Карминовый красный и сапфировый синий

Хелейна беременна. Эймонд узнал об этом первым. Сомнений не было – отец он. Он стал на шаг ближе к трону и это ему обеспечила Хелейна. Он с самого начала знал, что она будущая королева и знал, что она его. Эймонд был счастлив и в тоже время обеспокоен. Если дети не будут похожи на Эйгона, то у Хелейны будут большие проблемы, однако, отступать уже поздно, ибо юная королева вознамерилась оставить детей.

***

Первая беременность Хелейны протекала на удивление хорошо. Королева не страдала от сильных приступов токсикоза, не испытывала тяжести и болей, о которых предупреждали Мейстеры. Она выглядела свежей и цветущей. К Эйгону Хелейна тоже начала испытывать нежность и даже пыталась предпринять попытку понять супруга, хотя она в очередной раз провалилась. Ночью на девятом месяце беременности у Хелейны отошли воды. Служанки закрыли покои королевы и принялись помогать ей. В покоях было жарко и душно – окна были закрыты, а в камине пылал огонь. Хелейна лежала в постели и жалобно стонала, ухватившись за живот. - Я должна вас осмотреть, госпожа, - обратилась к роженице акушерка. Она ощупала живот и обнаружила, что ребёнок лежит головой вниз – это указывало на то, что роды произойдут скоро, хотя и не обязательно начнутся прямо сейчас. У младенца сильно билось сердце – пульс ощущался в нескольких местах сразу. В этот момент матка напряглась, и Хелейна застонала. Акушерка замерла, не убирая руку с живота роженицы, и вытащила часы. Напряжение ослабло через пятьдесят секунд. – Ты моя девочка… Ты моя хорошая… Осталось чуток. Я держу тебя. А ты просто держись за меня – говорила прислуга. Сердцебиение плода было стабильным, головка едва прощупывалась. Должно быть, уже легла на тазовое дно. Когда отходили воды, женщины не проводили влагалищного осмотра, потому что любое такое вторжение угрожало занесением инфекции. Схватки шли через каждые три минуты. Хелейна покрылась по́том и постанывала, но не слишком сильно, затем на её лице отразилось крайнее сосредоточение, она закряхтела от натуги, и с очередным толчком ребёнок целиком вышел. Он был очень маленьким. Казалось, что схватки отступили, но плацента не отходила. Старушки начали суетиться, а Хелейна будто впала в беспамятство. - У вас идет второй ребенок, моя королева. Вам нужно еще постараться – сказала старуха, когда Хелейна выгнулась и закричала от боли. - У вашего ребёнка, кажется, тазовое предлежание. Это значит, что ноги идут вперёд головы. Для ребёнка совершенно нормально лежать так до тридцати пяти недель, но потом он обычно переворачивается, и головка выходит первой. Ваш ребёнок не перевернулся. - Я больше не могу! Позовите Эймонда! – начала умолять Хелейна на Валирийском. - Нельзя, нельзя, моя королева… Мужчины не должны присутствовать при родах, госпожа. Это правило касается не только короля, но и вашего брата. Хелейна начала чувствовать желание тужиться. Старуха акушерка это заметила и сказала ей: – Вы должны изо всех сил стараться пока не тужиться, дорогая. Дышите глубже, постарайтесь расслабиться, но не тужьтесь. - Не могу! – стонала Хелейна и металась по постели. По мере расширения родового канала что-то выходит, но это не было похоже на попку младенца. Это было что-то пурпурное. Акушерка по моложе взвизгнула и Хелейна напряглась в ужасе - Дракон? Скажите мне! Что там? – потребовала королева – Выпадение пуповины. Во время родов при тазовом предлежании такое часто происходит, потому что ягодицы, в отличие от головы, – не сфера, и пуповина может легко проскочить между ножками ребёнка. Пока она пульсирует, как обычно, волноваться не о чем. Нет, моя госпожа. Все хорошо. Родовой канал продолжал расширяться, и теперь акушерки вполне ясно видели ягодицы ребёнка. Старуха встала на колени между ногами Хелейны – кровать была слишком низкой, чтобы стоять, – и продолжила объяснять всё негромким голосом: – Не тужьтесь, королева, – попросила она. – Ребёнок должен появиться медленно. Чем медленнее, тем лучше. Ножки будут свёрнуты. Я хочу повернуть ребёнка, чтобы обеспечить наилучшее положение для родов; кроме того, так сила тяжести поможет сохранить правильный наклон головки, когда тело ребёнка будет свисать с вульвы. Это важно. Появились ягодицы, и сестра с бесконечной осторожностью вставила руку и зацепилась пальцами за согнутые ножки. – Делайте что угодно, Хелейна, только не тужьтесь, – велела старуха, а Хелейна не могла сдержать крик. - Больно! Прекратите! Пусть меня спалит Пламенная Мечта – всхлипывала девушка под плачь сына. Ножки выскользнули легко. Это была девочка. Также выскользнул длинный отрезок пуповины, пульсирующей столь энергично, что это было заметно глазу. – Ребёнок ещё полностью прикреплён к плаценте, – сказала старуха, – и через пуповину идёт питательная жидкость. Даже при том, что тело наполовину родилось, пока не выйдет голова или, во всяком случае, пока нос и рот не будут прочищены, чтобы можно было дышать через них, жизнь ребёнка зависит от плаценты и пуповины. Ещё одна схватка – и тело ребёнка вышло до плечиков. Полотенца повесили на каминный экран, чтобы согрелись. Сестра попросила одно и плотно обернула его вокруг ребёнка, объясняя, что она делает: – От этого двойная польза. Во-первых, ребёнку нельзя охлаждаться. Бо́льшая часть её тела теперь открыта, и если она начнёт задыхаться от шока, вызванного холодным воздухом, то будет вдыхать амниотическую жидкость, что может оказаться фатальным. Во-вторых, полотенце озволяет мне получше ухватиться. Ребёнок скользкий, а я должна повернуть его на четверть окружности так, чтобы затылок оказался под лобковой костью. Я сделаю это, когда буду доставать плечики. Со следующей схваткой левое плечико уткнулось в тазовое дно, и старуха вытащила его, подцепив пальцем под руку и в то же время немного вращая тело по часовой стрелке. Правое плечо появилось таким же образом, и теперь обе ручки ребёнка находились снаружи. Внутри матери осталась только голова. – У вас девочка, – сообщила сестра акушерка по моложе - А теперь, королева, тужьтесь изо всех сил, используя каждую схватку, чтобы вытолкнуть головку ребёнка. Вы должны вытолкнуть головку сами, я знаю, вам больно и вы устали, но вы должны. Схваток не было целых три минуты, и Хелейна начала нервничать и чуть не задохнулась от ужаса. – Так и надо, – успокоила ее старуха. – Масса тела ребёнка мягко потянет голову немного вниз и увеличит наклон головы, а это как раз то, чего я добиваюсь. Тридцати секунд будет достаточно. Это не навредит ребёнку. Потом она снова подхватила ребёнка и схватки продолжились. Боль усилилась, но на нее никто не обращал внимание. – Теперь тужьтесь, Хелейна, тужьтесь, моя королева, так сильно, как только можете. Дети крови дракона рождаются в муках, чтобы их не могло повредить пламя. Хелейна тужилась, но головка больше не опускалась. - Мы умрем вместе с моей девочкой, да? – прохрипела Хелейна. - Нет, нет, моя королева. Вам просто нужно постараться еще – утешали ее женщины. Еще одна схватка. Старуха приказала одной женщин нажать на живот королевы со всей силы и теперь в промежности виднелся подбородок малыша, и старуха осторожно вставила расширитель во влагалище, подталкивая заднюю стенку в обратном направлении, словно рожком. Вот показались нос и рот. Акушерка попросила тряпку, который ей тут же вытерла нос и рот ребёнка, освобождая их от слизи. – Теперь она может дышать и больше не зависит от плацентарного кровоснабжения. Это удивительно – слышать вздох, сопровождаемый тихим криком. Лица младенца не было видно, а его голос уже можно было услышать. – Она в порядке, маленькая воительница? - Да. Ваша малышка теперь в порядке и, уверяю вас, со следующей схваткой она родится. Думаю, у вас разрыв промежности. - Плевать.. – простонала Хелейна Ещё одна схватка. Появление головки заняло всего двенадцать минут, но мне они показались вечностью. Схватки были сильными, да и женщины надавливали весьма ощутимо. Старуха потянула ребёнка вниз, пока нос не оказался на уровне промежности, а потом – быстро вверх, над животом матери. Движение заняло не более двадцати секунд, и головка вышла на свет. Хелейна чуть не рыдала от облегчения. Младенец был синим. Старуха держала её за лодыжки ножками вверх. – Ничего страшного, что она синенькая, – пояснила акушерка. – Этого и следовало ожидать. Надо убедиться, что лёгкие прочистились. Когда она задышит уверенней и размеренней, цвет улучшится. Будьте любезны, передайте мне катетер для слизи. Она перевернула ребёнка, держа его в левой руке. Потом вставила что то ему в рот и очень осторожно втянула воздух с другого конца, чтобы наверняка удалить всю жидкость и слизь. Жидкость, булькая, вошла в катетер. Потом сестра точно так же очистила каждую ноздрю. Малышка два-три раза глубоко вздохнула, закашлялась и заплакала. Или, лучше сказать, громко закричала. И быстро порозовела. – Что за чудесный крик, – заметила Хелейна теряя сознание. Младенец не остался в долгу и охотно заревел. Пуповину зажали и обрезали, младенца, завёрнутого в тёплые полотенца, вручили Хелейне предварительно обдав ее холодной водой. – О, какая красавица, – воскликнула Хелейна, – благослови её маленькое сердечко. Она стоит всей боли в мире. А мой сын? Первенец кричал пока его не завернули и не приложили к груди ее величества. Хлынул поток крови, и пуповина, уходившая одним концом в вагину, удлинилась. – Плацента выходит, моя королева, вы умница Кровь продолжала течь, а потом вдруг хлынула с новой силой. Перспективы казались довольно мрачными. Хелейне уже не было больно, но она невероятно ослабла от пережитого и сильно вспотела, но к всеобщему облегчению плацента вышла целиком и матка сжалась в плотный твёрдый комок, и угроза кровотечения исчезла. Бедная Хелейна выглядела ужасно – бледная, холодная, покрытая испариной от боли и кровопотери. Она пережила шок, но состояние её было стабильным.