"Неустающий"

      Один из тихих дней... Эграссель предпочитал не оставаться в поместье надолго. Тадмавриэль продолжал запираться в домашней лаборатории, изолируясь от сына, но всё равно было не по себе. Было жутко осознавать, что в одной из комнат, совсем недалеко от тебя, находится твой ближайший эльф, сходящий с ума от своей болезни. Но...       Зато остальные близкие были в порядке. Даже получив силу, они продолжали навещать Архей и показывать, что с ними всё хорошо. Эграссель не желал потерять кого-то ещё. Это и было причиной, почему исследования не прекращались.       В одиночестве он бы тысячелетиями занимался всем этим, а когда у тебя есть лучший друг... С Лололошкой, знающим где достать что угодно, было намного проще.       Он был рядом сильно чаще всех остальных. Он занимался вместе с Эграссой исследованиями возможностей искры, ставя некоторые эксперименты на себе. Он защищал и представлял собой самую крепкую опору. Главный стержень, за счёт которого держится всё остальное.       Что удивляло – Ло не умел уставать. По крайней мере, он не признавал своей усталости. Не признавал усталости, отрицал слёзы.       Полукровка заботился о своих друзьях, в особенности об Эграсселе, который в пылу погони за знаниями игнорировал своё состояние, достигая того же уровня, что и тот, кто следит за ним.       «Только я здесь имею право на синяки под глазами, сбитые костяшки и тошноту от бодрящих напитков», – примерно так можно было трактовать его поведение. Как вывести его из этого? Разве что убедить в том, что без него уснуть не представляется возможным, например.       И именно этот никогда не устающий сейчас находился в каком-то другом мире. Недавно выяснилось, что им нужен особый вид негорящего камня и, естественно, Ло знал, как его достать. С собой в этот раз не звал, отправил отдыхать, а всё потому что «Эграсса, ну пожалуйста, там очень опасно, а ты вообще недосыпаешь...», ещё и смотрел так.. умоляюще. В общем, здесь не было шансов.       Всем нужна передышка время от времени, этого нельзя отрицать. И эльф был бы рад её сделать, да вот только разум мыслей не останавливает. Они бегут и бегут, продолжая терроризировать. Они бегут и бегут, и его бежать заставляют. Он рад бы взять хоть что-то и тут же начать записывать всё, что в голову придёт, но он знает, что тогда всё свободное время на это и улетит. В работе ход времени совсем неощутим. Поэтому пытался отвлечься на книгу, когда даже не понимал, о чём она. Это вообще эльфийский язык?.. Не было бы удивительно, если бы нет. Эграссель бездумно листает страницы, не улавливая смысла ни единого слова. Сидит на мягком стуле, который являлся недостаточно удобным, чтобы сон захватил его голову.       Внезапный грохот испугал настолько, что чтиво едва не вылетело из рук. Эграсса замотал головой, осознавая, что шум был подозрительно близко. Он весь напрягся, боясь даже сделать предположение, что бы это могло быть.       Всего лишь дверь. Но это и пугало. Каждый раз выходя или заходя в поместье, эльф закрывал туда проход. Не давал и шанса как кому-то попасть внутрь, так и отцу покинуть это здание. Это максимум безопасности, который можно обеспечить, не ограничивая слишком сильно.       Дверь в комнату была открыта. Именно она с таким грохотом ударилась об стену, распахнувшись. А на пороге... Лололошка. Стоп... А Лололошка ли?       Взгляд упёрся в склонившуюся фигуру. Лишь только шарф в клеточку мог намекнуть на то, что перед ним именно тот, о ком он подумал. Если же нет – всё становится ещё страннее, ещё страшнее и ещё непонятнее. А в случае если всё так? Ни один из возможных вариантов не подходил логически. Ло не мог отречься от своего обещания не посещать поместье, просто не мог. А здесь ещё и такое...       Возможно-Лололошка в одно мгновение сорвался с места. Измотанный ум не смог среагировать вовремя, никакого заклинания не прозвучало, Эграссель просто впал в ступор, смотря как некто похожий на его друга падает перед ним, лицом утыкаясь в его колени.       Руки застыли в воздухе. Он боится даже прикоснуться, разглядывая. Очки возможно-Лололошки, до того находившиеся на макушке, свалились рядом с его головой. Не те очки. Не было полупрозрачного стекла голубого оттенка, была чернота. Тёмные линзы. И форма другая. Да и, если присмотреться, шарф сильно более потёртый и изношенный, будто пережил уже тысячелетий пять.       Это всё стало заметно, стоило только немного наклониться вперёд, а ещё стало кое-что слышно. Возможно-Лололошка бормотал.       — Я устал, Эграсса, я слишком устал, чтобы идти дальше... Прости... Прости... Прости меня... — ещё различимым стало шмыганье. Эграсселя как молнией прошибло.       Голос... Имя... Это Лололошка. Это его Ло. Только, что с ним? Неужели то путешествие оказалось настолько опасным?       Очень быстро пришло ещё одно осознание.       Полукровка даже при лучшем друге себе плакать не позволял, а сейчас... Сейчас тихо всхлипывал, сильнее обнимая ноги эльфа.       Что произошло? Что происходит? Множество вопросов в голове и ни одного относительно исследований. Чудо да и только.       Эграсса положил аккуратную руку на вьющиеся волосы, осторожно поглаживая. На лице выражение ужасной растерянности и сожаления. Ему было больно слышать его слёзы.

Но ещё больнее стало потом.

      — Лололошка... — тихо позвал, рукой скатываясь с непривычно жёстких прядей на щёку... На которой отчётливо ощущался рубец. Но ведь у Ло не было шрамов, разве нет? Нет более на таких местах!       — Взгляни на меня... — пальцы скользнули дальше, к подбородку. Когда лучший друг начал поднимать голову, именно с помощью такой поддержки Эграсса не давал ему отвернуться.       В полуэльфе у него в ногах, Эграссель не узнавал брата.       Взгляд боле не горел истинной любовью к жизни, он потемнел и сейчас был укрыт новой волной солёной воды; щёку рассекал след шрама, не уродуя, но и не украшая; синяки под глазами стали лишь больше.       Слёзы продолжали стекать по лицу Ло. Это был всё тот же храбрый воин, но... Было видно, как его распирает внутренняя боль. И эта боль, падая каплями на эльфийский костюм, впитываясь в ткань, проникала и в душу Эграсселя.       Ещё раз передвинув руку, эльф погладил Лололошку по щеке, специально проходясь большим пальцем по рубцу, ощущая его рельеф. В это касание он старался разделить с тем, кто дороже всего, эту боль, а может и забрать себе её больше, если не всю, только бы он не мучался.       — Всё будет хорошо. — от созерцания чужих слёз глаза тоже начали слезиться, что-то сдавило горло, но это всё равно прозвучало крайне уверенно и твёрдо. Не как утешение, а как всем известный факт.       — Я рядом. — в ответ на это губы Лололошки дрогнули. Эти рыдания не прекратились, а начались лишь с новой силой, теперь уже в открытую, а не в колени лучшего друга.       Эграссель не может смотреть на его страдания, но и взгляд не оторвёт. Будет просто наблюдать – не сможет простить себе, что не помог. Отвернётся – чувство вины захватит похлеще, чем в первом случае. Что же делать? Что же делать... Что же...       Мысль. Осторожно поднявшись с места, чтобы не ударить случайно, Эграсса убрал руку от лица близкого, чтобы отодвинуть стул назад. Глаза Ло полны непонимания, но он не удерживает его. Он позволяет сделать шаг назад, переживающе смотря за действиями.       Эльф не ушёл, не оставил его в одиночестве разбираться со всем своим ворохом чувств. Эльф остался с ним. Опустился перед ним на колени, оказавшись на одном уровне. Прижал к себе. Прижал так крепко и нежно, как Лололошку ещё никто не обнимал на его собственной памяти.       Заплаканное лицо упёрлось Эграсселю в плечо. Полукровка обнял в ответ, давая волю эмоциям вновь.       Этому моменту единения не суждено было продлится долго. Эграсселю не казалось, в комнате становилось холоднее. В Архее было лето, из-за чего понижающаяся температура была ещё более неестественной.       Лололошка тоже это почувствовал.       И он знал, что это.       И он знал, что ему пора.       Резко отпрянув, полуэльф начал вертеть головой в панике. Из коридора был виден серый дым, струящийся по полу. Это точно не следствие пожара.

— Я всё исправлю...

      Последняя сказанная фраза осознаётся не сразу. Точнее, вообще не осознаётся. Эграссель дёрнулся, отрывая голову от стола, за которым заснул. Стоит ему выпрямиться, как он слышит глухой шум падения пледа на пол. Он в лаборатории. И с ним Лололошка, судя по пледу, который согревал ночью. Никто, кроме Ло, не мог прийти и укрыть. Кстати о Ло...       Эграсса промокнул рукавом слёзы на глазах. Встав с места и сумев превозмочь боль в конечностях, он направился в сторону странных звуков, в небольшую жилую комнатку. Лололошка занимался приготовлением завтрака, совершенно не обращая внимания на то, что кто-то вошёл. На столике лежали те самые образцы, за которыми полукровка отправлялся ещё вчера.       — Лололошка, всё хорошо? — ещё слегка вяло спросил эльф, сон действительно заставил его беспокоиться. Ло обернулся тут же. Хвала всему святому, того шрама не было на его лице.       — Конечно, Эграсса. А ещё я теперь буду караулить тебя, пока ты не уснёшь, и только потом уходить. Я ведь просил тебя пойти поспать подольше. — парень хмурился, а у Эграсселя это вызвало только искреннюю улыбку. Он привык верить на слово, особенно Ло, особенно, когда ничего не говорило о том, что он врёт.

И всё же, что означает тот сон?