Капкан: алый декабрьский снег

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

— Фридрих Ницше

«Не хочешь тонуть — топи», — всегда говорил отец, и Маша топила: однокурсников, сослуживцев, себя. Всё ради этих двух тяжёлых и выстраданных плашек на плечах — генерал-лейтенант — словно взаправду выкованных из стали. Груз вины, невыносимой вины, осел на хрупкие плечи женщины, которая продолжала идти вперёд с гордо поднятой головой. Ксюше же отец не успел дать наставлений — умер от рака, когда ей было пять. Девочка замкнулась в себе, мало говорила, много спала. Врачи объясняли, что её психика справляется с потерей таким образом и нужно оставить ребёнка в покое. Мама восприняла это буквально и больше с девочкой никогда не разговаривала, пропадая на работе и у подруг. Ксюша научилась всему сама: заплетала длинные смольные косички, пекла блины и стирала школьную форму. С одноклассниками она не общалась и все попытки завести знакомства отвергала. Но всё же была у неё на этом свете родная душа, лучший на свете товарищ — Женька Тихомиров. Познакомились ребята случайно, когда Ксюша сидела на крыше своей хрущёвки, смотря на звёзды. Мама в тот день пришла с работы чем-то явно расстроенная, накричала на неё и выгнала за порог. Женя появился внезапно, словно из-за спины: шорох его ботинок был похож на гул ветра, а ломавшийся подростковый голос на скрежет жестяной банки. Мальчишка оказался сиротой, и Ксюшу настолько сильно растрогала его история, что она не смогла оставить его на крыше. Так Тихомиров стал жить в комнате девочки. Её мать, на удивление, ничего не заподозрила или просто делала вид. Женя помогал ей во всём: шептал на контрольных правильные ответы, стоял на шухере, пока она пробовала первые сигареты, смеялся до ночи над её шутками и танцевал под музыку из маленького чёрного плеера, который они украли. Но чем дольше они были вместе, тем опаснее становились их выходки. Однажды, когда Ксюше было семнадцать, они с Женей ограбили соседскую квартиру, шутки ради, почти ничего не взяли — выхлебали импортный виски и книжку какую-то успели схватить. Хозяин вернулся слишком внезапно. В отделении Ксюшу трясло. Не за себя. У Жени не было родителей, а ему всего семнадцать, значит его отправят в детский дом. Полицейские не обращали на него внимания, не задав Тихомирову ни одного вопроса с момента их задержания. Когда приехала её мать, буквально вымолив и выкупив свою дочь, она тут же забрала её. Женя остался в камере. Ксюша всю дорогу рыдала и просила вернуться за её другом. Мама только хмурилась и просила её успокоиться. Тогда девушка не выдержала и рассказала ей всё с самого начала: от их знакомства на крыши до того, как Женя прожил в её комнате эти пять лет. Ксюша помнит следующие два дня смутно, но она никогда не забудет напуганный взгляд матери и неприятное режущее чувство предчувствия: что-то должно было случиться. Утром в её комнату пришли два незнакомых мужчины в джинсах, импортных кроссовках и белых халатах. Они были не похожи на друзей матери, которая работала в городской больнице медсестрой. Один из них был высоким и длинным, с проступающими венами и редким волосом. А второй, иронично, низкорослым и толстым, отчего его дорогие часы смешно сжимали его пухлую ручку, почти что перетягивая запястье, как жгут. Они спрашивали о Жене, и Ксюша тут же напряглась — неужели это были социальные работники? Она ответила, что ему скоро уже будет восемнадцать и им не нужно его искать. А затем Женя вдруг появился на пороге её комнаты, и Ксюша чуть не закричала от счастья. Она тут же подорвалась с постели, кинувшись его обнимать и всё бормотала судорожно о том, что ему нужно бежать, потому что эти люди пришли за ним и его сейчас заберут в детский дом. Мужчины помрачнели, но Ксюша не обращала на них никакого внимания, пока её не оторвали от друга, усаживая обратно на кровать. Дальше был какой-то туман, её, зачем-то, посадили в машину, мама всё время плакала, но Женя, кажется, продолжал держать её за руку и по тому Ксюша не переживала. Она проснулась в палате, за окном светило солнце, пробиваясь в просторное белое помещение. Ксюша нахмурилась: на том самом окне почему-то была решётка. Странно, ведь в маминой больнице такого никогда не было. Голова работала вяло, мысли ускользали от неё, как бы сильно она не пыталась зацепиться хотя бы за одну. В комнату вошёл врач: приятного вида мужчина, лет тридцати пяти, с красивой прилизанной причёской и стопкой каких-то бумаг в руке. — Доброе утро, Ксюша. Как себя чувствуешь? — добродушно поинтересовался он. — Спать хочется… А где я? — девушка попыталась подняться, поднимая подушку к спинке кровати. — Ты сейчас в больнице… понимаешь ли, Ксюша, ты заболела немного, — начал доктор из далека, присаживаясь на стул, стоящий неподалёку, и поставил на тумбочку какой-то стаканчик. — Но мы тебя вылечим обязательно. Ксюша с подозрением покосилась на картонку, на дне которой лежали две белые таблетки. — А что со мной? — У тебя случился небольшой психоз, твой мозг очень устал, тебе нужно отдохнуть, — врач кивнул в сторону стаканчика, и Ксюша поняла, что спорить будет бесполезно. — Здесь вкусно кормят, у нас есть настольный футбол и библиотека. — А где Женя? — спросила девушка, когда врач поднялся, собираясь уйти. Врач развернулся, в его глазах мелькнуло что-то непонятное, Ксюша тут же поняла: он что-то знает. Но мужчина промолчал, пожав плечами, и скрылся за дверью. Кровать напротив была пуста — соседа по палате у неё не было. Женя её не навещал. Она на него злилась долго. И почему он не приходил? Испугался ли её срыва или его сюда не пускали? А вдруг с ним что-то случилось, пока она здесь прохлаждалась? Спустя месяц, во время одного из разговоров с врачом, тот сказал, что Жени не существует. Ксюша рассмеялась: он что её за идиотку держал? Спустя ещё месяц девушка перестала улыбаться вовсе. Жени и правда никогда не существовало. От него осталась лишь книга, которую они вместе, то есть… которую Ксюша украла. Так сложно теперь было говорить не это привычное тёплое «мы», а кровоточащее и отчаянное «я». «Криминалистика. Общая теория.» — Ксюша вдруг вспомнила, что сосед её был ментом и поняла, насколько вся эта затея была глупой изначально. Эта книга теперь стала единственной её отдушиной и девушка решила, что ей нужно изменить свою жизнь. Ради Жени. Даже если это всего лишь плод её воображения. В школу она не вернулась, сдав всё экстерном. Мама так и не начала с ней разговаривать, будто бы ещё больше избегая дочь: уходила рано утром, оставляя обед в холодильнике и возвращалась к следующему утру, брала по две подряд, лишь бы дома не появляться. Ксюша прочитала книгу за несколько дней, а затем направилась в библиотеку. За тот год она изучила всё, что могло ей помочь и поступила в университет МВД. Все записи, относящиеся к фамилии «Нечаева» были уничтожены, что было сделать относительно несложно в нестабильные девяностые. Ксюша купила себе новую медицинскую карту и прошла комиссию. Она точно знала, что нужно делать, чтобы казаться нормальной. Научилась ей быть. Но никогда не была. 20 декабря 2021. Внезапная вибрация где-то рядом с ухом, шорох простыней и разочарованный стон, раздавшийся в кромешной тьме. На дисплее мобильного было пять часов утра. — Архипова, — прохрипела женщина, явно недовольная тем, что её подняли посреди ночи. — Мария Андреевна, простите, что беспокою, — на другом конце провода бодро пролепетал мужчина, — это Дмитрий Дубин, полиция Санкт-Петербурга. Фёдор Иванович попросил Вам позвонить, нам нужна помощь. — Прокопенко? — прикроватная лампа осветила спальню, и Мария устало потёрла глаз левой рукой. — Да-да, он. Мы бы вызывали Игоря Константиновича, но он сейчас в другом городе, расследует подрывы и… у нас здесь серийник завёлся, мы не справляемся. Фёдор Иванович сказал, что у Вашего отдела хорошая отчётность по раскрытию убийств. Приезжайте, пожалуйста. — Уже четверо, — Дмитрий явно был человеком эмпатичным, эта цифра была произнесена с глубокой печалью в голосе. — Пятого не допустим, — Архипова вдруг поняла, что отпуска у неё так и не случится. В тот самый момент, на другом конце Москвы раздался ещё один звонок. Тёплая рука коснулась Ксюшиного плеча, и женщина развернулась. — Звук не выключила, — сонно пробормотала молодая девушка и сунула ей телефон в руку. Нечаева открыла рот, чтобы её поблагодарить, но поняла, что не помнит имени. Они всегда были безымянными, но обязательно блондинками. Почему — Ксюша тоже не помнила. На экране айфона горело «Теребкина». — Случилось что? — от холода голос был сиплым и казался грубоватым. — Новости мои вообще не смотришь? — у Ани же тембр был всегда приятным и очаровательно-глубоким. — Убийства у нас тут. — А мне это интересно…почему? — Ксюша смотрела на ночную Москву, стоя на своём балконе. Безбожно хотелось курить. — Узнала я уже, нет у них там профайлера. Поэтому четвёртый труп уже в лесу нашли. Давай, звони в свой в отдел, пусть тебя туда отправляют, — Теребкина отчеканивала всё, как на эфире, что сейчас жутко раздражало. — А мне это нужно…зачем? — женщина закрыла окно на балконе, когда холод, наконец, пробрал её до самых костей. Было что-то приятное в том, как её тело застывало, движения становились топорными и расслабленными. Ксюше казалось, что она похожа в такие моменты на мраморную статую. — Нечаева, я тебя не понимаю. То тебе интересны новые кейсы, то Аня иди нахуй, — Теребкина не унималась. — Потому что это только тебе выгодно. Если б я тебе ничего не сливала для книжонок твоих посредственных, ты бы ни в жизни мне не позвонила. — Ну, у нас с тобой взаимовыгодное сотрудничество, — Анна явно была на грани ссоры, гласные в её словах подскакивали с поразительной регулярностью. — Ладно, скинь, что у тебя там уже есть, — устало пробормотала Ксения, потерев лоб. — Я посмотрю, насколько это интересно. Сбросив вызов, женщина вернулась в помещение. Нужно было собираться. Она взглянула на незнакомую девушку, которая проводила с ней уже третью ночь. Достаточно для того, чтобы оставить ключи от съемной квартиры. Нечаева быстро надела излюбленный чёрный костюм, положила запасную связку ключей на тумбочке и через тридцать минут сидела в такси, который вёз её в отдел. Вот уже десять лет она работала профайлером. Шизофрения не была её наказанием, она открыла ей двери в мир криминальной психологии. Курсы, практики, бессонные ночи — всё это Ксюше впервые в жизни нравилось. Первые её кейсы были жутко скучными и бесполезными. Когда же ей довелось столкнуться с расследованием первого убийства — женщина потерялась совсем. Она была так расстроена и потеряна, что совершенно забыла о курсе таблеток. Женя тогда появился совершенно внезапно, Ксюша тогда не спала уже вторую ночь: — Усы тебе не идут, — Нечаева пробормотала, вновь зависнув над книжкой. Буквы плыли перед глазами, образуя спираль. — Тебе бы поспать, Ксюш, — Тихомиров коснулся рукой её плеча. — Я не должен здесь быть. Ты ведь себя доведёшь скоро так. — Знаю, Женька, знаю… — Ксюша устало откинулась на стуле, прикрывая глаза. — Я таблетки не выпила… — Поэтому я и пришёл, — пальцы мужчины вдруг прошлись по смольным волосам, расчёсывая спутавшуюся причёску. — Помню, когда у тебя ещё были две косички. — Не помнишь, — Нечаева резко отдёрнулась, поднимаясь со стула. — Помню, — Женя улыбнулся ей добродушно. — Я — это ты, Ксюш. — Нет, ты — плод моего воображения, но ты Женя, мой друг, — женщина замотала головой, не понимающе смотря на Тихомирова, она судорожно заходила по комнате. — Ксюш, успокойся. Ложись спать. Тебе нужно отдохнуть. — Умоляю, скажи, что не уйдёшь, — Нечаева прикусила губу, в отчаянье посмотрев на Тихомирова. Она не видела его уже тринадцать лет. Слишком долгий срок. — Если не прогонишь, — Женя кивнул в сторону кровати. — Спи, Ксюш. Я буду здесь. На следующее утро они вместе сваяли отличный портрет и отправили его в штаб. Благодаря отчёту Нечаевой, убийца был пойман, так и не успев стать серийным. После этого женщине выдали премию и перевели в новый отдел, современный и приблатнённый — её начальник сказал, что, таким как она нужно развиваться. Система слишком часто любит съедать таланты. Ксюша съездила в частную больницу, вновь пролечилась на деньги с премии. Спустя месяц она выписалась и, переступив порог здания, поняла, что теперь будет делать. Перед ней открылся мир новых возможностей. Игра с таблетками, каждый раз по острию лезвия, плечом к плечу с Женей — дела теперь щёлкались как орешки. В небольшом, довольно пыльном, помещении, за длинным столом сидело много неизвестных Архиповой людей. Дмитрий Дубин — приятный на вид молодой человек — поднял руку, привлекая внимание Марии. — Мария Андреевна, добрый день, здесь есть свободное место. Женщина подошла к чёрному, на вид жутко не удобному креслу и села в него. Рядом оказался грузный мужчина, который очень тяжело дышал, скребя ручкой по бумаге, — в нём она признала Прокопенко, с которым ей довелось пересечься пару раз за время службы. Он вдруг повернулся к ней, будто бы не заметил того, что она вошла минуту назад, и тут же с грохотом поднялся с места, опираясь руками о стол. — Коллеги, теперь, когда все в сборе, можем начинать. На повестке дня новое убийство, вчера в районе Зеленогорска нашли тело молодой девушки, от двадцати до двадцати двух лет, все фотографии в личных папках перед вами, — Прокопенко неловко повёл рукой в сторону Марии. — Это Мария Андреевна Архипова, генерал-лейтенант МВД России, приехала к нам из Москвы со своей командой, чтобы помочь нам в расследовании. Теперь я передаю Вас ей. Женщина поднялась, почувствовав, как все тут же уставились на неё. — Всех приветствую. Я уже ознакомилась с подробностями дела, скоро пришлю каждой группе уточняющие вопросы, касательно того, чего мне не хватает в досье… — Архипова замолчала, взглянув на Прокопенко. — Фёдор Иванович, меня смутило лишь то, что я не нашла ни одного отчёта от профайлера. — У нас его нет. — Что? — женщина нахмурилась. — Как такое может быть? Это верх некомпетентности! — Архипова начинала закипать: что за бардак у них здесь происходил? Четвёртое убийство и они всё ещё не бегают по городу, как ошпаренные и не ищут толкового профайлера. — Была у нас одна дамочка, странная такая, приезжала уже лет пять назад, когда маньяк по окраинам бродил. Поймала всё-таки. Только вот в этот раз мы ей не дозвонились, а здесь у нас таких специалистов не очень много. Сейчас все заняты, — дверь вдруг внезапно открылась. — А, так вот же она… На пороге стояла женщина лет сорока, в руках у неё был стаканчик кофе и прижатый к нему пальцами джул. Черные волосы опускались на плечи и частично закрывали лицо, но карие глаза хищно сверкали из-под прядей, осматривая помещение. — Я, наверное, немного опоздала. Архипова всё ещё стояла, выделяясь из всех присутствующих, отчего Ксюшин взгляд задержался именно на ней. — Да, Вы опоздали, — отчеканила Мария железно, стараясь скрыть за этим свою растерянность: женщина казалась ей смутно знакомой. — Пробки, — Ксюша пожала плечами и кинула сумку на стол. — Итак, я не люблю долгих вступлений, поэтому сразу к сути. В дороге я ознакомилась со всеми доступными деталями дела и попыталась набросать первые общие черты, — все в помещении замерли, словно начиналось какое-то страшное шоу: сколько в профессии не работай, но к этому привыкнуть невозможно. Архипова откашлялась, и Нечаева, выгнув бровь, посмотрела на неё. — Прошу прощения, но собрание уже окончено, Вы опоздали. — Если Вы будете мне мешать, я могу уйти. Но я не думаю, что Вы хотите мне мешать. Дубин прерывисто выдохнул, округлив глаз. Либо Нечаева была сумасшедшей, либо она не знала, кто такая Мария Андреевна Архипова. К всеобщему удивлению, женщина спокойно села на место и даже откинулась на спинку кресла. Принимала ли она поражение или наступала на собственную гордость ради дела — непонятно. — Благодарю, — с ноткой сарказма, Ксюша кивнула женщине и открыла свою записную книжку. — И-и-и…так, что мы имеем. Четыре убийства, совершённые в течении двух месяцев, преступник разыгрался, вошёл во вкус и сейчас на своём пике. Я гарантирую восьмидесяти процентную вероятность того, что в течении двух-трёх дней мы получим известие о пятом теле. Трупы жертв находятся не так далеко друг от друга, в одном и том же лесу, но постоянные осмотры территории ничего не дали. Рядом находится озеро, но убийца не топит своих жертв, а значит хочет, чтобы мы их видели. Он полностью уверен в том, что его не найдут. Все жертвы девушки. Что нам на руку — очень похожи между собой: всем слегка за двадцать, длинные кудрявые волосы. Значит он видел в них кого-то конкретного. Нет следов сексуального насилия. Что интересно, — Ксюша в такие моменты, кажется, вообще не осознавала, какое блаженное и довольное выражение лица у неё было, они не были реальными людьми, просто очередной математической задачкой, которую она решит, — у всех жертв на ногах, в зоне лодыжек порвана кожа, раздроблены кости, что напоминает травмы от капкана. Но они не очень хаотичные: при попытке выбраться самостоятельно — что почти невозможно — жертва скорее всего осталась бы без ноги. А они будто бы попадали в эти капканы, и наш маньяк сам их снимал, причём очень быстро, из-за чего жертвы не успевали навредить себе слишком сильно. Напоминает погоню, только выстроенную по его сценарию: он уже знает о своих жертвах, а не расставляет капканы наугад, надеясь кого-то поймать. Что ещё раз подтверждает тот факт, что он ищет конкретный образ. У меня есть версия о том, что он «играет» в охоту. Мы ищем хищника. «Хищник» — стучит в висках и Архипова наконец понимает, что за странное ощущение преследовало её с той минуты, как эта странная и чарующая женщина появилась в дверях. Ксения Нечаева училась с ней на одном курсе. Получала высшие баллы, но никогда не появлялась на мероприятиях, занимала лишь задние парты и сверлила её взглядом. Своим этим звериным и загнанным. Только её, потому что другие всегда отзывались о ней, как о холодной стерве. Маша же видела в её глазах боль и бездну, тянущую к себе. Девушка знала, что если протянет руку, то пропадёт навсегда. Но она протянула, однажды. — Здесь не занято? — поинтересовалась Архипова, слегка склонив голову вбок. — Занято, — Нечаева кинула рюкзак на стул, не поднимая на девушку взгляд. Маша поджала губы и вновь поставила рюкзак Ксюши на пол. Именно в тот момент она увидела хищника в глазах напротив. — Я тебя не обижу, — словно какому-то оскалившемуся животному ответила Архипова, и на удивление, Ксюша лишь игриво подняла бровь, усмехнувшись. — Смотри, чтоб я тебя не обидела, — Нечаева продолжила переписывать что-то из учебника, снова потеряв всякий интерес к однокурснице. — Не обидишь, — Архипова непринуждённо достаёт тетрадь и ручку, словно они говорят о погоде. Маша и сама толком не понимала, о каких ставках идёт речь. Но шла ва-банк наугад. — Так уверена? — девушка готова поклясться, что чувствует прохладную ладонь Нечаевой на своём бедре, по которому задралась форменная юбка. Архипова не успевает ничего ответить, потому что ладонь тут же пропадает, и у девушки остаётся чёткое ощущение того, что ей показалось. — Да, — неуверенно отвечает Маша, темноволосая девушка издаёт хриплый смешок и замолкает. Тот же холод Архипова почувствовала на плече, скрытым лишь тканью белой блузки; тот же холод сейчас вытащил женщину из воспоминаний — так грубо и безапелляционно. Маша вздрогнула. Собрание давно закончилось и всех распустили, они остались в помещении наедине. — Ну здравствуй, зайчонок, — шёпот у уха заставил женщину прикрыть глаза, позвоночник сейчас напоминал натянутую тетиву и ни единый мускул на лице Архиповой не смел дрогнуть, пока за её спиной находилась она. — Ну здравствуй, волк, — Маша могла поклясться, что слышит ухмылку за своей спиной. — Ты выросла, — рука Нечаевой поползла к вороту рубашки, и палец, словно не нарочно, коснулся шеи. — Ты тоже, — Архипова прерывисто выдохнула. — Я не ожидала тебя здесь встретить, — Ксюша обошла её и уселась на стол, внимательно смотря на бывшую однокурсницу. — Ни в жизни не поверю в то, что ты не видела меня по телевизору, — Маша слегка задрала голову, чтобы смотреть женщине прямо в глаза. Она знала, что если этого не сделает, длинные холодные пальцы наверняка грубо обхватят её подбородок и вздёрнут голову до хруста в шее. Архиповой пришлось подавить желание прикусить свою губу. Хищникам никогда нельзя давать шанса сделать выпад. Нужно долго на них смотреть, делая вид, что всё под контролем. — Видела конечно, просто не знала, что тебя тоже подключили к этому делу, — Нечаева вдруг поняла, почему она выбирает блондинок. — Не приехала бы тогда? — женщина нахмурилась. — Приехала, — профайлер поднесла джул к губам и сделала длинную затяжку, а затем выдохнула пар в лицо Архиповой. Алый маникюр отстукивал ритм на деревянной стойке ресепшена, пока напуганная до чёртиков администратор умоляюще пилила взглядом монитор компьютера. — Мария… Андреевна…я правда прошу прощения, но я не могу заселить Вас в этот номер, он уже занят. — Этого не может быть, я утром бронь ставила, он был не занят. — Он горит красным, значит там уже есть гость и… — девушка судорожно сжимает мышку, щёлкая по иконке, словно она должна была волшебным образом отозваться. — Правда, я не знаю, как здесь…может это сбой, но… — Ладно, хорошо, — Архипова раздражённо махнула рукой, прерывая напуганный лепет администратора, — просто заселите меня в любой другой номер. — Я прошу прощения, — девушка взглянула на неё так, словно генерал-лейтенант ей не паспорт на стойку положила, а заряженный пистолет. — Но все номера заняты. — Превосходно просто, — Мария улыбнулась обманчиво-добродушно. — И что же Вы предлагаете мне сделать? Спать у Вас в холле? Или к себе домой пустите? Девушке было не больше двадцати, она явно здесь подрабатывала, совмещая нелёгкую работу со скандалящими клиентами и университет. Нечаева ухмыльнулась, глядя на напуганную студентку. — Малыш, а ко мне мою уважаемую коллегу можно заселить? — Да, конечно! — облегчение, которое Ксюша увидела в глазах администратора, ещё больше развеселил женщину, и она ей подмигнула. — С-сейчас…я позвоню и…мы выделим для Вас ещё одну кровать, потому что в Вашем номере лишь одна и… — О, я думаю, это не проблема, мы поместимся, — Нечаева прекрасно отдавала себе отчёт в том, что играет спичками рядом с бочкой, набитой порохом, — правда ведь, Мария Андреевна? Она ж двуспальная? — Чушь не неси, — прошипела Архипова сквозь зубы. — Девушка, нам нужна ещё одна кровать. — Конечно, сейчас позвоню и её принесут через двадцать минут, — администратор натянуто улыбнулась, — хорошего Вам отдыха! — Благодарю, — Мария схватила паспорт со стойки, кидая его в сумку и, вцепившись в локоть Ксюши, потащила ту к лифту. — Ну-ка пойдём. Как только они остались наедине, закрытые от мира железными дверьми, Архипова тут же развернулась к ней, пригвоздив профайлера взглядом. — И что это было? — Ты о чём? — Ксюша выгнула бровь. — Ну принесут тебе твою кровать. — Что значит «поместимся»? Ты вообще думаешь перед тем, как рот открыть? — Архипова нахмурилась, скрестив руки на груди. — Что эта девушка вообще могла подумать? — двери распахнулись, оповещая о прибытии на второй этаж. — Что ты стерва, — Нечаева хмыкнула, покидая лифт. Мария нагнала её, когда Ксюша собиралась открывать номер. — Ты…ты просто невыносимая, — Архипова не прекращала своей тирады, пока профайлер не зашла в их, теперь общую, комнату и не упала на застеленную постель прямо в куртке. Генерал-лейтенант, вечно собранная и строгая, стояла теперь в дверях, непонимающе смотря на эту картину. Нечаева, прикрыв глаза, лежала в чёрном пуховике на кровати, выглядя при этом настолько умиротворённой, что у Архиповой отпало всякое желание ругаться. — Маш, дело будет тяжелым, да и день был не самым приятным, — прохрипела устало Ксюша, — давай не будем пытаться усложнять друг другу жизнь. — Я… — Архипова вздохнула, ставя сумку на пол. — Я приму ванну, крикни, когда кровать принесут. — Без проблем, — Нечаева вытянула руку вверх и показала большой палец. Но спустя сорок минут все их прошлые недоговоренности порушились, словно карточный домик. Вместо нормальной кровати, генерал-лейтенанту МВД России принесли раскладушку. Обычную такую, среднего уровня комфортабельности, кусок ткани натянутый на металлические крепления. — Блять, да они издеваются, — Маша приложила ладонь ко лбу, стоя посреди номера в пижамном комплекте и отельных тапочках. — Ого, — отозвалась Нечаева, лежавшая на постели и рассматривавшая что-то на своём планшете, — Вы и ругаться умеете. Я думала тебя в монастыре воспитывали. — Договоришься сейчас, сука, — Архипова разочарованно посмотрела на свою импровизированную кровать, а затем с завистью перевела взгляд на двуспальное белоснежной лежбище Нечаевой. — Если хочешь, я могу подвинуться. — Нет, спасибо, — женщина приняла свою судьбу, схватив подушку и одеяло с постели профайлера, и легла на раскладушку. — Ну и глупая, — Нечаева потеряла всякий интерес, но на деле каждые пару минут поглядывала на ворочающеюся Архипову из-под края планшета. В номере повисла тишина, прерываемая лишь шумом машин за окном и скрипом, сто раз проклятой, раскладушки. Когда генерал-лейтенант повернулась в пятнадцатый раз, в безрезультатных попытках найти удобное положение для сна, профайлер не выдержала. — Ма-а-а-ш, — насмешливо протянула Ксюша, — давай без ханжества. Подушку в зубы. Архипова застонала от отчаянья, подрывая со своего места и кинула ту самую подушку прямо в лицо Нечаевой. Ксюша рассмеялась, положив её на место. — Почувствую твою руку, вылетишь отсюда, как пробка, — пригрозила Мария, сцепив зубы и легла рядом, накрываясь по шею. — Чисто технически, это мой номер и… — Как пробка, Нечаева, — Архипова повернулась на бок, и Ксюша закатила глаза. — Поняла, — раздражённо ответила профайлер, возвращая внимание к планшету. — Лампу выключи. Ксюша щёлкнула выключателем и номер погрузился во тьму. Ненавязчивый свет от экрана планшета падал на лицо женщины, которая сейчас была увлечена просматриванием фотографий с мест преступлений. За этот день она успела ознакомиться со всеми доступными уликами и теперь нужно было связать их в одну цепочку. Они были очень похожи, словно выстроенные по одному игровому сценарию — Нечаева улыбнулась: она открывала охоту на охотника. Профайлер прикрыла глаза, погружаясь в свой мир. Это словно смотреть фильм, концовку которого ты уже знаешь. Девушка умрёт, нужно лишь понять как. Нечаева далеко не поэт и её мир не состоит из мрака леса, где каждое дерево шепчет ей о произошедшем, но картины начинают всплывать в голове, чёткие, словно чертежи. Это далеко не музейные полотна. Последняя жертва лежала на камне, когда её нашли. Удар пришёлся прямо в висок, девушка умерла мгновенно. Нечаева видит, как та мчалась через лес, но не меняла своего направления, не пыталась запутать её мучителя. Это как в страхе бежать от падающего дерева прямо по его траектории, твоё тело пытается унести тебя от опасности, но мозг не может подать сигнал и сдвинуть тебя в сторону. Профайлер чувствует, как стучит её сердце, та не чувствует боли в изувеченной ноге — адреналин приглушает все ощущения. Девушка, словно кукла, в голове профайлера, следует назад, прямо к капкану. Щёлкающий звук металла и хрустящих костей раздаётся в звенящей тишине, а затем следует истошный крик. Жертву трясёт, она не может ничего сделать, тело парализует от страха и агонии, которую она испытывает. Кровь хлещет из пробитой конечности, окрашивая в алый цвет воздушный декабрьский снег. Мужская рука в перчатке тянется к её ноге и оглаживает её. Затем, он, нажимает на крепления капкана и разжимает тиски — маньяк делает это быстро и осторожно, точно зная, как это делается. На снегу много крови и клочков одежды — жертва явно боролась после освобождения. Отпустил ли он её, чтобы продолжить пытку, или девушка его дезориентировала — неясно. Но охота явно пошла не по плану. Остальные жертвы были найдены далеко от капканов и явно принесены на место уже после гибели — вокруг почти не было крови или следов борьбы. Он никогда не тащил их, как туши — он забирал их, как трофеи, перекидывая через плечо. Нечаева вдруг вздохнула, сама не осознавая того, что задерживала дыхание. На часах было уже за полночь. Женщина разблокировала планшет, безразлично посмотрев на труп, словно это было просто каким-то алым пятном на белом покрывале снега, и сделала пометку: «Убийца знает эти леса. Нужно найти всех егерей, лесничих и грибников, которые живут на окраинах.» Тогда она ещё не догадывалась, что нужно искать в сердце леса. 21 декабря 2021, 7:00. Маша проснулась от звонка будильника и быстро смахнула его, всё ещё лежа лицом на подушке. Нужно было начинать день. А ведь в этом году она мечтала провести Новый год дома, в компании советских фильмов и её кошки Марго, которую пришлось оставить соседке. Но долг службы взывал, и ей ничего не оставалось, как на этот зов откликнуться. Сев в постели, она протёрла глаза и вдруг совершенно испуганно посмотрела на, недовольно бормочущий что-то во сне и явно потревоженный её будильником, чёрный комок. Из-под одеяла выглядывала лишь самая макушка Нечаевой, которая куталась в плотное и пышное отельное одеяло. Маша, видимо, от усталости, совсем упустила тот факт, что делила сегодня постель со своей бывшей. Бывшей, с которой они расстались двадцать лет тому назад. Ситуация, достойная самых дурных и стереотипных американских ситкомов. И они бы точно туда попали, если бы вчера переспали. Архипова мотнула головой, отгоняя странную навязчивую мысль. «Нужно сосредоточиться на работе,» — подумала Маша и ещё пять минут гипнотизировала ворчащее под одеялом существо, которое в своё время называли грозным профайлером. Архипова чувствует, как на её глаза ложатся две прохладные ладони и она тут же разворачивается, обнимая их обладательницу. — Привет, зайчонок, — шепчет голос над ухом. — Привет, волк, — улыбается Маша, утыкаясь в шею девушки. Они стояли сейчас в тени деревьев парка, который располагался недалеко от спортивной базы, где тренировалась Архипова по четвергам. Ксюша всегда встречала её после занятий по фехтованию и провожала до угла дома: дальше было нельзя, мама могла увидеть их через окна. В девяносто девятом никого не смущали две девушки, держащие за руки. До выпуска песни группы «t.A.T.u.» оставалось меньше года. Но Нечаева была наслышана о деспотичности в семье Архиповой, поэтому никогда не возмущалась скрытности её девушки, с уважением относясь к её, порой излишней, осторожности. — У меня сегодня родителей нет дома, — прошептала Маша и всем телом почувствовала знакомый звериный оскал. Она не знала, что происходило с Ксюшей, но никогда не пыталась это выяснить. Нечаева никогда не была обычным человеком. Маша узнает о диагнозе лишь спустя десять лет, воспользовавшись появившимся с должностью связями. Ксюша уничтожила не все документы. 21 декабря 2021. 21:00 Архипова возвращается из штаба расследования лишь под вечер и застаёт профайлера всё на той же постели, рисующей что-то стилусом на своём планшете. — Привет, — Нечаева даже не смотрит на вошедшую женщину, увлечённая своим занятием. — Привет, — устало отвечает Маша, и весь этот их двухсловный разговор будто бы становится последней каплей. Она не знает почему, но Ксюша сейчас её неимоверно раздражает. Особенно, когда сидит на постели в чёрной длинной футболке и длинных вязаных чулках до колен. — Слушай, я тут пытаюсь нарисовать схему одну, — профайлер поманила её рукой. — Вот взгляни. Красные точки — первые места, где были обнаружены следы борьбы, то бишь — места нападений, синие — капканы, а квадраты — это тела. — И? — Архипова выгибает бровь, садясь на край постели. На экране планшета прямо поверх скриншота из гугл карт нарисованы фигуры и линии. — От мест нападений до капкана почти всегда одинаковое расстояние. Словно он это, сука, по линеечке отмерял. Я всё точно с фотографиями сравнивала. Те же камни, те же деревья, — с азартом объясняла Нечаева, будто бы рассказывая о невероятно интересном занятии. Да, гонка черепах в своём роде тоже была Формулой 1, просто её медленной версией. — То есть ты из десятка одинаковых деревьев прям те самые выбирала? — А ты думала чем я тут весь день занимаюсь, — Ксюша пробормотала, вдруг вновь уткнувшись в планшет, что-то дорисовывая. — С чего ты взяла, что я о тебе думала? — Архипова спросила так резко, почти что вскрикнув, словно её в чём-то обвинили. — Это фигура речи, — Нечаева вскинула голову. — О-па, а ты что, думаешь обо мне? — Я…я… — Маша чувствовала себя школьницей, стоявшей сейчас перед объектом любви и стыдливо заикающейся. — После стольких лет, — Ксюша улыбнулась, заправляя тёмную прядь за ухо. — Приятно. — О-о, не льсти себе, — Архипова закатила глаза; ситуация накалялась, и они всё меньше походили на сорокалетних серьёзных женщин. — Ну, не я должна жалеть. Это же ты приняла решение, — манипуляции, жертвенность и детская позиция с перекладыванием вины — верх продуктивной коммуникации. — Я не могла поступить по-другому! — Маша повысила голос, явно подавив желание толкнуть профайлера. Ещё бы ножкой притопнула. — О, так ты хочешь это обсудить! — взъерепенилась женщина, хлопнув чехлом планшета и швырнула гаджет на постель. — Супер, давай обсудим. — Не я уехала в грёбаный Питер и отключила трубку! — Не я бросила свою девушку на вокзале, когда мы договорились сбежать вместе! На секунду в номере повисла звенящая тишина. Нечаева несколько раз открывала и закрывала рот, не в силах что-то сказать. Архипова вдруг накрыла ладонью её колено: — Ты просила меня отказаться от всей моей жизни. — Я бы ради тебя отказалась, — обиженно пробурчала Ксюша. — У тебя не было жизни, — одной неосторожной фразой, Маша вновь пробудила ноющую рану. Это как простуженный зубной нерв, его можно залить обезболивающим и на время он пройдёт, но лишь тронь его — и больше ты не сможешь есть, спать и даже думать. — Так вот кого ты обо мне мнения, — Нечаева горько усмехнулась, сбрасывая руку со своего колена, словно это была надоедливая мерзкая мушка. — В детстве подбирала котят у мусорки, потом на людей переключиться решила? — Только себе не ври. Ксюш, у тебя ничего не было, — Архипова прикусила губу, забивая последний гвоздь в крышку их гроба. — У меня была ты, — шёпот был, кажется, оглушающим. В комнате не осталось ничего, кроме разъедающей кислотой обиды, старых ран и двух истерзанных душ, которые когда-то были единым целым. 23 декабря 2021. 19:00 Последующие двое суток генерал-лейтенант пропадала в отделе, не приезжая. Ксюша старалась сосредоточиться на деле, не замечая, как что-то неприятное и скребущие когтями касалось её души, пытаясь выбраться. Женщина сидела в кресле, обращённому к большому окну, и рассматривала новые фотографии, которые услужливо были отправлены Машей. Ссора ссорой, но им нужно было работать. — Он выбирает исключительно юных девушек: потерянная возлюбленная или неразделённая любовь. Где-то несостыковка, — Нечаева зажала между зубов кончик стилуса, потому что от ягодного вкуса её джула, профайлера знатно начало подташнивать. — Почему он их не уродует? Он им не мстит. Он хочет, чтобы они оставались красивыми. Тут важен сам ритуал… и у него явный фетиш на капканы. — У него нет акротомофилии, конечности целы, он всегда с ними осторожен. — раздался голос позади, и Ксюша вздрогнула. — Извини, не хотел напугать, — Тихомиров сел на соседний стул и взял планшет, приближая фотографию. — Даже подлатывает, видишь…стежки какие-то, бинты у одной… — Хорошо, что ты пришёл, голова уже кипит, — профайлер зарылась рукой в свои волосы, сжимая клок волос в кулак. — Он, блять, такой странный. Я не понимаю его стиль… он топорный такой. Сколько изощрённых убийств видела, а это ну… скучно как-то совсем. — Скучный маньяк? — Женя рассмеялся. — А Вы, Ксения Борисовна, смотрите нигде такое не ляпнете, а то в дурку закатают. Маньяки ей уже недостаточно интересно убивают, Вы посмотрите только. — Блять, Жень, — Нечаева толкнула друга в плечо, отбирая планшет. — И без тебя тошно. Вот вроде охоту устраивает, а ничего с ними не делает. Не насилует, эксперименты не проводит, даже бальзамировать не пытается, как прошлый Питерский, помнишь? Который с ними, как с куклами играл. — Помнишь-помнишь, — Тихомиров почесал затылок. — А что, если он не охотится на них? — А что тогда? — Ксюша нахмурилась. — Ну, а если он в героя играет? Ну хочется ему кому-то помогать, но при этом контролировать. И господь, и судья, и присяжный, — Женя вздохнул тяжело. — Боже, Ксюш, как ты в такой духоте сидишь, у меня у самого голова уже загудела. — Ну конечно! — Ксюша хлопнула ладонью по столу, а затем взмахнула рукой, когда мысль наконец-то начала раскручиваться из клубка. — Он не доминирует, он сам жертва. Ему жалко их и через них он жалеет себя. Но почему капканы… Для участника военных действий поздновато, медвежьи капканы в последний раз в сорок пятом расставляли по лесам… Убийце около тридцати. Он не слишком юн, потому что у него есть опыт в охоте, но ему и не за сорок, потому что мы бы услышали о нём раньше. Обычно они решаются на исполнение своих желаний ближе к тридцати. — Сам случайно наступил по юности в капкан? — Тихомиров открыл окно, подкидывая варианты, но Нечаева вновь начала отмахиваться, погрузившись в размышления. — Слишком слабо для глубокой травмы, — пробормотала женщина, гугля что-то в интернете. — Так удобнее ловить девушек, — мужчина пожал плечами, — и символичнее. — Угу, — профайлер больше его не слышала. — Они выглядят все, как Бэмби, — Тихомиров взял фотографию молодой девушки, лежавшей на столе Нечаевой. — Что ты сказал? — Ксюша вдруг вскинула голову, будто бы слово «Бэмби» что-то в ней перещёлкнуло. — Ну Бэмби, — Женя повёл рукой, объясняя, — помнишь, мультик такой… про оленёнка. — Оленята, блять, — громко выругалась Нечаева, заместо точки вставляя мат. — Деспотичный отец, который заставлял сына охотится. Мальчик был слабым, он не хотел убивать, а ему приходилось. А теперь он хочет подлатать всех тех оленят и отпустить в лес, а не может, — Ксюша резко поднялась с места, кидаясь в объятия друга. — Женя, ты гений. — Ты тоже, милая, — Тихомиров улыбнулся, приглаживая смольные волосы профайлера. — Такого нужно на живца… нужно найти девушку… кудрявую, худощавую. Нечаева кивнула, слегка отстраняясь, и погладила его по щеке. — Усы сбрил, хоть на человека стал похож, — женщина прыснула от смеха, понимая, какую глупость сейчас сказала. Чисто технически, она сама создавала его образ в своей голове. Женя, по воле болезни, деливший с ней один разум, развёл руками. — Ну, как уж тебе больше нравится, и правда. — Ладно, не обижайся, — Ксюша поджала губы, пытаясь сдержать улыбку. — Ты мне любым нравишься. — Ксюш? Ты с кем говоришь? — Нечаева дёрнулась, испуганно посмотрев в сторону двери. На пороге стояла Архипова. — Я…по телефону…там просто…ну… — женщина растерянно оглядела номер, то ли ища маршрут побега, то ли орудие убийства, которое сейчас произойдет. Ничего, найдут себе нового генерал-лейтенанта. Архипова положила сумку на тумбу в прихожей и попыталась осторожно продвинуться вглубь номера. — Так вот, как это происходит, да? Профайлер нахмурилась, сделав шаг назад, упираясь бёдрами в край стола. Дальше припираться было бесполезно. — Ты о чём? — Я всё знаю, — Маша села на кровать, чувствуя, как Ксюша загнанным зверем в стол вжимается. — Ну… всё, что смогла найти. — Не может быть, — Нечаева тяжело сглотнула, — я все документы уничтожила. — Старые архивы остались, — Архипова пожала плечами. — Не бойся, они нахрен никому не сдались, документы подняли по моему личному распоряжению, когда я уже полковником была. — Ясно, — профайлер поджала губы, смотря в пол. Маша ещё никогда не видела её такой потерянной. — Ксюш, я их изъяла и сожгла. Нечаева оживилась, подняв на неё взгляд. — Все? — Все, — Архипова уверено кивнула, похлопав ладонью по кровати. Ксюша нерешительно шагнула навстречу. — И что тебе за это нужно? — Я сделала это ещё десять лет назад, — Маша прикусила губу. — Я даже не думала о том, что ещё раз тебя увижу. Профайлер села на постель, но тут же подвинулась к краю, создавая между ними осязаемое расстояние. Будто бы между ними и без того не было пропасть в двадцать лет. — Ну…спасибо тебе тогда. — Ты говорила с ним, да? — Архипова внимательно посмотрела на Нечаеву, сердце генерал-лейтенанта стучало набатом, словно она тоже ощущала чьё-то присутствие в этой комнате. — Врач в отчёте написал, что у тебя есть…друг? — Женя, — женщина поморщила нос, словно этим признанием расписывалась в собственной неадекватности. — Он сейчас здесь, да? — осторожно спросила Маша, оглядываясь. Нечаева кивнула удручённо, а затем прошептала: — Тебе страшно? — Да. Но… это просто непривычно, — рука Архиповой, на которую она опиралась, сидя на кровати, слегка сместилась, чуть ближе к Ксюшиной, что не осталось незамеченным. — Маш, я ведь не…не сумасшедшая…я знаю, что он — это лишь игра моего сознания…я его контролирую. Просто, если я пару дней пропускаю приём таблеток, знаешь, это помогает, — профайлер пожала плечами, — ну, с делами. — Ты же понимаешь, что эти игры с психикой до добра не доведут? — Архипова почувствовала, как кончиков её пальцев коснулась что-то холодное. — Я в любом случае плохо закончу, а так хоть людям помогу, — Ксюша сейчас с душой на распашку, с главным своим страхом, что всё время на языке вертится, а она его всё выплюнуть не может…и признаться. Она больна. — Если я попрошу…ты сможешь пообещать, что с завтрашнего дня начнёшь принимать препараты? — Маша пальцы свои с Ксюшиными сцепляет и прикрывает глаза. — Хорошо, — Нечаева кивает самой себе, и в комнате повисает тишина. Они разговаривают касаниями, руки друг друга исследуя заново. Неловко безумно, а внутри всё дрожит, словно они на первом свидании на заднем ряду в кинотеатре. Ксюша большим пальцем костяшку поглаживает, слегка руку сжимая, а Архипова в ответ ближе придвигается и голову ей на плечо осторожно кладёт. И теперь это всё и правда их первое свидание напоминает. Женя одобряюще усмехается, кивая, и покидает номер, оставляя женщин наедине. Ближе к девяти они решили поужинать в ресторане при отеле, расположенном на первом этаже. Женщин встретил приветливый официант, проводя их в полу мрачный зал: на столах горели свечи, на стенах висели гирлянды, которые попеременно мигали тёплым, приятным светом, а вдали зала располагалась сцена, с которой сейчас исходила приятная джазовая мелодия, которая обволакивала зал, захватывая внимание посетителей. — Прошу прощения, а что происходит? Мы пришли просто поужинать, — Архипова следовала за официантом, который вёл их к свободному столику. — О, у нас просто предновогодний сезон начался пару дней назад, — парень услужливо выдвинул стул и положил перед ней меню. — Теперь каждый вечер у нас джазовые выступления с семи до десяти, — официант попытался выдвинуть стул перед Нечаевой, но та была быстрее, плюхаясь на место и насмешливо на него смотря. Парень слегка сконфузился и положил меню перед гостьей. Ксюша выгнула бровь, и тот вовсе отвернулся, переводя взгляд на блондинку. — Вы можете заказать ужин в номер, если Вас смущает музыка. — Нет-нет, мы останемся, всё в порядке, — Маша притворно-задумчиво изучала меню, пытаясь сдержать смешок. Официант кивнул. — Конечно. Я подойду к Вам через пару минут. Приятного отдыха. — Ты его, кажется, напугала, — пробормотала Архипова, а затем посмотрела на Нечаеву, наконец ухмыльнувшись. — Ну, а чего он стулья перед тобой выдвигает, — Ксюша шутит, но в голосе проскальзывает хрип, мимолётная стольная нотка, которую Маша улавливает в мгновение. — Ревнуешь? — она наклонила голову, смотря на женщину. В полумраке помещения глаза профайлера стали совсем чёрными, и Архипова чувствовала, как сильно её затягивает вновь. «И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя,» — говорил Ницше. Если погрузиться в неё неосторожно, назад ты дорогу не найдёшь. Но Маше было поздно философствовать на эту тему, она давно заблудилась в глазах напротив. — Охраняю, — «хищник» здоровается, когда взгляд Нечаевой тухнет, желваки начинают заметно ходить. Женщина нервно сглатывает, теряясь. — М-м, — генерал-лейтенант спешно отводит взгляд, пытаясь сосредоточиться на картинках перед ней. Блюда и названия смешиваются, плывя перед глазами. Рука, держащая меню, начинает подрагивать. При шизофрении личность не может быть расщеплена, это всё ещё Ксюша, зверя не существует. Может это выдумка Маши? Может быть она сама больна? Но она клянется, что знает этот взгляд. — Ты чего? — Нечаева хмурится, хватая её за руку, и Маша дёргается. — Я…да нет, просто над делом задумалась… — Архипова мотает головой, но не переворачивает ладонь. — Ты всё-таки меня боишься. — Нет, ты…ты чего, Ксюш, я…просто не совсем понимаю, что… — Маша пытается что-то ответить, но выходит какая-то глупость, словно отговорка для школьной учительницы, чей урок она пропустила. — Это был не вопрос, — профайлер поджимает губы и откидывается на спинку стула, разочарованно отводя взгляд. Официант разрушает неловкость момента, позволяя Маше не оправдываться и вцепиться в остатки гордости мёртвой хваткой. Она Ксюше давно ничего не должна. 24 декабря 2021, 6:14. Новый день встретил их не крепким кофе, восьмью часами сна и неразрешённым напряжением между ними, а внезапным звонком из штаба, работа в котором кипела и днём, и ночью. Новый труп нашли в том же лесу, когда один из жителей посёлка вышел на прогулку со своей собакой около пяти утра. В шесть тридцать Архипова уже надевала пуховик, прежде чем её окликнул голос с постели. — Стой, я с тобой поеду, — сонно пробормотала Нечаева. — Я тебе всё пришлю. — Я с тобой хочу, — заканючила женщина, словно коллега её в Диснейленд с собой не хочет брать, а не на место зверского убийства. Через двадцать минут они вместе ехали на служебной машине, которая их забрала. С Нечаевой было бесполезно припираться. Маша пыталась связаться с теми, кто уже был там, пока Ксюша досыпала свои заслуженные несколько часов. Когда они добрались до Зеленогорска, уже расцвело. Архипова повернула голову, рассматривая напряженные черты лица. Нечаевой словно было больно даже во сне, она ни на секунду не могла расслабиться, вечно ожидая нападения. Маша осторожно коснулась её руки, скрытой под чёрной кожаной перчаткой. Ксюша тут же дёрнулась, размыкая глаза, — очень чутко спала. — Приехали, — прошептала Архипова, поправляя шарф на шее Нечаевой. Ксюша зевнула, закрывая рот рукой и заворчала недовольно. — Ты сама со мной напросилась. Могла бы сейчас в номере досыпать. Когда они покинули машину, перед ними тут же появился Дубин с двумя стаканчиками кофе. — Мария Андреевна, Ксения Борисовна, доброе утро, спасибо, что так быстро приехали. Криминалисты сейчас работают, первый отчёт будет готов минут через тридцать, мы почти закончили, — Архипова благодарно кивнула. — Ребята там палатку поставили, пойдёмте, а то холод невыносимый. — Что там с жертвой? — генерал-лейтенант потянула Ксюшу за собой, неожиданно для самого профайлера, схватив её за локоть. — Мария Андреевна, эксперт сейчас пытается установить точное время смерти. Из того, что я услышал: девушке слегка за двадцать, документов при ней не нашли, фотографии скоро принесём к Вам. — Кудрявая она? — спросила вдруг Нечаева. Почему-то все терялись, когда Ксюша говорила с ними напрямую. Тряслись, заикались и путали слова. — Д-да, кажется… — Дима не был исключением. — Тогда это наш маньяк, — профайлер подмигнула Дубину, делая глоток кофе. Когда они зашли в палатку, там никого не было. Нечаева тут же села, закидывая ноги на пластмассовый столик, на котором стояла кофемашина и какие-то непривлекательного вида сэндвичи. Ксюша достала из кармана джул, затягиваясь. Наконец-то правильное начало утра. — Дай покурить, — Архипова подошла ближе, потянув женщину за рукав куртки. Ксюша усмехнулась, не позволяя Маше вытянуть электронную сигарету из своих пальцев, крепко его обхватив. — Меняю свой джул на твои губы, — заговорчески шепчет женщина, сверкая взглядом. Архипова тут же отступает, заставляя огонёк, так и не ставшим пожаром, потухнуть. — Не надо, Ксюш. Ты это брось… — Почему? — Нечаеву всё это напряжение доводило неимоверно, женщина слегка наклонилась на стуле, чтобы быть ближе и попыталась схватить Машу за руку, но та резко отошла. — Просто не нужно, — Архипова шмыгнула носом, сжимая стаканчик кофе. — Сейчас-то ты чего боишься? Ты, блять, генерал-лейтенант! — крикнула Нечаева. — Потише, — шикнула на неё Архипова, нахмурившись. Ксюша замотала головой. — Трусиха. Всю жизнь хвост поджимаешь. Маша вдруг грозно на неё посмотрела, нахмурившись и открыла рот, чтобы что-то сказать — профайлер явно перешла черту, но Дубин вдруг появился у входа в палатку и неловко откашлялся. — Мария Андреевна, там Вас зовут. — Сейчас подойду, Дмитрий, — женщина прождала с полминуты, прежде чем посмотреть на Нечаеву вновь. — Мы поговорим позже, — прошипела Архипова, сунула руку в карман и положила блистер с таблетками на стол. — Выпей. Когда Маша ушла, Ксюша вздохнула, зарываясь пальцами в смольные волосы, не понимая ровным счётом ничего, что происходило между ними эти несколько дней. Они словно вернулись в то время, когда им было по девятнадцать. Но сейчас им было сорок, хотя, если бы кто-то услышал их разговоры, он бы так не спешил с подобными выводами. Нечаева вдруг осознала, что всё это время видела напротив себя ту Машу, из прошлого: с непослушными светлыми волосами по лопатки, с нежной улыбкой и притягательным взглядом, от которого щемит где-то под сердцем. Ксюша не выросла. Ксюша осталась где-то там, на московском вокзале, в двухтысячном. Нечаева схватила со стола блистер, выдавливая себе одну таблетку и тут же раскусила её вдвое, запивая её кофе. Профайлер достала из кармана аирподсы, включая «Вечное возвращение» и прикрыла глаза. На труп ещё успеет насмотреть, убитой девушке уже некуда торопиться. «Возможность убить себя освобождает, это замечал ещё старик Ницше Но я отказываюсь умирать, как Борис Бритва Каждый день — битва с отчаянием, это расплата за убитого Бога Но я тот, кто больше храма и на волнах нового дня Моя ветхая пирога перевернется вряд ли И не увидит перевал Дятлов Ведь там, где есть я — нет смерти, а там где она — нет меня» — Мария Андреевна, — позвал Дмитрий, который хвостиком плёлся всё время их здесь нахождения, что Нечаеву начинало заметно напрягать. — Я забронировал Вам с Ксенией Борисовной два номера в ближайшем отеле. Архипова кивнула, подходя к машине. — Большое спасибо, — женщина улыбнулась натянуто, стараясь поскорее его прогнать. — Да, Димка, спасибо, — Нечаева пролезла под рукой Архиповой, когда та открыла дверь, и запрыгнула прямо в салон. Генерал-лейтенант помрачнела: — Прошу прощения. Она сегодня мало спала. — Н-ничего страшного, — Дубин попытался издать смешок, но это было скорее похоже на какой-то предсмертный хрип, и тот тут же сконфузился. — Увидимся, Дмитрий, — женщина вдруг положила руку ему на плечо, слегка сжав, и исчезла в салоне машины. — Пиздец, — пробурчал себе под нос Дубин, обычно представляющий собой эталон добродетели. 24 декабря 2021, 12:00. Когда Архипова повернула на одиннадцатый круг по своему небольшому номеру в Зеленогорске, её терпению пришёл конец. Фитиль, около которого Нечаева чиркала спичками с самого начала их встречи, медленно дымил, угрожая всполыхнуть. Комната Ксюши находилась напротив, Маша вышла из своего номера и постучала. Ответа не последовало. Она постучала ещё раз. — Нечаева, я знаю, что ты там! — крикнула Архипова, дёрнув ручку двери. Телефон Нечаевой обидчиво сбрасывал звонок, выводя из себя гудками и пресловутым «Абонент вне зоне доступа сети». — Нам нужно поговорить! — Прошу прощения, — откашлявшись, сказала пожилая женщина лет пятидесяти; на её плечах была накинута шаль, в которую она судорожно куталась, в отеле стоял невыносимый холод, потому что не работало отопление. — Но если Вы продолжите так шуметь, мне придётся вызвать полицию. Архипову это предложение почему-то на нервный смех пробило и она протянула женщине своё удостоверение. — Там моя коллега. У неё эпилепсия и она не отвечает на мои звонки. Откройте эту дверь. Хозяйка гостиницы тут же вздрогнула, судорожно роясь в поясной сумочке, чтобы найти ключ-карту, причитая что-то вроде «Конечно-конечно», «ужас какой», «где же она, сейчас-сейчас». Маша нетерпеливо отбивала ботинком ритм, пока желваки на её лице ходили ходуном от того, как сильно она сжимала челюсти. Когда дверь наконец-то была открыта, Архипова вихрем влетела в номер, осматривая маленькую скромную комнатку — прятаться здесь было негде. Окно было открыто нараспашку и снег влетал прямо на пол, оседая на дешёвое серое махровое покрытие, тая на нём. На постели и полу валялись какие-то бумажки, разлетаясь от ветра по всему номеру. Архипова схватила карту, на которой чёрным маркером были выведены круги. Сердце генерал-лейтенанта пропустило удар, она сразу всё поняла. Вытащив телефон из кармана, женщина тут же набрала Дубина. — Дима, готовь группу, немедленно. Нужен человек, который хорошо ориентируется на месте и сможет найти отмеченное на карте место, — Архипова, кажется, не слышала то, что отвечал ей парень, чётко отдавая команды; она, вероятно, не слышала и себя, лишь стук своего сердца где-то в ушах. — Возьмите собак. Дмитрий, срочно! Нечаева в лесу. За четыре часа до этого. Ксюша сидела на постели в ботинках и пуховике, за эту ночь она не смыкала глаз. Несмотря на то, что профайлер обещала им, что они услышат о новом трупе в ближайшие дни, Нечаева не могла подавить тошнотворное чувство вины: она могла работать усиленнее, и, может быть, они бы нашли убийцу раньше. Архипова явно плохо на неё влияла, она пробуждала в ней неуместную человечность, которая, как думала Ксюша, по воле болезни, не имела места в её душе. Невыносимо хотелось позвать Женю, но подавленный таблетками симптом, как называл Тихомирова её лечащий врач, не мог прийти ей на помощь. Нечаева в сотый раз пролистывает все свои материалы и вдруг замечает тот самый рисунок, который показывала Маше перед их разговором в Питерском отеле. Что-то щёлкает в голове — капкан. Профайлер достаёт из сумки бумажную карту местности, которую прихватила на стойке регистрации, и специальный циркуль, в который прикрепляет маркер. Женщина ставит иголку в центр леса и растягивает ножку инструмента, пока маркер не упирается в первый труп. Затем она чертит окружность и в следующий раз иголка циркуля приземляется на место трупа. Окружность теперь проводится по оси, где нашли второй капкан. Когда на карте оказывается пять окружностей, на лице Нечаевой всплывает резкое осознание и губы медленно растягивают в ухмылке. Каждая из окружностей сходится в одной точке, около озера. Нечаева знает, что не должна так рисковать, но забивает координаты в навигаторе. Нечаева знает, что ей стоит предупредить Машу, но гордость не позволяет. Нечаева знает, что не стоит играть со спичками около газовой плиты, но она мысленно перекладывает на Архипову всю вину — не уследила. Около девяти уже светает, и Нечаева медленно движется, не отрывая глаз от навигатора, который с каждым шагом всё больше начинает барахлить, бросая стрелку то туда, то сюда — связи почти нет. Ксюша не повернётся назад, она не умеет отступать. Под ногами скрипит декабрьский снег, где-то вдалеке слышна возня проснувшихся в посёлке людей — что несомненно радует — и лай собак. Когда стрелка на карте застывает, Ксюша понимает, что дальше придётся идти вслепую. Кажется, дальше нужно было просто по прямой, до самого озера. Когда солнце поднялось из-за горизонта, ориентироваться было заведомо проще. Нечаева стоит перед хижиной и не может сдвинуться с места. На опушку слетели вороны, громко каркая — знак не хороший, птицы чувствуют покойников. Профайлер сглотнула комок в горле не проглатываемый, словно кол поперёк горла. Каждый шаг к двери вместе с хрустом снега — как все те капканы, которые по лесу были расставлены. Сейчас самым верным решением было бы развернуться, бежать без оглядки и вызывать отряд. Ксюша, кажется, даже решилась на это, пытаясь нащупать телефон в кармане куртки, но в ту же секунду раздался металлический звон, что-то со всего размаху приземлилось ей на макушку. Темнота. Первое, что видит Нечаева, открыв глаза — мужчину, сидящего за столом напротив, он медленно сёрбает чай из жестяной кружки. Женщина смотрит на него и понимает, что именно таким себе его и представляла. Худощавый, вытянутый как шпала, из-за чего явно подвергался насмешкам от одноклассников. Всю жизнь втягивал в плечи шею, склонял голову и прятал руки в карманы, в виде защитного механизма, из-за чего теперь он обладал заметным даже через куртку горбом. Под глазами мужчины залегли огромные мешки, кожа была тонкой и натянутой, отчего везде виднелись голубоватые вены. Ногти были обломаны, что свидетельствовало о плохом питании. В его хижине пахло чем-то неприятным, но это явно было не трупы, — Ксюшу вдруг осенило — он оттирал кровь с деревяшек дешёвым хлором, а дерево очень продуктивно впитывало все запахи, особенно настолько тошнотворные. — Оленятами их называешь? — Зайчатами, — мужчина улыбается так, словно рассказывает о чём-то добром и светлом. Ксюша улыбается ему в ответ, обнажая зубы. Она оказалась права. Но не сразу. Они его не поймали, потому что переоценивали. Профайлер, всю жизнь сталкивающаяся с извращёнными убийцами, совсем забыла об этом, практически хрестоматийном образе: забитый обществом ребёнок, однажды начнёт убивать, так и оставшись ребёнком внутри. Нечаева знала, что убьёт он её не сразу, она лишь случайная жертва, даже к его неодобрению, как бы некстати. Ксюша не в его вкусе, но пока он облегчает ей душу, она будет жива. Поэтому ей нужно продолжать убалтывать его столько, сколько она сможет. Последний её надежда — Архипова. Ксюша поняла вдруг, что ни минуты о деле не думала. Каждый раз, когда она брала фотографию жертв, в её сознании вдруг всплывали старые воспоминания с плёночными фотками, которые профайлер хранила в коробке под кроватью. Смотря на карту, она могла поклясться, что чувствует Машины руки на своих плечах. И даже в разговорах с Женей, они всё больше и больше забывали о деле, Нечаева с периодичностью в двадцать минут вскакивала, начиная бродить по комнате и каждый раз её монолог начинался с «Я конечно понимаю, что много воды утекло, но…» Слушая меланхоличную исповедь убийцы, женщина готова была загибать пальцы, каждая из её догадок совпадала, он и правда был хрестоматийным. Загибала бы, если бы руки не были крепко связаны за спиной и перетянуты в запястьях так туго, что пальцев она почти не чувствовала. В десять отец впервые взял его на охоту, первого зайца Кирилл выпотрошил в десять с половиной. Он никогда не забудет странное щекотливое чувство, когда отец скрутил голову зайцу и тот издал свой предсмертный писк. С тех пор Кирилл полюбил этот писк больше всего на свете. Он не ожидал, что сможет влюбиться в другой звук. Но однажды в их капкан попала молодая олениха. Отец приказал ему зарезать её. Мальчику этого делать не хотелось, он рыдал, умоляя этого не делать. Мужчина разозлился и ударил сына, а затем грубо схватил его за шиворот и кинул прямо к истекающему кровью животному. Отец вложил нож в его руку, а затем обхватил маленькую ручку сына своей грубой и сухой, заставляя провести лезвием по шее оленихи. Кровь брызнула на лицо и куртку мальчика и животное пискнуло. Кирилл почувствовал, что мир тогда отозвался на его мольбу, стоя там, посреди леса, весь измазанный кровью, мальчик словно понял, что такое любовь. — Чаю бы предложил, — похрипел Кирилл, — да у тебя руки связаны. — Благодарю, я по кофе больше, — Ксюша слегка дёрнулась на стуле, попытавшись ослабить верёвку. — Не имеем такого, — мужчина хохотнул, но смех у него вышел надрывным, словно лопающаяся язва, и профайлер скривилась. Дверь чуть не снесли с петель, когда та была распахнута резким ударом ноги. В хижину вбежали Архипова и Дубин, наставляя пистолет на мужчину. — Сейчас медленно опуститесь на колени и руки за голову, — Дмитрий держал убийцу точно на мушке, чувствуя, что Архипова взглядом на Ксюшу всё косится. Не к добру вся эта рассеянность. Мужчина рассмеялся, громко ставя кружку на стол. — Жалко, конечно, Ксень Борисовна, не успели мы с Вами поиграть, — Кирилл начал медленно опускаться на колени, Дубин сжал пистолет крепче, до побелевших костяшек, но его рука не дрожала. — Я уже и капкан ведь подготовил, начистил, — мужчина снова хрипло захохотал во всё горло, переходя на кашель. Мгновение, когда воцарилась тишина: птицы перестали каркать, группа быстрого реагирования, стоявшая за пределами хижины выключила все приборы, даже собаки, кажется, скуля — унялись. Кирилл начал медленно нагибаться к земле — одна секунда, неосторожное движение, он опрометчиво потянулся к ружью, лежавшему под столом. Тишину разрезал звук выстрелов, когда Архипова шесть раз нажала на курок, набивая упавшее навзничь тело свинцом. Дубин резко сжал её запястья, вынимая из них пистолет. — Мария Андреевна… Мария Андреевна, отдайте, — женщина вцепилась в табельное мёртвой хваткой. Взгляд у Архиповой не выражал ничего, кроме животного страха. Не за себя. Нечаева дёрнулась, скрипнув ножками стула по полу, привлекая к себе внимание, и генерал-лейтенант тут же бросилась к ней, развязывая верёвку, плотно обвивавшую руки профайлера. Дмитрий тут же присоединился к освобождению, распутывая узел, которым были связаны ноги Нечаевой. Как только путы спали, Ксюша подпрыгнула со стула, словно птица, которую наконец-то освободили из долго заточения в клетке; кровь начала резко приливать и в глазах у женщины потемнело, она рухнула прямо на Архипову, поймавшую её в то же мгновение. Осознание произошедшего начало медленно подкатывать, оседая липкой паникой; Маша посмотрела на Дубина, стоявшего рядом, затем на труп, лежащий около стола, нервно сглотнув. Её руки крепко обхватили тело Ксюши, прижимая дрожащего профайлера к себе. Все трое в этой маленькой лесной хижине знали, что Архипова превысила должностные полномочия. Маша напугано смотрела в глаза Дмитрия, когда тот отворачивался. Мужчина собрался с духом, поджимая губы. Он всё для себя уже решил. Дубин вышел на порог хижины. То, что произошло дальше, вызывало у генерал-лейтенанта замешательство: — Преступник оказал сопротивление при задержании, достав оружие, и был нейтрализован. К сожалению, живым его взять не удалось, — Дмитрий развернулся вдруг, кивнув женщине уверено, и та нерешительно кивнула ему в ответ, благодаря. Когда Архипова вывела Нечаеву из хижины, поддерживая её за талию, к ним тут же подбежал врач, осматривая профайлера. — У Вас здесь рана открытая на затылке, нужно срочно в больницу, есть подозрения на сотрясение, — мужчина осторожно промокнул ваткой место удара, и Нечаева зашипела, сжимая руку Архиповой. — Подгоняйте машину быстрее, справятся с оформлением сами, — женщина не отпускала Ксюшу ни на секунду. — Машина здесь еле проедет, увязнем, — медицинский работник что-то искал в своей сумке, а затем протянул женщине бутылку воды. — Если я сказала, что нужна машина, значит она должна быть здесь, через десять минут, — процедила Архипова, сверкнув взглядом. — Маш, — слабо донёсся голос женщины, буквально навалившейся на неё. — Мне нормально…я чуть-чуть посижу и пойдём домой. — Ксюшенька, не переживай, тебе помогут, — рука Архиповой успокаивающе прошлась по спине. — Сейчас обязательно доставим тебя в больницу, — Маша явно была на взводе, — даже если понадобится вызвать блядский вертолёт! Вертолёт им, конечно, никто не предоставил, но через десять минут женщин уже везли на внедорожнике, пробираясь через заснеженный лес. Под колесами машины что-то громко хрустнуло. «Капкан», — подумала про себя Нечаева и придвинулась ближе к Архиповой. — Страшно было? — спросила генерал-лейтенант, прижав женщину ближе к себе. — Пиздец как, — профайлер кивнула, уткнувшись лицом в шею Архиповой, которая, на удивление, не отстранилась ни капли, несмотря на водителя, косившегося на них через зеркало заднего вида. — Всё позади, всё хорошо, Ксюшенька, — шептала Маша, поглаживая женщину по волосам, осторожно обходя рану. — Ну вот зачем ты туда одна потащилась, зачем? — Будет глупо, если я скажу, что из-за нас расстроилась? — профайлер улыбнулась от чего-то, ведя носом по шее Архиповой. — И это повод в одиночку уходить в лес, по которому бродит убийца?! — Архипова сама не заметила, как повысила голос, но её тут же остановило касание холодной руки, обхватившей её руку. — Всё позади, ладно? — Маша почувствовала еле осязаемый поцелуй на своей шее, выдыхая морозный воздух — в машине было мертвецки холодно, сломался обогреватель; казалось, что в этом городе совсем ничего не работало, словно он и вовсе не существовал уже много лет — сейчас их грело только тепло собственных тел, крепко прижавшихся друг к другу, и мысль о возвращении в Москву. 24 декабря 2021, 15:00. — Ну как ты тут? — Маша на пороге стояла, переминаясь с ноги на ногу, пока Ксюша не махнула рукой, подзывая её. — Пойдёт, — женщина села на постели, заправляя волосы за ухо. — Врач сказал, что обошлось. — Можно я тут у тебя посижу? — Маша неловко присела на стул рядом с больничной койкой. — Ага… — Архипова положила на тумбочку пакет фруктов, и Ксюша хмыкнула. — Апельсины, серьезно? — Я не знала, чем себя ещё занять, — Архипова поджала губы, вся ситуация вдруг стала жутко неловкой. — Решила сходить в магазин…тут недалеко был… — Лучше бы кофе и сигареток… — Нечаева вдруг сжала руку Архиповой, успокаивая женщину, — я свой джул где-то обронила. — Я тебе новый куплю, — вдруг резко ответила генерал-лейтенант, не давай Ксюше договорить. — Спасибо, — тепло улыбнулась Ксюша. — Спасибо тебе… — Ксюш, я… — Маша повернула ладонь, переплетая их пальцы. — Прости меня, Маш, — Нечаева посмотрела на женщину устало. — Я тебя простила давно. — Но мы… Ксюш, тогда…мы не могли… — Архиповой словно снова девятнадцать, и она снова заикается, стоя перед красивой темноволосой девушкой, от которой пахнет крепкими сигаретами и вишней. — Маш, я сказала, что простила тебя… — профайлер протянула свободную руку, чтобы коснуться нежной кожи щеки женщины. — Глухая? Или глупая? — Я тебя тоже простила, — Архипова улыбнулась, часто заморгав, когда слёзы начали подступать, пеленой размывая Ксюшин образ перед глазами. — Мы просто были дурами… — Нечаева большим пальцем по скуле нежно погладила, смахнув скатившуюся одинокую слезинку. — Ну не плачь, милая… всё хорошо. — А знаешь что… — Архипова вскинула голову, слегка ею помотав, чтобы прийти в себя. — М? — Ксюша заглянула ей в глаза, ища ответ. Женщина вдруг протянула ей руку, заставив профайлера выгнуть бровь. — Я Мария Андреевна, можно просто Маша. Нечаева засияла, обхватывая предложенную ладонь. — Ксюша. 31 декабря 2021. Когда все официальные моменты были наконец улажены, большая часть людей уехала домой к своим семьям. Некоторые устали настолько, что решили остаться. Кому-то уезжать было некуда, для кого-то отдел и был семьёй. Всё помещение было украшено мишурой и гирляндами, а посреди него стояла большая ель, усеянная красными и золотыми шарами, словно яблочное дерево. В стеклянных шариках отражалось мерцание гирлянд, привлекая к пушистому дереву внимание. Запах хвои разносился по комнате, очаровывая. — Ну что же, мои дорогие, хочу всех поздравить с наступающим Новым годом, — Фёдор Иванович поднял стопку коньяка, смотря на собравшихся. — Наконец этот непростой год закончился и я рад сообщить, что дело об убийствах в Зеленогорске официально закрыто. Ксения Борисовна, Мария Андреевна, пьём за вас, — грузный полицейский подмигнул женщинам, а затем опрокинул стопку с напитком, собравшиеся последовали его примеру, салютируя Нечаевой и Архиповой. Кто-то включил музыку, заставляя людей наконец-то расслабиться. — Ксень, — вдруг прошептала Архипова, тыча женщине в бок какой-то коробочкой. — Я тут тебе…купила, ты же хотела… — О-па, — профайлер ухмыльнулся, хватая подарок. — Ты извини, запаковать не успела, — Маша прикусила свою губу, смотря на голую коробку джула. — Час назад привезли…я только вспомнила, честно говоря, прости…что без бантика. Нечаева тут же разорвала картонку, взяв в руку заветную электронку. — Спасибо, — её глаза счастливо загорелись и она крепко обняла Архипову с боку, целуя её в щёку. Маша не отстранилась, от чего у Ксюши по телу разлилась щемящая нежность, захотелось вцепиться в женщину руками и ногами, но нужно начинать с малого. Когда празднующие выпили достаточно для того, чтобы не обращать внимание на окружающих, женщины ускользнули в кабинет начальства. Нечаева закинула ноги на колени Архиповой, смакуя свой новый подарок. Женщины сидели на коричневом кожаном диване, явно повидавшем не один век. — Всё ещё хочешь поменять свой джул на мои губы? — вдруг спросила Маша, проводя рукой по ноге Ксюши, которая тут же приободрилась, часто заморгав. — А можно? — спросила женщина с таким восторгом, словно была ребёнком, которому разрешили набедокурить или наконец-то завесить всю комнату постерами любимой группы. Маша тянет её за рукав пиджака, пока профайлер не нависает над ней, садясь на колени генерал-лейтенанта. — Раз уж мы в Питере… — прошептала Архипова, облизнув губы, — давай на Колоннаду сходим. Мы же хотели… — Ты помнишь? — Ксюша улыбнулась, зарываясь пальцами в волосы женщины, ногтями по затылку проходясь; Маша её смольных не касалась, боясь навредить, хотя профайлер уверяла, что всё уже давно зажило. — Конечно, — на выдохе отвечает женщины и наконец целует. Их первый поцелуй за эти двадцать лет. Маша позволяет себе упасть в эту бездну, без страха и сомнения. Она раскидывает руки, желая объять необъятное и летит. Нечаева скулит в поцелуй, сжимая женщину голодным зверем: она кусается, сжимает волосы, оттягивает их и прижимается грудью к груди, не давая вздохнуть. Архипова же, напротив, держит её, словно фарфоровую куколку, осторожно проводит ладонями по талии, направляет и принимает все её нападки. — Зайчонок, — шепчет Ксюша, лбом ко лбу с Машей. — Волк, — отвечает женщина, улыбаясь. За окнами начинают взрываться фейерверки, и Архипова думает о том, что праздник в этом году всё же удался.