Мёртвое Безумие

      Иида ожидал его на мосте. Изуку шёл неспеша, всё думая о своём привычном и тревожном. Так задумался, что не заметил, как дошёл к месту встречи. Мужчина стоял, оперевшись на перила, и лениво всматривался в прозрачную водяную гладь реки, словно выискивая что-то.       — Долго ждёшь?       — Нет, только пришёл, — Тенья снял сумку с плеча и отдал её Мидории. — Держи, там всё, что тебе нужно. Деньги потом занесёшь, а то прохожие подумают не о том.       — Спасибо. Как ты вообще? — Изуку перехватил сумку и закинул её за спину поудобнее.       — У меня всё отлично, не то что у моих подопечных. — Серьёзность на мгновение исчезла с его лица, придавая взгляду поникший вид. Иида нервно поправил очки.       — Ты о шпионах? Я уже знаю.       — Знаешь? Первый объявился? — Тенья повернулся всем корпусом к парню, не скрывая удивления, а Изуку, наоборот, развернулся к ограждению и вцепился в него пальцами.       — Ага, — на выдохе ответил парень. — Он подослал информатора, который передал письмо.       — Что там было? Ты взял его с собой?       — Я не подумал и разорвал его.       Он покрепче сжал пальцы, ощущая, как злость снова была готова выйти наружу, больно сдавливая грудь.       — Но там ничего интересного. Просто издёвки и что даже Всемогущий нам не поможет.       — В его стиле, учитывая, что, по слухам, Всемогущий мёртв.       — Не удивлюсь, если это дело его рук.       — Возможно, но его путь и так подходил к концу — он уже был в возрасте. Но верить слухам нельзя. Если они окажутся ложными, шанс на его помощь есть, но очень мизерный. Это не просто основатель, это самый опытный убийца во всей Японии, если не Азии.              — Но шанс есть, — надеялся Изуку.       — Мидория, даже не думай. Надеяться, конечно, хорошо, но быть настолько самоуверенным глупо.       — Я знаю, не подумай, — он отвёл взгляд от воды и взглянул на мужчину. — Мне вот что интересно. Почему ты так удивился смерти Денки? Ты новости не смотришь?       — Я до последнего думал, что это отвлекающий манёвр, но, услышав от тебя подтверждение, я обозлился на него. Он бросил нас в такой неподходящий момент.       — Не говори так, ему было тяжело, ты не представляешь, как.       — Ты же был там, почему не остановил?       — Иида, я не хочу об этом говорить.       Вина и так выпивала из него последние силы, а слова Теньи заставили скопившуюся ярость вылиться наружу. На мгновение Изуку даже дышать не мог, а тело и голос управляли им. Он подошёл ближе и пальцем ткнул в грудь стоящего. Голос прозвучал резко и строго, непривычно для него.       — Ты там не был, так что помолчи. — Каждый слог отбивался сталью; внутри всё закипало, так что ладони дрожали.              Иида смотрел на него неотрывно, в глазах дрожала опаска. Он нервно откашлялся в кулак, поправил воротник рубашки, отводя взгляд.       — Прошу прощения.       «Чего это он?»       Изуку устало вздохнул и поясницей оперся на ограждение.       — И вообще, какой такой отвлекающий манёвр?       — Денки же — маскировщик: он мог скинуть кого-то под своим видом.       — Думаешь, мы настолько бесчеловечные, чтобы лишать жизни незнакомого, невинного человека? — хмуро зыркнул на него Изуку. Ииду аж передёрнуло.       — Согласен, я сморозил чушь, прошу прощения.       — Ладно, забей. Ещё раз спасибо за помощь. Я напишу, если ещё что-то произойдёт. Ты тоже оповещай меня, пожалуйста. Я хочу покончить с этим.       — Конечно, этого желают все, — Тенья неуверенно, даже боязливо, протянул руку. — Я буду с тобой до конца.       — Спасибо, — улыбнулся Изуку, пожимая руку в ответ. — Мы справимся. Должны.       — Не хочу огорчать, но всё зависит от тебя. Он одержим тобой до безумия.       — Я знаю, — уныло ответил тот, опустив голову. — Пока, до встречи.       — До свидания, — в лёгком поклоне склонился мужчина, и они разошлись в разные стороны.       «Я надеялся, что он расскажет что-то хорошее, но нет. Конечно, это не может быстро закончиться. А закончится ли?»       Сумка внезапно стала такой тяжёлой. Хочется бросить её где-нибудь в подворотне и сбежать. Сбежать от всех людей, от проблем. Бросить абсолютно всю свою жизнь и начать с чистого листа, но перед этим приложиться об асфальт, чтобы забыть всю боль и грязь, преследующие его всю осознанную жизнь. Слепить нового, никому не известного человека и умереть счастливым.       Не страдать и не тратить подростковый период — «лучшие» годы жизни — на мысли «как выжить?» и «хочу умереть». Не быть окружённым подпольем и мраком. Не быть пропитанным кровью. Не быть изувеченным шрамами. Переродиться в хорошей семье, иметь большой круг общения и поддержку со всех сторон. Не умирать от холода, а тонуть в тепле.       И никогда не встречать чёрную полосу, из которой состоит вся его нынешняя жизнь.       «Но это невозможно».       Изуку замедлил шаг и поднял взгляд к небу — облачному, тусклому, грустному — чтобы слёзы не успели скатиться по щекам. В груди тяжело, невыносимо тоскливо. Руки готовы были опуститься. Изуку вполне мог пойти и повторить поступок Денки, но его держали долг и совесть.       «Я умру, а Первый продолжит творить бесчинства и издеваться над несчастными, не получит по заслугам за смерть Денки. Убью его и сам умру. Нужно просто подождать. Просто подождать…»       Невыносимо тяжёлые ноги шагали, а сумка продолжала тянуть его вниз, но он шёл. Никто не обременял Мидорию этим — он сам повесил долг на себя. Он заслужил. Неважно за что, но Изуку знал, что должен. Бескорыстно.       «Я так нагрубил Ииде. Я всё хуже это контролирую. Мне страшно. Я не хочу быть тем, кого стоит бояться. Я не хочу быть плохим человеком».       На пороге дома он остановился. Завтра возвращается Хисаши — сегодня последний спокойный день. Мидория потянулся за ключами, однако на его плечо опустилась чужая ладонь. Он застыл, напрягаясь всем телом. Перед его лицом протянули белоснежный конверт.       — Опять?       Мидория схватил бумагу и резко обернулся, но у того и след простыл. Он знал, что информатора сложно увидеть, но чтобы он исчезал на глазах — в голове не укладывалось. Не медля, Изуку зашёл в дом и открыл письмо.       «Успел заскучать? Я вот безумно! И по твоим друзьям тоже. Как там остальные из Организации? Вместе тусуетесь? Хах, я шучу. Раскидало вас по миру — не собрать. Зря ты заводишь новые знакомства. Не боишься потерять? Мне нравится отбирать у людей всё самое ценное и желаемое. Береги их, но не обещаю, что сжалюсь, ведь твой поступок меня ранил не только морально. Но не переживай, я прихожу в норму. Скоро встретимся. Люблю тебя. А ты меня любишь?»       «Только этого я и боялся».       Руки задрожали, и он уронил письмо на пол. Тошнота скрутила живот, а чёрные пятна заплясали перед глазами. Изуку сполз по стене вниз, закрывая глаза ладонями.       «Поздно, я не смогу их бросить. Он причинит им боль. Из-за меня».       Предательские горячие слёзы потекли по щекам, стекая сквозь пальцы. Телефон завибрировал — как они умудряются писать в такие «подходящие» моменты? Это вылилось в громкий отчаянный всхлип и затем — в безудержные рыдания. Изуку прижал к себе ноги и обнял их руками.       «Я идиот. Обещал не привязываться, но всё равно сделал это! Что мной руководило? Знал же, на что способен Первый, и всё равно действовал по-своему. Я не могу себя защитить, а теперь — плевать, важно не это. Они не пострадают. Я не допущу, чтобы это случилось».       Слёз было много, но закончились они быстро. Не переставая трястись, Изуку взглянул на то, что они писали.       Э: Я нашёл сайт, где можно смотреть фильмы вместе. Не хотите сегодня вечером что-то глянуть?       М: О, интересно, конечно!       К: Соглашусь только на ужастик.       «Проигнорю — опять сделаю им неприятно. Придётся согласиться».       Согласился он не зря — это отвлекло его от проблем, и он довольно весело провёл время. Успел даже кое-какую домашку сделать, ибо когда отец приедет и увидит плохие оценки — ему не поздоровится.       Даже когда фильм закончился, — поговорили в голосовом чате. Некоторые уснули, но он был самым стойким. Рассвет застал его врасплох, а будильник испугал. Изуку несколько часов писал задания, чтобы успеть сделать всё и даже больше.       «Ни минуты сна. Супер».

***

      Голова гудела, он не мог сфокусироваться на материале, даже звонки проскальзывали мимо. Изуку игнорировал всех до того момента, пока задиры не решили отомстить за своего друга. Старый корпус находился вдали от любопытных глаз — идеальное место для расправы. Его прижали за ворот у стены, прошипев злобно:       — Ублюдок, почему ты так ссыкуешь напасть на нас троих сразу? Сам говоришь о силе, но где она у тебя? Ничтожество.       Один из стоящих сзади поднёс канцелярский нож, но резко остановился и с характерным треском вынул лезвие.       Тот, на кого они напали, стоял дальше всех, с усладой наблюдая за происходящим.       Изуку напрягся, когда нож приставили к его горлу. Он знал, что его не убьют — не решатся. Рука задиры дрогнула — специально, и на его шее появился алый порез, медленно наполнявшийся кровью.       — А теперь снимите с него одежду.       — Нет, а теперь вы взяли и отпустили его, — в этот момент над головами прогремел строгий взрослый голос как гроза.       — Сенсей? Что вы здесь делаете? Это заброшенная часть… — без страха ответил тот, кто держал нож.       Сам Мидория тоже был шокирован:       «Учитель? Почему он останавливает их?»       — Вот именно. Вас здесь быть не должно. Прекращайте свои игры — мы идём к директору, — лицо Айзавы было совсем тёмным, а глаза, казалось, могли загореться красным от злости.       — Уходим! — хором выкрикнули трое и, прежде чем кто-либо успел среагировать, запрыгнули в окно заброшки и выбежали через другой выход.       — Твою ж, — пробормотал себе под нос учитель. — Мидория, ты можешь объяснить, что здесь происходит? Они успели что-то сдел… О боже, у тебя кровь! — Айзава подошёл ближе.       Изуку прикрыл рукой рану и поднял сумку, будто ничего не случилось.       — Мелочь, заживёт. А то, что видели, лучше забудьте. Не обращайте внимания — вам же будет легче.       — О чём ты? — учитель искренне не понимал ход мыслей ученика. — Это ненормально!       — Сенсей, просто забудьте, правда. Вы всё равно ничего не измените.       Изуку склонился в поклоне и прошёл мимо застывшего учителя. Ситуация крайне его удивила. За всю жизнь учителя не вмешивались в подобные дела и тем более не волновались о нём. Мидория не стал долго об этом думать. Несмотря на то, что впереди было ещё четыре урока, он пошёл домой. Чувствовал он себя ужасно. Отец вернётся только вечером, потому вряд ли побьёт за прогул. Сегодня Мидории было крайне всё равно на наказание. Он просто хотел спать.       Изуку ничего не замечал вокруг — только цель дойти до кровати, пока его мечты не оборвал чей-то оклик:       — Мидория!       Изуку обернулся. Облокотившись на чёрную машину, стоял Иида вместе с неизвестным ему мужчиной.       — А, Иида, привет. Прости, не заметил, — он неловко потер висок и подошёл ближе.              — Разве у тебя учёба уже закончилась?       — Нет, прогуливаю. А ты что, за этим следишь?       — Нет, просто уроки никогда так рано не заканчивались. Ну раз так — знакомься: это Тодороки Шото, программист нашей группы.       — Шото, — протянул ему руку высокий парень с красно-белым сплитом и безумно красивыми глазами: в одном можно утонуть, как в озере, а в другом — потеряться, как в тумане. Голубой глаз окрамлён выделяющимся шрамом от ожога.       — Мидория Изуку, — он пожал ему руку в ответ.       — Наслышан. Приятно работать с тобой в команде.       — Взаимно.       — Мы как раз собирались ехать обдумывать план. Нам нужно хоть с чего-то начать, поэтому удачно встретились. Запрыгивайте в машину.       Усевшись, машина тронулась и зашумела по трассе. Подвальный бар встретил их гробовой тишиной; её нарушали лишь поскрипывания тряпки о стакан, которой без интереса протирал бармен.       Дорогие столики из красного дерева, чёрные мягкие кожаные кресла, диваны и стулья. Стены украшали выступающие красные кирпичи. Из потолка свисали лампы жёлтых и красных оттенков. Здесь висела тяжёлая атмосфера, но одновременно впечатляющая — аж дух перехватывало. Это место словно властвовало над человеком. Витающий запах алкоголя отталкивал, но придавал дополнительный тон строгости.       — Впечатляет… — завороженно прошептал про себя Изуку.       — Спасибо, — довольно усмехнулся Тенья, но тут же скрывал эмоцию и возвращал прежнюю серьёзность. — Пройдёмте в кабинет.       За барной стойкой спряталась дверь, сливающаяся с общим антуражем. Короткий коридор закончился железной дверью, открывающейся ключ-картой.       Что говорить о кабинете, если он как продолжение бара, но посередине властвовал большой стол из тёмного дуба, а стены были расставлены полочками с книгами и алкоголем.       — Присаживайтесь, пора начать обсуждение.       Когда все уселись, поскрипывая кожаной обивкой на стульях, Тенья снова заговорил:       — Пока нас только трое, но пора начинать действовать. Шпионить вживую мы не можем, значит отслеживать перемещения будем через сеть: счета, камеры, звонки, сообщения. Всё нужно уловить. Любая странность не останется незамеченной. Шифровки и фейки никто не отменял, поэтому нужно быть внимательнее. Первый имеет при себе опытных программистов из кибер-полиции; нам нельзя облажаться и быть замеченными.       — Как именно мы будем следить? — спросил Изуку.       — Шото вчера смог взломать нужные сайты и программы.       — Поможет ли нам это? — засомневался Шото. — Кибер-полиция сразу нас выявит. Выше стоит только мафия.       — У нас нет с ними связей. Мы рискуем, но другого выхода нет.       — А если нас заметят? — опасался Изуку.       — Сам подумай: Первый так просто нас убьёт или захочет повеселиться?       — Значит ничего, возможно пошлёт письма.       — Вот именно.       — Но мне всё равно не нравится этот план, — нахмурился парень, поворачивая голову. — Вчера он снова подослал информатора. Теперь под угрозой не только мы, но и мои… друзья.       Горечь осознания их неизбежной участи в этом дерьме вызывала отвращение к себе. Иида нахмурился, наматывая круги по кабинету. Атмосфера стояла напряжённая и обречённая.       — Мы не можем допустить, чтобы невинные люди погибли. На нас он ещё успеет отыграться, но твоих друзей он использует против тебя. Ты же знал, на что Первый способен, и всё равно завёл друзей!       Негодование Теньи угнетало и обостряло его чувство вины. На мгновение ему стало трудно дышать, ком злости снова рвался наружу, но он незаметно вцепился ногтями в руку, чтобы совладать с собой.       — Иида, я позабочусь об этом. Они не пострадают.       — Уж очень надеюсь, — тяжело и недовольно выдохнул Тенья. — Шото даст тебе доступ к паролям, ты будешь следить за счетами.       Изуку молча кивнул.       Тодороки выдал ему ноутбук и несколько кодов на случай блокировки. Он показал всю схему шпионажа и объяснил, как сохранять самые подозрительные переводы.       Перегруженный мозг думал заторможено, но Мидория старался всё запомнить. Шото это заметил и поэтому написал инструкцию на бумаге.       Дома он не лёг спать. Нужно было как можно скорее выявить Безымянного. Мысли заслонило беспокойство за друзей — невинных людей, над которыми нависла опасность.       «Что мы будем делать, если выявим? Мы у него как на ладони. Он знает, что мы пытаемся его вынюхать. Возможно, знает каждый наш шаг — хотя я не удивлён, раз он узнал про моих друзей. Мы словно боремся с неизбежным штормом: погоду не изменить — как и его сейчас не одолеть».       Изуку прикрыл ладонями лицо и застонал от отчаяния и беспомощности. Столько всего нужно держать в уме, одновременно бороться и терпеть. А где найти на это силы?       До вечера он сидел за ноутбуком, но все попытки были тщетными. Совсем забив голову миссией, он ни разу не поел за день. Что-то готовить сил не было, да и вряд ли отец будет доволен, если Изуку устроит бардак на кухне.       Поверх домашней одежды он накинул ветровку. Шёл холодными улицами, но даже руки в карманы не спрятал — чтобы зыбкий колючий ветер приносил хоть какие-то чувства кроме усталости.       Отец вернулся поздно. Они даже не пересеклись, но недовольное ворчание Изуку слышал прекрасно. Полночи он потратил на домашку, а остальную часть сидел за счётами. Вторая бессонная ночь безразлично пролетела до звонка будильника.       Дома находиться не хотелось, поэтому он вышел намного раньше, чем обычно. Стоял в какой-то подворотне и курил. Его тошнило — то ли от переизбытка никотина, то ли от тревоги. А может, и всё вместе. Но Мидория чувствовал себя так паршиво, что ему было всё равно. Сигарета за сигаретой — и время текло быстро. В руках он вертел бычок; пепел, словно снег, опадал на асфальт. От этого занятного увлечения его отвлекли.       — От тебя за километр несёт этой дрянью. Где ты их только берёшь? — Кацуки встал рядом, выхватил сигарету, бросил на землю и затоптал.       — Эй! Не тебя же травлю! — обиженно скрестил руки на груди Изуку.       — Я и не сомневался в твоём альтруизме, — Бакуго закатил глаза. — Где ты этому научился?       — Чему? Курению?       — Ага.       — Научили… Но сейчас это неважно.       Кацуки неопределённо выдохнул и подтолкнул его прочь из подворотни.       — Когда-то расскажешь. Надеюсь. А теперь пошли. И вообще, чего ты вчера слинял с половины уроков? — Кацуки шёл на расстоянии нескольких шагов.       — Спать пошёл, — непринуждённо ответил Мидория.       — Ага. Вот только выглядишь похуже трупа.       — Потому что не уснул.       «М-да, всё такой же заботливый. В своём стиле, но я рад, что он не начал специально меняться, чтобы наладить отношения. Конечно, держится немного на расстоянии, но и я ему в этом не уступаю. Хотелось бы мне с ним всё обговорить, но сейчас совсем не до этого. Зная его, он тоже не любит долго держать обиды и недосказанность».       — Слушай, я хотел спросить…       Фразу Бакуго оборвал звонок на телефоне Изуку. Увидев контакт, он недоумённо нахмурился.       — Киришима? — потом поднял трубку: — Да?       — Мидория! Ты где потерялся? Тебя Айзава вовсю ищет!       — Сенсей? Зачем?       — Не знаю. Ты что-то натворил? А то он такой злой и мрачный был.       Изуку задумался. Было два варианта: прогул или издевательства.       — Спасибо, что сообщил. Скоро буду, — он положил трубку и сказал: — Меня Айзава вызывает.       — Из-за прогула?       — Надеюсь, что только из-за него, — нахмурился Мидория, ощущая, как начинает тошнить от переживаний.       — Что ты уже успел натворить?       Они продолжили путь, но уже быстрее.       — Помнишь, я пригрозил одному ублюдку, а они решили отомстить, но Айзава вовремя подоспел. Хотел разобраться, но я сказал, что это плохая идея, и ушёл. Они не успели ничего сделать. Только это, — он указал на порез на шее.       — Почему ты отказался от помощи? Твою мать, Деку, ты о себе хоть раз подумаешь?! — негодовал Кацуки.       — Какая разница? Всё равно я… — Изуку заткнулся: он не мог сказать «всё равно я умру».       — Ты что?       — Ничего. Забудь, я пошёл.       Они разошлись в коридоре — скорее, это Изуку убежал от Бакуго, чтобы не начались расспросы и расследования.       Учительская была пустой, если не считать Айзаву. Весь путь его одолевала тревога, скручивая в желудке тугой узел, а горло будто сжимала чья-то рука. С утра он игнорировал слабость в теле, и переживания превратили её в вязкое ощущение бессилия. Изуку подавил дрожь в голосе и заговорил:       — Сенсей, вы меня искали?       — Мидория, наконец-то. Нам о многом нужно поговорить, но есть одна ситуация, решение которой отложить нельзя, — учитель встал из-за стола и направился к шкафу с документами, выискивая что-то в одинаковых папках.       — Вы о моём вчерашнем прогуле?       «Что ты несёшь? Он же точно не об этом!»       Перед глазами всё поплыло, но Мидория вцепился в край стола, удерживаясь на ватных ногах.       — Мидория, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Твой прогул, конечно, тоже нужно разрешить, но это не так важно, как издевательства.       Мужчина выудил из ящика несколько папок и бросил на стол. От резкого звука Изуку заметно вздрогнул.       — Они?       Айзава открыл каждую из них. На первой странице — информация об учениках и их фотографии. И все они — те, кто вчера зажал его у заброшенного корпуса и всё время творили над ним бесчинства. Мидория молчал. Постукивая дрожащими пальцами по краю стола, он неотрывно смотрел на изображения.       Это был шанс закончить со школьными издевательствами раз и навсегда, но Изуку не мог. Он не хотел, чтобы учитель узнал, что Кацуки тоже этим занимался, а те паршивцы точно сдадут его.       — Айзава-сенсей, я…       — Мидория, просто ответь — и мы со всем разберёмся. Никакие отговорки не сотрут мне память о вчерашнем, — совершенно серьёзно и уверенно заверил его Айзава.       — Вам не нужно встревать в это. Просто закройте глаза, как и все учителя.       Сердце бешено и громко отстукивало в ушах, от чего голова кружилась ещё сильнее.       — Закрыть глаза? Почему ты не хочешь с этим бороться? Их легко наказать — как и пособников.       Перед глазами замелькали разноцветные пятна, постепенно застилая взгляд и превращаясь в темноту.       — Твои родители знают? Почему ты молчишь?       Голос учителя отдалялся, становился неразборчивым. Сознание трудно было удерживать. Голова закружилась очень резко и сильно. Под обеспокоенный выкрик Айзавы ноги перестали его держать. Изуку полностью погрузился в тьму.