Домой

— Блять, как же ты меня заебал — Руслан кидает телефон на стол, зарываясь пальцами в темные волосы. Пора подстричься, Даня давно об этом говорит. Вообще, Даня много о чем говорит. И о том, что Руслан его заебал своими выходками; о том, что Руслан самый красивый парень на земле, после чего обижается и ноет весь вечер; о том, что расстался бы с ним, а потом шепчет на ухо слова о безграничной любви; о том, что Руслан вспыльчивый, но сам Даня не замечает этого же за собой, хотя в справке четко написано "проблемы с агрессией". Они в очередной раз поругались из-за какой-то херни, что послужило уходу Данилы на двое суток. Телефон не берет, смс не читает, знакомые ничего не знают. Ну и где этого черта носит? Не спит же он на лавочке, ища ночлег у друзей. Точно, друзья. Давид. — Ало? Да, привет. Слушай, Даня у вас? Ага, понял, спасибо. Нет-нет, помощь не нужна. Да забей, поругались опять по мелочи, а он из дома свалил. Ага, спасибо, давай. — Давид не сказал ничего нового из всего, что говорили прошлые знакомые, которым Руслан уже успел позвонить. Где этот сукин сын, блять. ** — Даня, ну не нужно так.. — Арин, я все сказал. Меня уже заебало это. — Пересмотри ситуацию! Не один Руслан не прав — Буланова вертит кружку кофе, второй рукой взмахивая, от чего Даня дергается — не бойся, бить тебя не буду. Или ты уже от своего парнишки набрался? — Арин, он же и твой друг тоже, не шути так. — Да ладно вам, Руслан любит самоиронию. Сидел бы он тут, то давно бы заржал. Так что, ты поедешь домой? — Разговор прерывает Деймур, вошедший в гостиную. — Руслан звонил — А глаза Дани сверкают. Переживает.  — Что ты ему сказал? — Что ты не у нас, ты же попросил — Данила облегчено выдыхает, вновь откидываясь на спинку дивана — Все таки.. Езжай домой, вам нужно поговорить. Из-за такой херни уходить из дома? Ну, Дань, правда, но не обижайся — Давид садится рядом, кладет руку на плечо цокнувшему Кашину. — Ладно, вы правы. Спасибо, что приютили, словно щенка на дороге. — А я давно говорю, что нам нужно завести собаку!  — Арин, никакой собаки — Девушка закатывает глаза, отсербывая свой остывший кофе. Не имеет значения, Давид все равно купит ей пса. А желательно шпица, обязательно белый. А Руслан уже поседеть успел. Сидит на кухне, тяжко дышит, старается не разнести весь дом. Злость зашкаливает, хочется рвать и метать. Знает же, что Даня будет смеяться и помогать убирать осколки, как с той разбитой кружкой. Нет сил с этим гадом. — Рус? — На кухню заходит его Кашин. Даже куртку не удосужился снять, придурок. Садится на корточки, руки кладет на коленки Тушенцова, заглядывает в глаза. А у Руслана сил нет удерживаться. Вновь утопает в его глазах.  — Ты где был? — Карие призрачно отливают серым. На кухне темно, лишь свет полной луны пробивается сквозь щели в занавесках, которые Руслан, как обычно, не закрывает до конца. Смотрит, стараясь сдерживаться, не вьебать ему тут и сейчас, а потом рвано целовать на кровати, пока тот извивается, подобно гадюке. — У Давида с Ариной. Прости, что он не рассказал тебе, я его просил — Кашин виновато смотрит в пол, прикусывая губу. Нервно поправляет челку, убирая одну руку с коленки Руса, оставляя теплый след, что тут же покрывается мурашками из-за открытого окна. Он всегда мерзнет. — Ясно. Пойдем, нужно сходить в магазин — Руслан поднимается, обадавая воздухом сидящего Кашина, оставляя шлейф духов с запахом крови и бинтов. Вкусно пахнет, несомненно. — Что там нужно? Мы же позавчера ходили.  — Желательно успокоительное — холод в словах заставляет неприятно ежиться, зарываясь глубже в и без того огромное худи. Это Руслана, накинул, спеша быстрее уйти. А потом вдыхал ночью, спя у Арины и Давида на кухне. Диван там удобный, не поспоришь.  — Я сильно тебя напугал? — Достаточно. Я думал, что либо умру от тиков, либо задохнусь в панике. — Ру-у-усь... — Данила прижимается, обвивая запястье Тушенцова своими руками. Снова тепло. — Пошли, пока не закрылась аптека и продуктовый. Я хочу кофе. Магазин, конечно, удалось посетить, но поход затянулся в прогулку по ночному Питеру. Улица их дома освещена слабыми фонарями, что придает некий уют обстановке, хоть и разговор не совсем вяжется. Даня все еще держит старшего за руку, на что второй, хоть и не совсем хотя, но отвечает такой же хваткой. Зима ледянит до кончиков волос, но холод исходит не только от погоды.  — Прости, ну правда... Я просто сильно обиделся на слова об биполярке — Даня строит глазки, засматриваясь на своего парня. Из-за солнечных очков, которые Руслан почти не снимает(вероятность эпилепсии из-за фар машин и мигающих фонарей) мало что видно, еще и в темноте, но различить родные глаза вполне возможно. Руслан смотрит с огорчением, устало и затяжно. Но любовь так же присутствует в этом чертовом взгляде.  — Я знаю, но я не собирался тебя этим задевать. Я просто переживаю — Руслан движется вперед, на что Даниле приходится ускорить шаг. Вновь берет за руку, чувствуя, что рука партнера успела остыть за жалкие секунды. Согревает своей. — Ну Рус.. — Вновь нежиться об плечо, словно уличный кот, вот-вот замурлычет. Тепло. Руслан снова останавливается, поднимает очки, трет переносицу. Тяжело выдыхает, но на Даню смотрит с любовью. Полным ею взглядом. — Ладно, иди сюда — А Кашин лишь расплывается в улыбке. Знает же, что Руслан не будет долго злиться — Еще хоть одна подобная выходка, то я тебя обратно не приму, учти — Кивает головой, зарываясь в куртку любимого. Знает, что примет. Знает, что не разлюбит.  — Я тебя люблю, Русь — Смотрит снова в глаза, будто ища ответ в них. Руслан лишь криво улыбается, но эту улыбку Кашин узнает из тысячи. Целует, даже не попадая в губы, куда-то в угол. Но целует же. Искренне, по-детски и идиотски, влюбленно и нежно, передавая в чмок весь спектр эмоций, что вызывает у него Тушенцов. А второй лишь целует в ответ, уже не спеша, попадает в губы, в отличии от младшего. Фонари перестают гореть, ведь срабатывают на движение, поглощая дороги в тьму, заставляя лишь сильнее вжиматься в объятия. Кашин боится темноты. Но рядом с ним ничего не боится. Даня выдыхает, снова смотрит в глаза цвета ночной паники, мешающейся с утренним кофе и объятиями родного человека в холод. Карие, красивые. И красивый, блядина. — Давай домой. Замерзнем — Руслан улыбается, спуская очки с макушки на нос. Снова глаз не видно. Но видно, что покраснел.  Дом встречает родным запахом, скинутыми на пол куртками(потом уберут(нет)) и прохладой, что тянется с кухни. Снова забыли закрыть окно.  Это и не важно. Важно, что рядом. Важно, что они дома.