Часть 1
8 июня 2025 г., 22:15
— Что ты рисуешь?
Майк завороженно наблюдает, как его лучший друг чуть не подпрыгивает, напуганный тем, что к нему обращаются.
— Боже, нам действительно стоит повесить на тебя колокольчик!
В ответ на колкость Майк лишь закатывает глаза и с удобством устраивается рядом с Уиллом, протягивая руку, чтобы не дать ему закрыть альбом.
— Позволь мне взглянуть? — спрашивает Майк мягко, с той же интонацией, которая всегда ассоциируется у него только с Уиллом, обнажая каркас его сердца, окрашенного заботой и добротой. Мягкий тон, который определённо звучит всё чаще с тех пор, как Майк наконец перестал заботиться о поддержании своего имиджа идеального парня для Эл, с тех пор, как они пришли к столь ожидаемому расставанию, с тех пор, как он решил, что снова стать лучшим другом Уиллом важнее, чем прислушиваться к отцовским жалобам по поводу того, «что ни одна нормальная девушка никогда не захочет отношений с тобой, если продолжишь вести себя как педик, Майкл».
— Ничего особенного. Просто делаю наброски.
Уилл изо всех сил старается не показывать рисунок, накрывая рукой всё ещё открытую страницу, пока Майк не может оторвать глаз от того, как щеки его лучшего друга приобретают заманчивый оттенок красного, когда его руку накрывает рука чуть большего размера.
— Пожалуйста.
Уилл быстро выдёргивает ладонь из-под руки Майка и, воспользовавшись состоянием Майка, выхватывает у него альбом и быстро закрывает его.
— Прекратите уже флиртовать! Нам романтики и на экране достаточно.
Дастин бьёт Майка локтем в живот с того места, где он сидит на полу перед диваном в подвале Майка вместе с остальными участниками партии. За исключением Макс, которая — все надеятся, что ненадолго, учитывая, что Эл по-прежнему неустанно ищет Макс в её сознании, — всё ещё находится в коме.
В целом это довольно обычный день — ну, настолько обычный, насколько он может быть обычным в разгар конца света — можно даже назвать его спокойным, что редкость в последнее время.
— Мы не флиртуем! — тут же протестует Уилл, задевая локтем Майка, что, во-первых, несправедливо(ой!), и ещё важнее, Майк вообще-то и правда флиртует, спасибо, что заметили. Он флиртует уже несколько месяцев, и не его вина, что Уилл вообще ничего не замечает. Это было легко — вернуться к прежней динамике, нежным прикосновениям и дразнящему подтексту разговоров. Майк скучал по этому. Он скучал по ним. Он хочет большего, хочет всего этого, всего того, в чём всё ещё боится признаться Уиллу. Майк надеется, что Уилл тоже этого хочет, но просто не готов переступить черту, к которой они оба слишком долго шли на цыпочках.
— Конечно, чувак, — закатывает глаза Лукас, и Майк ждёт, пока все отвернутся к экрану, прежде чем решиться снова побеспокоить Уилла.
— Эйй... — шепчет Майк прямо возле уха Уилла, наслаждаясь тем, как покрывается мурашками загорелая кожа его лучшего друга, от плеча до маленькой родинки под челюстью.
— Это же твоя рука! — озадаченно замечает Майк и хмурится, разглядывая сероватую картинку под карандашом Уилла. Это рука Уилла, но это ещё не всё. На рисунке изображены две руки, их пальцы переплетены в интимном жесте. Майк узнаёт руку Уилла — шрам на тыльной стороне, загрубелость кожи, вызванную годами держания в руке карандаша или в последнее время — пистолета. Майк не мог не узнать. Это же Уилл! Только вот ему незнаком обладатель другой руки, гораздо более щуплой, той, что прижимается к внутренней стороне ладони Уилла, а длинные пальцы обхватывают знакомое запястье.
— Это просто рисунок, — защищается Уилл, мгновенно закрывает альбом и обхватывает пальцами его края до побеления костяшек. Уилл защищается, его глаза расширены, и в них почти такой же испуг как тогда, когда Майк без конца косячил много месяцев назад. Уилл защищается, глядя на свои колени и покусывая внутреннюю сторону щеки. Майк чувствует, как его сердце практически сбивается с ритма; неприятная, знакомая мысль о том, что Уилл ему не принадлежит, заставляет его замереть на месте. Уилл защищается, значит это не просто рисунок. Ему кто-то нравится.
— Тебе кто-то нравится.
Майку хочется плакать, каждое из этих трёх слов на вкус, как яд на языке.
— Тебе кто-то нравится?
Хор из трёх голосов и внезапная пауза в звуке телевизора, играющего на заднем плане, вытаскивают Майка из ямы жалости к себе, которую он уже начал рыть, чтобы похоронить там себя заживо.
— Мне? Нет! Всё совсем не так, — морщится Уилл под пристальными взглядами четырёх недоверчивых лиц, а затем признаёт поражение. — Может быть.
Майк с грустной улыбкой наблюдает за тем, как его лучший друг неохотно открывает альбом, позволяя Лукасу, Дастину и Эл взглянуть на причину, по которой Майк хочет уехать из страны. Похоронить себя заживо. Вырвать все волосы и — да, думаю, суть понятна.
Уилл влюбился. Майк считает, что влюблённость — худшее, что когда-либо приходилось испытывать человечеству. Ну почти.
— Это...
Эл не успевает закончить фразу, потому что Уилл тут же бросает на неё многозначительный взгляд, а его глаза на миллисекунды перескакивают на сидящего рядом Майка.
— Молчи! — укоризненно шепчет Уилл, поднимая брови и рискуя бросить на Майка быстрый взгляд, который практически кричит о надежде, что его не раскусят. Впрочем, ему не о чем беспокоиться, ведь мозговые клетки Майка слишком заняты тем, что врезаются во внутренности его черепа в отчаянной попытке умереть, прежде чем придётся вынести ещё один разговор о том, что Уилл влюблён в кого-то другого.
— Вот твой идеальный парень, да? — мягко поддразнивает Уилла Лукас, полностью оборачиваясь к двум парням, сидящим на диване, и украдкой поглядывая на Майка взглядом, полным веселья, которое Майк даже не пытается понять. Нет ничего забавного в том, что ему приходится наблюдать, как любовь всей его жизни говорит о влюблённости в другого парня! Не тогда, когда у них наконец-то всё наладилось, не тогда, когда они снова стали теми Майком и Уиллом, не тогда, когда Уилл вернулся несколько месяцев и зажёг в сердце Майка давно похороненные надежды на то, что между ними возможно что-то большее.
— Да, ладно, Уилл, поделись с нами, что в твоём вкусе? Длинные пальцы, которые могут держать тебя за руку? Что-нибудь ещё? — вступает в разговор Эл, кажется, не замечая напряжения, которое можно ножом резать.
— У меня ведь нет возможности избежать этого разговора, да?
Майк качает головой, переключая внимание и с усилием вытаскивая себя из спирали жалости к себе. Он способен радоваться за Уилла. Он правда способен. Бог свидетель, его лучший друг заслуживает кого-то хорошего в своей жизни, и Майку просто придётся смириться с тем, что это будет не он. С тем, что он не будет парнем, которого заслуживает Уилл, с тем, что ему придётся довольствоваться абстрактными «может быть» и «а вдруг», которые он уже так привык прокручивать в своей голове.
— О, чувак, давай! Мы хотим услышать о твоей влюблённости!
Уилл вздыхает, испытывая раздражение и решительно желая быть где угодно, только не здесь.
— Ладно.
Уилл собирается описать парня, который ему нравится, возможно, какого-нибудь тупого, мускулистого качка, который не знает его так, как Майк, не любит Уилла так, как Майк. Майк не выдержит! Он просто погибнет! Ничего нового.
— Мы дружим уже очень давно.
Майк был лучшим другом Уилла с тех пор, как им было по пять лет. Он был его первым другом. Попросить Уилла стать его другом было лучшим, что он когда-либо делал, но да, конечно. Уилл и глупый, скорее всего, невероятно сексуальный парень дружат уже давно. Всё в порядке, Майк, всё в порядке!
— Я бы назвал его очень заботливым? Может быть, лучше было бы назвать его защитником. Он высокий и очень-очень привлекательный. У него волнистые волосы, которые он иногда позволяет мне заплетать, и он заставляет меня много смеяться... как-то так.
Майк тоже позволяет Уиллу заплетать ему волосы, ему всегда нравится, когда он рядом, нежность его рук расслабляет Майка и заставляет чувствовать себя спокойнее. Это их фишка. Глупый парень, который не понимает Уилла так, как Майк, не ценит его так, как Майк! У него нет папки с его рисунками, он не знает о том, что Уилл часто нервничает, он не надевает на пальцы кольца специально для того, чтобы Уилл возился с ними.
— Он мой лучший друг, — пожимает плечами Уилл, боясь смотреть кому-либо в глаза и совершенно не замечая, как сердце Майка разрывается на части, оставляя Майка без всего, даже без титула, который он с гордостью носит уже много лет. Майк — лучший друг Уилла. Что ж, по всей видимости уже нет.
— Я думал, что я твой лучший друг, — бормочет Майк себе под нос, позволяя горьким трещинам появляться между буквами и выталкивать влагу на задворки глаз.
— О, Боже, ну что такое!
Майк поднимает голову и бросает быстрый взгляд на своих друзей, которые выглядят так, будто хотят одновременно пробить головой ближайшую стену.
— Ты безнадежен! — хмыкает Эл со слишком большой дерзостью для человека, разговаривающего с тем, кто в данный момент слушает, как любовь всей его жизни описывает парня, в которого он влюблён. Майк отмахивается от неё в знак милосердия, избавляя мир от необходимости выслушивать то, что он на самом деле хотел бы ответить, а это совсем не то, как подобает говорить с девушкой. Даже он это понимает, поэтому просто показывает средний палец.
— Майк, — шепчет ему Уилл через мгновение, как только они оба убеждаются, что внимание от них отвлечено, и все трое их друзей возвращаются к телевизору, чтобы посмотреть последние моменты какого-то дерьмового ромкома.
— Мм...
Уилл осторожно придвигается ближе, подтягивая колени к груди и прислоняясь к своему лучшему другу так, что у Майка мурашки идут по коже. Их плечи теперь соприкасаются, и Майк не может удержаться от того, чтобы не обнять Уилла и не притянуть его ближе.
— Дай мне свою руку.
Уилл берёт её, даже не дожидаясь ответа, заставляя Майка затаить дыхание от легкости, с которой переплетаются их пальцы.
— Смотри.
Майк опускает взгляд вниз и раскрывает рот в изумлении, когда его глаза находят открытый альбом с идеальным подобием их сердец, переплетенных в форме рук.
— О.
Майк моргает, на пробу прижимая большой палец к внутренней стороне запястья своего лучшего друга, подражая тому, как длинные тонкие пальцы незнакомца обхватывают мозолистую руку на рисунке. Нет, не незнакомца. Это пальцы Майка.
О, Боже!
— Ты мой лучший друг.
Майк не может сдержать сияющую улыбку на лице, задорную и радостную, от которой загораются глаза и появляются ямочки на щеках.
— Я влюблён в тебя, — тихо признаётся он, прижимаясь носом к макушке Уилла, наслаждаясь тем, что ему разрешают это делать.
— Я понял это, когда ты стал выглядеть так, будто тебя стошнит при мысли о том, что мне кто-то нравится.
Майк только пожимает плечами в ответ на поддразнивание. Это правда. Он не может заставить себя хоть немного беспокоиться. Они держатся за руки, Уилл вплотную прижимается к Майку на диване. Уилл рисовал их.
— Я люблю тебя, — шепчет Майк, бросая быстрый взгляд на друзей, которые, кажется, полностью поглощены только начавшимся фильмом, прежде чем коснуться носа Уилла своим, наслаждаясь тем, как он чувствует пульс Уилла под большим пальцем, всё ещё прижатым к его запястью.
— И я тебя люблю, — тихонько признаётся Уилл в ответ, позволяя их губам соприкоснуться, и его глаза прикрываются от нежности прикосновения. Уилл рисовал их руки, Майк влюблён в него, они целуются на диване в подвале Майка, рядом с ними сидят их друзья. Идеально.
— Кстати, можешь рисовать меня в любое время, когда захочешь.
Майк прижимается поцелуем к красивой родинке над верхней губой Уилла, его носу, виску, обеим бровям, притягивает его ближе, переплетая их руки и упираясь щекой в его макушку, притворяясь, что не замечает позабавленных взглядов, которые бросают на них остальные. Кучка предателей!
— Отлично! Тогда теперь буду держать тебя в курсе.
Майк вновь проводит большим пальцем по внутренней стороне запястья Уилла, более чем довольный сходством с рисунком.
Уилл рисовал их руки. Они держатся за руки и целуются, хихикая друг другу в губы при очередном недовольном стоне одного из их друзей. Уилл тоже влюблён в Майка. Идеально.
