Карточная клетка

Джокер всегда был душой компании в карточном мире. Добрый, яркий, с вечной улыбкой на лице — он словно объединял всех в этом мире, несмотря на различия между ними. Даже Ромео, который редко доверял кому-либо, считал Джокера чем-то вроде символа дружбы. Однако не все разделяли такое мнение. Пик всегда смотрел на Джокера с подозрением. Ему казалось, что за этой маской добродушия скрывается что-то опасное. В отличие от остальных, Пик считал, что Джокер играет по своим правилам, а такие личности опасны в мире, где каждая карта должна занимать строгое место. День, когда всё изменилось, начался, как и обычно, с очередного собрания карт. Итак, кто займётся распределением ресурсов? — сказал Габриэль, который всегда был ответственным за порядок. Его голос звучал с огромной ноткой вопросительности. Я могу помочь! — Джокер тут же поднял руку, сияя своей широкой улыбкой. Пик лишь скрестил руки на груди, наблюдая за этим. Конечно, ты хочешь помочь, — пробормотал он так, чтобы никто не услышал. — Как всегда, везде суёшь свой нос. В этот раз его мысли вырвались наружу. "Скажите, почему Джокер всегда берётся за всё? Может, он просто хочет контролировать нас всех?" Все посмотрели на Пика с удивлением. Что за глупости? — Вару, обычно шутливый и подстрикательный, нахмурился. — Джокер всегда делает это ради нас, Пик. Ты несправедлив. И всё же, — не унимался Пик, — он везде. Почему он так старается? Это ненормально. Не слишком ли он дружелюбный? Данте Куромаку, известный своей аналитичностью, задумчиво кивнул. "Пик, возможно, у тебя есть точка зрения. Но нужно доказательства." Это стало началом конца. Маленькие подозрения. Пик начал следить за Джокером. Он ловил его на малейших ошибках и интерпретировал каждую ситуацию в свою пользу. Если Джокер помогал Феликсу с задачей, Пик говорил, что он хочет втереться в доверие. Если он дарил джождевик Зонтику, чтобы он не промок под дождём, это было "лицемерием". Ромео был одним из немногих, кто продолжал защищать Джокера. Он просто хочет помочь, Пик. Ты преувеличиваешь, — пытался убедить он остальных. Но Пик был хорош в убеждении. Каждый день он говорил, что Джокер — клон, чья природа не может быть искренней. "Клоны дружбы," — говорил он, — "рано или поздно ломаются. Это в их природе." Постепенно зерно сомнения начало прорастать в сердцах остальных. Суд над Джокером. Однажды, после того как пропала часть запасов из хранилища, Пик собрал всех. Я уверен, что это Джокер, — заявил он. Почему ты так уверен? — Габриэль пытался быть справедливым, но даже он начал сомневаться в Джокере. Потому что он всегда рядом. Всегда пытается казаться лучшим. Думаю, он использует нашу доброту, чтобы нас обмануть. Это неправда! — возразил Джокер, его голос дрожал. — Я бы никогда не причинил вам вреда. Я же создан для дружбы. Именно! — Пик улыбнулся. — Ты создан для дружбы, но кто сказал, что это не маска? Вару, Феликс, Данте и даже Ромео молчали. Им хотелось верить в Джокера, но слова Пика звучали слишком убедительно. После долгих споров Габриэль вынес решение. Мы должны быть осторожны, — сказал он. — Пока мы не узнаем правду, Джокера нужно изолировать. Вы не можете сделать этого! — Джокер отчаянно смотрел на них. — Я ваш друг! Но никто не послушал его. Клетка одиночества. Джокера заперли в одной из карт карточного мира. Дни шли за днями, и одиночество стало его единственным спутником. Они не верят мне, — шептал он самому себе. — Я старался ради них, а они... они отвернулись. Каждый день он вспоминал, как улыбался им, как пытался сделать их мир лучше. Но теперь его улыбка медленно угасала. Прошло несколько недель, и что-то внутри Джокера сломалось. Если они видят во мне угрозу, — прошептал он однажды, — то, может, я и есть угроза? Его доброта, его стремление быть другом — всё это стало оружием против него. Возвращение Джокера. Когда запасы наконец нашлись, стало ясно, что Джокер был невиновен. Мы совершили ошибку, — сказал Пик, полный раскаяния. Мы должны извиниться перед ним, — добавил Вару. Что было странно, ведь он мог пошутить. Но когда они открыли портал, их встретил совсем другой Джокер. Его яркие глаза теперь были холодными, а улыбка — зловещей. Вы пришли извиниться? — его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась угроза. — Поздно. Джокер... — начал Вару, но он поднял руку, заставив его замолчать. Вы говорили, что я клон дружбы, — продолжил он. — Но вы забыли одну вещь: дружба может быть и тёмной. Он начал бежать, оставив остальных в страхе. Теперь Джокер стал тем, кого они боялись. Не потому, что он был злым, а потому, что они сами превратили его в это. Они решили раз всё испортили им нужно либо исправить, либо запереть, но Федор сказал, что пока они не готовы доставать Джо из этой ямы. Сам Федор, черный джокер, понимал красного Джокера. Он опасен, это было понятно, они решили вновь запереть его, вместо того чтобы что-то исправлять.