зависимости

Так Влад не орал на своих сотрудников никогда, отчитывая их словно мать своего провинившегося ребенка, что натворил что-то настолько серьезное, что ему обещают домашний арест минимум на месяц, не прекращая орать. Активно размахивая руками и показывая какие-то жесты, он все никак не мог успокоиться, продолжая ходить туда-сюда по кабинету. – РАЗВЕ ЭТО ПРОФЕССИОНАЛИЗМ!? МЕДИЦИНА НЕ ТЕРПИТ ОШИБОК. ТЕПЕРЬ ДРУГОЙ ПАЦИЕНТ ЖИВЕТ В СЧАСТЛИВОМ НЕ ВЕДЕНИИ, ДА!? БЫСТРО НАЗНАЧАЙТЕ ПРИЕМ. ДОКУМЕНТАЦИЮ ПЕРЕДЕЛАТЬ ПОЛНОСТЬЮ, В КРАТЧАЙШИЕ СРОКИ И В ЛУЧШЕМ ВИДЕ. ДА ВАС, РЕБЯТКИ, КАЗНИТЬ МАЛО. Вова не выдержал этого крика даже пяти минут и быстро под шумок ликвидировался, чтобы не мешаться лишний раз, при этом тихо сочувствуя всем кто был в кабинете в этот момент. Всё-таки он никогда не видел что бы Влад так сильно кричал на собственных сотрудников, точнее такого никогда не было. Он был зол, жутко зол. Его собственная приближенная команда совершила слишком сильную ошибку, напутав результаты абсолютно всех анализов поступивших в тот день. Безусловно, ситуация была ужасна, да и Влада понять можно было. В тот вечер, когда Вова сказал ему о том, что у него смертельное заболевание Влада нужно было собирать по кусочкам, выстраивая все заново. Пока в итоге Влад не уснул, сдавливая парня в объятьях. Тогда он абсолютно без доли сомнений взял отпуск на неделю, не собираясь отставать от Вовы ни на секунду. Как чудно. Но только пошел первый день его мини отпуска, как в тот же вечер ему позвонили, рассказав о появившейся проблеме. Что собственно и привело к тому, что сейчас Вова сидит в коридоре третьего корпуса больницы, где находился своеобразный офис объединенный с лабораторией. Крики Влада было слышно даже через закрытую дверь и учитывая, что шумоизоляция в больнице была довольно хорошей. Может быть, если бы эхо в здании было бы сильнее, то весь корпус слышал бы о том, что на команду Влада нельзя положиться. Нельзя доверить свою жизнь. Что их репутация упадет, что ошибку нужно исправить в срочном порядке, откладывая отдых в поздний ящик и переписывая всю документацию. Вова мог поклясться, что они сделают все в лучшем виде, реально откладывая такие долгожданные новогодние выходные, лишь бы исправить свой косяк. Он так же знал, что сейчас вся команда Влада виновато смотрит в пол, понимая и принимая свою вину. Они поставили под угрозу жизни людей. Теперь нужно отвечать перед разъяренным начальством, принимая и соглашаясь со всем, что им скажут. Задумавшись, Вова даже не заметил как открылась дверь и Влад вышел к нему в коридор, тяжело дыша и сжимая руки в кулаки. По его виду можно было сказать, что он до безумия зол на своих подопечных, но увидев Вову его выражение лица тут же смягчилось. – Поехали домой? Я сейчас быстро поднимусь в кабинет за документами и можно будет ехать. Нужно переделать документы и передать на подпись Стасу и Арине. Подойдя ближе к Вове и протягивая ему руку что бы помочь встать, Влад тихо выдохнул, прикрывая глаза. – Да, конечно. Давай попути заедем в кондитерскую? Отпраздновать, что я всё-таки не мертвец и живее всех живых. Попытался пошутить Вова, криво усмехнувшись. Чмокнув в щеку Влада, он взял его за руку и повел на выход, даже не думая отпускать его за документами. Потом заберёт раз так нужно. Сейчас заслуженный отдых. Наедине. Без работы. На улице было морозно, уже совсем скоро новый год и это радует, даже слишком. Натягивая шарф на нос в попытках уберечь его от холода, Вова и не заметил как Влад отпустил его руку и уже успел слепить снежок. Только он развернулся, как тут же ему прилетел снежок прямо в лицо, громко рассмеявшись, Влад подбежал к любимому, чьё лицо расплылось в негодовании. Помогая оттряхиваться от снега, Влад все так же продолжал смеяться, но смеялся он не долго, ведь ему в ответ прилетело снежком прямо в голову. Немного порезвившись они все же дошли до машины, радостно смеясь и обсуждая все на свете. Влад как и обещал заехал на заправку, а потом в кондитерскую. Купив пончиков различных вкусов, Влад быстро идёт до машины, стараясь как можно меньше времени провести на улице. Всё-таки -18 дают о себе знать. Но он не мог отрицать красоту зимы. Мягкий снег лишь придавал эстетики, украшая улицы дома и его волосы, которые как только зайдешь в тепло, так сразу становились мокрыми и чутка волнистыми. А Вова снова смеётся, заливисто и громко, поднимаясь к лифту и нажимая кнопку нужного этажа. Зайдя в теплую квартиру, они быстро разуваются и снимают куртки, ставя чайник. На улице уже совсем темно, не смотря на то, что на улице всего шесть часов вечера. Но даже в этом есть свои плюсы. Впереди лишь сладкий сон и умиротворение. А главное, что рядом с любимым. Тогда то ты и понимаешь, что тебе важно чтобы он просто был рядом, обнимал и шептал какой-то бред. Тогда то Вова и понял, как же он рад, что не умрет, что останется рядом с Владом, чувствуя его дыхание где-то в районе шеи, и то как его длинные конечности снова обвили всего его, обнимая как плюшевого медведя. Это чувство сильнее эйфории от наркотиков. Сильнее всех остальных радостей жизни. Ведь это и есть его самая главная радость на фоне которое гаснут другие. Словно мерцание старых звёзд на звёздном небе, завершая свое существование. Любовь – это чувство, бесспорно, ведь этого нельзя отрицать. Его нельзя описать словами, оно просто есть. Но Влад скажет, что любовь – зависимость. То, ради чего устраиваются войны, то, ради чего пишутся стихи и поэмы. То, ради чего мы живём. То, от чего мы зависимы. А любовь к Вове – зависимость. Слишком сильная, затмевающая остальные. Не гаснущая никогда. Его персональная зависимость.