— Я верю Илюш, верю.

Едешь в машине и смотришь в окно Этой ночью в последний раз Едешь и плачешь, что мать твоя — блядь И что отчим твой — пидарас Вот будет искать тебя мамка твоя Будет бегать по темным лесам Опознавать кучу трупов И сверять что-то по волосам Всё потому что я один из тех немногих Кому ты не сказала слово «да»

Зимой ночь всегда имеет какую-то свою жуткую и одновременно душевную атмосферу. Особенно когда с неба большими хлопьями валит снег, из-за которого ночная поездка ощущается как в млечном пути. Страшно и как-то по-особенному красиво. Однако сейчас, катясь по зимнему полю, что находилось почти вплотную к лесу, было и не страшно, и не красиво. Было больно. Илья сидел за рулëм отцовской машины и сжимал руль так сильно, что ещё немного и он отломает кусок. Руки дрожали, а сердце продолжало бешенно стучать, норовясь выпрыгнуть из груди. Он больно прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда слышит громкий всхлип, сопровождающий плачем, с соседнего кресла. Саша был повернут к окну, сжавшись на кресле в непонятной позе. Он обнимал себя руками, иногда стирая ими горячие слезы, что согревали его щеки после холода. Илья смотрит на чужую толстовку и спортивки, что были измазаны кровью и сам держится чтобы не заплакать. На его худых плечах висела куртка Яцкевича, потому что кроме толстовки на нём ничего и не было. То что произошло получасом ранее, заставило Илью поседеть на сорок лет вперёд, ибо в шестнадцать иметь седые волосы явно рановато. Он в страхе за чужую жизнь забыл о своей собственной и бежал по кровавым следам на снегу в лес, где уже лежало израненное тело Саши. С изрезанными руками, горячими слезами на щеках, он привалился к дереву, ожидая скорейшей смерти. Или от потери крови, или обморожения; впрочем было не важно, он просто ждал. Однако появившийся из неоткуда Илья, не смотря на холод и усталость, накинул на дрожащие плечи свою куртку и на руках вынес плачущий комок боли и страданий из леса. Яцкевич знал, что с ним произошло. Весь район знал. Поэтому он и попросил машину отца, чтобы найти брюнета, боясь, что опоздает. Не опоздал. В голове не может уложиться то, что произошло с Сашей. Илья, конечно, и до этого к его парню доверия никакого не питал, но то, как низко тот поступил по отношению к Ермолаеву, даже для Яцкевича было неожиданно. Всё это смутно напомнило сюжет типичного сериала с "России 1", от чего и хотелось думать, что это неправда. И что Саша сейчас не лежит скрючевшись на переднем сиденье со вскрытыми венами и слезами на глазах, тоже неправда. Илья паркуется у заправки, что была буквально в нескольких километрах от города, и заглушает машину, выключив печку, потому что сейчас в ней было невыносимо душно. Он упирается лбом в руль, совершенно не зная что делать. В голове никогда не было подобного исхода событий, в которых он везёт друга с израненной душой туда, где будет безопасно. В данный момент нигде, потому что весь район настроен к Саше негативно. Как минимум из-за того, что тот гей. Домой его отвезти тоже не вариант. И одно дело мама, которая примет сына любым, не в зависимости какая у него ориентация. Главное чтобы с ним всё было хорошо, верно? Другое же дело отчим, которого словом "пидорас" даже жалко назвать. Поэтому в его квартиру, Илья Сашу точно не повезёт. Он тяжело вздыхает, боковым зрением наблюдая за тем, как подрагивают чужие плечи из-за неостановимого потока слёз. Яцкевичу хочется кричать и сломать его бывшему парню хребет. Однако в данный момент лучше купить в круглосутке на заправке бинты и перекись, чтобы хотя бы раны чужие обработать. — Саш. — совсем тихо, почти шепотом, зовёт его Илья, боясь напугать или показаться слишком резким. — М? — дрожаще мычит Ермолаев, проглатывая комок в горле. — Если я сейчас быстро сбегаю в магазин, ты останешься в машине? — спрашивает шатен, чувствуя, как в груди что-то болезненно тянет. — Куда ж я денусь. — шепчет Саша, сжавшись на кресле ещё сильнее. — Я быстро. — говорит Илья и почти пулей вылетает из машины, забегая в магазин. Там он берёт бинты, перекись и бутылку с водой. Оплачивает и бежит обратно, боясь, что вернувшись, Саши уже не будет. Однако тот как лежал отвернувшись к окну, так и лежит. В той же позе и такими же тихими всхлипами. — Саш, повернись ко мне, пожалуйста. Нужно хоть руки перебинтовать. — просит Илья, удобнее усевшись на кресле. Видно, как в судорожном вздохе поднимаются чужие плечи. Ермолаев медленно разворачивается лицом к другу, опустив свой взгляд куда-то в пол, не решаясь поднять свои глаза с лопнувшими капиллярами. У Ильи сердце куда-то в пятки уходит и он прикрывает глаза, держась чтобы самому не зарыдать как последняя сука. Саша закатывает рукава толстовки, шипя от боли и слышит, как ахает Яцкевич. Он смотрит на изрезанные руки и чувствует, как медленно стекает одна слеза по щеке. Илья осторожно обтирает раны ватой, смоченной перекисью, а затем обматывает бинтами, стараясь быть максимально аккуратным. Дико хотелось курить, но парень держался, не решаясь тратить на это время. Саша не двигался. Он молча смотрел куда-то себе под ноги, рассматривая свои вансы, белые полоски которых были в крови. Как и вся его одежда, впрочем. Когда Илья убирает бинты в бардачок, он думает, как ему сейчас поступить. Всё было слишком сложно. На телефон уведомления начали приходить, и Яцкевич быстро пробегается глазами по тексту смс от друзей, в их общий чат. Чат: Хазяева 🤙 Парадеев: меня сейчас реально инфаркт схватит, теперь и илюха на звонки не отвечает Кореш: сань, успокойся, всё нормально будет, он может просто не слышит Парадеев: а если что-то случилось? блять лëш я... реально сейчас на панике Горилыч: нужно успокоиться, я уверен на все сто процентов что илья точно его найдёт и если что-то случится, вытащит из любой жопы Куертов: вот именно, то что ты сейчас паникуешь сань, делу это точно не поможет. надо ждать звонков от ильи, потому что в данный момент мы бесполезны, ибо только у него сейчас машина Костик: это реально какой-то конкретный пиздец, там щас ролик просто по всем каналам форсят, я на всех жалобу кидаю, толку ноль! Кореш: вот же гандоны ебучие, неужели заяву накатать не получится? Горилыч: на вряд ли, у нас менты продажные, лëх, а коля этот ебаный с богатеньким папочкой, поэтому мы уже в минус уходим Парадеев: это нечестно блять! они ещё и начали пиздеть на сашу, мол это он сам начал. да как он начать то мог?! Куертов: пиздабол сраный. меня больше всего бомбит ещё с того, что когда все узнали что саша гей, это для всех стало мерзко, а то что колька с парнем в жопу долбился это для них нормально. они там реально все в край ахиревшие, я этого гандона блять на органы распродам, чмошник! Илюха: я нашёл его. Единственное, что отправляет Яцкевич, и сразу же выходит из сети, слыша как в чат начинают поступать новые сообщения. Он смотрит как Саша, склонив голову на край спинки сиденья, рассматривал свои пальцы, что всё ещё дрожали. — Саш. — тихо зовёт друга парень, заметив как тот вздрогнул. — Что там случилось? Илья знает что там случилось. Как минимум из видео, которое разошлось по району быстрее чем сплетни от бабушек с лавочки. Однако он хочет услышать как это было со стороны Ермолаева. Потому что версий и пиздежа по этому поводу было много, а насколько они правдивы, он не знает. Саша поднимает свой измученный взгляд на младшего, от чего Илье хочется дать себе леща за этот вопрос. — Ты вроде и так всё знаешь. — шепотом отвечает брюнет, прижав колени к груди. — То что там напел Коля, на правду не похоже. Поэтому я спрашиваю это у тебя. — осторожно говорит шатен, боясь сделать хуже. Хотя хуже уже некуда. Он молча смотрит на парня и тянется к нему рукой, взяв его ладонь в свою, нежно поглаживая по костяшкам. Тот не дергается даже, потому что не видит в этом смысла. Смотрит в ответ, зная что даже если он расскажет самую отвратительную правду, Илья останется на его стороне. Всегда. — Они меня наркотой накачали. — выпаливает Саша, сразу же смаргивая крупные капли слёз. Яцкевич мурашки, от дрожащего голоса, чувствует. — Ну а потом по кругу пустили. Всё что в видосе собственно и было. Вообще Коля его выкладывать не собирался, если я буду его слушаться и всё такое. Поэтому несколько дней это видео в архиве держал. А потом ему снова хотелось всё это повторить, а когда я отказался, точнее сопротивлялся, он скинул его в свой телеграмм, ну и оттуда видос разлетелся по школе, а там уже и по всему району. Илья чувствует стекающие по щекам слезы и подсев по ближе притягивает дрожащее тело к себе. Саша утыкается тому куда-то в шею и начинает рыдать навзрыд. Одно дело когда о подобном просто слышат от кого-то, или узнают, другое же когда все видят видео с происходящим. А коментарии, «он сам полез пацанам в штаны», «он сам попросил», «его никто не заставлял» и так далее, только подливали масла в огонь. Ведь все поверят тому самому районному пацанчику Лебедеву, который имеет большой авторитет, от чего ему и верят все. Илья понятие не имеет насколько Саше сейчас больно морально. Ведь жить и осознавать, что в собственном подъезде все видели то видео, в котором невменяемого Ермолаева, ебали по очереди пять человек, довольно трудно. Трудно настолько, что Саша, не сдерживая своих эмоций пешком дошёл до леса, где собирался вскрыться. Потому что в моменте он потерял весь смысл жизни. Какой от неë толк, когда ты больше не ощущаешь себя живым. — Саш. — дрожащим голосом говорит Илья, гладя парня по волосам. — Поехали домой. — Нет, нет… нет-нет-нет, — тараторит Ермолаев, отрицательно качая головой. — мне больше нигде нет места, я теперь везде, типичная блядь, которая лезет в штаны чтобы поебаться. — к горлу подкатывает очередная истерика и шатен вовсе теряется. — Что ты, что ты, тебе есть место. Как минимум у меня дома, у Влада, потому что его родители тебя тоже любят, у Сани, у остальных. Мы тебя всегда примем к себе и не осудим. Тебя в этой ситуации вообще осуждать не за что, твоей вины там точно нет. — говорит Илья, нежно положив свои ладони на щëки Саши, поглаживая кожу большим пальцем, стараясь успокоить старшего. Ему было больно смотреть как глаза Ермолаева потухли за этот короткий промежуток времени. Из голубых, они стали серыми и от этого больно сжалось сердце. Впринципе он понимает что Саша к нему точно не поедет, значит надо отвезти его туда, куда брюнет согласится поехать. Он думает недолго и в итоге осознательно выдыхает. Влад. В данный момент младший единственный, к которому точно Саша согласится поехать. Не потому что, что он никому больше не доверяет, а потому что Куертов ему как младший брат и его родители принимают Ермолаева как сына. — Я могу тогда поехать к Владу. — тихо говорит Илья, продолжая держать, мокрые из-за слёз, щëки. — К нему поедешь? Саша кивает слабо, прикрыв лицо ладонью, снова чувствуя как кожу обжигают слëзы. Яцкевич опять обнимает, позволяя старшему уткнуться в своё плечо, что стало уже достаточно мокрым. В машине к этому времени стало уже чуть-чуть по прохладнее, поэтому Илья отстраняется, поправляет куртку, что спала с худых плеч и целует Сашу в горячий лоб, последний раз проводя руками по волосам. Затем заводит старую ладу и включает печку. Молча выезжает с заправки и едет по дороге в город, одновременно строча сообщение в чат. Чат: Хазаяева 🤙 Илюха: с ним всё хорошо, ну ладно не всё, но главное что живой Куертов: илюша, я тебя в рот и наоборот, какого хера ты из сети так резко пропадаешь?! Куертов: как он вообще? Илюха: хреново, плачет как не в себя Парадеев: пиздец, я сам щас уже заплачу реально Кореш: отставить слëзы саш Кореш: илюш, вы сейчас где вообще? Илюха: от заправки недалеко отъехали, он в лесу был Куертов: чë блять?! Горилыч: он же ничего с собой не делал? Илюха: делал… Костик: пиздец, это всё слишком жестко я в ахуе Илюха: влад, я везу его к тебе, больше он никуда не согласен ехать Куертов: понял Куертов: илюш Илюха: да? Куертов: я хочу его отпиздить Кореш: поддерживаю Горилыч: по-любому надо Парадеев: сто процентов Костик: да я уже махаться готов! Илюха: отпиздим, я самый первый коле ноги попереломаю Куертов: договорились Илья откладывает телефон, кидая быстрый взгляд на Сашу. Тот снова отвернулся к окну, укутавшись в чужую куртку посильнее. До Влада они доехали быстро, ну по крайней мере им так показалось. Яцкевич открывает дверь со стороны брюнета и протягивает ему руку. Тот мнется долго, но ладонь дрожащую в ответ тянет. Кое-как, на ватных ногах, выползает из машины и неосознанно прижимается к боку Ильи, пока тот обнимает его за плечи и ведёт к чужому подъезду. Дверь открывается сама, потому что сломана уже как лет пять, и парни поднимаются на второй этаж. Влад открывает почти сразу же и грустными глазами смотрит на старшего. Не выдерживает и обнимает его крепко, пока Яцкевич закрыл дверь в квартиру. Саша падает лицом в чужое плечо и чувствует как его окутывает стыд. Он всё видел. Ребята всё видели. Все, всë видели… — В ванную надо, раны нормально перебинтовать. — говорит Илья и тянет руки к плечам Ермолаева, стягивая с них куртку. Куертов кивает и придерживая старшего за локоть, ведёт в ванную комнату. Там усаживает его на крышку унитаза и роется по шкафчикам, стараясь найти аптечку. Илья входит в комнату следом, закатывая рукава толстовки, чтобы не мешали. Садится перед брюнетом на корточки и руки чужие в свои берёт. Они в кровавых разводах и красные от холода. Яцкевич их согреть пытается, дышит на них и по коже гладит нежно. Влад к тому времени достает всё что нужно и осторожно закатывает рукава толстовки Саши. Ножницами перезает красные бинты, стараясь делать это как можно мягко, чтобы парню больно не было и выкидывает всё в мусорку. Дальше ватой с перекисью всё обрабатывает, убирая из ран всё лишнее и накладывает новые бинты. Тоже самое делает и со второй рукой. Затем они с Ильёй вовсе толстовку с него снимают, оставляя в одной футболке. Затем дают успокоительное и вместе с Яцкевичем в комнату его ведут, заставляя лечь на кровать. Влад его, дрожащие от холода, плечи одеялом накрывает, по волосам гладит и тот почти сразу же засыпает. Куертов и Илья стоят у окна на балконе и курят уже третью по счёту сигарету, на двоих. Владу плевать что родители могут приехать в любой момент и увидеть курящего сына на балконе. Потому что понимает что ему за это впринципе ничего и не скажут. — Как так вышло вообще? — прерывает тишину, что уже давила на обоих, Влад, сбрасывая пепел в большой стакан. — Обычно. — на выдохе отвечает Илья, затягиваясь сигаретой. — Наркотой накачали и делали что хотели. — делает паузу. — Пидарасы. Куертов вдох нервный делает и упирается лбом в раскрытые ладони. Он видел то видео. От и до. И каждый раз пытался высмотреть там кого угодно, лишь бы не Сашу. Но лицо старшего было отчетливо видно когда Влад включал ролик. Он плакал каждый раз, когда смотрел его. Потому что ничего не смог сделать, потому что не помог. — Скоро тётя Оля приедет? — спрашивает Илья, потушив сигарету о стакан. — Да. — хрипит Куертов, начиная трепать кудрявые волосы руками. — Я ей уже написал что вы к нам приедете. — Она знает? — осторожно спрашивает парень, намекая на ситуацию с боюнетом. — Знает. — судорожно выдыхает Влад, подняв взгляд на старшего. — Но она понимает что это было изнасилование. Сказала что если вдруг мы куда-то уедем, она позаботится о нём. Это был не намёк отпиздить Коляна, если что. Яцкевич усмехается слабо и толкнув того не сильно в бок говорит. — Как только приедет тётя Оля, мы поедем навестить одного гандона. — Ты убьешь его? — спрашивает Влад, приметив где-то в далеке машину родителей. — Хотелось бы. — злобно говорит Илья, качая головой. — Но для него это будет слишком лёгкое наказание. Я ему жизнь сломаю и сделаю так, что он больше никогда на сможет выйти на футбольное поле. — Собираем пацанов тогда. — кивает Куертов, закрыв окно на балконе. — Родители приехали. Илья тоже кивает и засунув руки в карманы штанов, выходит в кухню и видит на пороге квартиры обоих родителей Влада. Здоровается и взгляд опускает в пол. Младший выходит из своей комнаты, где проверял спящего Сашу, с битой в руках и поднимает взгляд на мать. Та смотрит на сына с испугом, сказать что-то хочет, но вовремя осекается, когда на плечи ложатся руки мужа. Она провожает парней взглядом и начинает молиться за них. Потом спешит в комнату сына, где скрутившись на кровати лежал Саша, чью жизнь смогли сломать всего за пару дней. Парни выходят из подъезда и садятся в машину. Влад отписывается друзьям в группу и они с Ильёй едут за остальными. Они знают что Коля сейчас тусуется на свободной, от родителей, квартире и направляются туда, ожидая скорейшей драки. У каждого в голове сейчас одно, отпиздохать Лебедева и его компашку. В чужую квартиру парни врываются громко, сбивая с ног первых двух пьяных старшеклассников. Илья бросается на Колю сразу, как только тот попался тому на глаза. Он бьёт, ничего не понимающего, парня в лицо и наваливается сверху, игнорируя удары в лицо. Чувствовал стекающую с носа кровь и бил с каждым разом больнее. Кто-то пытается его столкнуть, но Яцкевич разворачивается и с размаху бьёт того в лицо. Возвращается к Лебедеву и снова херачит по ненавистной сейчас морде, выбивая из него стоны боли. Ломает пальцы на руках, ребра и доходит до ног, которыми он благодаря своему богатому отцу, может выходить на футбольное поле. Видимо больше не сможет. Через время он сидит на капоте отцовской лады и курит сигарету, которую обхватил руками, полностью измазанными в крови. В основном Колиной. Рядом, оперевшись на его плечо спиной, устроился Влад. Саша и Лëша в обнимку сидели на заднем сиденье машины, Данила и Костя сидели на корточках рядом. — Как думаете, мусорнется или нет? — спрашивает вдруг Костя, разминая затекшие ноги. — Скорее всего. — на выдохе отвечает Илья, обнимая Куертова одной рукой. — Только тогда я его точно убью. — Если он не умрёт раньше. — усмехается Лëша, выглянув из окна машины. — Надо ехать ко мне. — начинает Влад. — Мама пишет что он просыпается часто. — Тогда погнали. — хлопнув по коленям, говорит Данила и садится на заднее сиденье. Парни поехли к Куертову. Большой толпой, измазанные кровью, они заходят в чужую квартиру, стараясь вести себя как можно тише. Женщина, что сидела на стуле за кухонным столом, облегченно выдохла, увидев ребят живыми. Кровь с них смывает и обрабатывает раны. Затем они тихо входят в комнату. Саша лежал на кровати Влада, скрутившись как котёнок и шмыгал носом. Парни усаживаются кто куда, но так, чтобы были близко к другу. Они знали что тот не спит, но молчали, боясь напугать. Первым не выдерживает Парадеев, уткнувшись в плечо Лëши, начиная плакать. Ему было больно от того, что было больно другу. Они все тут как семья друг для друга и сопереживают, проживают самые струдные моменты жизни, они вместе. Илья осторожно подходит к кровати и садится на еë край, смотря в темный затылок. Мягко кладёт на него руку и нежно начинает массировать виски. Остальные молча наблюдают, держась, как бы не броситься к чужой кровати и не обнять друга. — От тебя несëт кровью. — хрипло говорит Саша, повернув голову на Яцкевича. — Разве? — спрашивает младший и убирает руку, когда Ермолаев поворачивается к парням полностью. Он замечает на себе взгляд друзей. Они не смотрят с жалостью, потому что знают, Саше она не нужна. Они скорее смотрят с беспокойством и желанием обнять. Брюнет принимает сидящее положение, уперевшись спиной в спинку кровати и прижав колени к груди. Ему стыдно от того, что ребята видели его совсем в ином свете. В том, в котором даже быть не должен был. — Простите. — говорит Саша, смотря своими тусклыми глазами на парней. — За что ты извиняешься? — спрашивает Влад, смотря своими детским взглядом на старшего. — За то что глупостей наделал и не слушал, когда вы говорили правду о нëм. — виновато смотрит в пол, нервно хрустя пальцами. — Ещё в херню из-за меня ввязались, а если бы они вас там расхреначили? Теперь уже парни виновато смотрят на брюнета, который по-любому понял где они были и чем там занимались. — Я бы себя не простил. — шепчет вдруг Саша, обнимая свои колени руками. Илья обнимает старшего первый, позволяя тому снова уткнуться лбом в своë плечо. Следом подхватывают и остальные, облипляя друга со всех стороны, согревая своим теплом и заботой, которую они дарять ему через эти объятия. Саша, не сумев справиться с эмоциями, снова плачет, крепко схватившись за футболку Ильи. Ему никогда не было так тяжело, как сейчас. В скором времени парни собираются уходить, чтобы дать Саше отдохнуть. Илья долго мнется, стоя у кровати, где лежал друг и в последний момент, когда Влад понял что нужно оставить их одних, пошёл провожать парней до выхода из квартиры, он ложится на кровать рядом и соприкасается с брюнетом лбом. Рукой обнимает и смотрит в чужие глаза. В них он видит пустоту, боль, отчаяния. В них больше нет той радости и желания жить. Его глаза не выражают больше ничего. И это больно бьёт по сердцу. — Саш. — тихо зовет парня Илья, замечая что тот тоже смотрит на него. — Чтобы не случилось, какая бы херня не произошла, как бы там о тебе не говорили, я останусь на твоей стороне. Всегда. Ради тебя, я готов сломать жизнь любому человеку, который посмел тебя тронуть. И как бы тяжело тебе не было, я сделаю всё, чтобы стало легче. Я больше никому не позволю сделать тебе больно. Саша поджимает губы в тонкую линию, начиная обдумывать то, почему он когда то выбрал Колю, а не Илью, которого считал другом. Сейчас брюнет понимает, насколько был глуп. Ведь, сделав он тогда по другому, может и не случилось бы с ним ничего. Ведь Яцкевич никогда себе не позволил подобного отношения к нему. — Можно я кое-что попрошу у тебя? — шепчет Илья, поглаживая темные волосы ладонью. — Конечно. — также тихо отвечает Саша, чувствуя приятные мурашки от прикосновений друга. — Ни делай с собой больше ничего, пожалуйста. Ради твоей мамы, ради ребят. — делает паузу. — Ради меня. Потому что я точно умру без тебя. Между ними нависает тишина, которую было страшно прервать. Ермолаев думает, смотрит на свои перебентованные руки и шепчет. — Не буду. Илья прикрывает глаза и нежно целует его в лоб. Осторожно встаёт с кровати и говорит. — Поспи пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть. А завтра мы с ребятами приедем навестить тебя. Он улыбается и кивнув на последок мягкий взгляд на брюнета, идёт к выходу из комнаты, держа за зубами признание в любви. Саше сейчас точно не до этого, а Илья не мудак чтобы после подобной ситуации петь песни о любви и счастливой жизни. Брюнету нужно отойти от этого, да и не факт что после он спокойно сможет верить в любовь. Поэтому Яцкевич готов быть с ним рядом как друг, как брат, как семья, как человек, на которого можно положиться в любую минуту. Парень кладёт руку на ручку двери и тут же замирает, когда слышит тихое. — Постой. Он разворачивается, смотря на брюнета, давая понять что он готов выслушать его сейчас. Тот не задерживает и снова говорит. — Спасибо тебе. За всё спасибо. За то что рядом и что готов принять меня любым. Я ценю это, правда. И готов сделать для тебя тоже самое. — он делает короткую паузу. — Я тебя люблю Илья. Очень сильно люблю. И люблю тебя не как маму или парней. Я люблю тебя так, как когда-то любил Колю. Мне жаль что я понял это только сейчас. Яцкевич в шоке смотрит на Сашу и в голове начинают крутиться шестеренки. Это взаимно… Он в два шага оказывается у чужой кровати и сгребает парня в охапку, прижимая к себе. Брюнет обнимает его в ответ, чувствя как стало легче после этих слов. — Я тебя тоже люблю Саш. И готов дарить тебе эту любовь постоянно. Я не буду напирать или давить. И я тебя не трону, пока ты сам этого не захочешь. Я обещаю тебе. — Я верю Илюш, верю. — улыбается старший и отстранившись целует того в щëку, замечая как покрылись румянцем чужие уши. — Поезжай домой. Буду ждать тебя завтра. — Я обязательно приеду. — шепчет Илья и в последний раз обняв Сашу, выходит из комнаты, ощущая в животе миллионы бабочек, от которых он улыбается как дурак. Влад смотрит на него с ухмылкой и хлопает по плечу. Яцкевич прощается с ним и натянув кроссовки вылетает из квартиры, оказываясь на улице. Он едет домой с ребятами лишь с одной мыслью. Сашу он больше никому не отдаст. Илья позаботится о нëм и сделает самым счастливым. Залечит все его душевные раны и защитит ото всех проблем. Он теперь самая главная опора для брюнета, которая подставит плечо в любой момент. Теперь Саша будет чувствовать себя любимым и любить так, что его не будут засмеивать за это. Он сможет стать счастливым, он верит в это.