Окурки

А с безликих балконов, окурки летят Разбиваются вдрызг о капоты авто Припаркованных там, припаркованных здесь Припаркованных всюду, где можно бы жить

      Керли целуется чувственно и нежно, как сопливая баба. Джимми это раздражает, потому что он не понимает, откуда взяться чувственности и нежности, когда ты, собственно, ни того, ни другого, к человеку, которого целуешь, не испытываешь? Сам он целовал его так как раз потому, что голова кружилась от того, насколько сильно этот болван был ему дорог, от того, что без него начиналась ломка, что даже дышать иногда становилось сложно, но Керли... он ведь знает, что Керли не чувствует к нему и одной десятой того же самого.       А проституток он тоже так целовал бы? Ха-ха, смешно, Керли и проститутки... Скорее уж мир перевернется, чем такое случится. Он даже в клубе никого никогда, даже в лихие студенческие годы, не снимал, хотя девушки вились вокруг него толпами. Проходило десять минут и все слетелись к нему, как мухи на говно. Джимми в такие моменты раздражался до желания съездить по его смазливой роже, потому что хоть бы одна из этих дам обратила внимание на него, стоявшего при этом рядом. Может сейчас он и не эталон сексуальности, но в то время был отнюдь не хуже Керли. Но решали обаяние, харизма и, видимо, ширина плеч.       Да о чем говорить, ведь если у него и возникал выбор между самой фигуристой, сексуальной и развязной барышней и Керли, который, напившись, очаровательно краснел и начинал так отвратительно и глупо шутить, он сам выбирал его. Может не такой уж Джеймс бисексуал, каким всю жизнь себя считал? Может на самом деле этот человек вообще единственный, к кому он мог испытывать что-то более существенное, чем просто похоть.       А может Керли так нежен, потому что думает о ком-то другом? Может думает о ней? Сомнительно, вряд ли целуя сороколетнего мужика с трехдневной щетиной, можно полноценно погрузиться в фантазию о ком-то, вроде его драгоценной Анечки. Джеймс резко распахнул глаза, разрывая поцелуй и отстраняясь, сбрасывая непроизвольно руку Керли с бедра. Да что сегодня за ублюдский день? Керли хоть просто целуется только лишь как баба, вряд ли он про себя изнылся по поводу того, что его медсестричка недостаточно с ним ласкова при общении. - Что-то не так? - Керли нахмурил светлые брови. - Больно? - он обратил взгляд к кровоподтеку на левой щеке Джеймса, что немного заползал на уголок губ. - Нет. Курить хочу, - он потянулся к куртке, брошенной на другой край дивана, поднимаясь на ноги.       Пошарившись в кармане потрепанной временем кожанки, Джеймс достал пачку сигарет, но обнаружил, что та была подчистую пуста. Вот жешь... - Блять, - процедил он сквозь зубы, сжимая пачку в кулаке. - Как вовремя-то... - Возьми мои, - Керли игнорировал его агрессию.       Он знал, как себя с ним вести, да. Он его знает, как облупленного, но почему-то никогда не учитывает, что Джеймс точно так же знает его от и до. - Ты же бросил, - Джеймс криво усмехнулся.       Продержался года два от силы. Керли бросал курить каждые года три-четыре, длилось это год-два, до момента, пока его организм не начинал сходить с ума от накопленного стресса, и такой идеальный капитан снова не начинал шкериться в угол курилки, чтобы никто его не видел. Джимми не знал, так ли это, в конце концов, он с ним на одном корабле не летал, но так было в школе, колледже и в университете, так что поводов предполагать иного не было. Керли всегда стыдился своей привычки, поэтому старался прятаться, удовлетворяя свое порочное желание. - В шкафу, - он отвел свои ярко-голубые глаза. - Я такие не курю, - фыркнул Джеймс. - Я схожу. Все равно продукты закончились, - Керли поднялся с дивана, потягиваясь и хрустнув спиной. - Отдыхай пока, потому что ужин готовишь ты. Вернусь через полчаса, - он, почти что игриво, легко шлепнул Джеймса по заднице и ушел в прихожую.       Джеймс упал на диван, слушая, как Керли собирается, привычно бубня себе что-то под нос. Да, он готовит ужин. Это меньшее, что он в целом может сделать, учитывая, что вынудил Керли сорваться с семейного застолья. Даже несмотря на то, что тот все же опоздал на мордобой и обнаружил его уже знатно поколоченным, он отвез его в больницу, выручил с долгом в который раз, оставил ночевать у себя на случай, если "друзья" Джеймса решат заявиться снова, а теперь вот пошел за его сигаретами, хотя это - просто инфантильный каприз из природной пиздопративности.       Чтоб его черти драли за то, какой он весь из себя добрый и ласковый даже с ним, который буквально был причиной того, что он просто менеджер среднего звена в шарашкиной конторе. Если бы Джеймс тогда не бросил универ, Керли бы не поперся за ним следом из чувства долга, не пошел бы вместе с ним в армию, диктовал бы сейчас последнее слово в космической инженерии... А с другой стороны, как можно быть настолько придурком, чтобы тащиться за кем-то, вроде Джеймса? Да, Керли сам виноват. Керли просто идиот.       Сила зависимости вынудила все же оторвать задницу от дивана, подойти к шкафу и раскрыть платяную часть. Вылизанный гардероб в черно-бежевых тонах выглядел таким же раздражающим, как его хозяин. После того, как Керли вырвался из Старого города, одеваться он стал совсем по другому. До этого выбора просто не было - частенько они носили шмотки друг друга, просто не имея денег на новые вещи. Эти ублюдские водолазочки, костюмы, наглаженные брюки, бр-р-р, не дай Бог сейчас Джеймсу делить с ним снова вещи.       А вот и заначка... Он взял в руки пачку, открыл, достал сигарету. - Зажигалка на балконе, - послышалось из прихожей прежде, чем дверь закрылась.       Джеймс зажал сигарету между зубами, выругавшись не слышно.       На улице шел дождь, поэтому подходить слишком близко к открытому окну он не стал. С балкона открывался вид на двор. Припаркованные повсюду машины почти не оставляли места для прохода. Неужели в таком доме не могут нормальную парковку сделать? Джеймс, затягиваясь, проводил взглядом Керли, который с высоты был лишь светлой точкой на фоне мокрого асфальта и многочисленных автомобилей.       И даже так... даже так он устроился лучше него. Новый город, отнюдь не самый худший спальный район, двушка с приличным ремонтом, пусть в ипотеку, но эту ипотеку он спокойно может потянуть в одиночку и позволить еще помочь ему с долгами... Джеймсу все это могло только сниться. Квартира, в которой он жил, находилась в аварийном здании, а о том, что Старый город являл собой концентрат отбросов и хорошо там не жилось даже тем, у кого были деньги, говорить не стоило.       И ему все мало. Он все размышляет, почему в душе нет покоя, чего не хватает, все чего-то ищет... Раздражает. То ему хотелось чего-то большего, чем быть просто механиком, потом в кресле второго пилота не сиделось, а оттуда приспичело в капитаны податься, теперь вот решил видимо влюбиться и семью завести. Чего иначе он так носится с этой девчонкой? Сам Керли, вероятно, своих чувств еще не понял, может их считает слишком поверхностными, но для Джеймса это более, чем очевидно.       Он затушил сигарету о белый подоконник и выбросил окурок в окно, в такой отвратительно идеальный и чистый двор.       В комнате было немного фотографий. Фото со времен начала их службы в армии было единственным фото с Джеймсом и весело оно в углу, так, что и заметишь не сразу. Зато снимок с экипажем Тулпара на самом видном месте, а еще виднее фото вместе с Аней, где он преобнимает за талию неловко улыбающуюся раскрасневшуюся медсестру на фоне космического корабля, такой счастливый, будто она уже его жена. И что он только в ней нашел? Вечно грустная мина из-за особенностей посадки глаз, щербинка между передних зубов, ни сисек, ни жопы, ни талии, голос тонкий, плаксиво-тягучий...              Такой так и хочется от души прописать по роже. Слабачка. И конечно, она охотно ляжет под Керли рано или поздно, просто ломается для приличия, для такой, как она, кто-то вроде него - билет в хорошую жизнь. А может Джеймс просто завидовал, что сам не воспользовался этим билетом, а теперь возможность упущена и осталось только ловить разбуженные жалостью остатки его любви.       Джеймс, в каком-то смысле, тоже просто постыдная вредная привычка Керли, как любая вредная привычка не приносящая в его жизнь ничего хорошего и тянущая на дно при чрезмерном злоупотреблении. И эту привычку он тоже держит под контролем только до поры, до времени.