А завтра обещали снег

      Комната поглощена сумерками. Тонкий свет, которому удалось проникнуть в маленькую щель между плотными шторами, окрашивала полоску на полу в приглушенный золотисто-оранжевый оттенок, вечерняя атмосфера сама собой растекалась по углам, заполняя пространство едва заметным теплом. Антон расположился на кровати, до которой оранжевый лучик не дотягивался. Он лежал совсем неподвижно, как статуя. Макса здесь не было, у него тренировки на симуляторе. Неуловимая тишина, в которой можно было расслышать собственный пульс. Впервые за долгое время появилось то самое чувство полного спокойствия, никто никуда не спешил, не звонил, не подгонял и не допрашивал. Легкий вечерний воздух приносил в помещение приятный запах свежей листвы и слабого грибного дождика, тихо стучащего по стеклу. Наконец-то ему ничего не нужно. Ни слов, ни движения, ни шумных разговоров. Только этот вечер, только эта тишина, в которой можно послушать себя, понять, что внутри и почему так. Как жаль, что все это было временным. Скоро вернется Кожанов и мир снова придет в активное движение. Шастун глубоко вдохнул, осознавая, что ему элементарно нужно спокойствие и одиночество. Хотя бы иногда, хотя бы пару часиков в месяц. Без Арсения, без Максима, без работы. Просто тишина и покой. Все так просто. Он даже смог задремать в тишине, слушая только совсем приглушенные звуки улицы. Последнее время не предоставлялось возможности заснуть в спокойном расположении духа, постоянно что-то или кто-то трепало нервы или выводило из себя. Это, наверно, самые ценные минуты, которые у него когда-либо были. Сквозь полудрему он слышал, как открылась дверь, чьи-то осторожные шаги, а потом умиротворяющий шум воды. Наверняка Кожанов вернулся, больше некому. Вскоре ему пришлось открыть глаза, он наконец-то выспался. Заснул слишком рано и проснулся посреди ночи, неудивительно. Комната, в которой он был мгновение назад изменилась до неузнаваемости: вечерняя атмосфера куда-то исчезла, и вместо нее пришла темная ночная духота. Зевнув, Шастун оперся на локти и осмотрелся. Рядом с ним спокойно сопит пилот, видимо, он не стал беспокоить его и просто заснул рядом. Он машинально поставил телефон на зарядку, но привычного звука не услышала. Провод, наверное, полетел. Осмотр зарядник никаких проблем не выявил. Тогда Антон встал и щелкнул выключателем. Свет не загорался. Ну, значит пробки выбило или еще какая хрень случилась. Проверить все равно надо, не хочется завтра со сдохшим мобильником ходить. Зеленоглазый лениво всунул ноги в кроссовки и покинул тихую комнату, попадая в плохо освещенный коридор. Дошел до щитка — все нормально. Неужели централка навернулась? Теперь уже категорически не хотелось никуда идти, но все равно нужно было сделать хоть что-то. Ему принципиально нужно было, чтобы электричество появилось, потому что если не он — то кто? Тут уже никто почти не живет, карантин давным-давно закончился (его особо и не было, так только, страха нагнали). Даже не возвращаясь домой за курткой, штурман спустился по лестнице вниз, выходя на улицу. Тихая, чуть прохладная ночка, легкий ветерок, перебирающий прядки коричневых кудрявых волос. Хорошо. Очень хорошо. Медленно прогулявшись до небольшого помещения в дальней части базы, он зашел внутрь и осмотрел приборы. А, ну вот, рубильник отвалился. Он попробовал вернуть его в обратное положение, но тот звонко щелкнул, опускаясь обратно. -Черт, фиксатор что ли… — буркнул сам себе парень, подсвечивая фонариком все оборудование. В электрике он ничерта не понимал, но пару раз приходилось самому чинить какие-то бытовые штуки, так что он планировал разобраться самостоятельно. Быстро порывшись в интернете, единственно, что он узнал, так это то, что он ничерта не узнал. -Ой бля… — опять вздохнул зеленоглазый, возвращая глаза к рубильнику. Пару раз попытался его поднять — щелкает, но тут же опускается. Да, беда-беда. Время — половина второго ночи, вряд ли сейчас кто-то подорвется и приедет чинить ему свет. -Откинь провод и проверь. Если не зафиксируется — значит автомат сдох, ты уже ничего не сделаешь. — послышался голос сзади. Антон резко развернулся, чуть не ударившись башней об железную крышку. -Ты-то какого черта тут забыл? — удивленно спросил он, выключая фонарик разряжающегося телефона. -Да свет рубануло, а я сериал не успел досмотреть. — пожал плечами мужчина, заходя внутрь и тоже лениво осматривая щитовую. -А, ты ж не в курсе. Я сюда переехал. Сука… конечно. Следовало ожидать, что он вообще сбежит из той квартиры, бросив ее вместе с воспоминаниями в никуда. Шастун закусил губу, понимая, что нужно было быть готовым к такому раскладу. Но он все равно совсем не хотел мириться с тем, что у него появился такой неприятный сосед. -Понял. — коротко ответил он, возвращаясь к проводам. -А ты с чего вдруг решил электриком стать? Пилотам нынче платят мало? — голос прозвучал злее, чем он планировал. Пальцы замерли на несколько секунд, он не особо понимал, что тут за что отвечает, но еще немного и он разберется. Наверное. Присутствие Арса, знакомое и неприятное, пропитывало воздух густым напряжением. -Уж лучше, чем вам, навигаторам. — спокойно ответил тот, наблюдая за тем, как его бывший напарник пытается разобраться в том, что ему не суждено понять. -Но ты же знаешь, что я не люблю спать. Решил, что пора бы освоить новый навык. Вот и думаю, может, проводочки и вся эта шняга — мое истинное призвание? Шастун не сдержал усмешки, горькой и чуть нервной. -Твое истинное призвание — выматывать мне все нервы. Слово за слово, все постепенно возвращалось к привычной манере. Их ссоры, которые всегда начинались с острых шуток и язвительных замечаний, а заканчивались либо продолжительной тишиной и отстранением, либо чем-то куда более глубоким и болезненным. -А ты все также делаешь вид, что все в порядке? — наконец спросил Попов, отодвигая уже совсем потерянного штурмана в сторону и беря дело в свои руки. -Тонешь, но все равно не отвязываешь камень от ноги? -Что ты вообще знаешь о том, как я живу? Что ты вообще здесь забыл, а? Сериал не досмотрел? Смешно, я даже посмеюсь. Ха-ха. -Я вижу больше, чем ты думаешь. — прервал его Арсений, не прекращая что-то проверять и переключать. -Я вижу, как ты задыхаешься рядом с ним, как ты пытаешься построить что-то, чего уже давно нет. -Не лезь сюда, Попов. — рыкнул зеленоглазый, в голосе прозвучала угроза, но в глазах, в давящей полутьме, читалось что-то совсем другое. Что-то больное, как открытая рана, на которую постоянно давят. -Это вообще не твое дело. -Ты думаешь, я могу не лезть? — психанул Арс, вскидывая руки и отпуская все рубильники, провода и прочее. -Блять, да я бы с радостью послал тебя. Я пытался, ты не помнишь? Пытался держаться подальше. Ты не даешь мне этого сделать, ты буквально долбаный магнит. Голос пилота-электрика сорвался, становясь хриплым. Слова, словно рвущиеся изнутри, пробили невидимую стену. Антон открыл рот, но сказать ничего не смог. Дыхание стало тяжелее, как будто в груди не хватало воздуха. -Конченный… — выдохнул он, уже без злости. Это прозвучало сродни просьбе, но о чем? Уйти? Остаться? Шастун сам был бы рад отпустить, оттолкнуть и никогда не вспоминать, но тоже не справлялся с этим. Наркотики — это плохо, на них легко подсесть и тяжело слезть. А еще у наркоманов нет нормальной жизни, они не могут жить без дозы. И, если его отец зависим от героина или что он там колет, то для его сына изобрели, видимо, особый наркотик. Который сейчас злобно ковыряется в щитке и периодически матерится. Наконец Антон не выдержал. Сколько он не плакал? Несколько лет? Единственные разы, когда он почувствовал слезы на глазах — когда Эва разбилась, и после последнего сообщения для Арсения. В итоге парень закинул голову наверх, надеясь на то, что соленая жидкость закатится обратно и впитается. Ну почему все так плохо? Ну почему он? -Шаст? — мягче спросил брюнет, замечая, что его штурман подозрительно притих. Дыхание стало едва различимым, грудь с трудом поднималась. Медленный вдох и выдох не помог, только усилил боль. Слезы, которых он так боялся, наконец прорвались, соскальзывая по щекам. Никаких резких звуков, никаких криков — только глухая тишина и ломкое дыхание. Антон шагнул назад, уперся спиной в холодную стену и медленно сполз вниз, садясь на пол. Это не было истерикой, совсем нет. Просто нечто, что он держал внутри слишком долго. Его плечи чуть вздрагивали, все это стало последствием того, что он так усердно прятал за словами, за поступками. Арс замер, все еще глядя на него. Больно видеть его таким. Вечно раздраженный и крепкий человек внезапно взял и сломался. Сколько раз они срывались друг на друга? Сколько раз доводили до точки кипения? Он же всегда просто орал, дрался и кидался чем-нибудь тяжелым. А сейчас жался к стене и тихо плакал, беззвучно, не привлекая никакого внимания, даже не контролируя это. Арсений чертыхнулся и пнул ближайшую коробку. -Шастун, еп твою… — устало процедил он, резко проводя рукой по волосам. Он не стал подходить или говорить что-то еще. Молчание и тишина. Только незаметный звук слез, падающих на бетонный пол и прерывистые вздохи. Довел сам себя, если совсем честно. Пилот еще долго стоял, глядя на сжавшуюся фигуру на полу. Он понимал, что должен что-то сделать, может быть, что-то сказать или просто подойти, но он просто стоял. «Не надо, не лезь, он и без тебя может» — звучало в его голове, подобно мантре. Но он не мог. Медленно, будто каждое движение сопровождалось открытым переломом, мужчина сделал шаг вперед. Он осторожно опустился перед парнем на корточки, на расстоянии, но достаточно близко, чтобы тот чувствовал его присутствие. -Ты думаешь, это поможет? — тихо спросил он, обращаясь к бывшему напарнику. Прошла секунда или вечность после вопроса, понять было сложно, но ответа никакого не получил. Глубоко втянув воздух, и не выпустив его обратно, брюнет привалился к стене, рядом с зеленоглазым. Он уложил его голову себе на плечо, понимая, что он не в состоянии ничем помочь. Света нет, его скудные познания в электрике не помогли, парень сломался, а Арс один, как будто, железный. Но он ведь тоже не машина. Они оба… перестарались. Пора бы это признать. -Ну Шаст, давай, хватит ныть. — снова тихо попросил пилот, чуть растрепывая его волосы. -Ты совсем жалкий, когда плачешь. Антон чуть дернулся. Он чувствовал его прикосновения, он знал, что этот человек рядом, но все равно не хотел с этим мириться. Если бы у него были силы, он бы давно убрал голову, встал и просто ушел. Но сил не было. -Отвали. — хрипло пробормотал он, почти без злобы, а голос снова сорвался на последнем слоге. Он не двинулся, не посмотрел на Арсения, только стиснул зубы, пытаясь унять рваное дыхание. -Я жалкий? — продолжил он с очень слабой и убитой улыбкой, обращаясь скорее к самому себе. -А ты посмотри вокруг. Думаешь, кто-то из нас НЕ жалкий? Его плечи еще подрагивали, но поток слез начал стихать. Он выглядел, как человек, у которого забрали вообще все, оставили только тело и умение язвить в любой ситуации. -Принцесса, если бы я мог все починить, как машину, ты же знаешь, я бы сделал. — голос звучал мягко, почти срываясь на шепот. Молчание повисло в воздухе. Вдалеке раздавался шум ветра и какой-то случайный звук от флюгера на крыше одного из зданий. -Я не прошу тебя чинить. — неожиданно тихо и твердо произнес Шастун, даже не повернув головы. -Я прошу вернуть мне ебаный свет. Арсений не ответил. Только сильнее прижал его к себе, словно пытаясь убедить их обоих, что они не сломаются еще больше.       Они оба сидели на бордюре парковки, любуясь странно-спокойным рассветом. Сигарета тлела между пальцами Антона, периодически отбрасывая пепельный хвостик в сторону, на землю. Арс молча смотрел на восходящее солнце, думая о чем-то своем. Свет он так и не вернул, по крайней мере, электрический. Небо на горизонте переливалось теплыми оттенками розового и оранжевого, обещая новый день, но никто не чувствовал чего-то значимого в этом обещании. Ветер подхватил пепел, унося его куда-то далеко и надолго. Едкий запах табака вплетался в утренний воздух, нарушая его чистоту, но оба будто не замечали этого. Это утро должно было быть началом чего-то нового, но внутри все оставалось точно таким же: вязкая пустота и горечь. Ни свет, ни рассвет, ни этот воздух не могли вернуть их обратно. Шастун снова затянулся и отпустил струйку дыма, наблюдая, как она медленно растворяется в утреннем воздухе. Сейчас никакого уюта не было. Атмосфера давила, заставляя думать слишком много о себе, о жизни, о них. -Закат Карелии помнишь? — вдруг спросил он, не глядя на своего молчаливого спутника. Его голос был тихим, ровным, словно он боялся спугнуть эту зыбкую хрупкость утра. Арсений не ответил сразу, а потом пожал плечами, не отрывая взгляда от солнца. -Не помню. Я только на тебя смотрел. Где-то вдали проснулась птица, ее мелодичный голос прозвучал неуместно ярко и громко. Но все равно парни продолжали сидеть, молча принимая это странное спокойствие. Оно не лечило, нет. Даже не облегчало. Оно просто было. -Ты же почему-то вернулся. — наконец констатировал факт зеленоглазый, потушив окурок подошвой. -Вряд ли просто так. -Вернулся. — совсем незаметно кивнул пилот, выставляя руки назад и опираясь на них. -Мне там никто нервы не мотал так же искусно. Еще и ты написывал, а когда перестал… — мужчина замолчал, убирая глаза в пол. -Совсем не вывез. Штурман усмехнулся, впервые за долгое время посмотрев на пилота, лицо которого выражало только одну каменную эмоцию. -Зря ты вернулся. — кивнул он головой. -Ничего не выйдет. -Да я знаю. Но я и с тобой не хочу, и без тебя не выходит. Это потому, что ты урод, Шастун. -Возможно. — тихо отозвался зеленоглазый, вытягивая вторую сигарету из упаковки. -Будешь? — внезапно спросил он, протягивая никотиновые палочки собеседнику. Тот, наконец-то, оторвался от своего любования и просто тихо взял одну. -Я думал, ты не куришь. -Не курю. — утвердительно ответил второй, прикрывая протянутую ему зажигалку ладонью. -Но с тобой — начнет любой. — дополнил в рифму Попов, делая первую затяжку. Кашель пробрал его, но продолжался совсем недолго. Шастун наблюдал за ним с легкой тенью улыбки, словно его действительно забавляла эта сцена, но в глазах не были ни веселья, ни радости. -Та еще зараза. — усмехнулся Арсений, стряхивая пепел слишком резко. Антон молча кивнул, словно соглашаясь, и снова затянулся, смотря на улицу, которая постепенно оживала. Упаковка вишневого Мальборо лежала между ними, а сверху зажигалка. Птицы окончательно проснулись, а ветер чуть усилился, играясь с огоньками их сигарет. -У тебя дела сегодня? — спросил Антон, сглатывая накопившуюся горькую слюну. -Не-а. Ничего серьезного. У тебя? -Да по херне. -Съездим куда-нибудь? -Это и хотел предложить. Докурив, в прошлом экипаж, а настоящем — непонятно кто, разошелся по своим номерам. Антон вернулся туда, где его ждали, а Арс… он снова был там, где никого не было. Только разбитая от нервов кружка и смятая кровать. Утро только начиналось, а он уже распланировал весь день. После этого разговора Попову ничего не оставалось, кроме как категорически точно решить, что срочно нужно что-то делать с этой зеленоглазой проблемой. Проще будет быть рядом с ним, даже через ненависть и обиды, чем вдалеке. Единственное, о чем он мог сейчас думать, так это о том, что он ошибался. Он явно допустил ошибку в расчетах, ему не было хорошо с Максом, он сломан и разбит, и это срочно нужно исправить. Любыми средствами, любой ценой. Это решение пугало и одновременно окрыляло, он никогда не был из тех, кто сдается, даже когда внутри все кричит, что пора остановиться. Сейчас у него не было больше выбора. Антон… чертов Шастун стал его личной и самой большой слабостью, нерешаемой задачей, в общем-то, всем. Кожанов — не просто помеха. Это та самая часть жизни штурмана, которую Арсений сам когда-то упустил. И теперь нужно каким-то чудесным образом вернуть все обратно. Он помнил, какой была его принцесса до того, как все покатилось под откос, и его пугало и ужасало то, что он видит сейчас вместо нее. Эта битва обещала быть самой ожесточенной, грязной и бесчестной. Но по-другому просто нельзя. Днем у него была парочка незначительных дел, но все это не имело никакого смысла. Он знал одно — скоро штурман повезет Эву на тесты, и он обязан подмазаться. Просто хоть ты тресни, но это и его девочка тоже, он был там, когда ее раскурочило и он должен увидеть в полном здравии. Быстро отправив куда-то гулять очередного штурмана-неувязка, с которым он в очередной раз прокатился по учебным трассам, пилот тут же двинул к боксу, в котором еще должен стоять реанимированный красный Лансер. Ворота были закрыты, но разве это когда-то останавливало? Нет. Резким движением распахнув железные створки, он увидел ее. Ту, к которой приходил по ночам и переделывал за уставшим Шастуном некоторые моменты, аккуратно складывал провода и разговаривал. Тихо, настолько, что слышала только она и больше никто. -Привет, зайка. — выдохнул брюнет, оглядывая машину. -Не успел тебя еще хозяин выпустить? — он провел рукой по крылу, здороваясь с автомобилем. Эва молчала, но складывалось ощущение, что они все равно общались. -Ты же знаешь, что я скучал по тебе даже больше, чем по твоему идиоту-владельцу? — с усмешкой спросил мужчина, обходя ее по кругу и снова возвращаясь к капоту. Она все так же молчала, но понимала абсолютно все, благодарно глазея своими фарами. -Ну и что ты тут делаешь? — холодно бросил Кожанов, стоя в дверях с раздражением, которое он даже не пытался скрыть. Арс обернулся, все так же привалившись к капоту. -Навещаю нашу девочку. Или она уже ваша? -Ну уж точно не твоя. — огрызнулся Максим, заходя в бокс и открывая дверь, мастерски игнорируя присутствие мужчины. Следом за пилотом зашел и Шастун, но вместо приветствия или вопросов, он буркнул «виделись уже» и сразу сел на свое законное место, накидывая шлем на голову. Арсений почему-то ничего не делал, если его не пускают внутрь — он будет смотреть со стороны. Но он должен увидеть ее в деле. Попов отошел в сторону, чтобы экипаж мог выехать, но ничего не происходило. Мотор шелестел, но не заводился. Прошло несколько секунд, перед тем как Макс озлобленно хлопнул дверью и открыл капот. -Черт, Тош, какого хрена ты тут навертел, что она даже не заводится? — почти рыкнул он, оглядывая внутренности. -Кожанов, я ничего не трогал. — вздохнул Антон, отталкивая его бедром и тоже заглядывая внутрь. -Да тут никто ничего не трогал, вчера заводилась. Попов? -А че я? Вообще только пришел. — фыркнул брюнет, скрещивая руки на груди. Он безразлично смотрел на эту сцену, а потом закатил глаза, когда молодой пилот снова сел внутрь, пытаясь еще раз провернуть ключ. -Слушайте и ищите. — с этими словами он провернул ключ, чтобы люди могли понять, что именно не работает. Но все реально было в полном порядке, ничего не отошло, тут буквально все новое, оно не может не работать. Все трое погрузились в раздумья, выдвигая свои теории, кроме Попова. Ему не нужны были теории, ему нужны были действия. -А я тебе говорю, что это стартер дурит. Если проводка где-то плохо зажата, то сигнал тупо не доходит. — раздраженно выдохнул Шастун, пытаясь донести до своего партнера очевидную истину. -Ну тоже бредни не неси. — отрезал Макс, отмахиваясь от этой идеи. -Всем селом проводку собирали, она не может не работать. Я тебе нормально объяснил: это насос или давление, больше ничего не может быть. -Дурак совсем? Леша лично насос ставил, там вообще проблем быть не может. -Да заткнитесь оба! — наконец взорвался Арсений, захлопывая капот резким движением и отгоняя экипаж от нее. -Отошли от машины, достали вы ее оба. -Ты-то куда вообще лезешь? Тебя никогда не звал, напомню. — Кожанов зло посмотрел на конкурента, но пару шагов в сторону все-таки сделал. -Мне ваше приглашение и не уперлось. — лениво ответил тот, спокойно заводя двигатель. -Просто смотрю, как вы, идиоты, не можете в элементарной вещи разобраться. Эва завелась мягко, издав ровный, мощный рык -Что я вам говорил, бездари? — добавил он, усаживаясь поудобнее на свое сидение. -Может, проблема не в ней, а в вас? Антон и Макс переглянулись, явно не понимая, что это за хрень такая. -Ну-ка выруби и снова вруби. — потребовал Кожанов, вообще не веря в такие совпадения. Арс лишь пожал плечами и выключил двигатель, а потом снова завел его. Повторив это еще два раза, сомнений не осталось: оно работает. -Ну это случайность, наверняка засорилось что-то… — попытался найти объяснений младший, но в голову ничего не приходило. -Да похер мне. Решайте, кто из вас двоих ей милее. — бросил Попов, не собираясь покидать кабину. -Но предупреждаю: я никуда не уйду. В итоге посадили Антона, это все-таки его машина и он обязан знать, что с ней будет происходить. Макс, конечно же, был не особо рад такому раскладу, но сделать уже ничего не мог: один слишком упрямый, а второй вообще владелец машины. Тут не попишешь. Как только машина выкатилась за ворота, штурман осуждающе посмотрел на своего пилота, который совершенно внезапно вернулся на свое место, требуя от него объяснений. -Почему ты так смотришь на меня? — наконец спросил тот, укладывая запястье на верхнюю часть руля. -Что ты сделал с машиной? Почему она не заводилась? — коротко спросил штурман, чувствуя, что не может все быть так просто. -Потому что не хотела. — легкомысленно пожали плечами ему в ответ. Шастун больше не стал ничего спрашивать, просто принял этот факт и выдохнул. Странные ощущения. Он так давно не ездил с ним, давно не ездил на Эве, а теперь все иначе, но они снова тут, снова в этой машине, снова он рулит, а Антон думает. -Поехали на трассу? — внезапно спросил Арсений, кидая взгляд на парня рядом. -Вы же и так знаете, что она едет. Нахрен тесты, давай полетаем? -Нет, Попов, мы едем на тесты. — покачал головой зеленоглазый, не собираясь поддаваться на очередную провокацию мужчины. -Да брось, принцесса, ну один разочек. — навязчиво попросил Арсений, мягко улыбаясь. -Поехали-и, Шасту-ун. -Сначала тесты — потом посмотрим. — устало выдохнул парень, понимая, что он и сам хочет проехаться с ним хотя бы один единственный раз. И пока они молчали, Антон написал техникам, что они выехали на тесты и будут ждать всех там. Нужно было сразу замерить все для чемпионата, о котором он начал думать после возвращения Попова. Эти мысли сами собой проникли в его голову, как только он его увидел. Как бы это грустно не было, но только с ним он готов выезжать на подобные кубки и сражаться за победу. Но для начала нужно было обсудить этот момент с Арсом. -Это, Попов. — начал было зеленоглазый, стараясь найти оправдания своим словам. -Насчет Националки. Ты… поедешь? -Не-а. — не думая бросил тот. -А если я поеду? -А как ты без меня поедешь? — со смешком ответил тот, уверенно выводя машину на промежуточную дорогу, скрытую от блюстителей закона в лесу. -Ну, я подумал, может… — Шастун закатил глаза и недовольно цокнул языком перед тем, как закончить фразу. -Может быть, мы бы могли все-таки поехать туда… типа, ну, как экипаж. Арсений слегка нажал на газ, наслаждаясь тем, как машина плавно подхватывает скорость. Внутри повисла тишина, нарушаемая только громким урчанием двигателя. Он на мгновение покосился на пассажира, вздернув уголки губ. -Это приглашение? — наконец спросил брюнет, чуть прищурив глаза. -Можешь считать и так. — Антон говорил ровным голосом, но, сцепив руки на коленях, явно выдавал свое волнение. -Я бы поехал с Кожановым, но он вообще не потянет. Хотя он талантливый. — честно признался парень, немного расслабляясь. -Давай честно, ни у кого из наших ребят нет таких же шансов забрать финиш, как у тебя. -И у тебя. — спокойно добавил Арс, уже подъезжая к площадке, где их должны были встретить техники. Пока тут никого не было, видимо, задерживаются ребята. Штурман дернул плечом, переметнув взгляд на вид за окном. -У меня-то… как получится. — пробормотал он, будто сам не верил в то, что говорил. Он до сих пор периодически сомневался в себе, а с грузом ответственности в виде Макса, который едет только по стенке, не отклоняясь даже на миллиметр, он настолько загнал себя в рамки холодных и четких расчетов, что совсем забыл, как нужно импровизировать на ходу. Услышав эти странные слова, которые никак не должны были срываться с губ такого ранее самоуверенного человека, который знает, что он лучший и конкурентов у него просто нет, Арсений остановил машину и внимательно посмотрел на него. -Шаст, пугаешь. Что такое? — обеспокоенно спросил он, отстегиваясь и разворачиваясь корпусом к штурману. Не получив ответа, Арс мягко протянул руку и взял парня за подбородок двумя пальцами, поворачивая его голову к себе. Их глаза автоматически столкнулись. -Ты гений своего дела, что ты такое говоришь? — непривычно нежно заявил пилот, изучая каждый оттенок зеленого. -Ты где, Шастун? Вернись, я скучаю.