Часть 32 "Самая большая тайна Гермионы Грейнджер" (18+)
15 ноября 2025 г., 21:48
Примечания:
ВНИМАНИЕ!
Настоящая глава содержит откровенную сцену эротического характера, предназначенную для чтения лицами, достигшим 18+ лет. Пожалуйста, учитывайте это перед продолжением чтения.
— М-мама?! Как? Ты здесь?...
Нарцисса едва заметно склонила голову в сторону, словно прислушивалась не столько к словам, сколько к самому факту звука. Затем, медленно осмотрев изысканную лепнину потолка, задержалась взглядом на белоснежной штукатурке. Миссис Малфой не могла не признать чувство вкуса Гамбита и других эльфов, которые оформили это поместье лучше, чем смогли бы все волшебные архитекторы вместе взятые. Женщина слегка поджала губы и мысленно отругала себя за прошлое пренебрежение к их талантам. Но Драко взглядом она так и не удостоила. Спина леди Малфой оставалась безупречно прямой, руки — сложенными замком на резном крае стола. И лишь уголки губ тронула едва заметная улыбка: вежливая, холодная и выверенная.
— Как мило, Драко, что ты поинтересовался моим самочувствием, дорогой, — произнесла Нарцисса с отточенной учтивостью, словно отвечала не сыну, а на формальный вопрос от дамы в высшем свете. — Благодарю… я чувствую себя превосходно. И ещё более прекрасно — оттого, что могу приветствовать вас обоих, тебя и твою супругу, в этих стенах. Какая ирония, правда?.. Старшие эльфы сумели возродить поместье, сожжённое Адским огнём. В самые кратчайшие сроки… А ты, мой мальчик, в свою очередь спокойно смог устроить охоту на очередного Пожирателя смерти…. Только я оказалась здесь по чистой случайности.
Драко с Гермионой неуверенно переглянулись, и в этом коротком взгляде сплелись как удивление, так и растерянность. Серые глаза сына чуть виновато опустились, а карие глаза невестки принялись считать количество единорогов на шелковом гобелене. Вся эти немые эмоции дополняли слова миссис Малфой, словно острый акцент в её тщательно выстроенной речи.
Нарцисса вдруг медленно и элегантно поднялась. Едва уловимое шуршание муслиновой ткани прозвучало в тишине как шелест крыльев диковинной птицы. Дама плавно, с поставленной грацией, вышла из-за стола и направилась в центр столовой.
— Я счастлива официально познакомиться и, наконец, поприветствовать новую леди Малфой, — её голос смягчился, а взгляд лёг на Грейнджер с неожиданной теплотой. — Гермиона… как мать Драко я не имела прежде удовольствия ни толком познакомиться с вами, ни… извиниться за поведение всей нашей семьи в… кхм-кхм… не столь далеком прошлом. Надеюсь, о втором — здесь женщина скользнула взглядом по сыну и глаза её сверкнули лёгкой укоризной, — Драко уже давно позаботился самостоятельно. Не так ли?
И впервые Нарцисса улыбнулась по-настоящему — мягко, искренне, даже распахнув руки чуть в стороны, словно готовая заключить девушку в объятие.
— Ах, дитя моё, — прошептала леди Малфой, — я так давно мечтала о дочери…Ты даже представить себе не можешь…
Щёки Гермионы вспыхнули и шея покрылась алыми пятнами. Пальцы предательски схватились за край рукава, но ноги так и не сделали ни шага навстречу. Девушка была в замешательстве.
Грейнджер видела сейчас перед собой реальную Нарциссу Малфой. И вместе с этим в воспоминаниях всплывали три абсолютно разных ее образа: холодная и безучастная дама в ложе на чемпионате мира по квиддичу; бледная, словно тень, безвольная и загнанная хозяйка в собственном мрачном поместье; и, наконец, решительная, отважная волшебница последних дней войны.
Какая же она — настоящая? Где истина за этими масками? Одно Гермиона знала точно: она меньше всего ожидала от миссис Малфой вот такого тёплого, почти радушного приёма.
Нарцисса, заметив её колебание, опустила руки и слегка склонила голову набок, будто изучая.
— Как странно, — произнесла она задумчиво, прижав тонкий согнутый палец к губам. — Я представляла этот момент много раз в своем воображении. Надеялась на семейное воссоединение и теплые объятия. Почему же этого не произошло?
Ее радушие рассыпалось, будто его смыло ледяной водой. Лицо Нарциссы застыло в маске безупречного холода. Она медленно повернула голову к сыну, и пронзительный взгляд, полный безмолвного укора, впился в него.
— Как же могли сложиться тёплые отношения свекрови и невестки, — голос леди Малфой был теперь холоден, как утренний иней, — если мой сын… даже не удосужился поделиться со мной столь радостными вестями.
Её правая бровь взметнулась вверх, тонкая и строгая, и Нарцисса замерла — словно мраморная статуя, олицетворяя свои видом ожидание и требования.
Драко тяжело выдохнул, как будто только что пробежал марафон с препятствиями и оказался на финише вторым. На губах дрогнула виноватая, болезненная улыбка. Слизеринец переминался с ноги на ногу, словно не находя себе места, пальцами машинально разглаживая невидимую складку на мантии.
— Я… не успел, мама, — начал он тихо оправдываться — Всё произошло слишком быстро. Я собирался… правда. Просто чуть позже…. Обязательно рассказал бы….
Нарцисса коротко рассмеялась, но смех этот звенел осколком стекла, не имея в себе ни капли веселья.
— Чуть позже? Когда именно? — её слова прозвучали тихо и мягко, оттого и жалили в самое сердце. — К моему третьему внуку? Или уже к вашему?
Щёки Гермионы снова мгновенно вспыхнули, будто в зале внезапно разожгли огонь. Она отвела взгляд, смутившись, и Нарцисса тут же осеклась. На лице её мелькнуло сожаление от опрометчиво брошенных слов. Леди мягко подняла ладонь — жест извинения, который был неожиданно искренним.
— Простите меня, дорогая, — произнесла миссис Малфой — Не хотела ставить вас в неловкое положение. Мне просто очень горько оттого, что мой сын решил вывести меня за скобки своей жизни.
Повернувшись вновь к Драко, Нарцисса отпустила свою ледяную аристократическую маску, представ перед ними обыкновенной женщиной. В её глазах светилась печаль — настоящая, глубокая, почти беззащитная.
— Чем же я провинилась перед тобой, Драко? — её голос дрогнул и стал немного ниже — Что я сделала такого, отчего ты громко закрыл дверь, отослал меня к Тонкс и не впустил в свою новую жизнь? Ты скрыл от меня самое важное… свою влюбленность, свою помолвку, свою женитьбу! Ведь здесь…. Сейчас и здесь…. Я ещё в здравом уме, не списана со счетов…. Не требую твоей заботы и не нуждаюсь в твоем покровительстве. Мне так хотелось быть рядом в эти моменты… разделить с тобой радость и счастье. Неужели, я так много прошу, сынок?
Нарцисса опустила взгляд, на мгновение утрачивая привычную гордую осанку.
— Если бы не тётушка Джейн, я, наверное, уже и правда прозябала бы, помогая Андромеде нянчиться с Тедди и плести корзинки из лозы, — добавила она с кривой, почти смущённой улыбкой, надувая недовольно губы, как маленький ребенок.
Гермиона удивлённо подняла брови и взглянула на неё внимательнее. Нарцисса уловила этот интерес, и её плечи едва заметно дрогнули.
— У нас хорошие отношения с Дроми, — проговорила леди Малфой мягче, словно оправдываясь. — Я обожаю Тедди… плести что-то из лозы…. и, признаться, понимаю тётушку Джейн сейчас больше, чем когда-либо.
Драко шагнул вперёд. Осторожно, будто боялся разрушить хрупкость момента, он заключил матушку в крепкие объятия. Леди не сопротивлялась — напротив, доверчиво и мягко склонила голову ему на плечо, растворяясь в моменте. Едва уловимый всхлип прорезал тишину столовой. Драко гладил её по спине ладонью, словно убаюкивая.
— Мам, я очень тебя люблю, - искренне произнес юноша - Правда. Я дорожу тобой и благодарен за все, что ты сделала для меня. Просто всё случилось слишком… стремительно что ли?…. Мы с Гермионой только учимся строить настоящие отношения и привыкаем друг к другу. История… она такая, знаешь… Хех… сочинить и то было бы проще.
— А вы расскажете ее мне? — почти шёпотом спросила Нарцисса, так что ее услышал только сын.
— Конечно, — твёрдо кивнул Драко, крепче прижимая её к себе.
Леди Малфой еще раз всхлипнула и на мгновение спрятала лицо, потершись лбом о рукав рубашки сына, чтобы ни он ни Гермиона не видели её слез. Позже она едва слышно прошептала:
— А подарил ли ты Гермионе кольцо пра-пра-бабушки Серафины?
Парень цокнул сквозь зубы и ответил так же тихо:
— Пока нет… но очень скоро.
Нарцисса глубоко вдохнула, уголки губ чуть дрогнули. Она пробормотала, больше для себя, нежели для Драко:
— Мужчины рода Малфой всё делают в последний момент… Или не делают вообще.
Потом медленно выпрямилась в объятьях сына, словно собираясь с новыми силами, и вытерла слезы платочком. Будто бы не было этой минутной слабости.
— Так, может, вы…. сможете доверить своей матушке подготовку свадебной церемонии? Чтобы все было так, как подобает? Вы ведь наверняка будете заняты постижением новых знаний. А я…. я могу все устроить.
Драко закашлялся, будто внезапно поперхнулся воздухом.
— Мы ещё не обсуждали этого с Гермионой, мама…
Нарцисса снова уронила лицо ему на грудь. Тут Малфой заметил, что плечи матери опять слегка подрагивают — и понял: она позволяла себе всхлипы чуть больше, чем требовала ситуация. Драко осторожно взял её за подбородок и повернул лицом к себе. Его серые глаза блестели строго, но с любовью.
— Мама. Это наполовину спектакль, да?
— Никакого спектакля, — ответила Нарцисса с царственной обидой, хотя в её глазах всё же теплилось озорное пламя. — Я просто… правда переживаю о вас, дорогие.
Некая пауза повисла в воздухе - плотная, почти осязаемая.
Драко чуть отодвинулся от матери, продолжая пристально разглядывать ее лицо. Гермиона стояла с опущенными глазами, а Нарцисса неподвижно, с каменной грацией, удерживала молчание. В её взгляде застыл упрёк и печаль — слишком явные, чтобы их можно было проигнорировать.
— Если бы я знала, что в доме будет так напряженно, то принесла бы с собой книгу заклинаний для неловких пауз, — пробормотала Гермиона, решившись на робкую шутку, дабы разрядить обстановку.
Драко вскинул голову, едва не подавившись смешком. Нарцисса приподняла бровь, а уголки её губ едва заметно дрогнули от неожиданности. И в следующую секунду она преобразилась — словно отбросив траурный плащ, возвращая себе прежнее самообладание. Миссис Малфой засияла лёгкостью и светским обаянием.
— Ах, что же со мной сегодня, в самом деле… в ногах, как говорится, правды нет, — Нарцисса гостеприимно развела руками, — поэтому, приглашаю вас к столу. Наша кухонная фея так старалась вас порадовать!
И точно по её сигналу появилась Бидди. В новом платье цвета сливок с безупречным белоснежным фартуком. Её ушки дрожали от гордости, а глаза светились счастьем. Щелчок тонких пальцев — и стол превратился в произведение искусства: костяной семейный фарфор, переливы вина в хрустале, запеченный фазан с розмарином, нежное картофельное пюре, изысканные соусы и воздушные булочки-пампушки, от запаха которых хотелось выдохнуть “ммм” даже без слов.
Нарцисса плавно опустилась на свой стул, будто дирижировала всем этим кулинарным оркестром лично и только после того, как последний бокал встал точно на своё место, разрешила остальным сесть.
Гермиона, немного растерянная, но тронутая, устроилась рядом с Драко. На мгновение девушка подумала: какой все-таки ужин их ждёт впереди? Станет ли он началом новой главы или это все же проверка на прочность?
— Ну? — Нарцисса сложила тонкие пальцы на столе и слегка наклонила голову, будто хитрая кошка. — Я жду. Ты сказал, что у вас есть интересная история, в которую я не поверю.
Драко тяжело выдохнул, мельком взглянув на Гермиону, словно прося у неё поддержки, и начал:
— Мы с Гермионой… оба вернулись из прошлого будущего…
Нарцисса чуть приподняла бровь, и ее рука застыла в воздухе с картофельным пюре.
— Ох, интересное начало…. Ещё минута — и ты расскажешь, что это всё из-за астрономического меридиана трех Лун и ретроградного Меркурия. Или как там у магглов принято перекладывать ответственность с себя на посторонние объекты?
Гермиона от неожиданности тихо хихикнула, а Драко, уткнувшись в бокал с вином, на секунду прикрыл глаза. Он досчитал до десяти и продолжил, решив игнорировать сарказм матери.
— В общем… мы долго не решались подойти друг к другу. Каждый ходил кругами: Герми выжидала удобный момент, я тоже боялся совершить ошибку. И только потом… - Малфой запнулся, чтобы сделать глоток вина для храбрости - мы оба разорвали свои прежние помолвки, когда это стало возможным. Ну, это ты уже знаешь от Астории.
— Как трогательно, — мягко протянула Нарцисса, накладывая себе салат. — И потом… дай угадаю…. Две одинокие души… нашли друг друга благодаря Закону о браке. Так? Министерство теперь ещё и Купидоном подрабатывает?
Гермиона прикусила губу, стараясь не рассмеяться еще громче. Ее крайне обескураживало то, что миссис Малфой ни на йоту не потеряла свой дух от вышеизложенных новостей. Как будто путешествие во времени для Малфоев сродни пятичасовому чаю или посещению скачек - все перенято с молоком матери, просто иногда кто-то филонит и пропускает запланированные визиты.
— Почти так, мадам, — после небольшой паузы вмешалась гриффиндорка с самым невинным выражением лица. — Магия сочла нас… невероятно совместимыми.
Драко скривился и поспешил продолжить:
— Да, мам, после расторжения помолвок мы оба попали под Закон о браке. И так случилось, что Магия действительно выбрала нас в пару.
— Магия? — повторила Нарцисса и посмотрела на сына поверх бокала. — Или выдающаяся мисс Гермиона Грейнджер заранее подсуетилась?
Драко дернулся, словно ему на брюки пролили кипяток, а щеки покрылись румянцем.
— Мама! Это было обоюдное желание наших сердец!
— Конечно, милый, — невозмутимо кивнула леди Малфой, и хищно отрезала приличный кусок от запеченного фазана — Просто не помню, чтобы кто-то из Малфоев когда-либо отсиживался бы в кустах и говорил, что это… кхем… “обоюдно”.
Гермиона не выдержала и звонко засмеялась, прикрыв рот ладонью.
— Ах, миссис Малфой, — с чувством произнесла девушка, — уверена, всё дело в воспитании. Я ведь выросла среди магглов — привыкла все выбирать сама. Знаете ли…. Особенно это касается личной жизни. Пришлось обойтись без классического сватовства, вы уж простите.
— И правильно, — Нарцисса склонила голову с тонкой улыбкой, нанизывая салат на вилку, как канапе. — У чистокровных это называется “инициатива с родословной”. Просто в нашем случае, невесты действуют не самостоятельно напрямую, а так сказать, с долей хитрости. Или вы думаете, мои дорогие, что место леди Малфой может занять любая?
Нарцисса отправила идеальное канапе себе в рот, не спеша прожевала его, видимо вспоминая свое вхождение в семейство. Утерев рот салфеткой, она с довольным прищуром посмотрела на Гермиону.
— Я всегда догадывалась: бывшая мисс Грейнджер — крепкий орешек. И должна признаться, Гермиона, вы мне всегда нравились больше, чем все ваши шумные друзья вместе взятые, — Нарцисса отпила несколько глотков вина и, поиграв им в хрустальном бокале, задумчиво добавила — В какой-то момент я даже подумала, что с вашим умом и манерами где-то в параллельной магической Вселенной вы просто обязаны были бы родиться чистокровной. И да, это комплимент.
Гермиона в третий раз вспыхнула и, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение, аккуратно убрала прядь волос за ухо. В глазах девушки мелькнула гордая искра, а в груди потеплело. Ей были очень приятны эти слова сейчас, хотя ей Мерлин, в прошлой жизни девушка бы точно приняла бы это за оскорбление.
— Так как же всё получилось? — спросила мадам Малфой, откидываясь на спинку стула и притягивая к себе хрустальный бокал с вином — Хочу знать, где именно в этой истории я пропустила свадьбу века.
— Благодаря Блейзу Забини и его фамильной помолвке, — осторожно ответил Драко, не совсем догадываясь о том, какая реакция может последовать — Он провёл обряд, который невозможно было бы отменить. После этого Кинсли вызвал нас в Министерство для предъявления писем, но те самоуничтожились, потому что уже не имели в себе никакой необходимости. Пользуясь случаем, я попросил господина Бруствера нас поженить полным обрядом, чтобы, как говорится, ни шагу назад…. И вот — мы здесь.
— Ах, Блейз, — мечтательно протянула Нарцисса, раскачивая вино в бокале — Всегда любила этого мальчика. Прекрасный вкус, отменные манеры, чувство юмора и никакой склонности к глупым обещаниям.
— Скажи это Пэнси, — буркнул Драко - Уверен, ей есть о чем поспорить с тобой.
— О, нет, дорогой, — поправила его мать со знанием дела — Скажи это его последнему адвокату, который будет отстаивать честь его матери в суде.
Гермиона прыснула в бокал и предусмотрительно отставила его в сторону, боясь ненароком уронить. Драко обреченно потер лоб.
— И всё это — без меня? — Нарцисса театрально вздохнула, коснувшись пальцами виска. — Мой сын женился, а я даже не успела выбрать цвет салфеток. Спрошу еще раз. Чем же я заслужила такое пренебрежение, дорогой?
— Мама, — простонал Драко, смиряясь с неизбежным — Давай будем честными! Если бы я позвал тебя, ты бы превратила нашу помолвку в оперу о пяти актах.
— Естественно! — вспыхнула Нарцисса, чуть приподнявшись на стуле — Это называется — семейная традиция. Мне бы еще портреты подпевали!
— С декорациями и хорами из эльфов? — уточнила Гермиона, блеснув глазами.
— Несомненно, — с готовностью подхватила миссис Малфой. — Дроми так потрясающе бьет фарфор на счастье! Конечно, как же без проведения женского дня в салоне красоты? Мерлин, одна сова и портключ - и весь квартал Хваён был бы нашим! А поминание родительских устоев? Я бы на парочку из них с удовольствием бы плюнула…
Грейнджер не выдержала и рассмеялась от души, поспешив прикрыть рот ладонью.
— Вот, — Драко ткнул в её сторону пальцем. — Видишь? Даже Гермиона понимает, что твои постановки - это отдельный вид истязаний.
Девушка же, придя в себя и вытерев выступившие в уголках глаз слезы, широко улыбнулась новой родственнице:
— Знаете, миссис Малфой, я не ожидала такого вечера.
— Какого, дорогая? - Нарцисса осторожно икнула, побоявшись что снова вышла за рамки.
— Тёплого…семейного…. И с чувством юмора.
— Ах, — довольно улыбнулась Нарцисса с мягкостью, которая, казалось, могла растопить мрамор. — Просто до этого у нас с вами были будто бы разные измерения. Но я рада, что теперь оно у нас одно.
— Знаете, — тихо произнесла Гермиона, — вы совершенно не такая, какой я вас запомнила.
— О, я стараюсь постоянно обновлять свой образ, — лукаво ответила миссис Малфой, извиняюще пожав плечами — Это семейное, к сожалению.
И, не моргнув глазом, добавила:
— Мы, чистокровные, всегда стараемся произвести первое впечатление. Иногда даже хорошее.
Гриффиндорка снова улыбнулась и неуверенно пожала плечами.
— Тогда боюсь, я — дефектная партия.
— Напротив, — серьёзно произнесла Нарцисса, — вы - ценнейшее обновление, просто с расширенной комплектацией, - мадам Малфой немного задумалась, прикусив губу и легко покачивая бокалом - Возвращаясь к вашей истории, получается…. Гриффиндорская львица решила взять все в свои руки, не дождавшись тебя, сынок.
— Именно так, — спокойно ответила Гермиона, и в её глазах промелькнул озорной блеск.
— Кто бы сомневался, — протянула Нарцисса, чуть приподняв подбородок и переведя взгляд на сына. — А ты, Драко, небось сидел, как всегда, с видом «мир подождёт, пока я закончу быть прекрасным».
— Мама… — простонал тот, чуть закашлявшись.
— Что мама? — её брови взлетели, как две идеальные дуги. — Ты всегда был мальчиком, который предпочитал, чтобы решения принимались в его присутствии, но не им самим.
Грейнджер икнула, поспешно прикрыв губы салфеткой, прикрывая очередной подкатывающий смешок.
— Гермиона, скажите честно, — Нарцисса наклонилась вперёд, взгляд её заискрился любопытством, — Он ведь предложил вам не крепкий союз, а… с сарказмом намекнул, что «всё равно хуже уже не будет»? Ну, пока вы не выложили все карты на стол, разумеется.
— Почти, — призналась девушка, чуть склонив голову и вспоминая их разговор с Малфоем в Министерстве. — Драко сказал, что “все равно рано или поздно нам придется на это решиться”.
— Прекра-ааасно, — вздохнула Нарцисса, театрально всплеснув ладонями. — Рациональность — последняя стадия мужского отчаяния.
— Простите, — вмешался Драко, — но вы сейчас обсуждаете меня, как будто я - музейный экспонат.
— Милый, — снисходительно улыбнулась Нарцисса, чуть помахивая в его сторону рукой, — именно так и сохраняются редкие виды. Вот видишь, сын, не зря я всегда говорила, что умная жена тебе жизненно необходима.
Гермиона прыснула уже вслух, и Драко обречённо уронил голову в ладони в знак поражения.
— Значит, — Нарцисса вернулась к трапезе и неторопливо полила соусом кусочек мяса, — теперь у нас целых две женские силы. Я и Гермиона. Смею отметить, что это что-нибудь да значит. Драко, дорогой, тебе остаётся только капитулировать.
— Никогда, — с достоинством заявил юноша. — Я осознанно стратегически отступаю.
— Сын, — протянула миссис Малфой, прищурившись, — ровно так же ты “отступал” в три года, когда домашние эльфы загнали тебя в кладовку при игре в догонялки.
— Я не отступал! — вспыхнул Драко. — Я выжидал удобный момент для ответного маневра.
— Ахха…. С горшком мятных пряников, которые ты втихаря стащил с кухни незадолго до начала игры? Пфф… прошу тебя…. — невозмутимо добавила Нарцисса.
Гермиона уже не пыталась сдержаться — она хохотала так, что уже забыла про всякие манеры.
— Мятные пряники? — удивленно шепнула Грейнджер, когда очередная волна хохота закончилась и подступившие слезы вытерты.
— Вы разрушаете мой образ благородного рыцаря, мама, — простонал Драко.
— Милый, — мягко произнесла Нарцисса, — твой образ мы с Гермионой только украсим. Правда, дорогая?
— Обещаю, — серьёзно кивнула Гермиона, едва сдерживая смешок и притворно нахмурившись — Про пряники — никому ни слова.
— Прекрасно, — Драко закатил глаза. — Две женщины, знающие мои самые сокровенные тайны. Что же может пойти не так?
— Почти всё, — отозвалась Нарцисса. — Но мы сделаем это со вкусом.
Гермиона подмигнула собеседнице. В этот миг она вдруг поняла, что увидела в Нарциссе не только свекровь, но и близкого человека — утончённую, остроумную и опасно обаятельную женщину, у которой можно было многому поучиться.
— Дорогая, — Нарцисса вдруг легко положила ладонь на её руку, — умоляю тебя, позволь мне устроить тебя для девичник в мэноре. Соберём девичий круг, роди… ну или хотя бы меня и Тонкс. Повеселимся на славу! Без бархата, но с шампанским.
— Д-девичник? — переспросила Гермиона, удивлённо моргнув — Здесь?
— Разумеется, а как же без него? — оживилась Нарцисса. — Зал можно задрапировать, повесить гирлянды… и я обещаю, никаких чопорных лиц на портретах. Давненько я не разрушала светские приличия… кхем… с искренним удовольствием.
— Гермионе это не нужно! — попытался вмешаться Драко, но Грейнджер уже воодушевилась этой идеей:
— Почему же? Замечательная идея, миссис Малфой! Только не в мэноре, а на Гриммо. Там уже давно пора устроить капитальный разгром. Уверена, после нашего шабаша там не останется ни одной целой обоины или шкафа.
Нарцисса одобрительно щёлкнула пальцами.
— Разнести Гриммо? Хммм… Мерлин, я мечтала об этом с двенадцати лет! А портреты сжигать будем?
Драко откинулся на стул и закрыл глаза, массируя их подушечками пальцев и бормоча себе под нос:
— Прекрасно…. Теперь вы еще и союз разрушительниц. Салазар, мне срочно нужен Забини и его огневиски!
— Не беспокойся, любимый, — подбодрила Гермиона. — В мэнор мы ни ногой, ну, пока что…. Лучше пройдемся по ветхим местам.
— Согласна, — кивнула Нарцисса. — Немного потрясти стариной еще никому не мешало. Особенно, если речь идет о фамильных реликвиях. Бидди, будь лапочкой, закажи у миссис Забини три ящика розового игристого хорошей выдержки.
— Три? — в изумлении ахнула домовушка, тут же появившись из дымки. — Ящика!? Леди, неужели гриффиндорцы так много пьют?
— Нет, дитя, — Нарцисса ласково погладила Бидди по голове и этот жест был похож на материнский — Для гриффиндорцев думаю нам подойдет лучшее сухое красное вино. Правда ведь, мисс Грейнджер? А игристое исключительно для чистокровных. Мы ведь должны научиться говорить с новыми друзьями на одном… кхем… языке, а для этого надо развязать наш собственный.
Гермиона почувствовала, как ее щеки тянут и болят. Давно она так много не смеялась за один вечер.
— Вы думаете, вино решает споры?
— Конечно, — ответила Нарцисса со знанием дела — Достаточно пары тройки бокалов — и даже родословное древо Блэков будет выглядеть дружелюбнее. Кстати его бы надо отскрести…
— Всё, — Драко закрыл лицо ладонями. — Я чувствую, этот девичник еще долго будет мне аукаться….
— Не волнуйся, милый, — утешила его мать. — Мы пригласим тебя только на последний тост.
— И чтобы вынести мусор, — ляпнула Гермиона.
И обе, не сговариваясь, засмеялись.
Драко опустил плечи и, едва заметно улыбнувшись, пробормотал:
— Мерлин, помоги…. Я их обожаю! Но, кажется, начинаю остерегаться….
В этот миг даже магические камни в основании мэнора, казалось, впервые за многие столетия почувствовали себя на своем месте.
∼∽ ∼∽
В спальне было тихо и мягко, словно само поместье решило убаюкать девушку в своих объятиях. Гермиона, только что выйдя из ванны, распаренная и румяная, накинула лёгкий халат поверх тонкой, изящной сорочки, ткань которой приятно холодила кожу. Волосы ещё хранили влажный блеск, и она медленно проводила по ним резным гребнем из слоновой кости, сидя перед зеркалом. В отражении взгляд гриффиндорки был чуть задумчив и растерян — как у человека, который не ожидал найти тепло там, где давно готовился встретить ледяную стену. Нарцисса Малфой — женщина, о которой она столько лет слышала множество легенд и сплетен. Высокомерие, надменность, холодное величие — Гермиона готова была к любому удару, но не к тому, что её встретят с мягкой иронией, вежливостью и… почти материнским участием. Они смеялись, обменивались шутками так легко, будто их личное знакомство длилось не часы, а годы. И то, как они понимали друг друга с полуслова — это было не игрой, а чем-то удивительно настоящим. Грейнджер отвела взгляд от зеркала к окну. На Уилтшир уже спустилась ночь. Тяжёлое небо раскинуло над поместьем бесчисленные россыпи звёзд, и в их серебристом сиянии было что-то по-настоящему чарующее. Девушка невольно вспыхнула, вспомнив об особенном приглашении, которое Драко озвучил ей перед ужином. Внизу живота разлилось странное тепло, будто невидимое пламя коснулось её изнутри. Появилось лёгкое головокружение, мурашки пробежали по коже, и сердце забилось быстрее. Девушка прикусила губу, словно пытаясь обуздать нарастающий трепет, но только сильнее ощутила, насколько бесполезно бороться с ним. Нельзя больше отодвигать момент. Как бы страшно ни было, как бы стыдно ни казалось. Гермиона понимала: нужно рассказать Драко всё. Слишком многое накопилось и увы, еще больше оставалось невысказанным. И дальше прятать правду — это уже переходило все границы. Решение пришло тихо, почти невесомо, как падающая на ресницы снежинка. Девушка глубоко вздохнула, поправила складки халата и, пока в груди боролись волнение и решимость, направилась к главным апартаментам. Шаги отдавались в пустых коридорах, и каждый звук казался громче, чем следовало. Она остановилась у высоких дверей и позволила себе короткую паузу — ровно столько, чтобы успокоить дыхание. Потом коснулась дверной ручки и осторожно вошла. Драко сидел у панорамного окна, полулежа в массивном кресле с высокой спинкой. На нем были легкие пижамные штаны, простая футболка и небрежно накинутый шелковый халат, отдаленно напоминающий кимоно. Семейный браслет поблескивал на запястье, ловя лучи света. На низком столике рядом во льду покоилась бутылка вина, фрукты сверкали кожицей, рядом выстроились мини-десерты, будто Бидди заранее готовилась к этому вечеру. Драко заметил Гермиону в дверях и — едва заметно, но искренне — улыбнулся. Он плавно поднялся, осторожно подошёл к любимой и, не сказав ни слова, мягко притянул к себе за талию. Заглянув Грейнджер в глаза, словно ища одобрение, парень спустя пару секунд чуть приподнял ее подбородок к себе и увлек девушку в нежный и томительный поцелуй. Гермиона дышала неровно, дыхание сбивалось и мысли испарились из головы. Малфой прижимался к ней так сильно, словно боялся, что Грейнджер может в любой момент исчезнуть. Лишь потом, вернув им обоим дыхание и погладив девушку пальцем по щеке, галантно предложил локоть и проводил ее к соседнему креслу. Гермиона удобно устроилась, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от их поцелуя, и неловко запахнула халат на груди потуже, чтобы скрыть смущение и дрожь. — Всё происходящее… до сих пор кажется мне сном, — тихо произнесла она, глядя на юношу снизу вверх. — Сказкой. Не верится, что мы здесь, вдвоём, в мэноре. Что мы… женаты. Драко сел рядом и, чуть склонив голову, улыбнулся теплее, чем обычно. — Я тоже часто ловлю себя на этой мысли. После всего того ужаса… прошлого и будущего, — он подчеркнул эти слова с лёгкой усмешкой, — кажется, будто вот-вот из-за угла выскочит какой-нибудь монстр и наши приключения начнутся заново, да? Салазар, надеюсь, что больше этого не произойдет. Юноша потянулся к столу, решив разрядить напряженную атмосферу. — Знаешь, в прошлой жизни я научился открывать бутылку игристого… бокалом. Гермиона удивленно вскинула брови. — И зачем тебе эта…кхем…. суперспособность? Драко лениво пожал плечами. — Чтобы развлекать мою прелестную леди. Решил, что это может быть весело. Правда, попыток было много и я в общей сложности перебил целых 52 единицы посуды. И, не дав Грейнджер возможности его отругать, он ловко подцепил изо льда бутылку Laurent-Perrier Alexandra Rosé 2004 и, с грацией аристократа, одним движением ножки бокала подцепил и открыл её. Пробка вылетела со звонким хлопком, а сам Драко удовлетворенно улыбнулся жене, словно фокусник, которому удалось поразить зрителя. Вино разлилось по бокалам нежным персиково-розовым оттенком. Гермиона сделала несколько осторожных глотков, ощутила, как игривые пузырьки наполнили ее гортань и теплым вихрем разошлись по телу. Девушка выбрала пару закусок, медленно смакуя их вкус, позволив себе насладиться моментом. Потом, чувствуя, как игристое развязывает язык и придаёт смелости, Грейнджер поставила бокал и, чуть сжав руки на коленях, тихо заговорила: — Драко… на самом деле…. Я пришла поговорить. Поделиться с тобой кое-чем очень важным. Малфой молча кивнул, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только легким потрескиванием камина и тихим пением пузырьков в бокалах. Гермиона еще некоторое время молчала, словно собираясь с мыслями. Её взгляд то блуждал по комнате, то обращался к звёздам за окном, то на игру света в бокале, но никак не решался встретиться с его глазами. — Сказать нужно так много… — наконец выдохнула девушка, — что я даже не знаю, с чего начать. Но, наверное, начну с того, что первое придёт в голову. Фух… Грейнджер провела пальцами по подлокотнику кресла, словно искала опору, и тихо добавила: — Как девушка, как женщина… я не такая, как все остальные. Драко позволил себе короткий смешок, лёгкий и тёплый. — Это я знаю, — ответил он с оттенком своей классической улыбки, — именно поэтому я и женился на тебе. Малфой сказал это, как комплимент, но Гермиона резко нахмурилась и бросила на него взгляд, полный немого укора. Её глаза ясно говорили: не перебивай, я имею в виду совсем другое. Девушка опустила голову, глубоко вдохнула и едва слышно произнесла: — Наверное, нужно было сказать это ещё до того, как мы поженились… И, возможно, ты пожалеешь, когда услышишь. Но… моё тело, — она запнулась, щеки еще пуще залились краской, — моё тело, похоже, не создано для того, чтобы быть с кем-то… в паре. Чтобы быть… счастливой… в этом смысле. Гермиона резко взяла бокал, допила содержимое в несколько быстрых глотков и вновь спряталась за тонким стеклом, будто оно могло скрыть её смущение. Драко молча потянулся к бутылке и долил в её бокал розовое вино. Но в его глазах стоял вопрос — тихий и тревожный. Он выжидал, не торопя любимую ни намеком, ни словом. Грейнджер чуть поёрзала, перестав перекатывать бокал в руках, и осторожно перейдя на другую тему: — Ты ведь уже знаешь, что у магглов… своя медицина и врачи. Другие технологии и аппаратура. Драко кивнул, его лицо стало собранным и внимательным. Гермиона сглотнула и продолжила: — Когда мне было лет двенадцать… может, тринадцать… на летних каникулах я пошла на обязательное обследование. Все девочки должны были его пройти. В местной больнице. Врач оказался мужчиной. И при осмотре и взятии анализа он… — её голос дрогнул и осекся, — он сделал мне очень больно. Девушка снова вспыхнула краской и украдкой взглянула на Драко из-под ресниц. Лицо Малфоя мгновенно исказилось злобой. Его скулы заострились, взгляд стал ледяным и пронзительным, ноздри раздулись, а желваки заиграли на скулах, будто он уже мысленно приводил приговор тому врачу в исполнение. Драко тихо, едва слышно, медленно спросил, растягивая слова: — Что именно… он сделал с тобой? Гермиона поспешно подняла руку, словно пытаясь успокоить его. — Он… действовал в рамках своей специализации, — слова дались ей с трудом, — он был гинекологом-акушером. Просто… видимо, не самым компетентным. Или…. слишком грубым. Девушка выдохнула и снова опустила взгляд. — Но эту боль я очень хорошо запомнила. И пронесла через всю жизнь. Каждый раз, когда я думала об отношениях с мальчиками… и думала о близости…. я вспоминала это ощущение. И думала: неужели так будет снова? Неужели будет так больно? Поэтому я всё дальше отодвигала эту тему, уходила в учёбу, в книги. А потом… потом была война. Темный лорд, скитания по лесу в палатках, финальная битва…. И всё это просто… ушло на второй план, что ли? Драко не мог не заметить, как дрожали ее руки, пока Гермиона ставила бокал на столик. Пальцы, обычно уверенные, цепкие, словно созданные для пера и книг, теперь выдавали смятение. Но алкоголь уже сделал свое дело. Он развязал язык, приоткрыл створку тяжелого ящика Пандоры, который Грейнджер столько лет держала запертым даже от самых близких. — Мне… нравились некоторые молодые люди в Хогвартсе, — заговорила гриффиндорка, и голос её дрогнул от внутреннего напряжения — Чисто внешне скорее, чем физически. Мне было приятно их внимание. Пусть даже это и касалось только учебы. Но… ни влечения, ни настоящего притяжения я никогда ни к кому из них не испытывала. Гермиона отвернулась к окну, словно стыдилась смотреть Драко в глаза. — Вот почему я так ревновала Лаванду к Рону, — выдохнула девушка с горькой усмешкой. — Не потому что любила Рона, как я думала раньше. А потому что…. Лаванда могла быть в отношениях… а я — нет. Вот что меня мучило. С завистью я смотрела и на Джинни с Гарри. Их касания, улыбки, их энергия… А я? Моё тело было как кусок дерева. Как кусок мяса — холодное, закрытое, без эмоций и без чувств. Драко шевельнулся, будто хотел сказать что-то, но сдержался. Парень просто продолжал слушать, давая любимой возможность поделиться всем до конца. — Родители… — Гермиона вздохнула, вспоминая свою семью — Они всегда были вежливы, добры, искренне меня любили и старались баловать. Я знаю это. Кукольный дом на Рождество, новые ролики к летним каникулам, уроки живописи, балетный класс, праздничные ужины, походы в лес Дин и пикники на заднем дворе. Но если вспомнить детство… объятий, поцелуев, любого тактильного тепла или контакта…. было все же катастрофически мало. Меня растили будто в стерильной лаборатории вежливости и хороших манер. Наверное, поэтому впоследствии я всегда считала себя холодной. Закрытой. Даже сломанной, наверное. Грейнджер на несколько минут замолчала, переживая бурю эмоций глубоко внутри. В глазах блеснула влага, но она отогнала её резким движением ресниц. — Когда мы с Роном начали встречаться, это… казалось само собой разумеющимся. Была какая-то симпатия, привычка, наверное…. Фундамент многолетней дружбы, в конце концов. Я переживала за него, он был мне небезразличен, мне хотелось о нем заботиться и я думала — ну вот, это и есть же влюбленность! Да и после Тайной комнаты, когда мы вдвоем уничтожили крестраж… те гормоны радости, эйфория — всё это казалось чем-то большим. Но на самом деле… это было лучше, чем моё обычное бесчувствие. Гермиона горько усмехнулась, скривившись в лице. — Даже профессор Трелони однажды сказала, что моё сердце сухое, как страницы прочитанных книг. Драко прищурился — он явно хотел возмутиться, но удержал себя, понимая, что сейчас не о Трелони речь. — Все ждали нашего брака и логично, что мы поженились, — продолжила девушка — Мне казалось, что всё как-то выстроится само собой. Ну, ведь у других же получается… Я думала, что получится и у нас. Тем более, у Рона же был опыт с девушками. Тут Грейнджер зажмурила глаза, стиснув пальцы в кулаки и прикусив губу. — Но у нас не получилось, - спустя секунды призналась она - Уже будучи в браке… я поняла, какую ужасную ошибку совершила. Связала свою жизнь с человеком, которого никогда по-настоящему не любила и… не хотела. Рон… он был для меня как брат. Как близкий человек. Но не любимый мужчина. Гермиона поморщилась, будто сама не хотела произносить эти слова, но всё же произнесла: — Мне никогда не нравился его запах…. Обычный запах кожи, волос, пота после квиддичной тренировки… А ведь это первый показатель химии между людьми. Мне не нравились его прикосновения — пусть даже редкие. Влажные ладони вызывали чувство отторжения. Правда, я продолжала убеждать себя, что это со мной что-то не так…. Девушка снова замолчала, и наступила долгая тишина. Малфой не решался ни подойти к ней, ни произнести ни слова. Он молча сидел в кресле напротив уже долгое время и впитывал ее эмоции как губка, еще сильнее желая разбить рыжую наглую морду в дребезги. — Поэтому… первая брачная ночь… — Гермиона снова сглотнула, с трудом подбирая слова, — в моём прошлом будущем была… абсолютной катастрофой. Девушка опустила взгляд на свои руки и вдруг поняла, что дрожит ещё сильнее, чем раньше. С каждым её словом в груди Драко разгорался огонь, от которого хотелось встать и вышибить дверь, рвануться куда-нибудь в темноту и кричать до хрипоты, пока не засаднит горло. Парень с трудом сдерживал ярость. Ярость на Уизли, на их никчёмный «брак», на этот жалкий опыт, который оставил в Гермионе только чувство собственной неполноценности. Но сейчас было нельзя позволить себе даже тени злости. Любая резкость - и его любимая замкнется в себе и больше не откроется. Малфой сжал челюсть так сильно, что скулы заболели. Сила воли хоть как-то помогала удерживать голос спокойным. — Гермиона… — он произнёс её имя, будто заклинание, медленно, мягко, осторожно подбирая слова, словно проходя минное поле. — Ты не сломана. Ни капли. И уж точно не виновата в том, что не нашла тепла и ласки рядом с тем, кто ими не обладал изначально. Гриффиндорка зло усмехнулась, но усмешка тут же превратилась в гримасу стыда. Поднеся ладони к лицу, она спряталась за ними, как за ширмой. И сквозь пальцы, едва слышно, почти шёпотом произнесла: — Даже моё тело… оно не принимает мужчину. Ну, в смысле, это…. Уфффф! - девушка никак не смогла произнести это вслух - Мы с Роном всегда пользовались специальным заклинанием… Мерлин…. Как же это стыдно…. Драко прикусил губу так сильно, что во рту проступил вкус крови. Грудь сжала боль и всё же парень нашел в себе силы продолжить столь же мягким тоном: — Скажи мне… — Малфой сначала чуть замялся, боясь и без того смутить любимую, но в итоге всё же осмелился, потому что ему важно было это понять — ты когда-нибудь испытывала удовольствие от близости? Слизеринец не уточнил с кем. Язык не повернулся. Иначе вслед в Ирландию бы полетела Авада с портключом. Гермиона сначала резко мотнула головой. А потом, глядя в пустой бокал, будто через дно стекла можно было спрятаться от самой себя, тихо призналась: — Нет. С Рональдом — никогда. Ни удовольствия, ни радости… Ничего. С годами это превратилось в… — она некоторое время подпирала нужное слово и сдавленно выдохнула, — в механические действия. Пара минут — и всё. Достаточно было подсчитать количество узоров на потолке. Рон никогда не был внимателен ко мне. К тому, что я чувствую. Да и ему в принципе, это было безразлично. Драко попытался сглотнуть, ком в горле мешал дышать. Парень понимал, что следующий вопрос необходимо задать, как бы ни резал он ему душу. — А… с другими? — спросил он так осторожно, словно боялся порезать её хрупким звуком своего голоса. Но Гермиона лишь стыдливо покачала головой. — Других никогда и не было. Да и смысл? — её губы дрогнули и сжались — Чтобы снова убедиться в собственной никчёмности? Женой быть не могу, наследника родить - тоже…. Кому я такая сдалась вообще…? В этот миг Драко уже не мог оставаться в стороне. Он резко поднялся, обогнул столик и, легким движением руки, расширил кресло, в котором сидела Гермиона. Мягко опустился рядом, протянул руку и осторожно притянул любимую под свое крыло. И тут же почувствовал, как она, словно сломав последнюю внутреннюю преграду, сама кидается в его объятия. Грейнджер хваталась за него как за спасительный круг, которого раньше у нее не было. Смелая и отважная гриффиндорка, отбросив все маски сдержанности и выносливости, начала плакать. Сначала тихо, чуть всхлипывая, а потом громче и громче, почти навзрыд волна за волной, уже не сдерживаясь, проговаривая с заиканием что-то про свое “уродство и холодность”. Драко закрыл глаза, прижимая любимую как можно ближе к сердцу. Его ладонь осторожно скользнула по её волосам, и парень понял: впервые в жизни ему кто-то открылся насколько глубоко и сокровенно. И теперь существовала только она - вся в слезах, живая и настоящая. Малфой держал Гермиону в объятиях еще долго, не считая прожитых минут. Не торопил, не перебивал, не пытался остановить слёзы - лишь гладил ладонью её спину, позволяя девушке выдохнуть всё то, что копилось в ней годами. Постепенно всхлипы становились тише, дрожь уходила, дыхание было не таким сбивчивым. — Я здесь, — шептал Драко любимой в волосы. — Я рядом с тобой. Я - твой муж, а ты моя жена. Я никуда не уйду. Никогда не оставлю тебя, Гермиона. Мы пройдем через это вместе. И станем только ближе. Вот увидишь. Парень прижал любимую к себе сильнее,стараясь через этот жест передать всю свою поддержку. — Очень странно было бы ждать эмпатии от такого черствого и тупого болвана, как Уизел. Но я - не он. И никогда им не буду. Гермиона молча слушала Малфоя, и в её дыхании постепенно появлялась ровность. Драко осторожно взял лицо девушки в ладони, будто драгоценность, которую боялся уронить. Нежно поцеловал в губы, задерживаясь так, словно пытался передать ей через прикосновение всю уверенность, которой жил сам. Потом отстранился, вытирая подушечками пальцев следы слёз на её щеках. — Скажи мне, — тихо спросил Малфой, заглядывая ей прямо в душу, — тебе так же неприятно быть рядом со мной, как и с Роном? Грейнджер тут же покачала головой. — Нет, — её голос дрогнул, но был полон искренности. — А мой запах? — осторожно уточнил парень, боясь услышать ответ — Противный? Девушка, смутившись, быстро облизнула губы и покраснела, то отводя, то возвращая взгляд на мужа. — Нет, — прошептала она. — Даже… наоборот… он мне… очень нравится. Драко едва заметно улыбнулся уголками губ, а сердце внутри болезненно сжалось от нежности. — И ты абсолютно ничего не испытываешь, когда я целую или.… обнимаю тебя? И… не думаешь о продолжении? Гермиона не выдержала его взгляда: залилась краской и уткнулась лицом в его грудь, пряча смущение. Тихо, едва слышно, выдохнула: — Я… боюсь тех чувств, что испытываю рядом с тобой. И в голове, и в теле. Они не знакомы мне… Я не знаю, как с ними быть. Мне страшно, Драко. Малфой провёл ладонью по её волосам и мягко улыбнулся ее невинности. — Тогда я помогу тебе. Шаг за шагом. Дам тебе время понять и осознать, — он чуть отстранился, чтобы видеть её лицо. — Наша первая брачная ночь может быть и через год, и через два. Я не тороплю тебя, любимая. Главное, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Чтобы ты была счастлива со мной. Драко сделал паузу и добавил очень серьёзно: — А если окажется, что твоё тело… имеет свои особенности… что ж. Мы вместе найдём решение. Такое, которое устроит нас обоих. Гермиона подняла глаза, заплаканные, но удивительно светлые. В этот миг она вспомнила, как он отреагировал, когда услышал новость о том, что она, возможно, не сможет иметь детей. Тогда он сказал: «Тебя одной уже достаточно». И сейчас, когда она призналась, что не похожа на других женщин, что возможно не сможет разделить с ним постель, он снова не отвернулся, не обвинил, а пошёл навстречу. Рядом с ним её «поломка» переставала быть поломкой. Рядом с ним она переставала быть «не такой». Она была собой. И этого было достаточно. Для него было достаточно. Гермиона вдруг чуть прикрыла глаза — заплаканные, но полные решимости. На миг поколебалась, будто борясь сама с собой, а потом, дрогнувшими пальцами коснулась его лица и потянулась к нему сама. Поцелуй вышел неровным, робким… но в нём было больше доверия, чем во всех словах, что она могла бы сказать. Драко ответил осторожно, но стоило её губам приоткрыться, а рукам обвить его шею — поцелуй стал глубже, жаднее, словно каждый заново открывал другого. Казалось, Гермиона пыталась испить его до дна, её дыхание сбивалось, а пальцы вцепились в его халат так, будто она теперь боялась, что он может исчезнуть. В какой-то миг девушка прижалась к Малфою крепче, обняла и, уткнувшись лицом в его шею, вдруг затихла. Её дыхание стало ровным и мягким. Гермиона тихо засопела, будто маленькая девушка, едва коснувшись мягкой подушки. Драко замер, вслушиваясь в её тёплое, доверчивое дыхание. Его жена чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Настолько, что заснула вот так, в его объятиях, после всех признаний и боли. Малфой осторожно поднял любимую на руки, словно самую драгоценную ношу, и отнес в кровать. Бережно уложил, укрыл одеялом и сам устроился рядом, прижимая её к груди. Несколько мгновений он смотрел на её лицо — такое спокойное во сне, почти безмятежное. И тут в его мыслях на мгновение вспыхнул огонь ярости. Слизеринец посылал тысячи проклятий Уизли и всем его потомкам за то, как тот мучил Гермиону. Девушка наверняка рассказала лишь малую часть правды, остальное оставив за гранью слов. Но этого уже было достаточно, чтобы в груди Малфоя горела жажда мести за любимую. Ну, ничего. У Малфоев терпения всегда хватало. Не зря тетушка Джейн повторяла, что нельзя рвать бутон, пока он не дозрел — нужно дождаться, когда цветок раскроется сам. С этой мыслью Драко поцеловал жену в макушку, крепче прижал её к себе и закрыл глаза. Сон пришёл быстро и тихо — первый за долгое время, наполненный спокойствием и предвкушением завтрашнего дня.∼∽ ∼∽
13 февраля 1999г. Несмотря на раннее утро в Башне старост кипела неустанная работа. Котлы ворчали и булькали, подбрасывая цветные клубы дыма к высоким сводам, где они смешивались и растворялись под самым потолком. Сквозь распахнутые окна тянуло холодом, остужая духоту и спасая всех внутри от окончательного выгорания. Теодор Нотт выглядел так, словно уже варил зелья не меньше трех суток подряд. Рукава закатаны, волосы взъерошены, галстук давно исчез в неизвестном направлении, а на щеке отпечатался след от мерной ложки для ингредиентов. И всё же он оставался собранным, как всегда — с той невозмутимой педантичностью, которая была присуща только истинным любителям алхимии и зельеварения. Несколько домовых эльфов сновали вокруг него, подставляя колбы и подливая ингредиенты под чутким руководством хозяина. Рядом Чжоу Чанг ловко водила пером по пергаменту, ведя четкий учет и фиксируя каждый флакон. Одним движением палочки готовые склянки перекочевывали в аккуратные деревянные ящики, которые, наполнившись до краёв, улетали в камин и исчезали в зеленом пламени. Время от времени Чжоу отвлекалась от своих записей для того, чтобы стереть пот со лба Тео и поддерживающие улыбнуться ему. Слизеринец галантно касался губами ее пальцев в знак благодарности и немедленно возвращался к работе. Его домашняя лаборатория уже давно опережала график поставок, согласованный со Св.Мунго, но перфекционизм Нотта подсказывал ему, что лучше сделать больше, чем меньше. — Ты вообще спишь, дружище? — раздался знакомый бархатный голос из комнаты Грейнджер — Не припомню тебя спящим уже как минимум с того года…. Тео устало вытянулся, сцепив руки в замок. — Придерживаюсь простого принципа: сделал дело - гуляй смело, — лениво отозвался он. — Вот закончу - и спать буду часов семьдесят подряд. Вот увидишь, меня даже мандрагора не разбудит! — Когда ты закончишь все, что запросил Хогвартс и св.Мунго дети Забини закончат третий курс! - знакомый голос раздался уже ближе. Драко спустился по лестнице в гостиную с легкой усмешкой и протянул руку для рукопожатия. — Эй! Почему именно дети Забини? — возмутился Нотт и сжал руку чуть сильнее, чем следовало. — Потому что, пока вы с мисс Чанг обнимаетесь с котлами и пробирками, — лениво заметил сам Забини, не поднимая головы от старинного справочника по волшебным кореньям, — у некоторых уже всё в ажуре и близится к свадьбе. Он разочарованно захлопнул книгу, не вставая с дивана, и махнул рукой, призывая из комнаты Грейнджер ещё несколько фолиантов. — Вот уж не думал, Малфой, что ты появишься здесь, — продолжил Тео, дозируя порошок из крыльев златоглазки и передавая его эльфу. — Твоя дама сердца отпустила? Или стало скучно вдвоем? Драко изобразил невозмутимость, хотя губы его дрогнули. — Благодарю за беспокойство, но у нас с Герми всё замечательно. Меня вызвала к себе директриса, — он сделал шаг ближе и понизил голос. — Но я не зря заглянул сначала к вам. Мне нужно твоё умение. Хочу, чтобы ты сварил зелье… для Грейнджер. — О, записываю в семейную хронику! — оживился Нотт, хлопнув в ладоши. — Лорд Малфой снова обращается ко мне за помощью! Передам потомкам! Нет, пожалуй, закажу гобелены с этой сценой. Драко метнул в него взгляд, от которого даже котёл зашипел громче. Тео кашлянул и поспешил сменить тон: — Хорошо-хорошо, - миролюбиво поднял руки Нотт - Что же нужно нашей Принцессе Кудряшке? Надеюсь, ты ее хотя бы иногда выпускаешь из спальни…? Чжоу кашлянула так выразительно, что даже один из эльфов прыснул в локоть. Тео виновато передернул плечами. — Ей нужна восстанавливающая настойка, — тихо произнёс Драко, — настойка, а не обычный рябиновый отвар. После Круциатуса, которым ее мучила моя тетка, у Гермионы истощены внутренние ткани. Некоторые клетки просто не могут до конца восстановиться. Это влияет на многие процессы: как физиологические, так и психические. Тут Драко вспомнил, что Чанг была в группе целителей-стажеров, которые работали как раз с такими случаями. Он заметил внимательный взгляд Чжоу на себе и добавил, уже официальным тоном: — И таких, как Грейнджер, очень много. Уверен, св.Мунго тоже заинтересуется такой разработкой. Тем более, что база для анамнеза, увы, очень велика после войны. Со своей стороны скажу, что точно нужно использовать в составе лапки шелкопрядов. Да, — Малфой успел вскинуть ладонь, лишь увидев как глаза Теодора вылезают из орбит от возмущения — я знаю, одна унция стоит как новая гоночная метла. Я всё профинансирую. Чжоу приподняла брови. — Шелкопряды? Но они же применяются, когда… — она осеклась, поймав на себе красноречивый взгляд Драко. — Отлично! — вмешался Блейз, отбрасывая очередную книгу в сторону — Сделай два таких зелья, Тео. Одно - для моей Персефоны. В последнее время ей что-то нездоровится. Паркинсон… часто наказывал Пэнси в детстве Круцио. Когда я забирал мою малышку этим летом в Хогвартс, еле сдержался, чтобы не сломать ему руки. — Да, Пэнси тоже пригодится, - согласился Драко, прекрасно зная о причинах ее недомогания, но все же помня об идее сокрытия будущего своих друзей для их же блага, о главном умолчал. Нотт тяжело вздохнул, обводя взглядом кипящую лабораторию. — Ну конечно, — протянул он с нарочитым страданием. — Все хотят сесть мне на шею: один Малфой со своей Принцессой, другой Забини со своей Феей. Конечно, я ведь добрый, отзывчивый, с золотыми руками…. и без отпуска! — А если Пэнси перестанет тошнить от запаха стейка и кидать в пот при слове «Паркинсон», — лениво добавил Блейз, — я пришлю тебе ящик Огдена. Лучшего. — Два, — буркнул Нотт, принимаясь за котел и вызывая еще одного эльфа из поместья — Один - чтобы пережить ваше нашествие, второй - чтобы отпраздновать. На секунду наступила тишина, прерываемая только бульканьем котлов. И тут Чжоу, тихая, аккуратная Чжоу, внезапно сказала: — Тео, если ты вдруг переживешь всех своих друзей, то точно сможешь подавать патент на эликсир бессмертия. Хотя, зная тебя, ты уже начал делать его пробные версии. Блейз захохотал, откинувшись на спинку дивана. — Вот это я понимаю - химия между Ноттом и будущей миссис Нотт! Яблоко от яблоньки, как говорится, далеко не упадет! Магия - ты сумасшедший Купидон! Тео покраснел до кончиков ушей, а Чжоу — до самых ресниц. Башня старост, полная пара и зелий, вдруг взорвалась аплодисментами.∼∽ ∼∽
Солнечные полосы пробивались сквозь тяжёлые, многослойные гардины ложась на кружевную скатерть, где уже дымились чашки с чаем — ароматным, терпким, с цветочными и мускатными нотками. Небольшая, но уютная дамская гостиная, с низкими креслами, фарфоровыми статуями и старинным зеркалом в золоченой раме, казалась отдельным миром - миром, где всё ещё верили в хорошие манеры, душевные разговоры и достойные паузы между репликами. Хозяйка комнаты могла похвастаться несколькими персидскими коврами, ансамблем мягких диванов с изобилием подушечек, вышитых в технике «бродери англэз», гобеленами вдоль западной стены и множеством кашпо и горшками с вечно зелеными растениями. В центре гостиной традиционно располагался камин - высокий, с роскошной отделкой и нишами для аксессуаров. И даже несмотря на обилие предметов интерьера, комната смотрелась гармонично и изысканно. Чаепитие разделяли две прекрасные леди. Та, что сидела по левую руку от окна с мягкими, тёмными волосами, собранными небрежным узлом на затылке, выглядела скорее гостьей из маггловского Лондона, чем дамой древнего Рода. Простое платье-футляр из джерси цвета сливок мягко облегало фигуру, а на спинку кресла небрежно был наброшен тонкий шерстяной кардиган. На хрупком запястье поблескивали скромные круглые часы вместо фамильных браслетов. Дама помешивала чай неторопливо, слушая свою собеседницу и временами или кивая или вставляя свое резкое слово. На губах леди играла полуулыбка — та самая, из-за которой все окружение с юности подозревало ее в тяготении к бедламам и революциям. Напротив, в ярком пятне солнечного света, осевшем радужными зайчиками на кружевной скатерти, сидела женщина, будто сошедшая с фамильного портрета викторианской эпохи. Её платье из серебристо-серого шелка обнимало талию с точностью старинного корсета, каждая складка юбки которого ложилась строго под нужным углом, словно сама ткань знала правила этикета. Взгляд - холодноватый, но безупречно вежливый - скользил по комнате, как луч света по хрусталю, и всё вокруг невольно выпрямлялось под его властью. Белые, почти платиновые волосы были убраны в высокую прическу и только один темный локон намекал на то, что ее прежняя девичья фамилия так и не была забыта. — А я всё же настаиваю, — произнесла первая дама, с ленивым удовольствием делая глоток — Девичник должен быть очень весёлым и зажигательным, а не выглядеть, как репетиция похорон семейной добродетели. Ее компаньонка, сидевшая прямо и безупречно, как будто только недавно выпустилась с уроков этикета мадам Морандж, чуть дрогнула бровью. Она держала чашку с такой бережной грацией, будто в ней покоилось не молоко с чаем, а эликсир вечной молодости. — Весёлым и зажигательным? — переспросила платиновая блондинка с лёгким ужасом в голосе. — Если под словом “зажигательный” ты имеешь в виду какие-то маггловские забавы с огнем, то я боюсь это представить. Темноволосая леди окинула ее презрительным взглядом и ехидно фыркнула, откусив кусочек скона. — Ой, да ладно тебе! Не все их традиции такие уж варварские. Например, невеста собирает подружек и они надевают старые свадебные платья своих матерей! Смешно, трогательно, и, знаешь, сколько можно обсудить за бокалом вина? А если, к примеру, мы достанем все наши фамильные платья, то сколько будет смеху, если кто-то застрянет в корсете образца 1890 года? — У-ужас, — потянула дама с платиновыми волосами, отставляя чашку на блюдце с золотой каемочкой — Девушки, закованные в пожелтевшее древнее кружево, которое неизвестно когда стирали, пьют вино и... смеются друг над другом? Это же кошмар наяву. Я не допущу, чтобы моя... доченька опозорилась таким образом. Слово “доченька” прозвучало с той мягкостью, которую эта дама позволяла себе крайне редко — и оттого оно повисло в воздухе, чуть дрожа. Ее соседка, конечно, не упустила этот редкий момент. — Смотрю, ты быстренько переоделась в белое манто, сестрёнка, — усмехнулась дама, поправляя свое платье-футляр — Невеста еще даже не была в подвенечном платье, а она для тебя ближе собственного сына! — Не начинай, Тонкс! — блондинка закатила глаза, но уголки её губ всё же дрогнули. — Они уже давно женаты, и я все про-пу-сти-ла! Ты кстати — тоже! Отныне моя задача — хоть как-то поучаствовать в счастье этих двоих. Желательно в рамках приличий. — Ха! Приличие выдумали те, кому нечем развлечься, — отмахнулась Андромеда, словно отгоняла надоедливую муху — Я предлагаю вот что: утренний завтрак с портретами предков — традиция прекрасная, пусть ругаются, спорят, дают советы. Наша львица поставит их на место. Потом — вино трёх поколений, конечно же. И под занавес — танец старых платьев. Хаос, кружево, смех. Гермиона оценит, вот увидишь! Нарцисса вздохнула, оглядывая слишком обильно накрытый стол для двух персон. Бидди явно пользовалась ее слабостью и готовила каждый раз яства как для целой роты солдат. Мадам Малфой не могла отказать этой милой домовушке, с которой они так часто стали ходить по магазинам и выбирать платья, пока Драко перманентно был занят — то в школе, то на вылазках с Блитом. За редким исключением к ним на шоппинг присоединялась Астория. Но с тех пор, как ее помолвка с Драко была расторгнута, миссис Малфой решила, что будет не совсем этично продолжать такие перфомансы. По крайней мере, пока к ним не присоединится бывшаяя мисс Грейнджер. — Гермиона, возможно, действительно найдет все это... забавным, — призналась наконец она, подчеркнув имя невестки с аккуратным вниманием, будто примеряя его на язык. — Но я не уверена, что мои нервы переживут зрелище Пэнси Паркинсон в платье нашей покойной тётушки Лукреции. Андромеда расхохоталась, легко, с переливом, чуть не пролив чай себе на грудь: — Вот! Именно поэтому надо это сделать. Чтобы было, что вспомнить! Да и девочек повеселить! Ты еще успеешь вывести своим чудесным каллиграфическим почерком тонны благородных фамилий на приглашениях. — Ты неисправима, — вздохнула Нарцисса, но ее взгляд лучился любовью к старшей сестре — Я уже попросила Бидди собрать весь семейный фарфор в малой столовой. — А ты слишком осторожна. Не дрейфь, Цисси! Мионе понравится, — мягко сказала Тонкс, поглядев в окно, где зимний утренний свет уже плавно уступал место дневной стуже. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату, зевая и приглаживая волосы, заглянула Гермиона. На ней был мягкий домашний халат и выражение человека, который ещё не определился — проснулся ли он или всё ещё во сне. На лицо были наложены чары гламура, и это легкое мерцание было видно только самой Грейнджер. — Доброе утро…. Я чувствую запах заговора…. — пробормотала она, останавливаясь на пороге, но, заметив сидящую у окна женщину, сделала несколько шагов вперед, и на ее лице вспыхнула неподдельная радость. — Андромеда! Как же я рада вас видеть! — голос гриффиндорки стал мягче, теплее, почти детским. Грейнджер шагнула к ней и без колебаний обняла, прижимаясь щекой к плечу, будто к старой подруге, с которой наконец можно выдохнуть. Андромеда ответила тем же - просто, по-домашнему, с тихим ласковым взглядом, что говорит больше любых слов. Нарцисса, наблюдая за ними, едва заметно поджала губы. На секунду в её глазах промелькнула тень ревности. Леди поспешно отвела взгляд, понимая, что ей самой еще предстоит выстроить не один мост во взаимоотношениях с невесткой. Андромеда хлопнула ладонью по спинке кресла рядом с собой. — Присаживайся, девочка. Мы тут обсуждаем, как превратить твой девичник в нечто, что Нарцисса Малфой назовет “неприемлемым”, а я — “великолепным”. Последняя приосанилась, отпила чай, и спокойно, почти царственно сказала: — Конечно, если вспомнить мой девичник, то это была адская смесь старинных манер и показной изысканности. Я всего лишь пытаюсь уберечь этот дом от позора. — Поздно, — улыбнулась Гермиона, устраиваясь рядом и наливая себе чай. — Я уже вышла замуж за вашего сына…. - шутка сорвалась с губ слишком быстро и девушка немного осеклась, запоздало подумав, что это было не совсем прилично. Но обе дамы только довольно хмыкнули, поэтому гриффиндорка продолжила - Кстати, а где Драко? — Рано утром он переместился в Хогвартс. Директриса вызвала его совой. Кажется, кто-то из пострадавших стал приходить в себя благодаря зельям Теодора. Мадам Помфри была нужна помощь Драко для просмотра воспоминаний. Минерва не оставляет надежды все же найти ключ к этому страшному проклятию, - Нарцисса заботливо положила Гермионе на тарелку несколько крутонов с индейкой и карамелизированным луком. Девушка благодарно улыбнулась и поторопилась откусить кусочек. Благодаря недавнему ужину Грейнджер уже чувствовала себя рядом с миссис Малфой более свободно и комфортно. Гермиона надеялась, что чары гламура будут держаться еще долго. Она не очень хотела показывать старшим леди свое заплаканное и опухшее лицо, а тем более отвечать на вопросы о причинах его возникновения. После вчерашнего разговора по душам ее глаза были похожи на два дрожжевых пельмешка, которые оставили на ночь у батареи. Главное не делать резких движений. Девушка уже заметила, что чары держатся ровно до первого сильного чиха. — Тут очень миленько, миссис Малфой, - сказала Гермиона, оглядывая гостиную в деталях — чувствую себя гостьей на чаепитие у королевы. — Ох, спасибо дорогая! И никакая ты не гостья, а хозяйка этого поместья! - отозвалась Нарцисса, прикладывая руку к груди — Я была так рада узнать, что Драко в новом мэноре выделил мне несколько комнат под личные покои. А то меня мучили мысли, что он навсегда выселил меня к Тонкс. Конечно, я не жалуюсь, но все же…. У магглов вроде бы есть поговорка, что “в родном доме и стены лечат”. И, пожалуйста, называй меня Нарциссой. А то я чувствую себя заплесневелой аристократкой, с которой веками не сдували пыль. Гермиона, не сдержавшись, рассмеялась, пока делала глоток чая, поэтому смешок превратился в “хрюк” и почти что вылез через нос. — Хорошо…. Нарцисса, - кивнула Грейнджер и незаметно переложила гламурные чары, делая вид, что вытирает нос салфеткой — Я согласна на все, что вы предложите для девичника. На выходных я увижусь с Джинни и переговорю с ней насчет Гриммо. — А Кикимер, этот старый плут еще шевелится? - заинтересованно спросила Андромеда, заговорчески переглянувшись с сестрой. — Д-да…. - неуверенно протянула Гермиона и у нее возникло плохое предчувствие - Он помогает Гарри насколько позволяет их родственная связь. Все же он не до конца признал его наследником Блэков. — Оххх… - довольно выдохнула старшая из Тонкс, потирая ладони - Кажется, я вспомнила еще один замечательный пункт плана нашего мероприятия, без которого мы точно не сможем обойтись! — Дроми, в такие моменты даже я тебя побаиваюсь.... Надеюсь, этот бедный эльф останется жив и… хотя бы немного невредим? - миссис Малфой осторожно поставила чашку на блюдце и заглянула сестре в глаза. — Жив, конечно, останется. Но большего я ничего не обещаю! Три дамы встретились взглядами, губы напряглись и сомкнулись в дрожащие линии, а потом… разразились недюжим хохотом. Солнце уже давно было в зените, а свежий снег мерцал под окнами мэнора. Гермиона проводила Нарциссу и Андромеду до камина (они пошли гулять с Тедди), отправила письмо Джинни, описав как невероятные предложения двух дам, так и свои собственные пожелания, и скрылась в библиотеке в надежде, что ее супруг скоро вернется домой и они смогут провести еще немного времени вместе.∼∽ ∼∽
Сквозь мягкую дымку сна, где нечетные образы все еще переплетались один с другим, Гермиона ощущала лёгкое, едва ощутимое касание — что-то нежное, шелковистое скользило по её лбу, потом по щеке… и, наконец, по носу. Щекотно. Очень. Девушка сморщилась, не открывая глаз, тихо фыркнула и попыталась спрятаться в подушку, но касание вернулось — упрямое, настойчивое, словно кто-то играл с ней в молчаливую игру. Перо? Да, точно! Лёгкое, невесомое, с ароматом чернил и завуалированным приглашением проснуться. Из-за этого тихого щекотания уголки её губ сами собой дрогнули, а где-то совсем рядом послышался приглушенный смешок — короткий, тёплый, едва сдерживаемый. Гермиона попыталась сделать вид, что спит дальше. Но перо скользнуло снова — по носу, чуть дольше, и далее чуть смелее прочертило ласковую траекторию к девичьему ушку. Грейнджер чуть дернула плечом, резко вдохнула, смешно зафыркала, а потом, не выдержав, все же открыла глаза. Воспоминания прошедшего дня постепенно возвращались к ней, вытесняя только что увиденные сны в легкой дремоте. Перед ней была все та библиотека, теперь уже окутанная мягким вечерним светом. За высокими арочными окнами с витражами медленно меркло небо, и лучи уходящего солнца ложились на пол длинными янтарными полосами. Белый снег за окном лежал большими сугробами и все поместье отсюда походило на одно большое море из сахарной ваты. Легкие запахи пыли, старых книг и манускриптов, дров, весело потрескивающих в камине неподалеку и давно остывшего чая уютно стояли в воздухе. Обитель мудрости дышала стариной, одетой в обновленную ризу. Гермиона вспомнила, как сначала прогуливалась вдоль книжных рядов, затем с любопытством разглядывала древние справочники, потом выпросила у Блита Карту Теневого Пути, чтобы посмотреть где был Драко (карта Мародеров осталась в ее сундуке в Хогвартсе). Но древний артефакт пока не признал новую хозяйку, а значит выглядел как обычный пожелтевший от времени пергамент, отчего энтузиазм гриффиндорки изрядно поугас. Поэтому Грейнджер по обыкновению набрала себе целую корзинку с книгами и удобно устроилась уже в полюбившемся большом уютном кресле у окна. Сначала девушка зачитывалась удивительной историей о ведьме-археологе, раскапывавшей древние пещеры в скандинавских скалы в поисках артефактов первых волшебников. Потом — справочником «Волшебные расы, внесенные в Хрустальный реестр» (по сути, Красной книгой для единорогов, вейл, драконов, русалок и кентавров). Следом был свиток со сказками про волшебное лесное общежитие. И в завершении — детектив о юном волшебнике, который скрывался от участия в бессмысленной кровопролитной войне, меняя обличья одно за другим. Да, точно, она была в библиотеке! И в итоге уснула прямо там, за третьей чашкой ароматного чая со сливками, под тихое потрескивание пламени в камине. Гермиона села и устроилась поудобнее, поджав ноги под себя. Со стоном потянулась, сонно прикрывая рот ладонью. Узкие джинсы чуть сковывали движения, а от легкого кашемирового свитера слегка бросало в пот. Грейнджер, все еще не до конца очнувшись, огляделась вокруг: книги лежали стопками, на столе догорал одинокий магический светильник, а за окнами уже царствовал вечер. И только теперь она заметила виновника своего пробуждения. Рядом с ней был Драко, сидящий на краешке небольшого стола, в руке у которого всё ещё было то самое перо. Чуть насмешливая и лукавая улыбка играла на губах, но в его глазах теплилось слишком много нежности, чтобы можно было сердиться. — Проснулась, спящая красавица? — протянул Малфой тихо и лениво — Дракон не рискнул будить свою принцессу, предпочтя охранять её сон. Девушка скользнула взглядом по Драко — черные джинсы, простая футболка, расстегнутый темно-синий блейзер чуть висели на нем, вызывая желание накормить полу пансионным рационом. Азкабановская версия Малфоя стала слишком обыденна для нее, но именно это и резало глаз: браслет искажал его настоящую внешность, стирая привычную утончённость линий, холодную аристократию и настоящий рельеф тела. И вдруг память подкинула недавний увиденный образ — он, после душа, с каплями воды на висках и груди, тёплый пар над кожей, и Гермиона почувствовала, как внутри становится жарко, будто воздух в библиотеке неожиданно стал плотнее и гуще. Грейнджер рассеянно моргнула, немного смущённо пригладила волосы и пробормотала: — Кажется, я уснула… — Кажется, — усмехнулся Драко, крутя перо между пальцами, будто раздумывая, не поиграть ли с ней еще. — И это было слишком соблазнительно, чтобы не воспользоваться моментом. Девушка откашлялась, покачав головой, но все равно улыбнулась, демонстрируя милые ямочки на щеках. — Драко… ты все же неисправим. Малфой чуть наклонился ближе, снова играя пером и поддразнивая возлюбленную. — Возможно. Но, согласись, пробуждение получилось очаровательным. Приблизившись к девушке, взгляд его стал чуть темнее. Юноша склонился, коснулся её губ едва заметным поцелуем, смакуя каждую линию на них. — Привет, женушка, — прошептал он в уста Грейнджер, улыбаясь уголком губ. — Я скучал по тебе… Гермиона, не удержавшись, тоже улыбнулась — мягко, чуть сонно. Но затем лукаво прищурилась, надув губки словно маленькая недовольная девочка, и, сложив руки на груди, ответила: — Если скучал, то почему пропадал в Хогвартсе до позднего вечера, а, мистер Малфой? Драко усмехнулся тихо, низко, и девушка почувствовала, как этот звук будто прошел дрожью через её грудь. — Оу, начинается… — протянул тот с показной обреченностью, потом, притянув любимую ближе, заключил в тугие объятия, из которых девушка, сказать по-правде, даже не хотела вырываться — Давай договоримся так: о Хогвартсе мы будем говорить теперь только в Хогвартсе. Малфой заглянул в ее прекрасные шоколадные глаза, и Грейнджер почувствовала, как земля уходит из под ног. — А сейчас... давай сосредоточимся на нас. Гермиона выдохнула, почти неслышно, и кивнула, уткнувшись носом в его шею, в место где бьется пульс. Запах одеколона Драко давно смешался с запахом кожи, какой-то гарью от котлов и стрессом целого дня. Но не смотря ни на что этот запах был ей приятен. Он казался девушке мучительно сладким, как медовая настойка, и у нее было непреодолимое желание лизнуть это место языком. Но Грейнджер вовремя вспомнила про должные манеры, которым ее учили в детстве, и мысленно отругала себя за странные мысли, неожиданно пришедшие ей в голову. — У меня есть для тебя подарок. Слова Драко вернули девушку в настоящее и она была благодарна слизеринцу за то, что он сам так удачно сменил тему. — Какой? Где? Я смогу забрать его в Хогвартс? — глаза Гермионы загорелись азартом и гриффиндорка уже начала мысленно угадывать — что же такое мог бы приготовить Малфой. — Хах… Нет, боюсь…. не сможешь. Ну, если только частями, - казалось предположение Гермионы изрядно позабавило Драко и тот прикусил губу, лукаво глядя на нее. — Закрой глаза, — вслед тихо сказал он, и в голосе прозвучала та особая интонация, от которой у Гермионы всегда предательски дрожали колени. Девушка недоуменно подняла на него взгляд. Серые глаза Малфоя блестели мягким, почти озорным светом. Сюрприз, значит? От Драко Малфоя? Гриффиндорка почувствовала как ее сердце забилось чаще. — Зачем? — осторожно спросила она, чуть морща лоб, будто пыталась заглянуть в его мысли. — Чтобы эффект был сильнее, — он чуть усмехнулся, уголок губ дернулся, выдавая довольное предвкушение. — Не волнуйся, я не собираюсь пересекать Атлантику. По крайней мере, не сегодня. Гермиона фыркнула, но что-то в его тоне — не насмешка, не вызов, а тихая уверенность — заставило её замереть. — Доверяешь мне? — спросил он уже серьёзно, подавая руку. Он стоял близко, слишком близко, и в его голосе было столько нежности, что Гермиона сдалась перед осблазном. — Да, — едва слышно выдохнула она, ощущая, как ладонь сама ложится в его ладонь — тёплую, крепкую, чуть дрожащую. — Тогда закрой глаза, Грейнджер, — прошептал он почти у самого уха. Девушка послушно сомкнула веки. На мгновение стало темно и тихо — только биение её сердца и его дыхание рядом. А потом мир сорвался с места — воздух дрогнул, пространство скрутилось в спираль, и они исчезли, растворяясь в мягком хлопке трансгрессии. Гермиона чувствовала под ногами твердую, гладкую поверхность — не землю, но и не холодный городской камень. Девушка всё ещё стояла, не открывая глаз, и ощущала, как вокруг тихо колышется воздух. Откуда-то донёсся аромат жасмина, сладковатый и свежий, потом — терпкий запах роз, и ещё чего-то смутно знакомого, будто гриффиндорка раньше уже чувствовала его. Она нахмурилась, не решаясь пошевелиться, и неуверенно прошептала: — Можно… уже открыть глаза? В ответ почувствовала, как Малфой осторожно касается её макушки. Лёгкий, почти невесомый поцелуй дарит незабываемый мандраж, следующий нежный поцелуй достается лбу. От этого жеста по коже у девушки побежали мурашки. — Можно, — разрешает Драко, отступая на шаг. Гермиона медленно приоткрывает веки. Сначала перед глазами девушки видны только мягкая темнота, очертания родного лица возлюбленного и ощущение его теплой ладони, уверенно держащей её за руку. А потом… воздух вокруг будто ожил. Сотни светящихся бабочек плавно возникли из ниоткуда. Они порхали вокруг них, скользили над плечами, садились то на волосы, то на рукава и взмывали обратно в воздух. Не настоящие — нарисованные будто кистью художника: полупрозрачные, с линиями, похожими на тончайшие штрихи акварели. От их крылышек исходило мягкое золотое сияние. Пространство вокруг пары казалось сотканным из сна и света. Оно было зыбким и бесконечно нежным. — Где… мы? — зачарованно выдохнула Гермиона, боясь нарушить тишину. Драко стоял так близко, что она чувствовала, как его дыхание касается её щеки, неровное и взволнованное. Он медленно поднял её руки к губам и поцеловал их — сначала одну, потом другую. — Как же долго я ждал этого момента, — произнес он негромко, почти шепотом, но в каждом слове было столько эмоций, что у Гермионы закружилась голова — Дольше, чем сам осознавал… Драко выдохнул, будто набирался смелости выпустить из груди что-то давно застоявшееся. Его плечи чуть опустились, взгляд скользнул вниз, к темноте пола под ногами, словно он собирался с духом перед прыжком в бездну. Когда юноша заговорил, голос звучал низко, тихо, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение, как в натянутой струне. — Я мечтал о тебе, Герми, — произнёс Малфой негромко, с какой-то усталой нежностью, будто каждое слово проходило сквозь боль. — В прошлом, в будущем… и в этом новом настоящем. Наверное, чаще, чем позволяли приличия. И уж точно чаще, чем позволяла моя совесть. Я представлял нас вместе — вопреки всему, несмотря ни на что. И каждый раз… отступал. Трус. Настоящий трус. Мама всегда говорила, что гордость без сердца — это пустой звук. И, видимо, была права. Драко опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Его большие, чуть дрожащие руки осторожно перебирали её тонкие, будто боясь спугнуть. — Помню, как ты читала в библиотеке, — продолжил он мягко, — я стоял за стеллажом под заклятием тишины, просто чтобы слышать, как ты переворачиваешь страницы. Я помогал тебе незаметно — сбрасывал книги с верхних полок, когда ты не дотягивалась. Помнишь, как в дальнем коридоре вдруг погас свет, когда ты шла после Трансфигурации и прошептала «Люмос»? Это был я. Под деллюминационными чарами. Не мог уснуть, пока не видел, что ты добралась до Башни старост. Малфой усмехнулся едва заметно, с каким-то грустным теплом, и отвёл взгляд. — Я не давал слизеринцам подшучивать над тобой. Менял тебе перья, когда они ломались, приносил твою сумку, если ты забывала её в классе. Сидел на матчах, прячась под маскирующим заклинанием, просто чтобы увидеть, как ты хмуришь брови, когда думаешь. Даже подменил однажды твою чернильницу — а потом неделю корил себя за то, что мог выдать себя такой глупостью. Астория тогда сказала, что если я ещё хоть раз «помогу тебе в тени», она выкинет меня в озеро к кальмарам. Драко улыбнулся — быстро, устало, но искренне — и поднял взгляд на неё. Серебро его глаз потеплело. — Всё это время я искал повод просто быть рядом. Повод — дышать одним воздухом с тобой. Но это ты, Гермиона, сделала возможным всё. Семью. Нас. И вот — ты здесь. Рядом. Настоящая. Живая. Моя. Он чуть качнул головой, будто до сих пор не верил, что это происходит, и шепнул почти неслышно: — Я не заслужил тебя. Но если ты позволишь… я всю жизнь потрачу на то, чтобы быть достоин. Малфой щелкнул пальцами. И в ту же секунду тьма вокруг них послушно поползла в стороны, расступаясь. Один за другим зажигались по периметру здания различные волшебные светильники: сферические, усеянные стеклянными каплями волшебной росы, в виде старинных барабанов на атласных шнурах, чьи стеклянные ребра держала тонкая медная вязь, а внутри игрались и мерцали заколдованные огоньки-светлячки. Вдоль дорожек вспыхнули высокие фонари-лампады с гроздьями хрусталя, а у резных колонн в центре зажурчал фонтан. Воздух наполнился тихим щебетом птиц и шорохом листвы. Перед взором Гермионой раскрылась волшебная оранжерея. Каркас из гладкого, почти невидимого стекла уходил высоко вверх, собираясь в купол, на котором мягко оседали снежинки. Воздух внутри был тёплый, чуть влажный, напоенный ароматами жасмина, орхидей и редких восточных лилий, что распускались только под чарами. Вдоль вымощенных светлым камнем дорожек журчали узкие ручейки — прозрачные, как горный хрусталь, и, если прислушаться, можно было уловить легкий перезвон — магия, вплетенная в течение воды, звучала как музыка ветра. Вдоль дорожек росли деревья — невысокие, с раскидистыми кронами. Их листья были изумрудно-зелёными, а на ветвях сверкали крошечные светлячки, похожие на стеклянные бусины. Среди них — магнолии, мандрагоры в спящем состоянии, редкие серебристые яблони, цветущие вопреки всем законам природы. А между корнями мерцали россыпи цветов, сияющих как драгоценности: крохотные звездоликие анемоны, полупрозрачные ирисы, золотистые гиацинты, что раскрывались, когда мимо проходил человек. Гермиона медленно поворачивалась вокруг своей оси, жадно разглядывая каждую деталь и впитывая ароматы лета. В каждом углу был свой укромный уголок — мягкие резные скамьи, кресла с бархатными подушками, уютные кушетки и пуфы, низкие столики, где лежали книги и стояли хрустальные чаши с фруктами. Посреди оранжереи стоял фонтан. Вода падала с изящных чаш, сплетённых из лепестков, а на поверхности плавали огромные волшебные лилии — их лепестки слегка светились, будто дышали. Иногда от фонтана вспархивали полупрозрачные бабочки из света, садились на цветы и исчезали, оставляя за собой шлейф искр. — Драко… — прошептала Гермиона, до глубины души пораженная увиденным, — это… это чудо какое-то. — Нет, — тихо произнёс тот, делая шаг ближе — Это не чудо. Всего лишь немного магии Старших эльфов… и труда твоего покорного слуги. Всё это — чтобы порадовать новую хозяйку мэнора. Малфой на мгновение замолчал, и в глазах его промелькнул мягкий блеск, от которого у Грейнджер перехватило дыхание. — Я хотел бы подарить тебе все цветы мира, Гермиона, — продолжил он уже тише. — Но и их не хватит, чтобы выразить то, что наполняет меня изнутри. Всё, чем горит моё сердце. Драко долго стоял, глядя на нее, будто хотел запомнить. Как дрожат её ресницы в мерцающем свете волшебных ламп, как теплые отблески ложатся на изгиб губ, как тонкая прядь упрямо падает на щеку. И вдруг он опустился на одно колено. Гермиона замерла — не от испуга, а от дрожи в коленях и ощущения, что время остановилось. Даже воздух вокруг будто стал плотнее и гуще. Ладонь слизеринца всё ещё сжимала её руку, сложно напоминая, что все происходит по-настоящему. — Гермиона Джин Грейнджер, — произнёс Драко негромко, но каждое слово звучало отчётливо, будто само пространство внимало ему. — Я люблю тебя…. Согласна ли ты провести со мной всю жизнь — до самой старости… ну, или хотя бы столько, сколько нам будет отпущено? На губах мелькнула тень привычного сарказма, но в глазах — только нежность и любовь. Гермиона прижала пальцы к губам, и в её взгляде отразилась дрожь — от счастья, от веры, от невозможности поверить в происходящее. — Согласна ли ты быть моей женой, моей музой, возлюбленной, самым близким другом и родственной душой? Делить со мной не только богатства Малфоев, но и ту неизвестность, что ждет нас впереди? Малфой сделал короткую паузу, будто собирался с мыслями и достал из внутреннего кармана бархатную коробочку и раскрыл ее. — Согласна ли ты быть моим всем, Гермиона? Моим миром, сердцем, душой и любовью? — его голос чуть дрогнул — Потому что я уже давным-давно принадлежу тебе. Я люблю тебя. И обещаю любить — до последнего вздоха. Коробочка раскрылась — и Гермиона затаила дыхание. Кольцо… оно было не просто украшением — произведением искусства. Искрящийся каскад бриллиантов складывался в тонкую, изогнутую форму тиары. Центральный камень — крупный розовый бриллиант — играл мягким, живым переливом света. Вокруг — россыпь меньших камней, каждый огранён с такой тщательностью, что даже огни свечей отражались в них радужными бликами. Это была работа гоблинов высшего уровня — кольцо, достойное королевы, царской особы, первой леди Рода. Гермиона прижала ладонь к губам. Девушка пыталась дышать, сдерживая дрожь, что сейчас раскачивалась в груди от нахлынувших эмоций. Теплые слезы хлынули по щекам. Её губы дрогнули, пытаясь вымолвить хоть слово, но получился только тихий всхлип, похожий на смех. — Да… — наконец прошептала она, качая головой. — Да!.. — чуть громче, будто боялась, что он не расслышит. А потом, сквозь слёзы, почти выкрикнула, смеясь и плача одновременно: — Да! Сотню и тысячу раз — да! Она кинулась к нему, обвивая руками его шею. Драко едва успел поймать её, и они оба засмеялись — растерянно, счастливо, будто мир вокруг действительно перестал существовать. Кольцо блеснуло на пальце новой хозяйки, а где-то в глубинах мэнора, довольно улыбаясь, пра–пра-бабуля Серафина Блэк поднимала бокал за новое наследие.
∼∽ ∼∽
Они ещё долго гуляли среди цветов и деревьев, не в силах отпустить друг друга. Малфой рассказывал Гермионе о каждом соцветии и сорте роз. У всего, что наполняло волшебную оранжерею была своя история. Драко вспоминал какие-то курьезы, которые возникали при постройке здания. То домовые эльфы глохли от пересаженных мандрагор, складываясь штабелями на белоснежных дорожках, то волшебные серебряные яблони возмущались слишком большой влажности и начинали размахивать ветвями без устали, покруче Гремучей ивы. Гермиона смеялась взахлеб, разглядывая виновников рассказов супруга, и поглаживая резные перила на небольших мраморных мостиках, что соединяли части оранжереи в тех местах, где нужно было переходить искусственно созданные водоемы. Потом, когда магия оранжереи начала мерцать тише, и все пространство вокруг будто бы начало погружаться в сон, Драко носом коснулся щеки возлюбленной и тихо произнес: — Пойдем, милая…. Голос Малфоя был низким и чуть хрипловатым. Казалось, вся усталость прошедшего дня тянула его к земле. Слизеринец хотел сейчас только одного — рухнуть на свою до боли знакомую постель в объятьях Гермионы и забыться долгим крепким сном. Важный шаг, за который он так сильно переживал последние недели, был сделан. Не смотря на то, что они женаты и ничто не может их разлучить, внутренний романтик Драко Малфоя не мог допустить реального брака без предварительного предложения с кольцом из Рода. И пусть его рука и сердце давно по закону принадлежали Гермионе Малфой, перфекционизм слизеринца не давал ему прохода. Все нужно было сделать идеально…. или не делать вообще. Один щелчок трансгрессии и пара появилась в главной спальне. На столике у камина догорали свечи, отбрасывая мягкие золотые блики на стены. Тяжёлые шторы колыхались от легкого сквозняка, а в камине тихо потрескивал огонь. Гермиона всё ещё держала его за руку. Девушка не сводила глаз с кольца — то подносила ладонь ближе к свету, то улыбалась сама себе, как та маленькая девочка, когда-то впервые поверившая, что чудеса существуют. Драко не мог отвести взгляда от возлюбленной, которая казалась сейчас еще ярче. — Оно тебе очень идёт, — тихо сказал он, прикасаясь губами к её пальцам. — Хотя я всё равно думаю, что это кольцо тебе не нужно, чтобы сиять. Гермиона вскинула на него глаза, полные довольства. — Это сейчас комплимент, Малфой, или попытка сбить с толку? — Возможно, и то и другое, — тихо усмехнулся тот. Грейнджер легонько толкнула его в плечо — больше в шутку, чем всерьёз. Но он перехватил её руку, притянул ближе, и между ними вдруг осталась только ширина дыхания. — Ты правда счастлива? — спросил он едва слышно, словно боясь услышать ответ — Со мной? Сейчас? — Даже больше, чем могу себе представить, — ответила Гермиона, глядя прямо в его прекрасные глаза. Драко провел пальцами по её волосам, потом — по щеке, словно боялся, что она исчезнет. Девушка засмеялась тихо, по-настоящему, с грейнджеровскими ужимками и звонким дыханием, и прижалась лбом к его груди. — Гермиона… — выдохнул Малфой, и это было почти молитвой. — Знаешь, Малфой, мне так хорошо с тобой…. Что даже если это сон, я не хочу просыпаться…. Драко согласно хмыкнул, прижав лоб к её лбу, и они замерли — как два компаса, наконец сверивших свои координаты. Девушка подняла голову, и их губы встретились. Сначала мягко и осторожно, будто оба шагали по минному полю чувств. Грейнджер чуть захихикала от неловкости момента, а Драко обнял её, позволяя уткнуться носом в его шею, шепча что-то несвязное — то ли слова благодарности, то ли просто звуки счастья. Спустя долю секунду Малфой почувствовал, что Гермиона неосознанно слегка покусывает и посасывает то место, где бьется у шеи пульс. — Осторожнее, моя смелая гриффиндорка, — пробормотал Драко сквозь довольную улыбку, чуть отстраняя возлюбленную от себя на безопасное расстояние. Сама же Грейнджер, увлекшись, отступила и, не рассчитав силы, толкнула его спиной в сторону кровати. Драко не удержался и, пошатнувшись, с тихим смешком рухнул спиной на покрывало, растянувшись на мягких подушках. Гермиона ахнула от неожиданности, потом — звонко рассмеялась. И прежде чем Малфой он успел что-то сказать, девушка уже была над ним — сидела верхом на его бёдрах, колени по обе стороны от его талии, руки упёрты в его грудь для равновесия. — Вот так-то, лорд Малфой, — сказала Гермиона, победоносно улыбаясь и ерзая. — Теперь ты — мой пленник! — Боюсь, я и так был им с самого начала, — усмехнулся парень, глядя на неё снизу вверх. Гриффиндорка потянулась к нему, не целясь в губы, и поцеловала легким прикосновением в висок. Потом — в скулу. Потом — в уголок рта, где пряталась его фирменная усмешка. И вот их губы снова встретились — чуть дольше, чуть теплее, смакуя друг друга и вызывая головокружение. Драко отвечал — медленно, наслаждаясь каждой паузой, каждым её вдохом, каждым движением её бёдер, которые, сами того не замечая, начали слегка раскачиваться — сначала почти незаметно, потом чуть смелее. Руки Малфоя, до этого лежавшие по бокам, поднялись к талии девушки. Пальцы впились мягко, ощущая под подушечками пальцев горячую плоть. Драко чувствовал, как под мягкой вязью её кашемирового свитера напрягаются мышцы, как её дыхание становится глубже, поцелуи — жарче, а движения — настойчивее. — Гермиона, — вдруг произнёс Малфой, и в его голосе прозвучала осторожность — Мы… мы идем слишком быстро. Тебе не обязательно это делать…. Девушка замерла и прислушалась к его словам, на несколько секунд возвращаясь в реальность. Ее грудь вздымалась, щеки пылали, губы были припухшими от поцелуев, взгляд немного расфокусированный от нахлынувших ощущений. Казалось, она сейчас принимает самое важное решение в своей жизни — броситься с отвесной скалы вниз или остаться на утесе. — Я знаю, — наконец выдохнула Грейнджер — Но… я хочу идти с тобой, Драко Малфой. Даже если слишком быстро…. Пальцы слизеринца очень осторожно перебрали резинку свитера и отодвинули ее чуть выше, пробравшись к тонкой полоске кожи над поясом её джинсов. Лёгкий, почти невесомый жест, как будто Драко прислушивался — к биению ее пульса под кожей, к тишине между ударами сердца, к самому воздуху, что дрожал между ними. Как будто снова спрашивал — можно? Гермиона вздрогнула от неожиданности, как струна, к которой впервые прикоснулись после долгого молчания. Всё её тело на миг сжалось в ожидании. Каждая клеточка затаила дыхание, готовясь к прикосновению, которого боялась… и которого так долго неосознанно жаждала. — Всё хорошо, милая, — тихо и вкрадчиво проговорил Драко, устраиваясь поудобнее и поднимаясь корпусом чуть выше на уровень ее глаз — Ты в безопасности. Я рядом. И время… — он чуть улыбнулся, без иронии, только с бесконечной нежностью, заглядывая в ее глаза, — время у нас есть. Всё время мира, если нужно. Нам не обязательно доходить до конца…. Если тебе что-то не понравится или ты испугаешься — просто ударь меня по щеке…. И я тут же остановлюсь. Гермиона тяжело сглотнула. Он не убрал руку с её талии, но и не двигался дальше – просто держал её, позволяя привыкнуть. Его тепло не обжигало, а успокаивало, и волновало с каждой секундой все больше и больше. И тогда Грейнджер кивнула. Снова потянулась к его губам, завлекая возлюбленного в круговорот эмоций. Драко ответил медленно, обдавая её тёплым дыханием. Его ладонь осторожно начала двигаться вверх под свитером, по линии ее позвоночника к лопаткам, изучая каждую частичку. Малфой медленно учился языку ее удовольствия. Он пытался понять и запомнить, когда ее дыхание замирает от незнакомых ощущений, а ее тело вздрагивает от новых прикосновений. Парень был благодарен любимой за доверие, проявляющееся в каждом микронапряжении и в каждом последующем расслаблении. И то, что она до сих пор его не остановила. Вдруг Грейнджер тихо застонала ему в губы и резко подалась чуть вперед, потершись передней частью джинсов об него. Драко удивленно выдохнул. Его руки, ласкавшие ее спину, вернулись к талии и на миг сжались на бёдрах возлюбленной, прижимая чуть сильнее, продлевая собственное удовольствие и слегка направляя по лучшей траектории. Трение — лёгкое, почти невинное, сквозь ткань — стало первым словом на новом языке. Оно прокатилось по Гермионе, как искра по сухой траве: от поясницы — к животу, от живота — к груди, от груди — к кончикам пальцев. Дыхание сбилось. Сердце неистово забилось, не осознавая происходящего. Казалось, Гермиона была рекой, которая наполнила собственное русло и начала выходить из берегов после долгой засухи. — Просто будь со мной, просто чувствуй, — где-то рядом в темноте она услышала шепот Малфоя, который жадно дышал и хватал ртом воздух — И ничего не бойся…. Её бёдра двинулись ему навстречу еще раз. Сначала робко, затем чуть увереннее. Малфой прижимал Грейнджер к себе крепко, направляя и сохраняя тот ритм, от которого по всему телу девушки разливалась манящая дрожь. Низ живота постепенно наполнялся жаром, а сердце стучало так, будто сейчас выскочит из груди. Казалось, от накала эмоций должна была заискриться ткань. Кашемировый свитер полетел на пол и Гермиона неосознанно прогнулась в позвоночнике, ищя лучшую точку трения, подставляя Драко свою шею для поцелуев. Малфой подхватил её движения, сопровождая, как танцор ведет партнершу. Лёгкое давление ладоней, едва уловимое смещение веса — и вот уже их тела нашли общий пульс. Всё стало острее. Прикосновение его пальцев к ее затылку давало разряд тока по позвоночнику. Жар лба Драко, прижатого к её виску, и тихие вздохи волновали и мучили одновременно. Обжигающие губы, целующие ее шею и спускающийся к вздымающейся груди к кружевном лифе, растягивали ощущения до болезненной сладости. Ритм все нарастал и Гермионе в какой-то момент стало страшно от испытываемых ощущений. Незнакомый доселе зуд и покалывание в месте соприкосновения их тел, подгоняемые жаром тела и биением пульса, сводили девушку с ума. И вдруг в одну секунду всё внутри неё сжалось в одну точку. Будто где-то глубоко, в самом ядре, вспыхнула искра — та самая, что годами тлела в золе старых запретов, сомнений, страха показаться «слишком распутной». Она вспыхнула — и рванула вверх, как пламя по фитилю. Волна жара пронеслась по телу гриффиндорки — от копчика к шее, от шеи к кончикам пальцев, — сжимая мышцы, заставляя сжаться лёгкие в судорожном вдохе. Тело покрылось испариной и потом. Голова Гермионы откинулась назад, руки сжались на плечах Драко, а сердце казалось не успевало за дыханием. Колени дрогнули, а тело будто вывернуло наизнанку, а затем… разряд и пульсация. Мягкая. Глубокая. Всепоглощающая. Дарящее удовольствие, что разливает огненное тепло по телу. Как будто всё, что годами держалось внутри — напряжение, контроль, необходимость быть сильной — растаяло в одном сияющем импульсе. Гермиона обмякла и медленно приходила в себя, замерев и пытаясь собрать себя воедино. Сердце неистово билось в груди, дыхания не хватало. В голове — ни мыслей, ни имён, ни времени. Только блаженная, почти священная пустота, наполненная теплом, легкостью, ощущением, будто девушка, наконец, нашла ту самую, заветную “кнопку”. Спустя минуты, а может и десятки минут, Грейнджер рассеянно моргнула. Медленно. Как человек, пробуждающийся после долгого сна, девушка открыла глаза и попыталась сфокусировать свой взгляд. Первое что она увидела - это блестящие глаза Драко, смотрящие на нее с большой любовью и нежностью. Он мягко поцеловал ее, продлевая ощущения и чуть подался вперед, снизу вверх, отчего девушка слегка застонала, снова испытывая неизвестное доселе удовольствие и на миг теряя дыхание. — Ч-что… это было? — Её голос прозвучал хрипло, дрожащий, как струна после последней ноты. — Поздравляю, любимая, — Малфой ответил ей мягко, почти благоговейно. — Ты только что впервые почувствовала себя целиком. И поверь мне… — его шёпот будоражил ее кровь и заставлял кипеть — Ты ещё научишься быть целой…. Гермиона всё ещё лежала в его руках, прижатая к нему всем телом, будто только его тепло могло удержать её от падения в эту новую, неведомую реальность. Её пальцы по-прежнему впивались в его плечи, как якоря, за которые цепляется плывущий в открытом море. Грейнджер не отводила взгляда. В её глазах не было стыда за произошедшее, не было замешательства, как он боялся увидеть. Чистое, почти детское изумление заполнило радужки родных карих глаз. Так смотрят на вспышку новой звезды: с благоговейным трепетом, с осознанием, что видеть это — редкая, почти недозволенная привилегия. — Я… я не знала, что это… Что это бывает так…. Девушка не договорила. Не потому, что забыла слова. Она не могла их уложить в форму. Ощущение было слишком объемным, чтобы поместиться в речь. Оно не влезало в логику, в теорию, в книги — даже в самые откровенные главы, которые она когда-то читала, пряча лицо за страницами при свете Люмоса. Драко не торопил. Он просто поднял руку — медленно, как будто совершал ритуал — и провёл тыльной стороной пальцев по её скуле, от виска к подбородку, стирая остаточную дрожь. Его прикосновение было безмолвным обещанием: ты не одна в этом. Я здесь. Я с тобой — в каждом вздохе, в каждом ударе пульса. — Никто не знает, пока не почувствует, — ответил он тихо. — Знание — это карта. А это… — он слегка приподнял бровь, оглядывая ее тело с головы до пят, и в уголках его глаз мелькнула та самая, старая, едва уловимая теплая ирония. — Это — территория для нашего исследования. И ты только что поставила на ней первый зеленый флаг. Но,… я уверен, далеко не последний…. Гермиона фыркнула от неловкости. По-девичьи, как будто на уроках этикета кто-то произнес вульгарное слово. И тут же прикрыла рот ладонью, будто пыталась скрыть предательский смешок, вырвавшийся из груди. Оттого, что можно смеяться — здесь, сейчас, после всего этого, ей было неописуемо легко и свободно. — Драко Малфой, — прошептала она, бесстрашно заглядывая в его глаза — ты всё ещё невыносимо самодоволен. — А ты всё ещё невыносимо прекрасна, — парировал он, не моргнув. — Даже когда краснеешь до корней волос. Гермиона действительно покраснела — ярко, как закат над озером, и отвернулась, уткнувшись лицом ему в шею. Малфой почувствовал, как её дыхание, тёплое и влажное, прошлось по коже и снова в груди у него что-то сжалось. Не от желания. От чего-то более глубокого. Наверное, от благодарности за то, что она доверилась ему. За то, что впервые позволила себе рассыпаться и собраться вновь перед его глазами. Драко обнял её крепче, удерживая, пока мир медленно возвращался на место: мерцание лампад, шелест портьер, тихий скрип снега за приоткрытым стеклом. Пламя в камине продолжало свой ночной танец, словно ничего не изменилось. Хотя, на самом деле, изменилось все.
Примечания:
Как же долго я писала и переписывала (как минимум 4 раза!) эту главу! Мой внутренний перфекционист мучил меня целых полтора месяца, хотя дальнейшее развитие сюжета подгоняет меня ежечасно. Наверное, это самая сложная и объёмная глава из-за эмоций и истории Гермионы. Хотелось максимально деликатно донести и приоткрыть ее тайну, которую она хранила так долго.
Надеюсь, вам понравилось обновление и мои строки смогли скрасить ваш осенне-зимний вечер. Впереди у нас Суд над Пожирателем, волнующий разговор с Лавандой и, конечно же девичник!
