Служанка слуги Господня

      — Братец, это славная девушка и она хочет покончить с нечестным ремеслом! — голос Жеана звучал как никогда просительно.       Стоявшая рядом с младшим братом рыжеволосая девка в вычурном платье потупила взгляд зелёных глаз. Клод заметил, что она была ненамного старше Жеана, обладала белой чистой кожей и немного вздёрнутым носом. Жеан битых полчаса изводил слух Клода просьбой помочь этой девке. Если бы они не застали его в минуту душевного смятения в доме родителей, то Клод бы знал, как себя повести, но сейчас он чувствовал себя слишком разбитым. Месяцы преследования уличной плясуньи не прошли даром! Он ощущал себя больным, потерянным и опозоренным навеки. А тут ещё младший брат с очередными глупостями.       Архидьякон прислонил руку ко лбу и закрыл глаза, он ждал, когда Жеан выдохнется. Школяр слишком упивался своей речью и выдумкой, чтобы обращать внимание на состояние старшего брата, но девка, которую звали Изабо, насторожилась. И пока Жеан продолжал терзать старшего брата напрасными просьбами, она проскользнула на кухню.       Клод почти задремал, назойливое жужжание Жеана доносилось как будто издалека. Архидьякону внезапно сделалось очень уютно в кресле, он не заметил, как его укрыли одеялом, сняли с него обувь, а под ноги подставили скамеечку. Проснулся же он от того, что ноздри защекотал приятный и сытный запах. Клод открыл глаза, зевнул и оглянулся. Жеан сидел за столом, на котором появилась белая скатерть, наверное, лет десять пролежавшая в сундуке. Рыжая девка внесла с кухни котелок и поставила его на специальный деревянный круг, чтобы не повредить скатерть. Миски и ложки уже были расставлены.       — Братец, смотрите, какая превосходная служанка получилась бы из Изабо! — воскликнул Жеан.       Клод молча скинул с себя одеяло и собирался было вспылить, но девка тут же подбежала, подняла и сложила одеяло, а затем с приветливой улыбкой произнесла:       — Спасибо вам за то, что сразу не прогнали, — она с поклоном указала на стол. — Я нашла сушёное мясо и крупу, надеюсь, получилось съедобно.       Архидьякон, не особенно привыкший к доброжелательным женщинам, насторожился, но, так и быть, решил попробовать стряпню проститутки. Оказалось не так уж плохо, даже хорошо. Братья Фролло съели по две миски, Изабо в это время стояла у стола и улыбалась.       Клод жевал и думал, что дом требуется протапливать и вообще было бы недурно организовать за ним присмотр. Он всё ещё не терял надежды привести сюда Эсмеральду, а чтобы его красавице жилось славно, нужно было ввести её в обжитое жилище. Затем он искоса посмотрел на Изабо, она показала себя расторопной и неглупой, сразу поняла, как надо действовать, чтобы её кандидатуру не отвергли. А что, если и правда сделать доброе дело? Ведь даже святой Августин признавал, что продажные женщины важны для общества, а папа Инокентий III когда-то пообещал полное отпущение грехов тому, кто женится на проститутке. Жениться Клод не мог и не собирался, а вот спасти заблудшую душу… Что же…       — Ты можешь остаться здесь в качестве служанки, — произнёс архидьякон, сверля взглядом девушку. — Я даже жалование тебе буду платить. Но ты должна соблюдать мои условия.       — Какие скажете, ваше преподобие, — она подняла на священника зелёные глаза.       Клод откашлялся.       — Ты бросаешь своё ремесло! Никаких гостей или свиданий с моим братом! — архидьякон зыркнул взглядом в сторону Жеана, который с видом паиньки сидел рядом. — Я полгода посмотрю на твоё поведение и если меня будет всё устраивать, то дам тебе приданое и поищу хорошего мужа.       — Благодарю, господин! — Изабо низко поклонилась.       Жеан издал ликующий крик, тогда Клод обернулся к нему.       — Я ведь не шучу! Если вы, Жеан, станете позорить отчий дом связью с уличной девкой, то не рассчитывайте на моё снисхождение!       Жеан, которому уже порядком надоела Изабо, и не думал расстраиваться. Главное, он сдержал обещание и помог ей завязать с ремеслом.       — И ещё, — Клод проницательно посмотрел на вновь потупившуюся девушку. — Если кто-то вздумает склонять тебя вновь к дурному, то назови моё имя и пообещай, что мой воспитанник Квазимодо найдёт любого и оторвёт ему голову.       Изабо улыбнулась.       — Да, господин.       

***

      Так родительский дом на улице Тиршап обрёл обитательницу. Клод давал Изабо деньги под отчёт на ведение хозяйства и придирчиво проверял, не было ли в доме следов пребывания других мужчин и вообще, как она справлялась со всем. Справлялась Изабо, надо сказать, очень хорошо. Когда Клод выразил своё удивление по этому поводу, девушка со смехом ответила:       — Я с семи до пятнадцати лет была служанкой в доме нотариуса Бушара, а потом меня хозяин обрюхатил и на улицу выгнал, — она улыбнулась. — Дитя, слава Господу, погибло ещё в моем чреве, так что не пришлось ему расти на улицах. Пожила я на вольных хлебах, да только надоело.       Клод прочёл ей лекцию о том, что никогда не поздно начать чистую жизнь, Изабо согласилась с ним, орудуя при этом метлой. Вообще дом стал выглядеть довольно неплохо. Она просушила отсыревшие перины, отскоблила пол и посыпала его ароматными травами, навела порядок на кухне и в кладовой, постелила везде тростниковые коврики, а на лавки и кресло пошила мягкие подушки. Когда бы Клод ни приходил, его ждали радушный приём и вкусная еда, неудивительно, что он стал захаживать чаще. Вначале на час-другой, чтобы передохнуть от преследования Эсмеральды. Красавица всё ускользала от него! Затем стал изредка останавливаться на ночь. В таком случае Изабо прогревала постель обёрнутой в тряпицу раскалённой сковородой, подготавливала чистую нижнюю рубашку и белый шаперон для сна. В общем, вела себя настолько внимательно, что Клод стал проводить в родительском доме уже пару ночей в неделю.       Наконец в феврале, после особенно скверного дня, когда Эсмеральда в очередной раз проигнорировала его Клод, пришёл домой крайне раздражённым. Он пнул таз с тёплой водой, который принесла Изабо, чтобы помыть его ноги, и закричал:       — Знай своё место! Не трогай меня!       Она покорно убирала воду с пола, а Клод, который уже начал остывать, смотрел на медного цвета косу, что обвивалась вокруг головы девушки. Чёрные косы цыганки, рыжие косы бывшей проститутки! Женщины умели пользоваться своими волосами!       — Проклятье! — воскликнул он в сердцах и поднялся на второй этаж, в спальню.       Изабо спокойно всё убрала, затем умылась, распустила свои прекрасные волосы и в одной сорочке поднялась на второй этаж. Позже Клод был атакован ласковым вихрем, который смял его, заставил распластаться на кровати и, насадившись сверху на его отвердевшую мужскую мышцу, лишил его невинности. Когда всё закончилось, Изабо, горячо дыша, прошептала ему на ухо:       — Простите, хозяин, но у девушки есть свои желания,       — Я прощаю тебя, — произнёс ошеломлённый архидьякон.       Этой ночью он несколько раз проверял, не обманули ли его первые ощущения и всякий раз убеждался, что это было очень хорошо. Теперь Клод проводил почти все ночи в родительском доме, познавая с помощью своей опытной учительницы любовную науку.       Они испробовали все разрешённые и запретные позы, занимались любовью не только в спальне, но на кухне, на лавке, на столе, который жалобно стонал под ними, грозясь вот-вот развалиться. Изабо пробудила в Клоде настолько сильный аппетит, что священник сам себе поражался.       — Если ты понесёшь, то я признаю ребёнка своим, — произнёс Клод после очередной жаркой схватки.       Рыжеволосая голова покоилась на его груди, а огонь из камина золотил их кожу. Изабо стала похожа на великолепную бронзовую статую, Клод же напоминал себе сатира на отдыхе.       — Благодарю, — она поцеловала его сосок. — Только вот мне нравится ваше первое обещание, что дадите приданое и мужа подыщете.       — Не хочешь быть моей любовницей? — удивился архидьякон.       — Я бы, может, и хотела, — она положила ладонь на его грудь. — Только вот вы по другой с ума сходите, а мне чужого не надо. Хочу своё!       Клод изумился, он бы никогда не подумал, что его влюблённость в Эсмеральду кто-нибудь заметит, оказывается, он ошибался. Изабо, лаская его рукой, заставила рассказать о том, кто была его тайная любовь, и когда узнала, что это Эсмеральда, вздохнула:       — Тяжёлый случай, — затем добавила, не прекращая движений рукой. — Но, возможно, я смогу помочь.       Клод застонал, да, он хотел, чтобы ему помогли.       

***

      Эсмеральда плакала и умоляла египетского герцога пощадить её, но тот только головой качал.       — Сестра, ты ведь знала, что тебя ждёт высокий мужчина, об этом сказали карты, — произнёс он фальцетом.       — Да, но не этот страшный монах! — Эсмеральда вытерла слёзы. –Он ведь ненавидит меня!       — Ненавидел бы — не платил бы за тебя чистым золотом, — назидательно ответил Матиас Хунгади Спикали. — Давай, девочка, пора собираться!       Эсмеральда смирно, как овечка на заклание, пошла вместе с цыганским герцогом, только козочка Джали сопровождала несчастную цыганку. В доме священника она обнаружила Изабо ла Тьери, которую давно не видела на улицах города. Эсмеральда пришла в ужас.       — Неужели и тебя он купил?! — воскликнула цыганка после короткого объятия с Изабо.       — Кто?       — Священник! — Эсмеральда в ужасе огляделась и добавила тихим шёпотом. — Он здесь?       — Отец Клод? — Изабо лукаво улыбнулась. — Не бойся, нет его тут.       — Тогда бежим! — Эсмеральда сжала руку подруги по несчастью.       — Я не могу, — Изабо улыбнулась. — Господин дал мне работу, а потом обещал приданое и хорошего мужа!       — Неважно! Бежим! — Эсмеральда хотела подбежать к двери, но не успела.       — Погоди! — Изабо схватила её за руку. — Думаешь, бродяги не вернут тебя при первой же возможности? Или, того хуже, продадут в какой-нибудь бордель, или заставят на улицах отрабатывать то, что за тебя было уплачено!       — Они любят меня, — слёзы показались на больших глазах.       — Они любят деньги, — Изабо приобняла девушку. — Ты наше сокровище, но не думай, что сможешь затмить для них блеск золота.       — Но я не хочу этого попа! И зачем я ему, если у него уже есть ты?!       Изабо погладила цыганку по плечу.       — Я просто служанка, мету полы, готовлю поесть, топлю камин по ночам. А он просто мой господин, ни разу не посягнул на меня и не потребовал ничего из того, что любят требовать мужчины.       — Думаешь, меня он тоже хочет служанкой сделать? — с надеждой спросила Эсмеральда, отстраняясь от бывшей проститутки.       Изабо отрицательно покачала головой.       — Боюсь, нет, золотце, господин говорил, что любит тебя.       — Но он ведь священник!       — У всех свои недостатки, — вздохнула Изабо.       Несколько дней Эсмеральда провела в страхе, но подруга её продолжала уговаривать. Она рассказала свою историю, о том, как попала на улицы, и истории других девушек.       — Сама ведь знаешь, после такой сделки на тебя ваши цыгане и не посмотрят, — ласково говорила Изабо, подливая Эсмеральде коричного вина. — А быть любовницей такого уважаемого человека не самое плохое, что может случиться. Он даст тебе новое христианское имя, поселит здесь — знаешь, ему принадлежат двадцать два дома по этой улице! Голодать точно не будете. А потом, может, договоритесь, как быть.       — О чём ты? — Эсмеральда почти не притронулась к вину, она лишь рассеянно гладила козочку.       — Вдруг тоже подыщет тебе мужа и даст приданое? Станешь почтенной хозяйкой и забудешь прошлое, как страшный сон. Ведь тебе, бедняжке, до кровавых мозолей приходилось танцевать! Я-то помню!       Эсмеральда вздыхала и думала, положение её казалось совершенно безрадостным.              Клод появился на четвёртый день и первым делом постарался успокоить Эсмеральду.       — Я знаю, что недостаточно молод и хорош собой для тебя, — говорил он слова, подсказанные ранее Изабо. — Дай мне время, если ты не сможешь меня полюбить, то я отпущу тебя и не потребую ничего взамен.       Эсмеральда настороженно согласилась, терять ей было особо нечего. Теперь каждый вечер священник приходил, ужинал с ней и пытался разговорить, но Эсмеральда хранила угрюмое молчание. Он рассказывал о том, что хорошо знал: о красоте собора Нотр-Дам и пламенеющих розетках, о каменных демонах и скрытых от посторонних смыслах тайных знаках. Вначале Эсмеральда была насторожена, но постепенно стала задавать вопросы, в конце концов она призналась, что и подумать не могла, насколько красив этот собор. На следующий вечер Клод принялся расспрашивать у неё про жизнь цыган и даже просил учить его цыганскому языку.       — Но зачем это вам? — изумилась Эсмеральда.       — У меня есть мысль о связи цыган и потерянных коленей израилевых, — солгал Клод, которому эта мысль пришла только сейчас.       Эсмеральда, поразмыслив, что потерянные колена это что-то интересное, согласилась. Уроки проходили мирно, почти весело, и постепенно страх Эсмеральду оставил, она даже стала помышлять о том, как и правда освободится и покинет наконец этот дом. Но в один из вечеров, пока они занимались, Изабо вбежала в одной сорочке с криком: «Крыса! Там крыса!» Она чуть ли не запрыгнула на колени к Клоду и обвила руками его шею. Священник по привычке положил руку на бедро Изабо, но тут же отдёрнул. Однако этого быстрого движения оказалось достаточно, чтобы не понравиться Эсмеральде. Потом Изабо попросила прощения у господина и, кокетливо прикрываясь руками, убежала прочь. Но юная цыганка увидела взгляд, которым священник проводил её подругу. Поэтому этим вечером Клод с серьёзным видом старательно повторял на цыганском: «Я — старый козёл. Мне нужно оторвать яйца».       — Ты уверена, что я всё правильно говорю? — спросил архидьякон, не уверенный в чистоте произношения.       — Всё просто замечательно.       — И перевод?       — Я мудрейший из смертных, — не моргнув глазом, сообщила ему Эсмеральда.       А через неделю она коснулась его руки, на следующий день позволила ему поцеловать себя и ещё через неделю согласилась подняться с ним в спальню. Когда всё закончилось, Эсмеральда сказала стыдливым шёпотом, что Изабо выглядит несчастной в последнее время (ничего такого на самом деле не было), и пора бы ей в самом деле подыскать мужа. Счастливый священник был согласен на что угодно.       

***

      Очень скоро архидьякон нашёл для красавицы Изабо богобоязненного лавочника, которому внушил мысль, что тот точно попадёт в рай, если женится на раскаявшейся блуднице. Красота невесты и небольшое, но приятное приданое тоже оказали нужное действие. После замужества Изабо постепенно взяла управление делами в свои руки, исправно рожала мужу здоровых детей и копила денежки. Они с супругом стали одними из самых уважаемых и влиятельных людей в своём приходе.       Клод Фролло тоже не бедствовал, Эсмеральда ответила ему взаимностью и стала доброй спутницей его скромной пастырской жизни. Детей, рождённых любимой цыганкой, Клод крестил и со временем удачно пристраивал. Мальчиков брал под своё покровительство Жоанесс Фролло, ставший одним из самых строгих педелей колледжа Торши. Девочкам копили на приданое. И так в земных заботах проходила жизнь Клода Фролло. С Изабо они виделись только во время мессы, но этого хватало для обмена признательными взглядами.