Живые цветы

Розы красные лежали на снегу,

А рядом с ними — все его мечты.

Он надеялся,

Что в заброшенном саду,

Найдутся живые цветы

***

      Снова и снова он возвращается в этот мир, не в силах сдержать обещания уйти навсегда. Снова и снова приходит к этому поместью, где когда-то была совершена самая главная ошибка. Снова и снова он слышит эту угнетающию тишину, которую рушат лишь краткие рыки монстров, поросшими заражённым скинтом. Снова и снова он приходит в этот мир и больше его не узнает.       Разве это тот мир, в котором он провел свое детство, вырос, обрёл друзей, силу Первого и самое главное — любовь.       Разве это тот мир, что некогда процветал и сиял. В котором творились настоящие чудеса. В котором скинт был настоящим благом, что сейчас приносит лишь боль и страдание.       Раз за разом приходя сюда, он слышал одно и тоже:       — Уходи, Лололошка, ты не должен здесь быть, ты должен жить новой жизнью, нести свет в другие миры. Ради нас, пожалуйста, Ло, услышь меня.       Но он не может. Не может. Это выше его сил.       И вот снова он идёт по заснеженному Архею. Да, Лололошка поставил завесу, но не сильную. Он знал, что не сможет не вернуться. И из-за несильной завесы все же иногда пробивается мелкий свет солнца, и выпадают какие-никакие осадки. Но в этот раз снега как то уж слишком много.       Одет Ло легко. Его излюбленная белая толстовка и тонкие штаны с летними кроссовками. Ему должно быть холодно, но он уже ничего не чувствует. Его уже ни что не согреет.       Он бы хотел как раньше придти из какого-нибудь теплого мирка, например Мисра, снова попав в холодную зиму Архея, что раньше была суровей и холодней. Придти к своему Эграссе, который снова его будет ругать за прогулки по зиме в таком виде, но все равно согреет в своих теплых объятиях, укутает в плед и будет внимательно слушать истории про другие миры. И будут они всю ночь лежать в обнимку, разговаривая на разные темы. Возможно бессмысленные, но таки нужные, а потом уснут, не думая про других, ведь главное, что они вместе, а впереди целая вечность друг с другом.       Лололошка мотает головой.       Этого больше не будет.       И это его вина. Ло знает, что если бы он отказался в помощи, то Эграсса бы не сделал этого. Мироходец же чувствовал, что что-то явно будет не так. Плохое предчувствие было сильным, но воодушевление его эльфа перекрыло все чувства. Он бы не смог ему отказать. И это его главная ошибка.       Из-за него сейчас его возлюбленный запечатан в этом огромном особняке, не видя света, а лишь страдания.       Махнув головой, Ло отгоняет эти мысли прочь. Эграссель сказал не венить себя, но он не может.       Но когда это было?       Ло не знает. Эльф давно перестал с ним говорить. То ли не хотел, то ли не мог... А ведь Лололошка даже не знает, что происходит по ту сторону печати. Может он уже погиб, потеряв все силы, а может из последних сил держится за жизнь.       Лололошка чувствует себя беспомощно, понимая, что ничего не может сделать, никак не может помочь.       Вот уже виднеются очертания поместья. Ло бы мечтал никогда их не видеть больше. Он вздыхает и проходит дальше. Снега немного, но междумирец все равно проваливается в небольших сугробах. Он промокнет, но сейчас неважно.       Он подходит к тому самому месту, где должны лежать все артефакты, которые сейчас раскинуты по всему Архею. А ведь Лололошка знает, где они находятся и в нем течет кровь эльфов, а значит, что сломать печать он может, но это слишком опасно. Ведь открыв ее, оттуда выйдет не только Эграсса, но и Тадмавриэль и тогда беды не миновать. Все таки Ло бы не хотел, что бы его родной мир был уничтожен. Да, он с каждым днём всё хуже и хуже, все больше поддается заражению, но это не значит, что его нужно обрекать на смерть и уничтожение.       Лололошка проходит по кругу, стряхивая снег с колонн, тяжело вздыхая. Да уж, тут слишком много лишнего снега. Лололошка делает лёгкий маневр руками, и вот начинают появляться заленые искры, и весь снег разлетается в разные стороны, оставляя лишь небольшой покров.       Пустотная магия — это, наверное, лучшее, чему Ло научился. Никакие другие магии стихий ему не поддаются, а эта с лёгкостью. Не без помощи Эграссы конечно.       Он подходит к печати, где раньше были ворота, и проводит по ней рукой. Он чувствует его там, чувствует его тепло, его свет. Он чувствует, что тот жив. Лололошка впервые за время чуть улыбается.       Первый отходит чуть назад и содится на колени у края, чуть спереди ступенек. Все это время он нёс в руках столь нечто важное, что хоть и не нужно, но без этого нельзя.       У него в руках был небольшой букетик жёлтых роз.       Любимые цветы его эльфа. Каждый раз приходя сюда, он приносит их, кладет около печати, а что с ними дальше — неизвестно. В Архее их расло очень много. Они очень красивые, особенно сразу после того, как распустились. Ло помнит, что Эграсса любит такие, только чуть бледные. Такой нежный цвет всегда ассоциировался с ним.       Лололошка держит букет аккуратно, как что то хрупоке и нежное, как их любовь, и также осторожно кладет на снег перед печатью, что разделяет его с Эграсселем.       — Сселя, я пришел — тихо говорит Ло, смотря в пол. В ответ все такая же гнетущая тишина, — Я знаю, что тебе это не нравится, но я не могу по другому. — он тяжело вздыхает — Я принес твои любимые цветы. Знаю, ты их не увидишь, но поверь, они тебе понравятся. — проводит рукой по ним. — Понравились бы... — повторяет шепотом.       Со стороны это выглядит странно. Как с мертвецом каким то разговаривает. Ло отогонял такие мысли прочь, но жестокая правда возвращала его в реальность.       — Знаешь, я видел то, что делает Лукий. Это.. ужасно. Церковь очищения. От чего они там очиститься пытаются? Бред же — тихий смешок — А ведь кто-то реально верит, что заражённый скинт это истинная форма. И, спрашивается, зачем все наши многовековые старания? — ведёт диалог будто сам с собой — И ведь самое главное зачем он это делает? Я его вообще не понимаю. Вроде же тоже изучал скинт с твоим отцом... — приходит осознание — А ну да, с твоим отцом.. Тогда поянтно, почему он тоже стал фанатиком этого искажения, — опускает взгляд — Ладно, прости. Знаю, что тебе не нравится эта тема.       Ло сидит пару минут молча, но потом продолжает.       — Я побывал в некоторых мирах. Знаешь, раньше мне казалось, что хождение по мирам — лучший дар, но сейчас... Это не приносит никакого удовольствия. Другие Первые продолжают нести свет в другие миры, а я не могу... Я понимаю, что это то, чего бы ты хотел от меня, но я не могу радовать людей, зная, что мне это не приносит должного удовольствия, как раньше. Я бы хотел, но правда не могу, прости..       Лололошка замолкает, размышляя над тем, что не покидало его мысли уже как несколько месяцев. Ему страшно, но он понимает что это — единственный выход.       — Я устал— тихо признается Ло не только Эграсселю, что возможно даже не слышит его, но и себе — Я вижу, что другие переживают за меня, и это убивает меня изнутри ещё больше. Я не знаю, что бы сказал ты... Я ведь даже не знаю, почему ты молчишь. Жив ли ты вообще? — впервые за долгое время слезы наворачиваются на глазах междумирца — Я не знаю, мне очень страшно. Но я понимаю, что единственный выход это лишитсья памяти. — быстро говорит Ло — Но меня ужасно пугает то, что я забуду всех. Свой родной мир, семью, друзей и самое главное тебя... — Ло обнимает себя руками — я не хочу этого, но и жить так невыносимо. Я просыпаюсь каждый день полностью опутстошенный, без сил, хожу как какой-то зомби, хоть и стараюсь быть нормальным. Это невыносимо... — тяжело вздыхает Лололошка. — Я хочу продолжить нести свет людям, жить как раньше. — Ло замолкает — Но без тебя как раньше не будет..       Лололошка начинает метаться в мыслях. Неужели это конец? Неужели он и правда сдается? Он прекрасно понимает, что Эграсса хотел бы для него только лучшее, но что, если лучшее это и есть его эльф. У Ло начинпют трястись руки. Он боялся, что до этого дойдет. Что он релаьно будет опусташен настолько, что будет готов лишиться памяти, забыв всех и вся, сломать все то, что он выстраивал столькие годы, ради не только себя, но и других.       Ло понимает — тянуть дальше нельзя. Либо он сегодня делает это, либо продолжает все оставшуюся жизнь не жить, а выживать.       Он встаёт со снега, отряхивается и в последний раз смотрит на печать. Ещё пару минут он колеблется, думая, правильное ли он делает решение, но потом все таки решается. Тяжело вздыхая, Ло произносит последнее:       — Эграссель, я люблю тебя.       Ло произносит заклинание, которое усиливает завесу, делая так, чтобы ни одна живая душа не смогла выйти отсюда и зайти сюда. Включая самого Лололошку.       Собравшись с мыслями, Ло шепчет тихо заговор и перемещается в другой мир.       Вот и всё. Он оставил свою жизнь, свои мечты, свое прошлое рядом с цветами, рядом с его Эграсселем.

***

      Лололошка появляется в каком-то незнакомом мирке, ничего не понимая.       Кто он? Что он? Где он?       Что происходить?       Мыслей в голове так много, что у парня начинает кружиться голова, но одно он понимает точно.       Он должен нести свет.