Мы встретились с тобой

Джон пахал, как проклятый, на его памяти ещё ничто не могло его заставить так усердно и без отдыха работать. В первый раз он несильно беспокоился о том, что потерял Лололошку, как никак самолично туда его закинул, а последствия его не касались, если не упрямый пернатый... Харрис вздохнул, снимая очки, чтобы потереть уставшие глаза, давно уже красные из-за бессонных ночей и вечной слежки то за одним ярким экраном, то за другим. Джодаху, Окетре и Райе даже необязательно на него давить. В этот раз он самостоятельно всё бросит на кон. Правда за последний месяц они не продвинулись, ни на каплю. Это невероятно било по самооценке! Мало того, что они прошли в Архее, что ему им пришлось сделать, сколько смертей, несчастных случаев, его первые друзья? После всего, когда наконец-то вышло, когда казалось все звёзды сошлись, когда его теории оказались достаточно реальными, чтобы выстроить из них самый сносный план, которой можно было осуществить в сложившейся ситуации. Тогда и стоило что-то заподозрить, да? Слишком хорошо, слишком по плану, просто слишком. Имеет же не один опыт за плечами, знает как оно бывает, что-то было обязано пойти не так, но не настолько же! Если бы он смог ухватить его за руку, позвать громче, если бы остановил, если бы рассуждал получше, если бы сумел продумать и этот вариант. Если бы да кабы. Джон тяжело вздохнул, осознавая, что последний раз падал на дно своих мрачных мыслей слишком давно. Круговорот вариантов и возможных сценариев не останавливался, отрывки фраз гудели в голове, а слова, которые он последние услышал от Лололошки уже давно отпечатались в подкорке сознания. Что делать? Что делать дальше? Куда двигаться? Хорошо ли всё с Лололошкой? Жив ли он? Не натворил ли чего-то плохого? Снова попал в неприятности? Думает о нём? Где он находится? В этой реальности? Попал ли он куда-то не туда? Не схватил ли его кто в плен? Все конечности на месте? Совершил какие-либо временные парадоксы или нет? Умер или жив? В порядке или нет? Встретятся ли они? Что ему, Джону, сделать, чтобы приблизить этот момент? Харрис беспомощно, стоит признать, что и в очень глупом жесте, стукнулся пару раз лбом об стол, заранее зная, что мозги от этого не встанут, а новых мыслей не приедет тем более. Маленькая бесконечность одна за другой тянулась за ним, каждая теория разбивалась в пух и прах, зацепок ни одной не имелось. Всё сыпалось, рушилось на глазах, как песок ускользая сквозь пальцы. Джон Дейви Харрис не сдавался, не признавал поражений, не отступал до последнего. Глубокий вдох, медленный выдох. Не сдавался, не признавал поражений, не отступал до последнего. Медленно расцепил пальцы, которые, разумеется, снова попытались вырывать его волосы, испортив его и так навряд ли плохо выглядевшей видок в крайности ужаса модного приговора. Он... — Джон! — крикнул призрак из прошлого, тем самым мягким и доверительным голосом. Харрис с черепашьей скоростью обернулся. Нет, это не может быть он. Галлюцинации? Всё настолько хреново, что-ли? Лололошка стоял в двух шагах от его в хламину грязного стола. Тот же голубой шарф, как всегда сидящей немного криво из-за вечных приключений и, естественно, потому что он никогда его не поправлял. На кофте порванный кусок от ткани, на щеке старый след от грязи. Голубые глаза, совсем настоящие, те же морские дали, то же безоблачное небо, которое стоит увидеть и сразу заключить: сегодня всё будет хорошо, не переживай, не кипишуй. На удивление волосы меньше обычного походили на гнездо, сносно если рассматривать какого-то незнакомого человека, очень даже неплохо — для Лололошки. Джон ущипнул себя за руку, моргнул несколько раз, снова ущипнул. Не пропал, чертова галлюцинация не пропадала, а ещё улыбалась так глупо по-настоящему, что бесила этим ещё больше. — Тебя здесь нет, — протянул в забытье Харрис. — Всё не может оказаться таким простым, я ничего стоящего для этого не сделал. Лололошка усмехнулся, кладя меч на когда-то бывший стол, сделал шаг вперёд, ещё один. — Ты уверен, что я галлюцинация? — он призвал маску, задумчиво покрутил в руках, выкинул, та с тихим шипением исчезла. — Разве они настолько реалистичны? Могут вот так просто достать маску? — При определенных расстройствах, — пожал плечами Джон, — вполне может быть. Ло беспечно тыкнул пальцем в чужую щёку, улыбаясь ярче солнца. — Я настоящий, Джон, — тяжёлый вздох. — И это очень долгая история. Харрис перехватил руку, медленно поворачивая её то в одну сторону, то в другую, словно не имел точно такую же. Слишком реален, слишком настоящий. Он бездумно провел большим пальцем по ладони, хорошо ощущая новые шрамы и недавно затянувшийся раны. Снова сломя голову в бой отправился — это мысль заставила расстянуть уголки губ в лёгкой улыбке. — Реальный, — осторожно прошептал он. — Ага, — согласились в ответ. Джон встал, раздумывая всего секунду, чтобы сразу же заключить Лололошку в самые крепкие объятия, на которые мог быть способен его крайне уставший за столько работы организм. Ло ответил в то же мгновение, крепко сцепив руки вокруг чужой шеи, он что-то тихо шептал, кажется. Харрис улыбался так широко, как никогда не помнил. Даже если это галлюцинация, даже если больше не увидит. Он готов был остаться в этом моменте, здесь и сейчас, в маленькой вечности, чтобы забыть, отдохнуть и успокоиться. Время, магия, чувства — всё сошлось в одном мгновение, в этой точке невозврата. Возможно со стороны Харриса это было менее спонтанное решение взять с собой Лололошку, как никак он имел хоть и прозрачное, но представление, что там их будет ждать, какие жертвы, что будет больно, что захочется скрыться, что ответы придётся найти самим и добиваться их упорным трудом. Лололошка навряд ли как-либо разбирался в таких вещах, может быть и множество пережил, но явно не такое. С его стороны это было самое спонтанное решение в жизни, самое рискованное, какое можно было в принципе совершить, однако оно стало для них незабываем. Эта игра по настоящему стоила своих свеч. Если бы Харрис вернулся в прошлое, он бы сделал всё то же самое, снова выкинул Ло в портал, а потом помогал ему вернуться и, конечно же, предложил совместное путешествие, чтобы получить такие долгожданные ответы, хотя вопросы остались и причем какие, но тоже лучше, чем бессмысленное ничего, длившийся с того дня как он узнал о своей искре, став её подробно изучать. Вероятно Джон выглядел так себе. Темные круги под глазами — поцелуи луны за бессонные ночи. Грязные волосы, спутанные то тут, то там. Костюм смятый, давно не видевший ни стиральной машины, ни утюга. Лицо небось тоже бледное, как смерть, когда он последний раз встречался с солнцем? Точно ли прошел всего месяц? Такое чувство, словно прошел бы год он бы и не заметил. Вроде тянулось время чертовски медленно, а с другой стороны день за днём пролетал за рутиной, сливаясь в длинную и бесконечную полоску, ни конца ни края который не видно. Лололошка же остался таким же...собой? Таким каким он его запомнил. С решительностью во взгляде, с типичным синдромом спасателя, готовый взять на себя всю вину мира, чем бы она не являлась. С постоянными мозолями на руках. Множеством мышц и силы, которые формировались в нем, словно с самого рождения. — Твою мать, — выругался вдруг Харрис, когда Лололошка с лёгкостью поднял его на свои руки. Джон не стеснялся, залепил щелбан по чужому лбу. — Эй! — возмутился Ло, хмуря брови. — За что? — За всё хорошее, о таких вещах предупреждают. Лололошка усмехнулся, по крепче перехватив Джона, вынуждая второго по крепче схватиться за шею, потому что он сразу же закружился вокруг своей оси, смеясь в голос. Харрис сопротивлялся секунду, две, буркнул что-то про детскую наивность и низкий интеллект, но всё же издал хриплый смешок. — О таких вещах не предупреждают, — ответил Ло, останавливаясь, зараза даже не запыхался, а Харрис ел достаточно, по крайней мере у Райи были какие-то зачатки материнской заботы по отсутствии детей, потому что только Саймон на его памяти следил за тем, ест он или нет. — Я предпочитаю предсказуемость, она заставляет чувствовать уверенность и не имеет пагубного влияния на психику, точнее я не нашел её, — он пожал плечами, беспечно поднимая голубые очки на макушку. — Поэтому, сейчас будет поцелуй,— последние предложение Джон сказал так спокойно и невозмутимо, что Ло завис, пытаясь понять не разучился ли понимать язык. Харрис действовал на прямик: наклонился вперёд, ловя чужой подбородок двумя пальцам, и поцеловал, чуть наклонив голову набок, чтобы не стукнуться в процессе носами. Лололошка издал то ли писк, то ли вскрик от удивления, но не отстранился, не кричал, а остался стоять на месте, только сильнее пальцами впившись в ткань его халата. Мягкость и сладость губ кружила голову, заставляя надеяться, что его не уронят в процессе за такую выходку. Дыхание участилось, а сердце в груди желало расколоть от сильных ударов грудную клетку, хоть Джон и знал, что такое невозможно, обычный выброс адреналина, который вызывал эйфорию и счастье. Всё сходило на нет. Никаких больше столов, заставленных кучей исписанных множеством его вычислений, ручек, ярких экранов планшетов, компьютеров, доски без единого живого места — ничего. Есть Джон, уверенный в своих действиях, и Лололошка, который не рассматривал такой исход в самых сокровенных мечтах. Харрис запустил руку в волосы напротив, пытаясь этим жестом приземлиться, а не улететь куда-то слишком далеко. Воздух закончился слишком рано, поэтому они вынуждено отстранились шумно переводя дыхание. Губы жгло от чувствительности и недавних прикосновений, Харрис отстраненно отметил излишние ощущение тепла в районах ушей, надеясь, что волосы скрывали достаточно. — Ха, о таком и вправду стоит предупреждать, — моментами сбиваясь, сказал Ло. — И по-моему это всё ещё не та предсказуемость, которую ты имел ввиду. — То, что я имел ввиду, тебе как видно не понять, — притворно возмутился Джон, медленно перебирая пальцами удивительно мягкие волосы. — А сейчас ты наливаешь чая, находишь что-нибудь к нему и рассказываешь мне о своих удивительных историях и приключениях, который с тобой, авантюрист, произошли на этот раз. — Вообще-то у меня есть друзья, у которых ты меня когда-то украл. — Тебе никто не мешал уходить, — Джон ткнул Лололошку пальцем в лоб. — Вперёд и с песней, в темпе вальса. Я тебя подожду конечно же, потому что друзья это важно и всё такое, но до того как мой чай остынет. Лололошка рассмеялся, покачивая в руках Харриса. — Такой добрый, мать Тереза прям. — Она не была доброй, созданный людьми образ как по мне, не более того. Ты не торопишься, кстати. Лололошка в наглую понес его следом, приговаривая, что сначала оставит его на кухне главным за чай, пока сам встретиться практически с такими же долгожданными людьми. Джон сетовал на манер бабушек, чувствуя, что незнакомое тепло распространилось от сердца и всё дальше и дальше. Теперь у них есть всё время мира, чтобы обсудить произошедшие и, конечно же, вляпаться в новые проблемы, потому что когда всё спокойно становится слишком скучно, застой. Теперь он не упустит эти голубые омуты из виду, не в ближайшее время. В его реальности навряд ли остался кто-то, кто сильно бы ждал его возвращения, в противном случаи пришлось бы переносить его сюда, потому что сам Джон уходить не собирался, в особенности когда всё наладилось.