Проблемы найма

      Фэн Синь роняет голову на руки, как только дверь в его кабинет закрывается за младшим служащим.       Перед ним на столе лежат заявления об увольнении, и это, наверное, не было бы такой проблемой, не будь в руке ушедшего омеги уведомления о принятии в штат дворца Сюаньчжэня.       Откуда Фэн Синь знает, как выглядят эти бумаги? Все Небеса уже о них знают и видели не один раз, чёрт бы побрал совершенного владыку Сюаньчжэня.       — Генерал Цзюйян? — коротко постучав, в кабинет заглядывает один из старших помощников. Перед ним Фэн Синь даже не скрывает усталости; он продолжает прятать лицо в ладонях.       — Ещё одно увольнение?       Он уже морально готовится к тому, что придётся распускать половину сотрудников.       — Никак нет, — помощник, молодой бета, проходит внутрь, и в его руках мелькают документы. Кажется, ещё немного, и Фэн Синь возненавидит все письменные материалы. — Наоборот, я нашёл хорошего кандидата!       — Вторичный пол? — Фэн Синь вскидывает цепкий взгляд, ожидая ответа как приговора.       — Бета, генерал.       — Берём, — на удивлённо распахнутые глаза и открытый для вопроса рот он лишь машет рукой, приказывая подать бумаги. — Всех альф и бет сразу давай на подпись! Омег можешь тут же отсеивать.       Помощник мнётся пару секунд, но кивает. Такое решение его не слишком удивляет, скорее удручает, однако в сложившейся ситуации кажется, что другого выбора нет.       Как только все бумаги подписаны, помощник раскланивается и удаляется, оставляя Фэн Синя вновь в одиночестве.       Вот кто в здравом уме мог предположить, что на Небесах начнётся нехватка кадров из-за запаха Му Цина? И ладно бы это были один-два служащих, что воспылали к генералу Сюаньчжэню страстью, но почти из каждого дворца омеги потянулись к нему.       Во дворце Цзюйяна омег было довольно мало, однако, когда они разом подали на увольнение и собрались переводиться, резко понадобились рабочие руки, а взять их так быстро было неоткуда.       Фэн Синь сверлит взглядом стопку свитков с молитвами, которые за последний месяц начали поступать быстрее, чем разрешаться, собираясь в огромную кучу, и вздыхает обречённо, совершая то, о чём потом, возможно, пожалеет: подносит два пальца к виску.       — Генерал Мингуан? — в какой-то момент он даже надеется, что Пэй Мин не ответит, но его отклик практически сразу раздаётся в голове.       — Фэн Синь! — звучит довольно взволнованный голос, хотя это может быть и раздражение; так сразу разобрать невозможно. — Не надо столько формальностей. Я слушаю!       Собравшись с духом, Фэн Синь выкладывает свою просьбу. При этом его гордость шипит и корчится, но он наступает ей на горло. Если его земли страдают от нехватки кадров в его дворце, он лучше унизится и попросит помощи, чем утонет в молитвах, на выполнение которых не хватает рук.       — Я так понимаю, — теперь в его голосе явно слышится недовольство, — Сюаньчжэнь и твоих омег к себе заманил?       Его «да» за скрипом зубов не было бы слышно, но, благо, духовной сети такие проблемы не ведомы.       — Тогда я направлю тебе пару человек из своего дворца, — ожидаемой насмешки или упрёка не следует, и Фэн Синь хмурится удивлённо. Он ожидал от старшего альфы как минимум с десяток шуток. — Я бы прислал больше, но у меня самого сейчас рук впритык хватает.       Фэн Синь рассыпается было в благодарностях, когда до него наконец доходит весь смысл сказанного.       — Неужели и твои? — не сдерживая любопытство, задаёт вопрос Фэн Синь и получает в ответ раздражённое фырканье.       — Ещё как! — рычит Пэй Мин у него в голове. — Я в жизни так ни перед кем не стелился, как перед своими омегами, упрашивая обождать, пока я не найду им замену! Все как один заявили, что хотят перевестись к Сюаньчжэню как можно быстрее! Один даже попросил меня поспособствовать этому! Ты представляешь себе этот уровень бесстыдства?       Сдержать удивление Фэн Синю не удаётся, и он издаёт какой-то задушенный смешок. Это Пэй Мину-то пришлось упрашивать омег остаться? И они всё равно не остались? У Бога Любви? Альфы, о чьих ласках мечтают омеги всех трёх миров? Конечно, его дворец ещё не превратился в Небесный филиал борделя, но омеги всегда охотно шли к нему на службу — кто с надеждами на что-то большее, кто просто из желания работать под столь харизматичным и знаменитым альфой.       Фэн Синь чувствует себя уже не так плохо. Особенно учитывая, что у Пэй Мина большая часть подчинённых — омеги. Даже удивительно, что он может выделить помощь Фэн Синю.       — Ты не знаешь… — он запинается, но, тряхнув головой, решает спросить. Он не из числа сплетников, поэтому и о проблеме узнал так поздно, когда половина омег его дворца уже разбежалась. Пэй Мин наверняка знает больше. — Ты не знаешь, почему они так тянутся к Му Цину?       Пэй Мин фыркает на вопрос.       — Генерал Сюаньчжэнь, — его интонация тонко граничит между приторностью и язвительностью, — настолько щедр и добродетелен, что дарит свой запах течным, и не только, омегам.       Фэн Синь изгибает бровь недоумённо. Он краем уха слышал о чём-то таком. Дескать, Му Цин оставил свой запах на одном из служащих, что вообще-то являлось жестом действительно довольно щедрым. Оставляют свой запах обычно на близких родственниках или партнёрах, даже с друзьями такое проделывают крайне редко, не говоря уже о посторонних в период течки.       Впрочем, это не настолько невероятно благородный жест, чтобы омеги со всех Небес побежали к Му Цину работать.       Словно услышав его невысказанные сомнения, Пэй Мин добавляет:       — Я слышал, его запах какой-то особенный, — Фэн Синь ощущает в голосе Северного генерала уязвлённую гордость и улавливает в своей груди укол похожего чувства. — Не знаю, в чём там дело. Запах Сюаньчжэня обычно настолько слабый, что я едва ли помню, чем он пахнет вообще.       — Травами, — вздыхает Фэн Синь; этот запах он помнит ещё со времён Сяньлэ. — Сбором трав.       — Это мало что объясняет! — фыркает Мингуан и замолкает на пару минут. Затем, вновь возникая в разуме Фэн Синя уже с деловым тоном, говорит: — Мои люди прибудут завтра. Постарайся вернуть их к концу следующей недели, пожалуйста.       — Благодарю, генерал Мингуан, — искренне отзывается Фэн Синь. — Я не задержу их дольше обозначенного срока.       Короткий разговор заставляет его приободриться, и Фэн Синь зарывается в свитки, пытаясь упорядочить их, чтобы помощь дворца Мингуана была использована как можно эффективнее.

***

      Му Цин — последний человек, которого Фэн Синь хочет сейчас видеть.       Он смотрит, как всегда, надменно и чуть насмешливо; одежды идеально гладкие, доспехи сияют, спина прямая, словно он палку проглотил. На его фоне уставший, сгорбившийся Фэн Синь в грязных, заляпанных демонической кровью доспехах, хмурый и неприветливый, выглядит не как божество, а как убожество.       — Проблемное задание? — выгибает Му Цин тонкую бровь, и Фэн Синю очень хочется швырнуть ему в лицо окровавленный наплечник, который и так почти отвалился с перегрызенного демоном ремня.       — Вроде того, — ворчит он и проходит мимо, надеясь как можно быстрее попасть в купальни и смыть весь этот смрад и грязь. — Тебе заняться нечем? Зачем пожаловал?       — Одна молитва пришла с границы владений. Я хотел обговорить её исполнение, — Фэн Синь агрессивно оборачивается на него, готовый взорваться негодованием. Он переманил половину Небес к себе во дворец и ещё хочет делить задание с ним, кто едва сам может разгрести свои дела? Однако возмутиться он не успевает; Му Цин морщит нос и резко ловит за руку проходящего мимо омегу, который был на задании вместе с Фэн Синем. — Это что такое?       — Простите, генерал? — омега съёживается под его цепким взглядом и неуверенно косится на Фэн Синя, который также озадачен действиями Му Цина.       — Ты в течке, — склонившись, Му Цин втягивает воздух приоткрытым ртом, приближаясь, но сохраняя допустимую дистанцию. — Фэн Синь, — он не поворачивается ни на миг, но генерал Цзюйян чётко чувствует его осуждение. — Теперь я не удивлён, что от вас бегут омеги, если вы даже выходные в такой момент выделить им не можете.       — Это предтечное состояние, все в это время работают, — рычит Фэн Синь, глядя раздражённо на обоих. — А если уже началась течка, надо было просто сказать! — игнорируя закатанные глаза генерала Сюаньчжэня, он рявкает на омегу: — Почему смолчал?!       — Простите, генерал, — того пробивает лёгкая дрожь, вероятно, из-за гнева Фэн Синя, к которому омега сейчас явно чувствителен из-за разбушевавшихся гормонов. — Я… У нас так мало людей, я хотел... Я не хотел подвести вас…       — Что за глупости—       — Генерал Цзюйян, — холодный, тихий голос Му Цина заставляет Фэн Синя замолчать. Он наконец замечает, что на каждое его слово омега подле генерала Сюаньчжэня натурально вздрагивает. — Не усугубляйте.       Фэн Синю хочется огрызнуться, рявкнуть что-то и выгнать, но он стоит и смотрит удивлённо на то, как мягко Му Цин протягивает руку омеге.       В нём почти ничего не меняется; он так же спокоен, его лицо остаётся непроницаемой маской. Запах Му Цина тих и ненавязчив, в отличие от окутывающего всех вокруг удушливого аромата самого Фэн Синя.       — Простите, генерал, — омега извиняется, непонятно перед кем именно, обхватывает предложенное запястье и склоняется к нему, втягивая запах.       — Не стесняйся, — говорит Му Цин мягко, и Фэн Синь хмурится недоверчиво. Тот, кажется, совершенно не реагирует на кисло-сладкий запах омеги, который всё больше распространяется, вмешиваясь в терпкость, исходящую от Фэн Синя. Казалось, его тело и гормоны совершенно не реагируют, словно он не альфа вовсе, а бета.       Омега потирается щекой о пахучую железу на запястье Му Цина и скулит с облегчением, жалобно. Фэн Синь с удивлением наблюдает, как его дрожь утихает, а тело расслабляется. Му Цин терпеливо стоит, внимательно наблюдая за тем, как омега натирается его феромонами.       — Фэн Синь, — собраться с мыслями немного сложно, под кожей уже начинает расползаться жар — реакция на запах омеги. На обращение Му Цина он реагирует запоздало. — Фэн Синь, если вы оба останетесь тут, лучше не станет.       — Ты меня из моего дворца прогоняешь? — вспыхивает он, сжимая кулаки, чувствуя, как гордость снова недовольно ворочается внутри.       — Хорошо, — губы Му Цина искривляются в усмешке, но совсем не весёлой. — Тогда я заберу омегу к себе на время течки.       Фэн Синь чувствует себя бессильным; с низким рыком он разворачивается и тяжелыми шагами уходит вглубь дворца, в сторону купален.       Всё время, пока он смывает с себя грязь и кровь, его не покидают раздражение и злость — на Му Цина, который пришёл и опять показал себя таким правильным, таким молодцом; на омегу, что не сказал о течке и заставил его выглядеть чёрствым мудаком; даже на этого дурацкого демона, который вместо того, чтобы спокойно умереть, взорвался зловонной грязью и скрыл часть природных запахов, пока они не стали слишком резкими.       В очередной раз проведя мочалкой по руке, Фэн Синь шипит от боли. Осмотрев руку, он видит мелкие капельки крови и понимает, что уже какое-то время не моется, а буквально сдирает с себя кожу.       — Твою ж мать… — он втягивает носом воздух в попытке успокоиться, но улавливает кисло-сладкие нотки и стонет от внезапно скрутившегося внизу живота возбуждения. — Чёрт!       Отлично. Просто прекрасно. Лучше, блять, некуда. Стресс, переработка и течный омега спровоцировали у него гон. Просто великолепно!       Выбравшись из купальни, Фэн Синь сразу связывается с помощником и предупреждает о своём состоянии. Омеги и так разбегаются; если кто-то из них наткнётся на альфу в гоне, их и след простынет. Впрочем, другим альфам тоже лучше держаться подальше — не хватало ещё спровоцировать и их циклы.       Случаи, когда чей-то гон или течка останавливают работу целого дворца — редкость. Но они случаются. Поэтому, несмотря на необходимость работать до самой течки или гона, в момент, когда гормоны наконец слетают с катушек, каждый старается изолироваться в своих покоях, чтобы по цепочке не спровоцировать всех окружающих.       Тяжело дыша, Фэн Синь кутается в сухую, чистую одежду и направляется в спальню. Благо, чем дальше он уходит вглубь дворца, тем слабее становится запах омеги; видимо, Му Цин всё же увёл его, а значит, на одну проблему стало меньше.       Однако, распахнув дверь в свою спальню, Фэн Синь замирает на пороге в недоумении.       — Ты что тут забыл? — у окна, спиной к двери, стоит Му Цин. На звук открывшейся двери он оборачивается, тут же морща нос. — Мне казалось, ты был занят тем омегой.       — Он отправился отдыхать, — лицо Му Цина приобретает хмурое выражение, моментально выбешивая Фэн Синя. — Тебе, я погляжу, тоже не помешает.       — Значит, катись отсюда, чтобы я мог отдохнуть, — рычит Фэн Синь и проходит к кровати, садясь на край и роняя лицо в ладони.       — У тебя гон.       — Спасибо, — фыркает Фэн Синь, не отнимая рук, пытаясь не кинуться на другого альфу с кулаками. — А я, блять, и не заметил!       Они и так постоянно на ножах. Иногда случались и драки, иногда они ограничивались словесными перепалками, вот только в гон они оба сохраняли дистанцию. Знали, что гормональный дисбаланс точно приведёт к слишком серьёзным травмам. Почему Му Цин всё ещё не спешит убраться куда подальше — загадка.       — У тебя же проблемы с работниками, — Му Цин, как всегда, ходит бесшумно и оказывается рядом совсем незаметно. Фэн Синь вскидывает на него недовольный взгляд. — Давай я возьму часть поручений. Верующие не должны страдать от проблем богов.       — Какая поразительная щедрость, — Фэн Синь вскакивает на ноги и хватает Му Цина за грудки, подтягивая ближе. Голос падает на октаву, ярость кипит под кожей. — Омег моих увёл, теперь ещё и верующих хочешь забрать? Ты совсем что ли—       Он замирает, уловив тонкий, едва заметный запах. Морщит нос, принюхиваясь, и с подозрением оглядывается, пытаясь понять, что его источает.       — Что за аромат? — злость моментально притупляется; тонкий, горьковатый парфюм заполняет всё внимание. — Что это?       — О чём ты? — Му Цин хмурится, хватая его руки, пытаясь высвободиться из хватки, однако у него не получается. Перехватив одно тонкое запястье, Фэн Синь утыкается в него носом, найдя наконец источник благоухания. — Эй, ты что делаешь?       Фэн Синь стонет ему в кожу, несдержанно проводя языком по пахучей железе. Му Цин от такой реакции, кажется, столбенеет, глядя широко раскрытыми глазами. Обычно люди не реагируют так на запахи тех, кто делит с ними вторичный пол. Альфы реагируют на омег, феромоны других альф могут во время гона вызвать разве что неприязнь.       — Ты не… — Му Цин чуть расслабляется, поняв, что гнев Фэн Синя с каждым вдохом улетучивается. Он вздрагивает, когда запястье облизывают, и хмуро оглядывается на незапертую дверь. — Тебе нравится мой аромат?       Ответить Фэн Синь не может. Он лишь стонет, пока потирается о запястье щеками и носом, слизывает слабое благоухание и очень, очень хочет укусить.       — Ты не реагируешь, — давит из себя слова. Последнюю связную мысль, что ещё осталась в мозгу. — На гон.       — Реагирую, — хмыкает Му Цин в ответ, удивительно спокойно стоя на месте и позволяя Фэн Синю измываться над собственным запястьем. — Просто контролирую себя лучше вас, животных.       На это Фэн Синь рычит и прикусывает-таки нежную кожу, слыша в ответ тихий болезненный стон. Звук неожиданно отдаётся в пах новым витком возбуждения.       — Как?       — Не знаю, — Му Цин хмурится сильнее и отдёргивает, наконец, запястье, которое уже всё облизанное и покусанное, потирает покрасневшую кожу. — Научился в Сяньлэ...       Вскрикнув, Му Цин отступает на шаг под напором Фэн Синя, который подаётся вперёд и утыкается носом ему в шею, где запах, пусть всё ещё слабый, ощутимее. Му Цин ловит запястья, удерживая руки Фэн Синя на каком-никаком расстоянии. Помогает слабо; влажный язык и зубы изучают изгиб шеи совершенно самостоятельно.       — Говори, — выдыхает Фэн Синь, опаляя кожу жарким дыханием, чувствую дрожь и слизывая мурашки. — Говори, я хочу слышать твой голос.       Му Цин буквально каменеет. Стоит неподвижно и позволяет горячим губам исследовать собственную кожу, словно это его совершенно не волнует, не распаляет, не будоражит.       — Я научился контролировать себя в Сяньлэ, — повторяет, и в этот раз Фэн Синю слышится в его голосе дрожь — единственное, что даёт намёк на небезразличие. — Се Лянь тогда просил меня помогать ему в течку...       — Се Лянь что?!       Фэн Синь рывком отстраняется, впиваясь шокированным взглядом в Му Цина, который выдыхает, чуть расслабившись; хватка на запястьях Фэн Синя становится чуть слабее.       — Он просил сидеть с ним во время течки, — слова звенят в голове Фэн Синя как какой-то бред. Сам он, узнав о состоянии принца, всегда сбегал куда подальше, боясь, что, оказавшись рядом, всё испортит. — Я не мог отказать, вдруг он уволил бы меня. И отреагировать как альфа не мог по той же причине. И каждый раз подавлял свою натуру.       В груди Фэн Синя колет неприятно.       Даже сейчас, в гоне, возбуждённый и поплывший, окружённый на удивление пьянящим запахом Му Цина, он может понять, как хреново тому пришлось. Одна мысль о том, что ему пришлось бы сейчас сдерживаться, подавить всю ту гамму эмоций, что в нём колышется, приносит почти физическую боль.       Он хочет высказать сочувствие, но не может, отлично зная, что услышит в ответ. Или получит. По лицу, например.       Внезапно в помутнившийся разум проникает одна единственная мысль:       — Омеги, — выдыхает хрипло; глаза расширяются от внезапной догадки. — Поэтому они все пошли к тебе! — в ответ Му Цин кивает коротко, и Фэн Синь усмехается неверяще. — Ты не реагируешь на их течки и успокаиваешь запахом! Чёрт тебя дери.       — Возможно, выходные на предтечные дни тоже играют свою роль, — натянуто улыбается Му Цин, и Фэн Синь мотает головой. Становится как-то противно от себя.       — Иди, — выдаёт хрипло. С огромным усилием оторвавшись от пахучей железы, он разворачивается и подходит к краю кровати. — Извиняться не буду, ты сам не ушёл, когда я просил.       Фэн Синь ставит одно колено на кровать и ждёт скрипа двери, чтобы повалиться лицом в покрывала и наконец облегчить своё возбуждение. Вместо этого он чувствует руку на своём плече.       — Всё нормально, — голос Му Цина тихий и спокойный; видимо, та минута, что Фэн Синь не вылизывал его кожу, дала возможность опять взять контроль над собой. Это режет по нервам, заставляя вновь почувствовать раздражение. — У тебя и так проблемы из-за нехватки кадров, думаешь, я не знаю? Давай я помогу разобраться с гоном, и ты сможешь быстрее вернуться к работе.       — Поможешь? — Фэн Синь разворачивается и опускается на покрывало, отводя руку Му Цина со своего плеча, чтобы не уткнуться в неё опять носом; запах и так вновь начинает забиваться в нос. — Как Се Ляню? Посидишь рядом? Или оставишь свой запах на подушке как омегам? Спасибо, мне твоя жалость никуда не упёрлась!       Он фыркает и откидывается на кровати, стараясь увеличить между ними расстояние.       — Нет, — матрас рядом с бедром Фэн Синя прогибается под чужим весом, и он поднимает глаза. Му Цин садится, его взгляд твёрд, а рука вновь тянется к лицу Фэн Синя приглашающе. — Я помогу тебе полноценно пережить гон.       — Ты хоть знаешь, что это значит? — Фэн Синь зарычал бы, не будь запах Му Цина таким успокаивающим; он чуть не скулит от желания вновь уткнуться носом в запястье. — А твой путь совершенствования?       — Я же помогу его пережить тебе, — закатывает глаза, подаваясь вперёд и буквально впечатывая запястье в нос Фэн Синю, моментально втянувшему запах полной грудью. — А не себе.       Фэн Синь хватается за руку и вновь широко лижет, задыхаясь от удовольствия.       — Нет, — он поднимает глаза на нахмурившегося Му Цина. — Нет, так не пойдёт.       — О чём ты?       Сжав запястье крепче, он дёргает Му Цина на себя, заставляя буквально лечь сверху. Их носы в считанных сантиметрах друг от друга, и Фэн Синь понимает, что так запах становится ещё сильнее.       — Если ты хочешь помочь мне — помоги, — Фэн Синь многозначительно двигает бёдрами, позволяя Му Цину прочувствовать своё возбуждение. — Но я не буду пользоваться тобой. Не нужно подавлять свою натуру.       Му Цин смотрит напряжённо, выжидающе, словно пытается найти подвох в словах Фэн Синя. Когда Фэн Синь кладёт руку ему на пояс и дёргает ближе, выставляет руки по обе стороны от его головы, стараясь сохранить хоть сколько-то воздуха между ними. Его колено соскальзывает между бёдер Фэн Синя, который потирается в ответ, выстанывая довольно.       — Я не, — лицо Му Цина заливает румянцем, он подаётся назад. — Я не могу, я не, я не знаю-       — У тебя был когда-то нормальный гон? — хрипит Фэн Синь, спускаясь носом на шею Му Цина и потираясь о пахучую железу, облизывает, ловя дрожащий выдох.       — Был, — Му Цин колеблется, прежде чем добавить: — В Сяньлэ, пару раз, пока я не начал помогать Се Ляню.       Сотню лет назад. Нормальный гон, который он не подавлял, был у Му Цина сто, блядских, лет назад. Как у него ещё феромонопродуцирующие органы не атрофировались?       — Оставайся, если не будешь подавлять себя, — Фэн Синь понимает, что Му Цин с большой вероятностью сейчас встанет и уйдёт, поэтому поддаётся соблазну прикусить кожу прямо рядом с пахучей железой, издавая низкий стон и притираясь бёдрами.       — Но, — в голосе Му Цина придыхание и какая-то растерянность; Фэн Синь проводит руками по его бокам и чувствует, что тот не спешит отстраняться. В голове разливается блаженная пустота. — Но мы же оба альфы, — голос Му Цина — рваный шёпот.       — Тебя мнение окружающих волнует, или самого что-то не устраивает? — рычащие нотки, видимо, звучат убедительно, и Му Цин шумно выдыхает, чуть отстраняясь. В его действиях не чувствуется страха, он не пытается сбежать, лишь отодвинуться, и Фэн Синь отпускает, позволяет сесть и сам приподнимается на локтях.       Помедлив, Му Цин находит запястье Фэн Синя и тянет к своему лицу. Фэн Синь цепко следит за тем, как он втягивает воздух, и чуть хмурится, пытается отследить реакцию.       На самом деле сложно угадать, что будет дальше. Да, запах Му Цина и его самоконтроль не вызвали враждебности, а успокоили, что нетипично. По идее, натура альфы должна была отреагировать агрессией и, возможно, если Му Цин сейчас отпустит себя, именно это и произойдёт.       Впрочем, учитывая уровень возбуждения Фэн Синя, может, всё и обойдётся.       Му Цин водит носом по запястью Фэн Синя, и его ресницы подрагивают, взгляд теряет фокус. Это такие маленькие проявления несдержанности, но это уже что-то.       Запах Фэн Синя — помесь древесных и ореховых ноток — уже заполняет всю комнату; он должен давить на Му Цина, подавлять, провоцировать ярость. Однако травяной аромат Му Цина тонко прослеживается и словно гасит, успокаивает, уравновешивает.       — Как ты? — Му Цин не реагирует, продолжая внюхиваться в его запястье. Через мгновение он высовывает кончик языка и проводит на пробу по коже, посылая по позвоночнику Фэн Синя толпу мурашек. — Му Цин?       — Поцелуй меня, — Му Цин вскидывает голову и отпускает руку Фэн Синя. Он всё ещё выглядит спокойным, держит себя под контролем, но в глубине его глаз Фэн Синь видит любопытство. Интерес, который заставляет податься вперёд.       Фэн Синь целует. Сминает тонкие губы Му Цина, сухие и обветренные, не удерживается и прикусывает. Дуреет от того, как Му Цин отвечает — неумело, неловко, но головокружительно хорошо.       Жар разливается по всему телу, когда запах трав становится сильнее, совсем немного. Он горчит на языке, и Фэн Синь стонет несдержанно, чуть отстраняясь, лишь чтобы прикусить линию челюсти, оставить несколько поцелуев на щеке и прихватить мочку губами, жарко выдыхая прямо в ухо.       — Фэн Синь, — короткий удар по плечу проходит мимо внимания, и Му Цину приходится ощутимо пихнуть бога, чтобы тот наконец немного отстранился.       — Что? — сфокусировать взгляд непросто, когда единственное, что он ощущает — это удушливое возбуждение и дурманящий запах трав. — Что случилось, ты не хочешь?        — Хочу, — тут же отвечает Му Цин, в его глазах всё ещё сверкает интерес, но в этот раз Фэн Синь замечает в них что-то хищное. Что-то сродни огоньку, который он видит в глазах альф в дни, предшествующие гону. — Но когда мы справимся с моими гормонами… — он скользит рукой ниже, пока не достигает кромки штанов. — Мы возьмёмся за твои. Меня достало, что на Небесах все альфы во время гона ведут себя как тупые животные.       Фэн Синь не успевает испугаться угрозе; тонкие пальцы наконец пробираются под одежду и сжимают возбуждение, заставляя забыть обо всём остальном.

***

      — С этого дня генерал Сюаньчжэнь и генерал Цзюйян разделят между собой юг! — голос Небесного императора разносится по залу, привлекая внимание к двум богам.       — Юг! — шипит Пэй Мин возмущённо и поворачивается к стоящей рядом Линвэнь. — Он отдал им юг, ты это слышала?!       Богиня Литературы лишь скашивает на него взгляд и вновь поворачивается к императору, который продолжает свою речь.       — А тот бред, который они устроили? — продолжает возмущаться Северный генерал, словно не замечая, что говорит в пустоту. — Выходные на весь период течки и на предтечные дни? И альфам тоже? Ну да, теперь, когда у них все омеги с Небес, они могут разбрасываться выходными!       Линвэнь, устав слушать недовольство друга, закатывает глаза и выдаёт:       — Ты никогда не задумывался, — цедит она, поворачиваясь и наконец встречаясь с Пэй Мином взглядом, — что вместо возмущений можно просто последовать их примеру и сделать условия труда более комфортными?       — Ещё скажи, что мне нужно учиться свой гон подавлять! — фыркает Пэй Мин, задетый за живое.