История о суде над путешественником во времени

Серый безликий коридор. Игра теней на стенах, звук шагов и тихий лязг цепей. Скрип подшипников в механических конечностях охранников-андроидов, тяжёлое дыхание и надрывный кашель узника. Он старательно переставляет ноги, сосредоточенно движется вперёд. Взгляд опущен в пол, глаза пристально следят за медленно сменяющими друг друга ступнями. Левая, затем правая… Левая, правая… Он замирает и сгибается в приступе кашля. Лёгкие обжигает болью, внутренности скручивает, а на языке оседает стойкий металлический привкус. Он сплёвывает кровь. Слюна, вязкая и тягучая, путается в его бороде, цепляется за жидкую, спутанную и неухоженную поросль. Он морщится и кривит губы в отвращении, но сил, чтобы привести себя в порядок и утереться, не находит. Руки, закованные в магнитные наручники, тянет вниз. Шея не поворачивается. И распрямиться самостоятельно, чтобы продолжить свой медленный марш к залу суда, у него не получается. Охранники и дознаватели, кажется, немного перестарались!.. — Заключенный 4-6-8-9-0, продолжаем движение. Механический голос андроида доносится откуда-то издалека и звучит приглушённо. Он не успевает сообразить, сосредоточиться на требовании, как холодные, металлические конечности хватают его под локти и насильно выпрямляют, ставят на ноги. По телу, точно вдоль позвоночника, проносится электрический импульс. Он коротко вскрикивает, когда боль откликается в нервных окончаниях и сводит судорогой мышцы. — Продолжаем движение, — добавляет андроид, убирая в сторону шокер. Охранник ступает вперёд — шаг, за ним второй — и магнит на наручниках тянет его следом. Он чувствует рывок и едва не падает, лишь в последний момент подставляя ногу и сохраняя шаткое равновесие. Ему приходится тщательно вымерять и выверять каждое своё движение. Он более не обладает достаточной ловкостью. Несколько месяцев пыток и допросов в казематах лишили его этого. И теперь каждый последующий шаг даётся ему с большим трудом!.. Их продвижение проходит медленно, шаг за шагом. Он дышит часто, прерывисто и вновь заходится кашлем, когда яркий свет, обозначающий собой окончание коридора, слепит и режет глаза. Андроиды не останавливаются, не прекращают движения. Охранники выталкивают его точно в центр круглой залы. Он, поддавшись инерции, проходит вперёд и падает на колено. Поднимает голову и сталкивается взглядом с холодными и совершенно безжизненными глазами членов судебного заседания. Они смотрят на него бесстрастно, невозмутимо, равнодушно. И он кожей ощущает лёгкий мороз, когда эти взгляды скрещиваются на нём. — Заседание начинается, — разносится по зале механический голос секретаря. Он вздрагивает и дёргает плечами, когда за спиной громко и гулко хлопают двери. Пути к отступлению закрыты, бесповоротно и неотвратимо! — Слушается дело о нарушении временного континуума, неправомерном использовании СТИКа и неоднократном вмешательстве в течение времени, — продолжает секретарь. — Подсудимый — Адам Стил, три тысячи двадцать четвёртого года рождения, зарегистрированный в Лондон-сити, в районе старого града. Члены судейского собрания — глава института инноваций Гаспар Крюгер, член правления второй лунной колонии Александр Долохов, мэр Лондон-сити Оливия Блэквуд. Секретарь суда — независимый Наблюдатель. Он поднимается на ноги, расправляет плечи и поднимает голову, окидывая взглядом полупрозрачные, размытые фигуры судей. В XXXI веке личное присутствие на заседаниях — необязательно. Тем более в темпоральной зоне, в тюрьме времени. Крюгер, Долохов и Блэквуд, как ему помнится, имеют лишь отдалённое отношение к технологии СТИК — системы темпорального изменения курса — и к деятельности Университета в целом, и посему могут считаться достаточно непредвзятыми в принятии решений и вынесении приговоров. — Заключенный 4-6-8-9-0, — тем временем произносит Наблюдатель, — ваше имя — Адам Стил? — Да, — немедленно отвечает он, через силу выталкивая слова из глотки. — Вы зарегистрированы в Лондон-сити и проживаете по адресу Риверстил-драйв, 14? — Да. — Ваша профессия — журналист. К какому издательству вы принадлежите? — Я свободный репортёр, — хрипит он в ответ. — Что это значит? — механический голос Наблюдателя остаётся холодным и ровным. — Вы пишете заказные статьи? — Блэквуд подаётся вперёд, в её глазах отражается заинтересованность. — Я пишу и продаю свои статьи в разные издательства, — отвечает он, чуть поморщившись. «Издательства» — само это слово для нового времени, для XXXI века, кажется странным, необычным, этаким архаизмом с налётом седой древности. Бумажные книги, газеты, листовки и рекламные буклеты вышли из оборота ещё в XXV веке. Их вытеснили электронные блоги, ленты, сетевые дневники. С течением времени информационные каналы превратились в «издательства», а блогеры стали зваться по старомодному — «журналистами». Адам Стил называет себя свободным репортёром, пишет статьи о загадках истории и ведёт блог, что немного не дотягивает до звания «издательства». Его привлекают тайны, что хранятся в веках. Он интересуется мировыми лидерами, что творят историю. Но больше всего журналиста привлекает секрет, сокрытый за «железным занавесом» XXI века… — Вы обманом завладели правительственной технологией и выкрали СТИК. Какие цели вы преследовали? — спрашивает Крюгер. Он молчит. В ответе нет надобности. Его приговор давно вынесен, заседание лишь ширма, прикрытие, предназначенное для соблюдения ряда бюрократических мероприятий. В XXXI веке, как и в любом другом времени, ратуют за права и чтят человеческие свободы!.. — Сотрудники Университета проанализировали данные, снятые с используемого вами СТИКа, и выделили шесть точек, ранее охарактеризованных Университетом, как «ключевые», которые, среди прочих, вы посетили в своём путешествие. Каждая из этих точек, согласно историческим данным, собранным Университетом, связана с военным или политическим конфликтом, — берёт слово секретарь, заполняя сухими фактами воцарившееся молчание. — Ваше вмешательство в исторические события охарактеризовано, как незначительное. Течение времени не было нарушено. Контакт с представителями иных времён сведён к минимуму. Временной континуум сохранён нерушимым. Объясните членам заседания преследуемые вами цели и мотивы ваших поступков… Секретарь никак не умолкает. Механический голос продолжает вещать, его звучание режет слух. Он морщится и прикрывает глаза. В сознании всплывают картинки прошлого, его путешествия, его жизни. Адам с самого детства интересовался историей. Его привлекали минувшие события. Ему нравилось отслеживать их предпосылки, причины и неотвратимые последствия. Он стал журналистом, чтобы иметь доступ к архивам и летописям, чтобы писать о людях и для людей, чтобы открывать правду и изобличать лжецов. И, в конце концов, Адам стал преступником, чтобы разгадать самую большую тайну, хранимую правительством, — тайну XXI века. «Потерянное столетие» — так нарекли XXI век современники Адама. Информация о событиях, развивающихся в его течении, была стёрта и удалена. Не сохранилось ни электронных, ни бумажных носителей. А попытки узнать о случившемся и приблизиться к разгадке карались смертной казнью. Правительство очень тщательно заботилось о сохранности этой тайны!.. Адам выкрал СТИК из Университета и более пятнадцати лет путешествовал по времени. Он наблюдал падение Римской империи, жил в раннем Средневековье и проникся духом рыцарства, следил за течением индустриальной революции, пережил «ревущие двадцатые», сухой закон и период великой депрессии, наравне с советскими солдатами штурмовал фашистский Берлин и следил за крушением нацистских идей. Адам ненавидел XX век за многочисленные военные конфликты, которые ему пришлось лицезреть. Но, чем ближе он подбирался к своему времени, тем больше скучал по простоте и самобытности ранних веков. Взлёт и падение корпораций, освоение дальнего космоса, объединение в единую Империю и рождение Университета промелькнули в памяти Адама в единое мгновение. В конце концов, он узнал, что хотел. И за это знание ему придётся заплатить огромную цену. — Нет ничего преступного в простом желании знать историю, — наконец, произносит он, прерывая словоизлияния секретаря. — Согласна, — коротко кивает Оливия Блэквуд, — но, движимые своим желанием, вы нарушили более двадцати федеральных законов, мистер Стил, и теперь, что наиболее вероятно, будете приговорены к смерти. Скажите, — продолжает мэр Лондон-сити, — эти знания стоят такой жертвы? Он молчит, пролистывая в памяти страницы воспоминаний. То, что он узнал, та тайна, что скрывалась в «потерянном столетии», оказалась ужасной. История, что влекла его всю жизнь, сделалась для него отвратительной и мерзкой. Адам понял, почему это хранится в строжайшем секрете и почему никто к нему не допускается. И оно точно не стоит его жизни. Теперь Адам знает это наверняка. — Нет, — наконец, говорит он. — Но я не жалею о проделанной работе, о пройденном пути. Путешествуя по времени, я собственными глазами видел, как строились города, рушились режимы. Я повстречал множество удивительных людей. И убедился в правдивости теории, описанной Джеком Финнеем в его романе «Меж двух времён». Время — это река, а человек — маленькая щепка, что вызывает лишь рябь на поверхности воды, но не способна изменить русло реки. Так и моё путешествие вызвало лишь волнение, но не навредило течению времени. — Хорошее последнее слово, — фыркает Долохов и, оглядев коллег, добавляет: — Пора заканчивать. Судьи кивают. Блэквуд бросает сочувствующий взгляд на Адама. Кажется, его слова растопили лёд в сердце судьи, но оказались недостаточными для прощения. — Не волнуйтесь, — говорит он, когда охранники-андроиды открывают двери, хватают его под локти и уводят к выходу. — Я удалил всю информацию о «потерянном столетии» и уничтожил носители, на которых могли остаться электронные копии. О таком и правда лучше не знать!..