Криган любил зиму

— Рикон, шапка, а то Ледяной Джейс отморозит тебе нос. Мальчик серьезно кивнул и натянул шапку на глаза. Рядом послышались смешки других ребят, и один из них протянул: — Ледяной Джееейс? Дети снова захихикали, на что Криган лишь улыбнулся, снисходительно кивнул и потрепал сына по голове. Они-то с Риконом знали правду. — Идите уже, хулиганы. И не забудьте захватить в Фудтауне соус для барбекю. Весна выдалась не под стать холодной, и кое-где земля еще была покрыта тонким слоем инея. На нос легким уколом опустилась снежинка, и Криган запрокинул голову, подставляя лицо порывам морозного ветра. Годы прошли с его первой встречи сним, но Криган помнил все, как вчера. Криган всегда любил холода, и когда семья его собрала вещи, погрузила коробки в небольшой фургончик и покинула их уютный домик на востоке Аляски, разочарованию его не было предела. Ему было шестнадцать, когда его жизнь перевернулась. Ему было шестнадцать, когда распахнутое окно его комнаты вдруг покрылось морозным узором в разгар мая. Он уже давно не верил в чудеса, и посчитал то сначала лишь причудливой игрой воображения, но со временем тихое недоверие сменилось робкой надеждой, а она — обрамленным смоляными кудрями буйными бледным лицом. Чувства поначалу — страх. Криган боится чудака, выглядывающего из-за оконной рамы, но Джейс — другой, и ему хочется верить. Его холод приятный, а он сам суть печаль, и Криган не замечает даже, как начинает сближаться с таинственным незнакомцем. У Джейса нет прошлого, только сейчас — настоящее. У Кригана беззаботное прошлое, и настоящее — туман. Они нашли друг друга, хоть и сами признаться себе не могут. А еще Джейса один Криган и видит. Он слышал сказания о Ледяном Джейсе когда-то давно ранее, но вера — сильное оружие, и Криган даст ее Джейсу столько, сколько может его существо, и никакому Кромешнику того у них не отнять. Криган рядом, когда Джейс, обхватив голову руками, бормотал что-то странное, бессмысленное, выхватывая лишь чужое имя незнакомое. Держи мою руку, Эйгон Осторожнее Не бойся Эйгон Эйгон Эйгон Джейс тогда лишь распахнул глаза и невидящим взглядом уставился на Кригана, горячим хриплым дыханием опаляя. У меня была семья, шептал он, братья. У меня была жизнь. Они доверили друг другу все и друг друга спасли, стояли рука об руку, когда тьма и страх кружили рядом, одолеть пытаясь, но все слабее становясь. Кромешник сейчас — воспоминание темное, которое не нарушит никогда их покой. Страхи собственные его самого поглотили, и Криган сглотнул тогда, зная, что в нем самом остался один большой страх, что в горле комом собирается и сказать все не дает, признаться. Непонятно, правда, Джейсу или себе самому. И Криган молчал. Молчал, и все, казалось бы, шло своим чередом. Он жил жизнь, встречался с людьми и никогда не покидалего. Джейс был с ним, когда родился Рикон. Когда от них ушла Арра. Когда Криган наконец-таки понял, что для него единственный, сейчас и всегда — только Джейс. Кригану был двадцать один год, когда они впервые поцеловались. Губы Джейса были неожиданно теплыми, не в пример холодным веснушчатым щекам, и Криган обхватывал лицо его своими широкими ладонями, большими пальцами скулы острые лаская, и растворялся в нем весь без остатка. Он знал, как короток век человека и долог путь Хранителя, но их не занимало это сейчас. Они подумают об этом завтра, в далеком-далеком завтра, когда уже собственные волосы Кригана подернутся серебром и в ушах будет звенеть от детского смеха внуков его, а пока они были друг у друга, и то было главное. Погрязший в воспоминаниях, Криган усмехнулся. Никто из местных не помнил, а может, впрочем, и не знал никогда, историй тех минувших лет, но Криган продолжал хранить в душе и мыслях своих покрытую туманом легенду о Ледяном Джейсе, с улыбкой думая о том, что лишь он один знает его настоящего. Просто Джейса, улыбчивого, озорного, но вместе с тем бесконечно вдумчивого, проницательного и страстного. Джейса, черты которого давным-давно отметила своим следом зима, но в сердце чьем вечно жило огненное лето. Медленно, но верно наступала весна, одаряя цветением и теплом, и это означало одно. Криган снял мясо с огня, поставил на стол рядом с тарелкой вареной кукурузы и, услышав звук открывающихся ворот, поднял голову. На него смотрел Джейс, с его привычной ухмылкой и румянцем на щеках. Светлые волосы серебром переливались на солнце, а на плечах таял свежий снег. Зима отступила из их городка и пришла, наконец, в его дом. Пришла, чтобы остаться. Криган всегда любил зиму. Зима любила Кригана в ответ.