Карминовый красный и сапфировый синий

Весть о гибели Эймонда пришла в Красный Замок не гонцом и не вороной — она вошла в покои Хелейны с самим воздухом, тяжелым и отравленным. Она не проронила ни звука, лишь замерла у окна, глядя, как последние лучи солнца окрашивают шпили в цвет запекшейся крови. Безумие пришло к ней не с воплями и не с слезами. Оно приползло тихо, как туман с Черноводной, окутав ее холодной, неумолимой апатией. Мир потерял не только цвета, но и смыслы. Слова дочери, прикосновения служанок, даже плач маленькой Джейхейры — всё это достигало ее будто сквозь толстое стекло. Она была уже не королевой, не матерью, не сестрой. Она была тенью, запертой в позолоченной клетке, чья вторая половина навсегда канула в темные воды Божьего Ока. Воспоминания накатывали волнами, не принося облегчения, лишь усугубляя боль. Его руки, распускающие ее волосы. Его единственный глаз, сверкающий яростью и тайной нежностью. Его голос, шепчущий запретные слова на валирийском. И последний, ледяной взгляд, полный упрека и отчаяния. Королева -пленница Решилась. На закате двадцать второго дня пятой луны она оделась в платье из серебряной парчи — то самое, что было на ней в день их первой, роковой встречи в его покоях. Волосы она не стала убирать — он всегда любил их распущенными. Королева-мать Алисента, измученная собственным горем и страхом, пыталась до нее достучаться. - Хелейна! Твой муж вернется и спасет нас, не делай глупости. Ради детей. Ради Семи Королевств. Хелейна посмотрела на мать, но, казалось, не увидела ее. В ее лиловых глазах плескалось лишь отражение заходящего солнца. - мои дети от крови дракона. Этого более чем достаточно. Королевствам нужны драконы, — тихо произнесла она. — А есть и те драконы, которое умирают. Теперь мир окрасится моим карминовым красным и его сапфировым синим. Встанем мы друг против друга не как влюбленные , но как враги и нож из Валирийской стали подарит нам покой, а Железный Трон перестанет принадлежать узурпаторам… Она отвернулась и медленно, будто во сне, направилась к высокому арочному окну, выходившему во внутренний двор Твердыни Мейгора. Воздух был теплым и влажным, пах дымом и далеким морем. Где-то там, на востоке, летала Вхагар, неся в своем сердце ту же рану, что и она. Один шаг. Пустота под ногами. Ветер свистел в ушах, забирая дыхание, на мгновение шум жизни стал оглушительным — крики стражников, далекий лай собак, биение ее собственного сердца. Второго шага не последовало. Позже в покоях любимой народом королевы нашли ее последнюю запись, в которой говорилось: - Драконы больше не будут расти. Они будут вырождаться как и наши с Э. Дети. Мельчать и впадать в безумие. Он зовет меня. Не словами. Тишиной. Я ведь предупреждала его. Просила отступить… О эта тишина. Она стала громче всех звуков этого мира. Громче плача дочери. Громче шепота матери. Громче предсмертных хрипов моего сына. Однажды Джейхера и мой Мейлор вы все поймете. Я пыталась быть сильной. Пыталась быть королевой, дочерью, матерью. Но я была лишь женщиной. А он был моим воздухом. Без него я задыхаюсь в этих каменных стенах. Пламенная Мечта чувствует мое решение. Ее тревога — это отголосок моей собственной. Мы были одним целым. И сегодня мы обе обретем покой. Пусть летописцы напишут, что королева сошла с ума от горя. Пусть. Ибо только безумец может понять, что истинная смерть — это жизнь без него.