Кофе-кола

Ветер в лицо, развивающий светлые волосы, разливистый смех и шум колёс об асфальт. Феликс мчит вниз по улице. Скейтборд лавирует между прохожими, кажется, что ничто его уже не остановит. Феликс ощущает неописуемое чувство «крутости». Дорогу преграждает лестница, а на ней Хёнджин — безмолвный страж в наушниках, с пирсингом на брови и пухлой губе, собранными чёрными волосами до плеч и скучающим взглядом. Он видит Феликса, но не замечает его. Тот готов воевать за внимание, спрыгивает со скейтборда, спотыкается о первую ступеньку, по инерции летит вперёд, приземляется на руки. Но падать в грязь лицом он не готов. Он отжимается разок — понтуется, затем переворачивается и садится рядом с Хёнджином. — Oi, Джинни! — он зовёт. Его австралийский акцент режет уши брюнета. Хёнджин лишь кивает головой в ответ. — Что как у тебя, бро? Как жизнь? — Ничего, — лаконичный ответ. — У меня тоже кайф. Вот купил колы и карамелек, — совсем по-детски лапочет Феликс. — Зайдёшь ко мне? Я сделаю кофе. Хёнджин хмыкает, откидывает голову назад и, чуть погодя, кивает. — Кайф! Ну пошли, что сидеть, булки парить? — Феликс вскакивает, тащит Хёнджина за руку, чуть не забывает скейтборд, спохватывается, краснеет и возвращается за ним. Потом догоняет брюнета, тяжело дыша от бега, предлагает: — Хочешь покататься? — Давай, — отвечает тот, берёт скейтборд, спокойно едет сбоку, как настоящий телохранитель. Он — молчаливый рыцарь, Феликс — его принц. Время летит, и вот они уже под окном комнаты «принца». Хозяин стоит, неловко смотрит на свои кеды, бормочет что-то о «мама дома» и «через окно лезть». Хёнджин не переспрашивает, сам карабкается по водосточной трубе. Он не меняется в лице ни когда ржавое железо скрипит под его весом, ни когда одна рука соскальзывает с подоконника, за который тот пытался зацепиться. Ещё миг, и он внутри. Следом лезет Феликс, не менее ловкий, но громкий. Все его вещи увешаны брелками и значками, на руках — браслеты, на шее — цепочки, в волосах — заколки. Вся эта коллекция гремит и звенит, как море колокольчиков. — Располагайся, Джинни, — говорит он, сам включает старый чайник в розетку у кровати, задёргивает шторы, проверяет замок на двери. Хёнджин садится на кровать, скрещивает ноги, выдёргивает наушники из телефона и включает “Radiohead” — тихо, чтобы родители Феликса не услышали. — Тебе с сахаром или без? — вопрос приглушён, потому что хозяин уже копается в своём рюкзаке, нырнув туда с головой, выуживая свои сокровища. — Без, — пауза, — спасибо, Ликс. — О чём разговор! Включи “Nirvana”, хочу послушать “Smells Like Teen Spirit”. Пожалуйста, Джинни! — у «принца» глаза становятся бусинами, «нет» сказать невозможно, вот Хёнджин и не говорит, уже через пару секунд играет запрошенная песня. Феликс подпевает своим низким голосом, подаёт Хёнджину кофе и карамельки. Сам пьёт колу, добавляет тихо: — Ты сегодня особенно грустный. Что случилось? — в ответ лишь молчание. Тишина затягивается. Хёнджин пьёт кофе, смотрит на пустой аквариум в углу комнаты — раньше в нём жили золотые рыбки. Неожиданно выплёвывает: — Ли Феликс, ты мне нравишься. Феликс замерзает. Банка колы падает из рук, газировка заливает футболку. Он поспешно поднимает её, смотрит на Хёнджина, кивает. Они поменялись ролями. Хёнджин сглатывает, ползёт по кровати ближе, берёт в ладони худые щеки, покрытые веснушками, делает глубокий вдох и… целует.