсь, я правда не ожидал тебя там видеть. Я уж думал, что этот новый сокамерник будет либо новым лицом, либо же кто-то из агентства. Не знаю, почему я так надеялся, что хоть кто-то придет... Возможно, я недостаточно что-то сделал и оставил за собой память? Жаль, но исходом я доволен. Прости меня за те дни, хотя ты вряд ли сможешь это сделать, ведь я тебе столько дерьма принес в жизнь. Но если все же сможешь, то я буду рад.       Пожалуйста, как только меня казнят, похороните меня рядом с могилой Оды. Я буду этому очень рад. Надеюсь, что ты успеешь прийти в июле.       Сохрани письмо как память обо мне. Пожалуйста.»       Нижнюю губу кусают чуть ли не до крови. Этот идиот... Он цокает под нос, закрывая лицо шляпой. Дата... Он еще успеет. Накахара сжимает письмо в руке и бежит на кладбище, где был похоронен друг Осаму. Тут тихо и холодно, даже несмотря на то, что на дворе лето, а сам он одет во все черное. Похоронить рядом с другом — это благородно, но... Хотел уйти достойно? Да черта с два! Он его из-под земли достанет, чтобы отвесить пару подзатыльников за такое письмо.       — Папа? — Чуя вздрагивает, когда со спины зовет девичий голосок. Он оборачивается и смотрит вниз. Маленькая девочка, которая тянет его за плащ, чтобы он обратил на нее внимание. Мафиози хмыкает и поднимает ее на руки.       — Ого, поздравляю с пополнением.       Какого... Из-за могильного надгробия показывается довольная морда шатена. Он сумел избежать казни..? Тогда какого черта он отправил это письмо! Мог бы и в лицо это все сказать, а не откладывать на такие неожиданные моменты.       — Так ты жив. — Брови спускаются к переносице, но девочка внимательно рассматривает Дазая, который подошел к ним.       — Пока, да. Расстроен?       К мужчинам уже подходит и мать девочки. Осаму только ласково ей улыбается, а Чуя передает дочь ей. Он раздражен на него, а тот лишь бы лыбу давить. Он хочет что-то сказать, но не успевает, ведь замечает краем глаза, как спецназ уже подоспел. Это за ним или...             — Моя казнь будет проходить в Америке. Сможешь все сделать, как я попросил в письме?       — Еще не поздно сбежать, почему не бежишь..? — тихо спрашивает его, глядя в глаза. Напрягает правда спецназ, но они не двигаются с места. Осаму знал, что Чуя придет, да еще и о его небольшой семье знал?       — А смысл? — Глаза Дазая были опухшими и красными, а синяки стали больше. Вылитый мертвец. — Хотел попрощаться с тобой лично. — Глаза опускает под ноги. — Прощай, Чуя.       Зрительный контакт восстанавливается, а на лице искренняя улыбка. Такой же и искренний взгляд, такой как и в тот раз в тюрьме. Осаму сбросил все маски и показал себя настоящего, не наигранного. Он уходит в направлении к людям в форме, и его забирают. Накахара больше не смог ничего сказать ему. Только крепче сжимает письмо в руке.       О казни Дазая скоро доходит и до агентства, и мафии. Только уже совсем поздно. Он уже стоит напротив направленного на него оружия. Только спустить курок, и все. Все в детективном агентстве на взводе. Черт, кто же знал о том, что у Осаму вот такие проблемы. Директор обзванивает все спецслужбы, чтобы Дазая Осаму освободили. Один из начальников послушался и приказал отменить приказ, только поздно было. Раздался выстрел. Шатен лбом ощутил, какой же горячей по-настоящему бывает пуля. Перед глазами пронеслись флешбэки. Как он сбежал из детского дома и его забрал Мори, потом знакомство с Одой, посиделки с ним и Анго, который их предал. Знакомство с Чуей, как они вели первое совместное расследование. Потом агентство, но они не совсем ему важны. Больше всегда воспоминания у него о Чуе. Где-то на фоне он слышал об отмене приказа, но его череп уже был задет пулей, а потом и мозг. Еще больше воспоминаний и следующий выстрел, но уже в район сердца. Почему он все еще в сознании..? Вновь боль, но вторая пуля уже добирается до сердца. Чуя...       Это и есть смерть..?       Тело падает на землю. Из головы вытекает кровь, как и из груди. Начальник, который держал связь с Фукудзавой все это время, молчал. Смотрел, как тело шатена истекает кровью. Он сообщил, что казнь свершилась. В офисе повисла тишина. Неужели это было правдой, что Осаму умер? И на этот раз по-настоящему? Может быть, это просто розыгрыш? Дазай же на такое способен. Куникида тупо смотрел на свой блокнот с идеалами. Все, что теперь от Дазая осталось, так это его сбитые графики из-за очередного самоубийства коллеги. Но тот хотя бы возвращался, а тут вряд ли вернется.       — Yes, sign here. — Пожилой мужчина показывает на документы, смотря как рыжеволосый мафиозник расписывается в них. — Do you realize that he's a criminal, right? Does he mean anything to you?       — Yes, — не отвлекаясь от документов он продолжал подписывать их. — I made him a promise.       — Promise? — он вскидывает бровь, а Чуя только поднимает глаза, отрываясь от последнего документа.       — Yes. — он поднимается с места и берет на руки мертвое тело Осаму и несет на выход. — Thank you. Goodbye.       Вежливо выходит, и пока никто не видит, посмотрел на лицо Осаму. Не дышит и не проявляет каких-либо признаков жизни. Кровь уже засохла, а пули остались в теле. Идиот. Накахара попробовал использовать способность. Способность действует даже на мертвое тело Осаму. Чуя в который раз кусает губы и быстро выходит из здания. Следующая остановка — могила рядом с Одосаку. Как тот и желал. Это же последняя просьба этого кретина? Значит, нужно исполнить. Лопата и выкопанная яма уже готовы. Тело уже в гробу, и рыжеволосый накрывает крышкой, заколачивая, и осторожно спускает в землю. Дело сделано. Осталось только...       — Покойся с миром, скумбрия.       Белые лилии оказываются на могиле, а после Чуя еще минут пять смотрит на дату смерти бывшего напарника. Двадцать пять лет... А ведь этот идиот мог бы завести семью, прямо как и Чуя, но придрался к страданиям и даже не попытался выразить свои чувства Чуе. Хотя он бы, наверное, отказал тому. Дазай и это знал... Сволочь...