прости, я забыл

      I hope there's some time to change it       Английские строчки песни лились из радио, иногда прерываясь на помехи. Сынмин видел, как Джунхан полностью опустил стекло у своего окна и подставил лицо тëплому ветру, который разбивался о корпус быстро ехавашей вперёд машиной. Парень сам не до конца понимал, куда так спешил, давя педаль газа всë сильнее и сильнее. Ему будто кто-то шептал на ухо, говоря не отрывать ногу от педали и лететь-лететь-лететь. Потрескавшиеся дома, все в паутине воспоминаний и пятнах от пирога, и орущие улицы давно остались за спиной, загороженные заправками и полным багажником коробок, но изредка возникало тягучее чувство, словно расцарапанная рука затянет автомобиль назад и на этот раз не отпустит. Сынмин ещё сильнее надавил на педаль.       Хёнджун, сидящий рядом, начал подпевать новой песне, выводя Ода из транса и заставив вспомнить, что ему всё ещё нужно было следить за дорогой. Джунхан чуть-ли не наполовину высунулся из окна, наслаждаясь прохладным потоком воздуха, который трепал его длинные густые волосы, и слегка улыбался, зажмурив глаза.       Было приятно видеть парня счастливым и расслабленным, особенно после всех прошлых сломанных гитар, порванных нотных листов и отношений.       Через ещё пару километров Моря с одной стороны и серой земли с редкими деревьями с другой, машина остановилась у небольшого двухэтажного Дома, который не крепко стоял на песчаном берегу. Ветер с воды непрерывно и бесстрастно трепал кусты у здания, треща окнами и изредка посвистывая.       — Наконец-то, — потянулся Хёнджун, — Я так устал сидеть.       — Ох, действительно, как же это тяжело, — передразнил его Сынмин, надув губу, — А ты попробуй всё это время вести машину, а не просто на сиденье ёрзать.       Джунхан закатил глаза и махнул рукой. Он отстегнул ремень безопасности и потянулся к сумке, которая всю поездку покоилась на заднем сиденье, чтобы взять солнечные очки, потому что свет, отражающийся от воды, казалось, собирался сжечь всё и всех без разбора.       — Сначала осмотримся, а потом вещи занесëм? — спросил Сынмин, вытащив ключ из-под руля и заглушив машину.       Хëнджун быстро кивнул ему, тут же выходя из машины и спеша к двери. Од последовал за ним, к несчастью попав под Волну, которая разбилась о высокий берег и частично приземлилась на горячую кожу парня. Сынмин зашипел, словно его окатили кипятком, и постарался поскорее справиться с слегка заржавевшим замком.       Дом встретил новых его жителей затхлым запахом, пылью, витающей у окон, и скрипами старых половиц. Дверь, самостоятельно захлопнувшись за спинами парней, приглушила шум заинтересованных Волн, которые карябали утёс и, казалось, тоже хотели попасть внутрь на новоселье. Их галдящие капли всë ещё можно было услышать через окна.       Доставшийся в наследство подарок не радовал уютом, как и свисающая, разросшаяся по всему потолку паутина. Сынмин без особой надежды щëлкнул выключателем, и висевшая под потолком лампочка слабо попыталась подать признаки жизни, но потом сдалась. То, что в такой глуши было электричество — уже немалое счастье.       На кухне ждала своего времени газовая плита вместе с большим красным баллоном, микроволновка кишела какими-то инородными организмами, а стиралка печалилась в углу без барабана. В ванной Джунхану повстречалась кивсяки со всеми своими сотнями ножек, а на верхних этажах новых жильцов тепло приняли голые стены без обоев и качающиеся под сильным морским ветром ставни.       Походив по Дому и осмотрев всë это великолепие, Од удручëнно вздохнул, прикидывая, сколько времени, сил и денег прийдëтся потратить на то, чтобы превратить это место в хорошее и комфортное жильё.       — Сынмин, — позвал его расслабленным голосом Джунхан, подходя ближе и заключая парня в объятия, — Мы вырвались оттуда, дело осталось за малым. Мы справимся, вместе.       Од кивнул, опустив голову на плечо парня и вдохнув слабый аромат вишни.       К вечеру все немногочисленные вещи, до этого отдыхающее в багажнике машины, были перенесены и разложены по разным комнатам. Электричество было не оплачено, а ходить по чëрному скрипящему Дому было неуютно, учитывая, что здание любило пугать своими внезапными скрипами, поэтому Сынмин и Джунхан вскоре улеглись на матрас, чтобы уснуть и поскорее завершить этот утомительный день.       Следующие несколько месяцев потратились на то, чтобы избавить этажи от всех неприятных гостей и превратить здание в настоящий Дом. К этому времени солнечная осень сменилась серой зимой и холодным декабрëм. К сожалению, время года принесло с собой не только мешки снежинок, постоянно кружащихся в воздухе, но и ухудшение состояния Джунхана.       Уезжая из того замученного места с задыхающимися людьми, Сынмин думал, что сможет подарить своему парню спокойствие. Но тëмные круги под глазами, редкие судороги и замученные взгляд говорили о том, что у него не вышло.       Однако Од не собирался опускать руки. Только не сейчас. Он пообещал, что избавит Хëнджуна от всего того кошмара, который длился на протяжении нескольких лет, и он сделает это.       С самого утра Джунхан заперся в комнате на втором этаже и редко выходил за ещё одной чашкой кофе, а потом снова запирался на замок. Из-за закрытой двери изредка слышались кривые аккорды и шипящие маты. Сынмин несколько минут крутился перед дверью, размышляя, что спросить и не озлобить и без того разгневанного Хёнджуна. В самый неудобный момент дзинкнул телефон сообщением от заказчика, который в очередной раз решил переместить картинки на слайде. Од тяжело вздохнул, быстро напечатал ответ и пошëл вниз.       Быстро всë исправив на ноутбуке и отослав новый файл, парень поставил телефон на беззвучный и снова отправился наверх.       — Хани, можно войти? — негромко позвал он, после чего послышался щелчок замка, и дверь распахнулась, прилипнув к стене из-за сквозняка.       Комната выглядела взбалмошно: шторы, вцепившиеся в карниз и держащиеся за него из последних сил, трепались от морского ветра, листы бумаги, испачканные в чернилах и порванные от резких линий, метались из стороны в сторону, закручиваясь иногда в торнадо, коричневое пятно кофе из перевёрнутой чашки растеклось и заляпало штанину Хëнджуна, пропитав вместе с тканью и половицы, а ещё было очень холодно.       Сам Джунхан, уже не понятно из-за чего именно, дрожал, сидя на полу и оглядывая всë это сумасшествие. Он виноватым взглядом бегал по комнате, потом смотрел на Сынмина, потом снова на гитару, чьи струны были заляпаны тёмными следами.       Од первым делом закрыл окно, тут прекращая ураган из бумаг, и оглянулся на парня. Он так хотел спасти Хёнджуна от всех тех страданий, которые вместе с ним пережил в прошлом, но, видимо, ещё не все цветы тревоги были выдернуты, и сейчас начали распускаться новые бутоны.       — Прости, пожалуйста, — прошептал парень, глядя на него разбитым взглядом, и тут же закашлялся. Он свернулся калачиком на полу, обнимая колени и не переставая кашлять, казалось, ещё пару вдохов и из его рта посыплются лепестки тех самых цветов.       Сынмин сел рядом, поглаживая Джунхана по голове, пока приступ не закончился.       — Хёнджун, — позвал его Од, придерживая парня за плечи и помогая сесть. Он снял с себя домашнюю кофту и набросил на Джунхана, потому что он до сих пор продолжал дрожать. — Всё хорошо, я здесь.       Парень уткнулся ему в плечо, обвив руками и притянув к себе. Сынмин облегчённо вздохнул, тоже обняв Хёнджуна и оставляя быстрые поцелуи в его волосах, на плечах и шее.       — Скоро Новый год, — тихо заметил Сынмин, увидев, как капли за стеклом сменились на редкие снежинки, — Не хочешь выбраться в город и купить украшений?       Джунхан угукнул в плечо, явно не собираясь совершать какие-либо движения ближайшее время. Од не знал, сколько они так просидели, но в конце концов он так замёрз, что зубы начали стучать. Тогда он всё-таки растормошил парня, который заснул на нём и теперь смотрел на мир расплывчатым взглядом.       — Иди в ванную и одевайся, я пока тут уберу всё, — обратно получив свою кофту, предложил Сынмин, тут же начиная собирать разбросанные листы.       — Од, прости, пожалуйста, — Хёнджун схватил его за край кофты и снова начал трястись.       — Я не виню тебя. Ты не виноват, слышишь? — спросил парень, вытирая скатившуюся слезу. — Пошли.       Он приобнял Джунхана за плечи и повёл вниз, оставив его на диване, заварил зелёный чай и набрал горячую ванну. После того, как он был уверен, что парень не натворит каких-то глупостей, Сынмин снова отправился в ледяную комнату.       Заляпанные листы встретили его кривыми нотами и большими тёмными пятнами кофе. Гитара грустно лежала в углу с оторванной струной и покорябанным боком, словно в какой-то момент со всего размаха врезалась в стену. Чашка, хоть и перевёрнутая, единственная уцелела в этом хаосе.       Через час парни сели в машину, все укутанные, потому что внезапный снегопад оказался слишком внезапным. Точнее Джунхан даже так умудрялся выглядеть элегантно в своём бежевом пальто, а Сынмин походил на нахохлившегося воробушка из-за объёмной куртки и шапки с помпоном.       До ближайшего города нужно было ехать не меньше часа. Изначально Сынмина напрягал этот факт, но спустя буквально пару дней житья в относительной тишине — никаких гудящих дорог, громких звонков и голосов людей, а только беспокойное из-за сезона Море и Джунхан — он передумал.       I know I'll fall in love with you, baby       Хёнджун, убаюканный тихой музыкой, вскоре уснул, пропустив всю красоту: небо со снежными тучами внезапно начали разрезать молнии, окрашивая дрожащие снежинки в жёлтые и белые цвета. Гром, видимо стесняясь, раздавался очень далеко и тихо, иногда и вовсе не показываясь.       Погода вскоре успокоилась, оставив на небе только редкие тучи. Тогда машина уже въезжала на наполненные транспортом и людьми улицы. Джунхан проснулся от множества огней фонарей, фар и новогодних гирлянд, которые обвивали столбы и лежали на голых ветках деревьев.       — Доброе утро, выспался? — усмехнулся Од, завернув на стоянку у торгового центра.       — Да, теперь я полностью готов тратить твои деньги, — улыбнулся Хёнджун, оторвавшись от созерцания заснеженных цветных улиц за стеклом, и повернулся на парня.       Сынмин заглушил мотор машины и обернулся на сияющего Джунхана. На сердце сразу становилось так легко и спокойно, когда он видел парня таким. Эти моменты подогревали в нём силы и решимость затмить все невзгоды Хёнджуна и дарить ему только самые лучшие моменты.       Од притянул парня к себе, оставляя на губах сахарный поцелуй с привкусом лимонного леденца. А потом ещё один, и ещё один долгий, переполненный любовью. Удручающие воспоминания былых лет, когда они даже за руку боялись взяться, всплыли внезапно перед глазами, но Джунхан их тут же разрушил, взяв инициативу, и, придерживая парня за скулы, подарил им ещё один горячий поцелуй между холодными губами.       — Мы до магазина так не дойдём, — посмеялся Сынмин, взглянув снизу на покрасневшего парня.       Остаток вечера и часть ночи Сынмин и Хёнджун потратили на длинные прогулки по живым и нарядным улицам с горячими стаканчиками с дымящимися напитками, покупки гирлянд и прочих украшений для их Дома, а завершением маленького путешествия служила ёлка, кое-как запихнутая в маленький багажник и томящаяся в коробке.       Приехав Домой, они тут же завалились на манящие прохладные простыни с шуршащим одеялом и уснули, не заботясь о всех многочисленных коробках, которым терпеливо придётся ждать наступления утра на первом этаже. Впрочем, ночь пролетела слишком быстро и незаметно, как и следующий день, весь заваленный ёлочными иголками, блестящими от лампы шариками и осыпающимися с игрушек блёстками. Теперь Дом светился новогодним настроением, а улыбающиеся плюшевые пряничные человечки каждый раз поднимали настроение.       Но, кажется, лимит на хорошее был исчерпан, потому что следующую неделю Джунхан снова начал изо дня в день запираться в комнате на втором этаже, откуда иногда слышались громкие и резкие слова, стены подрагивали из-за прилетающих в них предметов, а рацион питания парню опять заменили чашки с кофе.       Сынмин много раз пытался вытащить парня из этого, предлагал погулять хотя бы по пляжу, не уходить далеко. Но Джунхан говорил, что он в порядке, первые несколько раз спокойным тоном, следующие — уже раздражённо. Поэтому Од не рисковал. За всеми этими недосказанностями, молчанием и редкими встречами взглядом ни Сынмин, ни Джунхан не заметили, как наступил несчастный канун Нового года.       Очередным сероватым утром парни пересеклись на кухне. Сынмин промолчал, потому что не знал, что сказать, Хёнджун — потому что утром было лень даже губами шевелить.       Полдня Од просидел за ноутбуком, работая над новым заказом постоянного клиента. Когда капли особенно избалованной Волны ударялись о стекло, на втором этаже раздался грохот, от которого парень вздрогнул. По его быстрым предположениям это скорее всего была гитара.       Он оттолкнулся от стола и с ноющим сердцем поспешил к лестнице. Ступени предательски проскрипели под быстрыми шагами, и Сынмин не увидел смысла стучаться, сразу заходя в комнату. В этот раз вид был не настолько пугающим, как в прошлый, но гитара всё же снова лежала у стены с небольшой вмятиной.       — Всё в порядке? — тихо уточнил Сынмин, хотя и сам прекрасно понимал, что не в порядке ничего.       — Да, не мешай, — коротко ответил Джунхан, что-то чиркающий в своих бумагах и явно не собираясь удостаивать Ода своим вниманием.       — Ты бы поел чего, — присел около него парень, поглаживая по спине, — Который день одним кофе питаешься.       — А может я сам решу, когда мне что делать? — раздражённо бросил через плечо парень.       — Хан, я просто пытаюсь заботиться о тебе, — серьёзно проговорил Сынмин, стараясь поймать взгляд парня и сохранить внутри себя обиду, которая появилась там всего из-за нескольких слов.       — Вот именно, — Джунхан кинул ручку, которая отскочила от пола и отрикашетила в стекло, упав с жалобным стуком. Парень обернулся на Сынмина, оглядывая его взглядом, в котором смешалось слишком многое: обида, злоба, беспомощность. — Я будто инвалид какой-то, захочу — сам пойду и поем. Что ты всё гоняешься за мной? — он нахмурил брови, удостоив остолбеневшего Ода последним взглядом, и снова вернулся к своим листам.       Сынмин после этих слов отпрянул, словно Волны пробили стекло и, обойдя Хёнджуна, ударили ему в грудь. Не говоря ни слова, парень поднялся и ушёл, закрыв за собой дверь. Солённая вода, оставшаяся на нём, жгла открытые порезы на душе. А Море, прежде гудевшее за стенами, перетекло в уши и глаза, выводя Сынмина из реальности.       Весь оставшийся остаток дня так и прошёл — под слоем воды. Парень на автомате отвечал на сообщения, продолжал работать, но тот Джунхан, который так и продолжал безвылазно сидеть на втором этаже, всё ещё плавал перед глазами.       Снежинки начали лихорадочно стучать в окна, смешиваясь с каплями от Волн. Только сейчас Сынмин заметил, что уже давно стемнело, а он уже несколько часов сидел в темноте с ярким монитором. Парень выключил ноутбук и зажёг свет, намереваясь сделать себе чай, а потом пролежать под покалывающим пледом остаток вечера.       Разрывающая тихий уют дверь проскрипела на втором этаже, а по лестнице стали отдаваться несмелые шаги. Од не отрывался от своего занятия, зная, кого он встретит.       — Сынмин, — только тогда парень повернулся на дрожащий голос, чтобы увидеть переломанного и добитого своими угрызениями Джунхана.       Больше парень ничего не сказал, просто стоял и смотрел на него стеклянными глазами, держа перед собой трясущиеся руки, все заляпанные кофе, чернилами и кровью. Од уверен, что струны гитары сейчас выглядят также.       Он оставил чайник и чашку, которые грубо проскользили по столу, и подошёл к Хёнджуну, который выглядел так, что секунда — и упадёт прямо здесь. Сынмин взял его руки в свои, ощутив, насколько ледяным стал парень, вероятно опять открыв окно нараспашку, и осмотрел его пальцы, усеянные мелкими алыми рубцами.       Сейчас бы взять и выжать из себя весь тот яд, которым Джунхан наполнил его, чтобы мерзкие капли попали в чужую кровь и прижились там. Но Сынмин не мог. Он обещал.       — Прости меня, — конечно Сынмин простит, как и прощал тысячу раз до этого, не затаивая в душе никаких обид и оставляя всё в прошлом, вытащит те слова из памяти и отдаст их на растерзание Морю. Он правда так сделает. — Я не знаю, почему я тогда это сказал, я знаю, что ты хочешь сделать всё как можно лучше. Прости меня, пожалуйста, Сынмин.       Хёнджун уткнулся носом ему в шею, всё ещё боясь прикоснуться к парню руками. Сынмин простил: поцеловал в щёку, тысячу раз — для уверенности Джунхана — повторил, что прощает, усадил на диван, обработал руки парня и спрятал всё под пластырями.       — У тебя ещё остался рецепт, который тебе выписывали тогда? — вкрадчиво спросил Од, передавая в руки парня тёплую кружку.       Хёнджун скривился, но кивнул, сразу отхлебнув половину чая.       — Может не надо? Ты же знаешь, каким я становлюсь после них, — попытал удачу парень, молящими глазами смотря на Сынмина.       — Знаю, и это намного лучше чем то, в каком ты состоянии сейчас.       Перед сном Джунхан, видимо решив, что Дом недостаточно новогодний, налепил на потолок над кроватью несколько снежинок из фетра, которые не уместились на кухонные шкафчики и несколько дней печально лежали на столе. Потом парень залез под одеяло и прижался к Сынмину, шепча много благодарностей и ещё больше извинений. Од поглаживал его по волосам, улыбнулся и одаривал лицо любимого ночными мягкими поцелуями.       — С Новым годом, Хани, — прошептал Сынмин, когда парень уже несколько минут пролежал у него на плече в отключке, — Надеюсь, этот год будет лучше.

НЕПРАВИЛЬНАЯ КОНЦОВКА! ПЕРЕЗАГРУЗКА.

***

      Проснулся Сынмин, и Дом его встретил тишиной и холодом. Джунхана уже не было в кровати, как и, к удивлению парня, вчерашних снежинок на потолке, который сиял своей пустотой.       Те встретили его на столе кухни, где и покоились предыдущие дни. Од лишь пожал плечами и принялся варить кофе.       Хёнджун, вероятнее всего, снова засел в комнате, продолжая истреблять их бумагу и ручки. Сынмин был не против, главное, чтобы с ним всё было хорошо, а сам он проведёт ещё один день за ноутбуком и докучающими правками.       Монитор загорелся в утреннем свете слишком ярко, так и норовя прожечь сетчатку глаз. Од быстро глянул в нижний угол экрана, где его встретило тридцать первое декабря. Парень быстро проверил телефон, где светились такие же цифры. Он вздохнул и в ручную перевёл даты, внутренне проклянув гаджеты по несколько раз.       К середине дня, когда непослушные Волны, подгоняемые ветром, начали барабанить в окна, снова раздался грохочущий звук со второго этажа, в какой-то степени напоминающий раскат грома. Од вздрогнул, отправляя мысленные сожаления бедной гитаре.       Скрип половиц — и парень открыл дверь в промёрзшую комнату. Джунхан сидел на полу, перечёркивая ноты и отпивая из кружки явно холодный кофе. К удивлению Сынмина на его пальцах не то, чтобы не было пластырей, — даже кровавые рубцы куда-то испарились.       — Хан, ты…       — Боже, да что опять? — закатив глаза, обернулся на него парень. — Ты со мной носишься, как с инвалидом каким-то. Уйди и не мешай.       Сынмин отпрянул от таких слов, одновременно с этим словно окунувшись во вчерашний день, когда получил в лицо практически те же фразы. Парень тряхнул головой, непонимающе смотря на Хёнджуна, который взял гитару с вмятиной и начал перебирать аккорды.       — Люблю, поэтому и ношусь.       Од отобрал гитару у разгневанного такой наглостью парня и взглянул на измазанные листы. Почти всё на них было нечитабельным или кофе перекрывало символы, но всё-таки видимые части тоже были. В один приятный вечер, Который был бесконечен, Тихонько скажу я судьбе, «Каждая моя песня будет о тебе».       Он сидел с Джунханом какое-то время, исправляя ноты и наигрывая новые мелодии, пока телефон в кармане не начал вырываться наружу от количества сообщений. Тогда Сынмин передал гитару обратно её хозяину, получив в ответ тихо спасибо, и побежал к ноутбуку.       Позже он проверил упаковку пластырей, которая на его воспоминаниям должна была покоиться пустой в мусорном ведре. Но она, вопреки всему человечеству, гордо стояла в шкафчике даже не распакованная. Сынмин на это лишь пожал плечами.       Из-за погоды и его занятости поездку, которую он запланировал вчера, пришлось перенести на другой день, зато сегодняшний вечер Од провёл в компании гитары и Хёнджуна, который устроил ему сольный концерт, а потом полночи рассказывал что-то, что Сынмин не запомнил. Его мучал вопрос о том, что было вчера и было ли оно вообще. Казалось, будто мир не сохранил какую-то часть игры и просто начал с последнего сохранённого момента. Это немного пугало, но Од надеялся, что это просто глюки его уставшего мозга и не более.

НЕПРАВИЛЬНАЯ КОНЦОВКА! ПЕРЕЗАГРУЗКА.

***

      Снова утро в одиночестве и снова пустой потолок, на который вчера Сынмин с Джунханом вешали снежинки. На этот раз Од был уверен, что он их вешал, но они опять неизменно встречали его на кухонном столе. Как и прежняя дата на всевозможных экранах.       Парень не понимал, что творится и с ним, и с Хёнджуном, и с Домом, который во всей этой истории вызывал больше всего вопросов. До этого он спокойно проходил сквозь время, омываемый Волнами, которые сообщали ему все последние события, а сейчас словно замер, будто с приездом жильцов кто-то воткнул ему палку в колёса и не давал двигаться дальше.       Сынмин пока ничего не понимал, но ждать обеда, чтобы услышать бьющуюся о стену гитару, не собирался. Зайдя в комнату, он сразу увернулся от резких слов позавчерашнего Хёнджуна и предложил отложить все дела, чтобы съездить в город и купить друг другу подарки под Новый год. Нехотя, но вскоре парень согласился, сразу отправившись в ванную отмывать чернильные пальцы.       — Мы уже второй раз за месяц едем в город, ты резко полюбил общество? — усевшись на переднее сиденье машины, улыбнулся Джунхан.       — Ужас, нет, — со смешком ответил Од, — Это просто сразу на полгода вперёд.       Умирающие солнечные лучи пробирались между домов и отражались во всё блестящем. Теперь город выглядел ещё более похожим на зимнюю сказку, ведь до самого праздника оставался один день. Уже в третий раз.       Первым делом парни зашли в кафе, взяв по горячему напитку, а потом ещё в продуктовый, потому что Хёнджун заметил маленького котика, греющегося на люке, и не смог пройти мимо. Он высыпал из купленного пакетика корм и потом ещё несколько минут пушил довольному животному шерсть за ушками, пока Од с улыбкой наблюдал за ним, держа в руках два стаканчика.       У Сынмина промелькнула мысль, что будет, если не возвращаться Домой? Может, тогда всё будет в порядке? Но он знал, что за этот сумбурный день Джунхан наверняка сильно устанет и, если Од откажется вести его, то он сам прыгнет за руль и умчит к Морю. Поэтому Сынмину пока ничего не оставалось, кроме как наслаждаться их прогулками и компанией Хёнджуна.       Вечером, не дожидаясь приезда Домой и самого праздника, парни обменялись подарками в машине: Од подарил Джунхану виниловый проигрыватель, немного старый и потрёпанный, но зато отлично вписывающийся в атмосферу их Дома, и несколько пластинок с песнями, которые парень иногда напевал себе под нос; Сынмин получил гитару, ту, которую совсем недавно рассматривал на сайтах разных магазинов. В последнее время, из-за всех находившихся забот, он совсем забыл про свою первую любовь, которая сопровождала его почти с самого рождения, — музыку. Он часто слушал её, но выделять время и самому создавать ей не успевал.       Несмотря на быстро затмевающий мир снегопад, добрались до своего Дома парни быстро, но не заходили внутрь, стоя у края высокого берега и смотря на неспокойно рокочущее Море. Джунхан прижался плечом к Сынмину, будто ветер мог снести его вместе со снежинками, и молча смотрел куда-то вдаль.       Телефон разгневанно прожужжал в кармане, и Од открыл чат с заказчиком, ставя того на беззвучный. Есть ли вообще смысл продолжать работать, если он заперт в этом дне?       Парни зашли в Дом, оставили вещи и сразу завалились в кровать, потому что ноги гудели и отказывались сегодня ещё как-либо двигаться.       — Спасибо, что вытащил сегодня, — поблагодарил Хёнджун, заворачиваясь в одеяло, как в кокон, и лишь поблёскивал глазами оттуда. — Без тебя я бы продолжал мучаться над всем этим, — он мотнул головой в сторону комнаты, где обычно сидел, — И всё.       — Спасибо, что согласился пойти, — повернулся к нему Од, чтобы оставить поцелуй на лбу, — Нам нужно почаще выбираться из Дома, хотя бы просто гулять по пляжу.       Джунхан кивнул и прижался к парню, через пару минут уже унесся в мир снов, похрапывая. Сынмин выдохнул, переводя глаза на голый потолок. Подождав ещё некоторое время, он встал и пошёл на кухню. Снежинки всё также неизменно лежали на столе, но теперь на них была записка.       Первое, что пришло Оду в голову, — к ним кто-то пробрался. Это ведь было бы идеальное преступление: рядом ни единой живой души, да и хозяев Дома вряд ли кто-то будет искать. Он оббежал весь Дом, только на улицу высовываться не решил, но ничего не говорило о чужом вторжении. Тогда Сынмин вернулся к записке и развернул бумагу.       Чтобы завершить игру, достигните правильной концовки. Желаем удачи!       Как только парень прочёл её, то бумага сразу исчезла, растворилась прямо у него в пальцах. Сынмин остолбенел, с широко раскрытыми глазами, и, нашарив рукой стул, сел на него, потому что ноги явно такого не выдержали и теперь тряслись вместе с руками. Мозг пронзали вопросы, страхи, смешивались вместе и растекались.       Взяв снежинки, Сынмин поскорее отправился в спальню, прилепил их на потолок и, отжав краешек одеяла, постарался поскорее уснуть, что у него не получилось из-за бешено колотящегося сердца, поэтому ещё несколько часов он просто лежал с открытыми глазами, надеясь, что этот день и окажется «правильной концовкой».

НЕПРАВИЛЬНАЯ КОНЦОВКА! ПЕРЕЗАГРУЗКА.

***

      Утро наступило — снежинки сбежали вниз. Неизменно.       Дом встретил парня жесточайшим холодом, будто всю ночь он проветривался, хотя все окна были закрыты. Кроме одного в той самой комнате.       Сынмин рухнул за стол, не в силах заставить себя встать и хотя бы сделать что-то тёплое. Воздух щипал за нос и щёки, отбирая толстую кофту и проникая внутрь. Сегодня даже погода бушевало больше обычного: Море было очень неспокойно — Волны чуть-ли не полностью накрывали Дом, снежинки залепляли окна, а ветер изо всех сил старался сорвать крышу и оставить себе.       Ещё раз Сынмин проснулся, когда снаружи стемнело. За спиной слышался вскипающий чайник, который гулом раздавался в голове, а кости ломило знатно.       — Од, всё в порядке? — рядом присел Джунхан, с тревогой смотря на парня и с заботой поглаживая его по волосам.       Сынмину казалось, что — минута и он прямо тут разобьётся, рассыплется и будет рыдать, как ребёнок. Ему хотелось выбраться из этой петли. Снова уехать с мечтами о лучшем будущем. Стены Дома сдавливали, нагнетатели.       Хёнджун поставил на стол две чашки какао и сел рядом, обнимая парня и шепча какие-то глупые, совершенно ненужные тут слова.       Ночью Сынмин проснулся от холода, что было странно, потому что Джунхан всегда был маленькой печкой, который не давал ни себе, ни Оду замерзать. Сейчас его не было.       Парень глянул в окно, но кроме белого полотна снега ничего не увидел. Обойдя весь Дом и так и не обнаружив никого, он схватил куртку и вышел за дверь. Там и нашёлся Хёнджун. Он стоял под снегом и снова смотрел куда-то далеко, за Море.       — Хан, ты чего тут? — Сынмин потянул его за руку, отводя подальше от края, потому что земля размокла от Волн и снега и легко могла сойти за горку.       Парень ничего не сказал, но сам потянул Ода в Дом, немного трясясь от холода. Но только ли от него?

НЕПРАВИЛЬНАЯ КОНЦОВКА! ПЕРЕЗАГРУЗКА.

***

      Сынмин снова был в том же дне, ему уже даже не нужны были никакие доказательства, он просто знал это, чувствовал.       В то время, пока он пил кофе, парень даже задумался, может, это не так уж и плохо? Стабильность, уверенность в том, что будет дальше. Сердце заныло от его былых мечт, которые при таком раскладе уж точно никогда не сбудутся, и за Хёнджуна, которого тогда придётся «спасать» каждый день.       Только сейчас Од заметил, что в Доме было слишком тихо. Обычно Джунхан сидел в комнате, но не беззвучно. А в этот раз всё было словно мёртво. Сынмин снова, как и ночью, обошёл все комнаты, которые были пусты.       Комки снега, тяжело ударяющиеся по окнам и крыше, намекали на то, что выходить из Дома — совершенно ужасная идея, но других вариантов как будто и не было.       К удивлению Сынмина на улице была ночь. Разве мог он проспать целый день? Но больше пугал Джунхан, каменной статуей стоящий на краю, как и вчера.       — Хёнджун?! — попытался окликнуть парня Сынмин, но его летящие слова сбили хлопья снега, и они так и не долетели до парня. Но погода тут же переменилась: облака в страхе разбежались в разные стороны, забрав с собой снежинки, а луна осветила весь мир, взяв в подмогу звёзды.       Видимо почувствовав его присутствие, Джунхан повернул голову в его сторону. Сынмин всё ещё стоял в дверях и не мог сдвинуться с места. Он видел, как парень губами сказал «прости» и грустно улыбнулся.       Он не упал. Не разбился о скалы. Не унесся вдаль вместе с Волнами.       Он рассыпался, как песочный замок. Маленькие песчинки, сверкающие от вышедшей из пелены туч луны, взмыли ввысь, становясь драгоценными камнями и отражая от себя белый свет. Они кружили и кружили в небе, пока не оказались совсем высоко, на одном уровне со звёздами, там блестяшки и остановились.       Они нашли своë место, встав в ряд со своими друзьями, и теперь были готовы светить вечно.       А Сынмин остался тут. У Моря, недалеко от маяка, на который они так и не съездили, в их общем Доме. Его оставили тут, чтобы жить за двоих, за их общие мечты и надежды, за желания, которые они не успели исполнить и за воспоминания, что сотворили. Всë здесь будет хранить их: фото в расцелованной рамке, яркие браслеты в нижнем ящике тумбочки и парные свитера в коробках. К сожалению, той новой гитары и винилового проигрывателя с пластинками не будет. Как и Хёнджуна.       Волны брызгали холодными каплями в лицо, загоняя Ода в Дом. Парень, не поддаваясь им, оставался на месте. Он поднял слёзный взгляд к небу, стараясь разглядеть там его, хотя бы на секунду. Но вверху лишь звёзды, которые сверкали мёртвым блеском.       Телефон загудел в кармане, и Сынмин потянулся к нему. Он не мог ещё какое-то время отвести взгляд от неба, всё же надеясь увидеть там того, кого хотел. Но это больше никогда не случится. Экран устал ждать и сам пронзил темноту ярким светом. Од перевёл взгляд на него, с замиранием сердца понимая, что наступило первое января.

Вы достигли верной концовки! Поздравляем с выигрышем.

***

      Сынмин ходит по оголённому Дому: все вещи сложены обратно в коробки, некоторые покоятся в мусорных мешках, как, например, все новогодние игрушки. Он закрывает последнее распахнутое окно, через которое успело налететь немало снежинок, которые теперь обречённо таят на полу, и берёт рамку со старой фотографией. На ней ему и Хёнджуну лет пятнадцать, губы Джунхана измазаны в яркой маминой помаде, как и лицо Ода, который с обречённым лицом смотрит на улыбающегося парня. Сама рамка тоже не пустая, на ней акрилом нарисованы маленькие, подрагивающие сердечки. Парень кидает её в рюкзак.       Вскоре все вещи переносятся в салон и багажник машины: первые — это те, которое переедут в новое жильё, вторые вскоре окажутся в мусорке. Сынмин оставляет ключ в замочной скважине, не думая о дальнейшей его судьбе.       Он садится в машину, включает радио…       I can taste it, my heart's breakin', please don't say       …И уезжает в будущее.