чаепитие состоялось

Этот холодный декабрь мучает до невыносимой тяжести, апатия и бессильность мешает просто-напросто жить. Еще контрольная по геометрии. Предмет трудный, в котором пустая голова не разберется, учение теорем, формул и косинусы с синусами ну никак не восхищают. Тем более, если ты прогуливал эти уроки. Шатен намеревается попросить объяснить кого, может хоть на тройку напишет. Классная нажаловалась матери о постоянных прогулах, дура. Чай какой-то не такой, а слои одежды даже не удосуживаются согреть тело в мороз. Именно поэтому, самое ненавистное у Руслана, время года — зима. У кого то самое лучшие времена происходят именно зимой, но даже оттого что у Тушенцова день рождения зимой, это его лучше не делает. Лет с 12 у него не появляется новогоднего настроения, а зимняя апатия только кричит ему «может пойдешь убьешься, что думаешь?» Он стремительно отгоняет эти мысли, но жить так всю зиму не особо получается. Ещё и мать орет, спрашивает об оценках, и грозится, что у него может не быть будущего. Маму он все же хочет чем то радовать, поэтому идёт в школу с мыслью, что нужно начинать этот день с труда, а не прогуливать урок на подоконнике туалета с подиком в руках. *** Самое трудное в сегодняшнем дне — найти того, кто разбирается в трудной геометрии. Таких, кажись, в классе не много, потому что натянутая тройка в каждой четверти присутствовала у половины класса. И вроде как, был один полупидор — полудельфин, разбирающийся в геометрическом предмете. Рыжий, худой, с кучей ярких веснушек на лице. А там тоже рыжие? Руслан записывал что-то под монотонный голос историка, глаза его на секунду смыкались, но конспектировать каждое слово учителя ему было важнее. Дома ночью выспится, хотя кажись рука, на которую он оперся, была удобней домашней подушки. Следующий урок вроде какая-то там литература, что не особо важно. На уроке добрейшей учительницы он сядет с Даней, а рыжий по-тихому объяснит ему темы, которые будут в контрольной. Звонок, переход в другой кабинет, внимательный взгляд карих глаз направлен на крупную спину Кашина, что несла на плечах тяжеловатый портфель. Повезло, что рыжий сидит всегда один, а Тушенцов просто воспользуется моментом. Звонок. Вопросительный, но добрый взгляд Данилы сопровождает первую минуту урока, мол «И что ты сел со мной? Иди отсюда. Хотя, ладно-ладно, сиди». Под крики одноклассников, парни заняты, кажись, совершенно другим, но никак выбором ролей на очередную пьесу Чехова.       — Ты, Коля, у нас Астров. — произносит учительница литературы, обращаясь одновременно и к другим учащимся. — Да, Арина, ты — Елена Андреевна. Мария Анатольевна слишком занята, чтоб заметить рыжую и каштановую макушки, уткнувшиеся в тетрадь по совершенно другому предмету.       — Здесь ты просто отнимаешь, а тут делишь. — Тушенцов кивает, делая вид, что понял.       — А эта цифра откуда? — и под тихий полушепот слушает объяснение Кашина. — Блять, может ты мой вариант порешаешь просто, а?       — А может ты по ебалу получишь просто? — отнекивается на ленивое предложение Даня. Женщина наконец замечает юношей, занятых совершенно не тем, смотрит косо, то на Кашина, то на Тушенцова. Она ожидала от этого дня все, но не то, что ее милый отличник Даня, получающий пятерку на каждом ее уроке, будет возиться с тупым матерщинником Русланом! Это непозволительно! До контрольной есть еще добрая половина дня, следовательно, можно умолить голубоглазого на уже предложенный им вариант. *** После литературы под гул коридора, Даня облокотился на подоконник, не особо вникая в атмосферу школы, но внезапно откуда-то взявшийся Руслан резко перекричал музыку в наушниках Кашина, а затем схватив за предплечье потащил в туалет. Мужские кабинки туалета до невозможности узкие, маленькие, явно не предназначенные для двух человек, особенно если туда не помещается и сам Тушенцов, как для первоклассников, дай боже! Конечно, ими мало кто пользуется, а вот местечко рядом с ними: подоконник и немалое пространство для прохода в эти же кабинки имеет популярность, возможно поэтому локация не имеет шансов на испарение приторных в ней паров, а также горьких сигарет. Даня не вдупляет нахуя кареглазый притащил его сюда, поэтому вопит скучающе:       — И что ты меня притащил? На лице одноклассника проскальзывает ухмылка, а руки, ранее находящиеся у того за спиной, сейчас протягивает ему коробочку с новым подиком. Даня сначала и не понял что это за яркий коробок.       — Вот моя — и показывает на открытую у себя в руках, — а это тебе. Она новая, как для тебя берег! Надеюсь со вкусом не ошибся. — и протянул в тонкие Данилины пальцы цветную упаковку с содержимым внутри.       — Но я не курю, даже не предлагай.       — Как с тобой сложно, а… Не играй правильного, Данечка. — взгляд Руслана потерял веселый блеск, в миг становясь темнее, а голос грустнее, — Что мне сделать, а?       — Просто отстать от ме… — он не успевает договорить, как хохот разливается по помещению. — Блять, Руслан, хватит, хахаха, дурак!       — Ну пожалуйста, меня мама дома ругать будет, если не поможешь, Дань… — он звучит жалобно, переставая того щекотать.       — Ладно, но ты обещай, что этим вечером начнёшь разбирать математику, хотя бы по видео урокам.       — Дорогого стоит, добавляй. — Как дети, ей-богу.       — Мм, еще приглашаю к себе на чай. Нормально?       — Звучит как начало порнухи, мне нравится.

***

Сидя на геометрии вместе, Руслан удачно списывает, поглядывает на примеры Дани, уверенно меняет числа, а когда ему нужна помощь, пишет Кашину на черновике «дань, че в третьем?» С урока он выходит радостный, потому что рад, что половина заданий прорешены, он возможно получит высокую тройку, а может и четверку. Математичка недовольно оглядывает шатена, зная, что тот списал, но ничего с этим делать не может, где доказательства?

***

Как думаете все проходит? Угадайте что… Руслан и вправду начал разбирать тему, которую они сейчас проходят с классом. Как бы непонятно в Ютубе объяснялось, он пытался вникнуть. Мама за дверью поглядывала за сыном, который уж подавно за учебники не садился, а особенно за геометрию. Он понимает, что вывезти в будущем экзамены ну никак не выйдет, поэтому старается. А может делает всё ради своего обещания, может для себя, а может для Дани. Он не знает, но понимает, что ему нужно браться за ум. Его голову посещают совершенно новые знания, мысли и вообще, после понимания легчайший темы, он ощущает себя мегамозгом, но больше всего в голове крутятся «а он будет мною гордиться?» Он будет, Руслан в этом уверен. *** Чаепитие состоялось. Мама Дани была дома, но по словам Кашиной, должна уйти довольно скоро. Выглядела она элегантно, как ангел, добрейшая женщина, приятная. Для нее конечно странно принимать гостя, зная, что ее сын — Данила, с одноклассниками практически не общается, а с Тушенцовым, чье имя мелькает очень часто на родительских собраниях, не должен уж подавно. Но она все равно подливала тем чая, предлагая то конфет, то чего более послаще. У рыжего дома пахло вкусно, каким то пирогом, у Руслана слюнки текли только от этого запаха, а потом поняв, что это сам аромат квартиры, въевшийся в стены от ежедневных готовок того самого пирога, даже расстроился. У Кашина комната большая, уютная и яркая. Плакаты каких то музыкальных групп висели на стенах, в полках стояли стопкой книги, автора которых, шатен разобрать не сумел. Коробками стояли пазлы, которые рыжий, возможно, уже собрал, а рядом кровать огромная. На столе компьютер крутой, мощнее чем у Руслана будет. Кареглазый за рассматриванием комнаты, даже и не заметил, как Даня ушел, чтоб проводить маму и закрыть дверь.       — Она вернётся через два часа.       — Ладно, что будем делать?       — Ты думал я тебя реально на чай позвал? — усмехаясь, спрашивает Даня, поправляя челку. — Мне на тебя жалко заварку и конфеты тратить. Они побежали в гостиную, рыжий кинул джойстик гостю, а сам включил приставку. Диалоги заходили абсолютно рандомные, сопровождались бесконечными матами, шли по минут 10 без остановки, а молчать те совершенно не намеревались. Начали с обсуждения тупой математички, которую Даня тоже, оказывается, ненавидит, а закончили на мебели, вскоре переходя к совершенно новой теме.       — Почему ты вечно один ходишь в школе? — прозвучал вдруг вопрос, вертящийся в голове у Тушенцова каруселью весь день, — Тебе вообще не скучно там? Не думал найти друзей?       — Я думаю они могут мною пользоваться. Прям как ты. - ткнул Даня Руслана в спину словами. Руслановы глубокие глаза зыркнули по лицу веснушчатому шокировано, а позже, наполнились виной, прям как вино в бокале.       — Познакомлю тебя с моими товарищами, они, как ты сказал, «пользоваться» тобой не будут. Минута молчания, а потом продолжение поединка в мортал комбат, слышен только напряжённый стук по джойстику пальцами Руслана, от бесконтрольных, не смотря куда попадающих пальцев, но вот даже такая «тактика» не работает, поэтому Данила выигрышно подпрыгивает и откидывается на спину, выдыхая. Шатен откидывается следом, прикасаясь своим предплечьем чужого, поворачивается в сторону рыжего. Смотрит точно в глаза. Голубые, грустные, задумчивые, но такие, блять, красивые. Если бы Даня был Даной, шатен бы непременно побежал ухаживать за девчонкой, а после и выебал. Но Данила — не девушка, хотя… А что ему мешает? Тушенцов подскакивает, нависает над чужим телом, упираясь руками по сторонам от головы. Рядом, в паре сантиметрах от парня, но с каждой секундой все ближе. Он не пидор. Один поцелуй. Один раз — не пидорас. Всего лишь один. Губы парней соприкасаются, на что Даня раскрывает глаза свои до этого момента расслабленно прикрытые, смотря точно в чужие. Когда чужие уста, соприкасаются с твоими и немного их прикусывают, ты будто вылетаешь из пространства, словно ты высоко на облаках. Так же и Руслан, оттягивая Данилины губы, чувствует что взлетает вверх, вместе с этим рыжим мальчишкой. Дане кажется странным все: Руслан, его действия, собственные действия. В самом деле, почему он ещё не ответил? Голубые очи вновь прикрыты, руками он тянется к волосам каштановым, а в штанах стало тесней. Пиздец. Смущение борется со страхом, желание в поединке с последней здравой мыслью, а Руслан, кажись, уже лезет Даниле в трусы. Кашин извивается под чужими руками, одна татуированная кисть хозяйничает у него в зоне паха, а другая где-то под футболкой, в районе груди. Руки, что поглаживали Данину веснушчатую грудь, уже не оказывается, она упорно пытается снять брюки, а после и белье. Картина перед карими очами чудесная: красный как рак, Кашин, со сбитым дыханием прямо перед ним.       — Руслан, ты что делаешь? Ответа не поступает, но начинается тема по физике: сила трения. Между рукой Руслана и членом Данилы. И под частые движения рук то вверх, то вниз, он рассматривает Кашинские бедра. Они не слишком худые, упругие и бледные, с присыпкой медных точек на них. Они бы чудесно смотрелись с членом между них.       — Давай, ноги вверх, — и поднимает под колени, держа в руках. Ноги эти длинные, держать удобно, пусть и тяжеловато. — ебать в жопу не буду, не боись. Кашин сглатывает слюну, слушаясь и подрагивая, между тем потягиваясь за поцелуем к пухлым губам Руслана. В голове мутно, но до мурашек хорошо от ласковых прикосновений. Это не сравнится с ответом на отлично в школе, ни с одной новой игрой, в которые он так любил играть. Нечто иное, точно выдуманное, до дрожи я в коленях отрадное. Когда Тушенцов отстраняется, то следом сует тому в рот пару пальцем, дабы заменить смазку. Даня не особо соображает, что означает этот жест, но когда большим пальцем оттягивают его нижнюю губу, то сразу же открывает уста. Мокро, приятно и грязно. Шатен смазывает член Данилиной слюной обильно, как надо, влаги хватает. Подтянутыми ногами, Даня сжимает между ними член, создавая трение, о чем Руслан и думал несколько минут назад. Природная смазка между тем стекает, добавляя лёгкости движениям, уже не так туго, как было. Данила то и дело наблюдает за движениями, постанывая, когда Русланов половой орган касается собственного. Хочется больше стимуляции, но ощущение, что если он вдруг потянется к стволу, то упадет, ведь еле упирается обеими руками в кровать. Приходится только постанывать, подглядывать на запыханного Тушенцова из-под мокрой челки, которую Руслан из раза в раз пытался убрать, пригладить, чтоб она не мешала.       — Руслан, мудак, подрочи мне, я ща упаду.       — Ножки у́же тогда, давай. — и наконец касается Данилиного члена. Оба уже подрагивают, то ли потому что Руслан слишком хорошо дрочит, то ли потому что Даня сильно сжал излюбленные Русланом бедра. Хочется быстрее, дольше и больше. Первый заканчивает Даня, из раза в раз задыхаясь, пока его ноги дрожат от оргазма. Руслан кончил следом, ровно через тридцать секунд после. Живот рыжеволосого весь в белой субстанции, а Руслан хватает салфетки, параллельно натягивая брюки на себя обратно. Светлана — мама Данилы, должна вернуться с минуты на минуту. Рыжий, благополучно забыв об этом, лежал полностью оголённый, со семенем на животе, взгляд у того уставший, прикрытый. Хрипло что-то говорит шатену, ведь голос сорвал.       — Одевайся, Даня. Твоя мама уже идёт.       — Блять