Nothingness

1

Здесь ничего нет. Я стою на берегу красного моря. Оно накатывает и отступает. Скучно. Я думаю, что мне неприятно смотреть на красное море и называть его скучным. Красное. Почему оно обязательно должен быть красным? Красный был ее цветом.

2

Я не знаю, увижу ли когда-нибудь кого-нибудь снова. Я совершил ужасные поступки, и, возможно, одиночество — это то, чего я заслуживаю. Привыкну ли я к нему? Время покажет. В конце концов, разве я не был одинок всегда? Чайки возвращаются с красного моря, крича в небе. Они такие шумные. Может, я всё же не так одинок, как мне кажется? Ветер ласкает мое лицо, будто напоминая о чём-то далёком. Я устал. Чайки. Их крик становится раздражающим. Как и она.

3

Я думал, что хочу помочь ей. Правда, думал. Но я никогда не понимал, чего на самом деле хотела она. Она всегда была такой непредсказуемой, словно ураган в ясный день. Всё в ней было загадкой, завораживающей и обжигающей одновременно. Не то что Аянами... Аянами была чем-то другим. Её тайны казались другими — глубокими, но спокойными. А она... Она была загадкой, потому что каждое её слово могло стать неожиданным ударом. Я никогда не знал, что именно причинит мне боль в следующий миг. Ей тоже было больно. Здесь некому излить душу. Но я хочу поговорить с ней ещё раз. Хотя бы раз.

4

Когда я просыпаюсь, стерильный свет больничной палаты больше не окружает меня. Я делаю глубокий вдох. Это был всего лишь кошмар. Но я ненавижу его, этот кошмар. Он не оставляет меня в покое, словно тень, насмехающаяся из глубины моего сознания. — Извращенец, — звучит голос, отскакивая эхом внутри меня. Но это неправда! — Ты лжёшь, — шепчет он, и от этого не скрыться. Море красное. Небо красное. Даже луна окрасилась в кровавый оттенок. Всё вокруг словно осуждает меня. Она осуждает меня. Я заслужил это. Извинения ничего не изменят. Мне жаль.

5

— Ты сможешь это сделать, Икари, — говорю я себе. У меня дрожат руки. Я открываю дверь в квартиру. Я ничего не вижу. Мой дом погружен в темноту. Она поглощает меня. Я вхожу внутрь маленькими и медленными шагами, боясь на что-нибудь наступить. Первая комната, в которую я вхожу, — ее. Это совершенно случайно. В тусклом свете я вижу, что она разбита, но я знаю, что это произошло не от удара. Страницы разбросаны по полу, и я поднимаю одну из них. Она вся покрыта каракулями. — Я ненавижу себя. Я тоже. Я скучаю по ней.

6

Если я прищурюсь, то смогу увидеть ее. Почти. Все так расплывчато. В моей голове белый шум. Облака похожи на сахарную вату. Я не понимаю. Я никогда не понимал, а теперь, когда я пытаюсь, они все исчезают. Это разрывает меня на части. Я умру в одиночестве. Если я пригляжусь, то смогу ее увидеть. Вот она. На берегу.

7

Я не понимаю и никогда не понимал, и я так зол. Она лежит там, как кукла, а я забираюсь на нее и душу. Я не понимаю. Никто не понимает. И вдруг — нежное прикосновение. Ее рука на моей щеке. Ее жизнь в моих руках. Она смотрит на меня пустыми глазами. Я, наверное, такой же. Два слова. — Как отвратительно. Два слова, и она убивает меня. Ирония судьбы. Наконец-то я позволяю себе произнести ее имя. Аска. Аска. Аска.

8

Где я? Я вижу так много красного. Я больше не уверена, что мне нравится красный цвет. Кричат чайки. Они глупы, как и он, тот, кто позвал меня обратно. Это утомляет.

9

Песок колется, а я осознаю, что он вытащил меня из воды. Это всего лишь он, с широко раскрытыми голубыми глазами и костлявыми пальцами на моей шее. Он спасает меня, а потом решает убить? Как отвратительно. Его глаза широко распахнуты и совершенно пусты. Я выгляжу так же? Я не могу дышать... — Эй, ты... теперь можешь отдохнуть. Я не понимаю, но я попробую, хорошо? Не убивай меня. Я прикасаюсь к его щеке, и он замолкает. Его крики звучат жалко. Я знаю, что он сделал. Я чувствую только отвращение. Поэтому я говорю это.

10

Я наблюдаю, как она садится и осматривает окрестности. В своем красном контактном комбинезоне и с рыжими волосами она сливается с фоном. Запах крови наверное никогда не выветривается. Я перестал плакать совсем недавно, но не думаю, что смогу перестать когда-либо грустить. Мы где-то на краю света, а человечество находится вдали от нас, в объятиях этого кроваво-красного моря. Её взгляд внезапно пронизывает меня, холодный и безжалостный. Может быть, она убьет меня. Меня больше это не волнует.

11

Я был неправ. Она не двигается и не говорит. Мы сидим на пляже, и тишина вокруг нас кажется почти осязаемой. Ветер слегка колышет волосы, а запах моря, такой холодный и неизбежный, ласкает наши озябшие лица. Всё вокруг будто замерло, как и мы, как и этот мир. Когда начинает темнеть, я встаю. Тот самый темный сумрак, что всегда приносит с собой странное чувство пустоты. Иду обратно в квартиру, удивляясь, что уже не чувствую привычный голод. Мне просто нужно поспать — тишина и одиночество станут моими спутниками на ночь. Я слышу глухой стук медленных шагов позади себя.

12

— Икари, — зову я. — Куда ты идешь? Я не знаю к чему нам сейчас разговоры. Всё равно, пусть он идёт и прыгает со скалы — мне безразлично. Мы не обменялись ни словом за день, просто сидели на берегу, обессиленные от того, насколько наши поступки порой отвратительны. Меня не должно волновать, когда он наконец встает. Но это всё равно происходит, и я не могу не задать этот вопрос. Он стоит в нескольких метрах от меня, ссутулившись и спрятав глаза. Смотрит в песок, словно боится взглянуть мне в лицо. — В... — он вздрагивает, голос хриплый из-за того, что им так долго не пользовались, — в квартире. Все еще в порядке.

13

Невероятно, но она следует за мной. Тогда ладно.

14

Я пробыл здесь, наверное, восемь недель. Восемь недель, полном одиночестве, где было никого, кроме чертовых чаек. А потом появилась она. Я сомневаюсь, что она знает, как долго я здесь нахожусь. И тем более я не думаю, что она захочет знать. В тусклом свете свечей на её лице играют тени, и я не могу оторвать от них взгляда. Она молчит, её движения спокойны, почти механичны. Не произнося ни слова, она направляется в свою спальню, где переодевается в обычную домашнюю одежду. Комбинезон, который когда-то был её защитой, остаётся брошенным на полу. Если она и замечает, что там нет пыли и мусора, то ничего не говорит.

15

Я сплю в своей комнате. В темноте я все еще вижу Аянами, нависшую надо мной. Я уже почти привык к этому. Она ничего не говорит, хотя знает, как я ломал вещи и поджигал магазины. Она всегда рядом, молчалива и неподвижна. Призрак в моём сознании. Призрак в моих глазах. Я бы хотел, чтобы она ушла, чтобы исчезла, но она остаётся.

16

Утро. Начало чего-то нового. Чего-то неизведанного. Я всегда ненавидела утро. В воздухе больше не витает запах завтрака, как раньше. Лишь только давящая тишина. Я тихо выхожу из своей комнаты, оглядываясь. Я нигде его не вижу. На кухне его нет. Дверь в его спальню открыта, и я решаю заглянуть внутрь. Может, он снова убежал. Он всегда так делает. Я заглядываю внутрь. Это не проблема. (Это не так. НЕТ.) Как и следовало ожидать, он неподвижно лежит на кровати. Я даже вижу, как медленно и ритмично поднимается и опускается его грудь. А в его комнате царит беспорядок. Я не знаю как, но мои ноги двигаются сами по себе. Я замечаю высохшие слёзы на его щеках и пузырёк с таблетками, валяющийся на полу. Он перекатывается на бок, и его левая рука безвольно свисает с кровати, почти касаясь пузырька. Ой.

17

На ней зеленое платье, то самое, с желтым бантом. Думаю, она просто хочет чувствовать себя хорошо. Кто знает. Так же как и вчера она все еще в бинтах. Она ничего не говорит, только бросает взгляд и уходит. Я думаю, это к лучшему.

18

Мы встретились в разрушенном городе совершенно случайно. Она смотрит на сгоревший магазин. Магазин, который я сжег. Интересно, подозревает ли она об этом? Может быть, мой нынешний вид выдает всё. Дым, поднимающийся в воздух, встречается с облаками серы. Она хмуро смотрит на пепелище. Я прохожу мимо нее.

19

С соседней улицы поднимаются черные, густые клубы дыма. Короткое замыкание? Но это невозможно... электричество отключено. Что именно здесь происходит? Мой разум подсказывает мне, что это наверняка опасно, но я не обращаю на это внимания и иду дальше. Опасность меня не волнует. С первого взгляда я не понимаю ничего, но потом… Он, спотыкаясь, выходит из дыма, откуда-то из-за здания. Он выглядит пустым и потерянным, будто перегоревшим. До сих пор я называла его только "он" или по фамилии, но... но… Синдзи, какого хрена ты делаешь?

20

Каору. Аянами. Мисато. Кадзи. Рицуко. Гендо. Мама. Ева 01. Аска. Обнаженная. Раненная. Мертвая. Оставьте меня в покое, отпустите, ПЕРЕСТАНЕТ ПРИСЛЕДОВАТЬ МЕНЯ!

21

Кто-то кричит посреди ночи. Икари. Синдзи... — Заткнись это, ты чертов идиот. Он не прекращает. Я смотрю в потолок и спрыгиваю с кровати. Почему на мне все еще эти бинты? Очевидно, что с моим телом все в порядке. Я приоткрываю дверь и вижу, как он мечется на кровати. Я ненавижу его. Как он смеет так себя вести! Это должно быть притворство. Но… Он не замолкает даже после того, как я вошла. Я оглядываю стены его комнаты, словно впервые. Они другие. На стене напротив двери выбиты засечки для подсчета дней. На столе лист, написано несколько слов... похоже, это имена. Некоторые даже написаны латиницей. ...Как давно он вернулся? Я не хочу переживать из-за него... Я знаю, я думала, что попытаюсь понять, но это так трудно. Я ненавижу его. Синдзи все еще бьется и бессвязно кричит. Я возвращаюсь в свою комнату и зарываюсь в одеяло.

22

Когда я просыпаюсь, у меня дерет горло. Я догадываюсь почему. Хоть я и принял снотворное Мисато, но мне все равно снился кошмар. У меня сохранились какие-то смутные воспоминания об этом. Ничего не меняется. Я всегда буду таким. Может быть, однажды я улечу вместе с дымом, который создам. Я выхожу из квартиры.

23

Там дым. Снова.

24

Она начинает разговор. На самом деле? — Ты сжег его? — спрашивает она. Я предпочитаю вдумчиво изучать асфальт под ногами. Почему она сейчас заговорила? — Магазин. Ты сжег его? — Да, это был я. Я поднимаю глаза, бросаю на нее взгляд. Перед глазами все расплывается. Я дотрагиваюсь до своих щек. Почему? ...почему я плачу? Она отступает на шаг, и это меня напрягает. — Это то, что чувствуешь, когда теряешь рассудок?

25

Я не знаю, какого это — терять рассудок. Или, возможно, я действительно теряю его, но просто не хочу об этом вспоминать. Но я точно знаю, что он потерял свой. Слезы текут по его щекам, а он с невероятно задумчивым выражением лица вытирает их ладонью. Я не узнаю этого человека. — Аска? Я слегка дрожу. — Я ужасный человек, — он произносит.

26

Когда я собираю свои вещи и говорю, что собираюсь искать новое жилье, он ничего не отвечает. Ему все равно, и я рада этому. Или, может, я просто злюсь. Он никогда не обнимал меня. Да и почему я ожидала чего-то другого? Он сам признал, что он ужасный человек. Когда я ухожу, он закрывает за мной дверь без единого слова, как будто меня здесь никогда и не было. К черту его. К черту все это.

27

Больше я с ней не встречаюсь. Кажется, она переехала на другой конец города. Возможно, она даже покинула его. Я не знаю. Я хотел бы остановить её, но никому, кроме смерти, это не позволено. Так кто же я такой? Мы не ссорились перед расставанием... Просто так вышло. В один из дней я решил пойти на пляж. Я давно перестал бывать там, когда она была рядом, но сегодня я просто шёл один. Я несколько дней ничего не ел. Всё вокруг было грязным и серым, а я просто хотел избавиться от этого, забыться хотя бы на мгновение. Я зашёл в море. Может быть, хоть они примут меня... обратно. Молю, заберите меня обратно. Здесь для меня нет ничего. Я — ничто. И больше всего на свете я хотел бы снова раствориться в небытии. Последнее, что я помню, — это вкус крови и соли на моём языке.

28

К черту всё это. Он идиот.

29

Когда я открываю глаза, она пристально смотрит на меня. Ой. Песок впивается мне в спину. Почему я всё ещё здесь? Я вижу ярко-голубые глаза и чувствую тепло на своём лбу. Ой. — Ты придурок. Мне действительно жаль.

30

Небо затянуто тучами, и вскоре начнется дождь. Он неподвижно лежит передо мной, а моя одежда промокла от усилий, с которыми я вытаскивал его из моря. Я присаживаюсь рядом, словно пытаясь найти хотя бы каплю утешения в этом мгновении, в этом невыносимом окружении. Всё это кажется полной противоположностью тому, что произошло несколько недель назад. Он выглядит бледным и иссушенным, его ключицы выступают наружу, словно напоминая мне о том, как хрупка человеческая жизнь. Это вызывает отвращение. Только он мог создать этот мир. Я касаюсь его лба, и он оказывается холодным. Его глаза открыты. И в этих глазах — не жизнь, а бездна, в которую я не хочу смотреть. Он действительно глупец.

31

Я веду его в дом, который нашла для ночлега, благо тот недалеко от берега моря. Он плетётся за мной, а я держу его под руку и помогаю идти. Мы оба насквозь промокли. Открыв дверь, я веду его к дивану. Он просто застывает перед ним, и я толкаю его, заставляя упасть на диван. Его голова безвольно качается. Что, чёрт возьми, с ним не так? — Икари? Ответа нет. Я снова зову его и трясу за плечо. — Третий? Я трясу его так сильно, что он почти падает с дивана, но по-прежнему не издает ни звука. Пожалуйста, отзовись, черт возьми! На его лице появляется бледное, едва заметное подобие улыбки, но, кажется, он вот-вот расплачется. Мокрая рубашка прилипла к телу, и я осознаю, что ему необходимо переодеться. Оставив его как есть, я направляюсь к шкафу в поисках полотенца и какой-нибудь одежды. Я знаю, что здесь раньше жил мальчик. Это была семья из трех человек: мальчик, девочка, женщина и кошка. Это вызывает у меня беспокойство. Но сейчас не время для этого. Найдя подходящую одежду, я возвращаюсь к нему и вижу, как он полностью откидывается на подушки. Его тело сильно дрожит. Не оставляй меня сейчас.

32

Я не осознаю, что происходит. Я чувствую теплые руки на своем теле. Рубашка медленно соскальзывает с моих плеч, а затем ремень. Это какой-то странный сон. Красные волосы пляшут у меня перед глазами. Бледные руки нежно скользят по моему телу, растирая замерзшие конечности. Теперь мне тепло. Перед моими глазами танцуют красные волосы. Бледные руки скользят по моему телу. Красные волосы танцуют, не переставая, Бледные руки ласкают меня, Красные волосы… Красные… Почему всегда красный?

33

Он лежит, укутанный в одеяло, словно гусеница замотанная в своей куколке. Я одела его в желтую футболку и свободные синие джинсы. Он полностью поглощён своими демонами. Я смотрю на сверток с мокрой одеждой. Я даже нашла ему новое нижнее белье. Это, конечно, вызывает некоторое смущение.

34

Где я? Я совсем ничего не помню. В моей памяти лишь красное море и… Да. Верно. Зачем она это сделала? Я пытаюсь встать, но у меня ничего не получается. Мои руки и ноги словно налились свинцом. Тем не менее, мне удается спустить одну ногу с дивана, а вскоре мне хоть и с трудом, но удается сесть прямо, и в этот момент я вижу, как она входит в комнату. Я слышу крики чаек. — Доброе утро, Третий, — произносит она. Да. Общение. — Привет... Это так тяжело. Я ненавижу это.

35

Когда утром я вхожу в гостиную, он пытается сесть. Внезапно осознаю, что одежда, которую я ему дала, слишком велика. Он чрезвычайно худ. Я без понятия, что сказать, поэтому просто желаю ему доброго утра. Это прозвучало фальшиво. Черт, я совсем не умею общаться.

36

Она даёт мне тарелку рамена, разогретого на плите. Она всегда была такой находчивой. А я так давно не ел ничего тёплого. Я съедаю всё до последней капли и наблюдаю, как она молча ест свою порцию. Мы сидим на крыльце и просто наслаждаемся едой. Дует прохладный ветер, и я думаю, что, возможно, снова пойдёт дождь. Я продолжаю смотреть на неё. Я не могу отвести взгляд. Почему она заботится обо мне? Я совсем её не понимаю.

37

На следующий день после того, как я нашла его, я наконец решаюсь снять повязки с глаза и руки. Они были мокрыми, и, возможно, я устала прятаться от того, что могла бы увидеть под ними. Трясущимися руками я снимаю повязки. Он наблюдает за мной. Удивительно, но на коже почти ничего не осталось, кроме легких розовых пятен. Если он и удивлён, то не подаёт виду.

38

Я рад, что с ней всё в порядке.

39

После двух дней, проведённых в этом доме, который практически успел стать и моим домом, я благодарю её и говорю, что возвращаюсь в свою квартиру. Она поднимает брови, — Ты ничего не понял. Я тихо отвечаю, — Дело не в этом, я просто обуза для тебя. Складка на её лбу разглаживается, и она вздыхает, — Да, это так. Но вдвоем выживать проще чем по одиночке. Мы могли бы забрать твои вещи оттуда и ты сможешь остаться здесь. Пауза. Очень долгая пауза. — Если хочешь, — добавляет она, глядя на меня. Я не могу сказать нет. Я не хочу говорить нет.

40

Мы погружаемся в рутину попыток существовать. Иногда мы ловим рыбу. Теперь вонь стала меньше, хотя голова Аянами все еще гниет на горизонте, но меня это уже не так сильно беспокоит. Иногда мы совершаем набеги на книжные магазины. Иногда мы пьем вино. Совсем чуть-чуть. В конце концов мы всегда выплевываем его. У него такой отвратительный вкус. — Зачем ты это сделал? — внезапно спрашивает она меня однажды, пока я просто лежу на диване. — Что? — Пытался поцеловать меня во сне. Я съеживаюсь, хочу чтобы земля поглотила меня целиком. — Мне очень жаль. — Это не значит, что все в порядке. Я утыкаюсь головой в колени.

41

Наконец-то я спрашиваю об этом. Я просто хочу увидеть, как он задрожит, и заставить чувствовать себя виноватым. Внутренний голос говорит мне, что он уже виновен, но я не обращаю на это внимания. Теперь он весь дрожит. — мне все равно. Я хочу услышать. — Почему? Его слова звучат приглушенно из-за того, что он отвернулся, но я все равно слушаю. — Я скучал по тебе. Я не мог видеть тебя такой. — Это чепуха! — воскликнула я. — Я помнил тебя другой, и не мог даже представить тебя подобным образом. Ты была как марионетка. Это не имело смысла. Я действительно в полном дерьме. Я не заслуживаю быть рядом с тобой. — Это все равно что снова убегать. Он внезапно вздергивает голову. Его покрасневшие глаза широко раскрыты. — Тогда что мне делать, Аска? Просто скажи мне. Мне жаль. Я прошу прощения за все. Все что бы я ни делал, у меня никогда не получается. Но что мне делать теперь?" — Может быть, ты мог бы начать с того, чтобы взять на себя ответственность за свои действия? Он почти встает. Я вижу ярость в его глазах. Я впервые вижу его таким. — ТАК И ЕСТЬ! — Что? — Они... они не отпустят меня. Я теряю самоконтроль. Я хочу понять тебя, но просто не могу. Я так стараюсь. Я так стараюсь вспомнить, кто, что и почему это сказал. Но я не могу. Он обхватывает голову руками. — Я просто продолжаю всех подводить. — Ну, разве это не правда? Он плачет.

42

После этого мы молчим остаток дня. Я просто чувствую себя опустошенной. Я пыталась понять. Он говорит, что тоже. Все это было бесполезно. Мы бесполезны. Наше существование бессмысленно в мире, где нет общества. Сейчас ночь, и он снова кричит. Мне жаль... по-настоящему. Может быть, мне не следовало быть такой резкой раньше. Я не знаю. Я не понимаю, о чем он говорит. Я солгу, если скажу, что меня это не волнует.

43

Дождь барабанит в окно. Рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, кто-то есть. Мягкий и теплый. Она прижимается спиной ко мне, и мы оба ложимся на бок. Я замечаю, что у меня текут слезы. — Перестань кричать, — бормочет она. Ее рука неловко ложится мне на талию, когда она поворачивается под странным углом, чтобы дотянуться до нее. — Я слышал, что людям не снятся кошмары, когда они с кем-то спят. Я молчу. — Это все, что от нас требуется. Впервые в своей жизни я не вижу снов.

44

На удивление, утром не произошло никаких странных происшествий. Все держали руки при себе. Я смотрю на него, мирно лежащего под одеялом Я думаю, что хотела бы снова прийти сюда на ночь.

45

Мне кажется, это было прекрасно. Мне вообще ничего не снилось. Интересно, сможем ли мы снова лечь вместе? Это был такой неловкий способ объяснить все это.

46

С момента возвращения Аски прошло два месяца. Я не думал, что кто-нибудь вернется. По крайней мере, при моей жизни. Я стою перед надгробием, которое я сделал, и смотрю на кулон Мисато, приколотый к нему. Я сделал это через несколько дней после возвращения. У меня в глазах слезы. О да. В последнее время я только и плачу, в прочем как и всегда. Я оседаю на песок. Почему я чувствую себя таким слабым?

47

Я думаю, он умрет. Я все равно не смогу его спасти, я не врач. Он лежит в постели, а я сижу рядом с ним. Наверное, это из-за недоедания... но что я могу ему дать в этом мире после апокалипсиса? Некоторое время назад мы нашли рис, и я отварила его для него. И еще иногда можно есть рыбу, но это не так уж и много. Взгляд ярких голубых глаз, пусть и окаймленных красным. Теперь он дышит медленно. Я не знаю, что делать. Я не хочу представлять, что я совсем одна. Я — не он. Я не могу оставаться таким в течение восьми недель, не говоря уже о целой жизни. Почему это происходит? Я лежу рядом с ним в полной тишине. Я просто не могу пошевелиться. Ночь длинная, и каждая секунда напряженная.

48

Я хочу пойти на пляж. Я не могу дышать.

49

— ...Просыпайся, — удается мне произнести. Через минуту она встает. — Что такое? У нее такой сонный голос, который появляется, когда она только встает, мягкий и ленивый. — Ты пойдешь со мной на пляж? — спрашиваю я. Она усмехается. Это так в духе Аски. — Ты говоришь это так, будто можешь меня туда пригласить. — Укуси меня, — бормочу я. — Но сделаешь ты это или нет? Я не знаю, почему она смотрит на меня целую долгую минуту, прежде чем ответить, или почему кладет руку мне на щеку. — Хорошо.

50

Я кладу руку ему на плечо и помогаю идти, просто на всякий случай. Он то и дело спотыкается. — Черт возьми, чему ты так радуешься? — Я чувствую, что сегодня вечером произойдет что-то хорошее. — Да, так и будет, — тихо добавляет он. Он смотрит на звезды. Я сжимаю его в объятиях, но его глаза сияют. Он действительно умрет?

51

Я не хочу, чтобы он умирал.

52

Мы лежим рядом на песке и смотрим на звезды. Я показываю все созвездия, которые мы видим. Она просто улыбается. — Знаешь, у меня диплом по физике, но ты единственный, кто знает все о ночном небе? Это неприемлемо. Я знаю, что она не это имела в виду. Я слышу усмешку в ее голосе. — Просто я с детства интересовался астрономией. Вот и все. Я не думаю, что знаю все на самом деле. — Это нормально, но ты изучаешь небо с детства? Полагаю, тебя никто никогда не останавливал? Я сдерживаю смех, — Это не похоже на виолончель. — Ммм, — бормочет она, — так это было твое личное дело? — Типо того. Волны разбивают возникшую между нами тишину. — Я не спал по ночам, стоя на улице с дешевым телескопом, на который мне каким-то образом удалось скопить. Он, должно быть, остался среди моих вещей в доме Мисато. Я понимаю, что она смотрит на меня. Я запинаюсь. — Было неплохо посмотреть на звезды в сельской местности... — Ты болеешь, — констатирует она очевидное. — Я в курсе, но до сих пор ты этого не говорила. Я выгляжу совсем плохо? — Не льсти себе, ты всегда выглядишь плохо. Шумит прибой. — Я также знаю, что ты думаешь, что я плохо питаюсь… Я видел, как ты искала это в одной из книг. Она прищуривает глаза, — Что ж, я не ошибаюсь. Я вздыхаю. — Хотя, возможно, это и так на базовом уровне... Я не думаю, что смогу больше жить. У меня нет цели. Она садится. — Это неправда.

53

Его тело на мгновение вздрагивает, прежде чем снова расслабиться. Я смотрю на него, лежащего на песке, на его сияющие голубые глаза, растрепанные волосы и лицо, смягченное темнотой. Я смотрю на его худые руки и ноги. Песок колет меня. Он наблюдает за мной, ожидая объяснений. Я не уверена, что смогу сказать хоть что-то. Слова отказываются слетать с моих губ. Я произношу, казалось бы вечность спустя, — Это неправда, потому что мы должны жить друг для друга.

54

Я сажусь и делаю это очень медленно. — Аска. Она берет горсть песок, и затем высыпает его обратно. — Синдзи, — отвечает она. Я беру ее за руку, и ее глаза расширяются. — Если это правда, я постараюсь выжить.

55

Остаток ночи мы спим на пляже, не заботясь о том, будет ли дождь.

56

Следы на песке смываются. Если песок может начать все сначала, то это могут сделать даже люди. Я держу его за руку.

57

Я буду жить. Я дал обещание.

58

Здесь ничего нет. Я стою на берегу кроваво-красного моря, и оно накатывается и отступает. Скучно. Я думаю, что мне неприятно смотреть на красное море и называть его скучным. Он кричит вдалеке, призывая меня посмотреть на какую-то (вероятно, глупую) вещь, которую он нашел. Здесь ничего нет, но все родилось из ничего. Мы что-нибудь из этого сделаем.