Перст Божий

В начале было слово. Затем - кромешная темнота. Словно сквозь вату слышались неразборчивые звуки. Кажется, его звали по имени. Затем яркая вспышка света и снова темнота. Тяжелые веки не хотели подниматься, голова гудела, горло саднило и всё тело было занемевшим, словно свинцовым. По коже бежал холодок. Вновь слово. И голос знакомый, такой мягкий и родной… Мэл? Металл с громким звоном ударился об металл. Раздался чей-то глухой стон. А. Это его, Джейса, стон. Веки, наконец, поддались, и глаза вновь резануло пронзительным белым светом. Вокруг всё плыло и кружилось, мелькало хороводом неразличимых пятен, однако даже в таком состоянии Джейс мгновенно узнал застывшую перед ним фигуру. Виктор. Точнее, то, что от него осталось. Несчастные крупицы его сознания, которые некто заключил в плен холодного стального тела, гладкого, белоснежного, безупречного и совершенного… Обезличенного. Лишь поехавшая машина, одержимая идеей «великой эволюции». Он ведь попытался достучаться, попытался всё исправить, изменить будущее, уберечь всех от неминуемой гибели! Но, кажется, на то она и неминуема. Сколько ни старайся, конец всё же остается неизменным. — Хорошо спалось, Джейс? — прозвучал ласковый голос. В поле зрения показалась ладонь, словно обернутая позолоченной перчаткой, а в ней – конец толстой цепи, звенья которой бряцали прямо над ухом, и звук отдавался острой болью в голове. Вдруг цепь натянулась. Запястья прострелило болью, отчего еще один болезненный стон сорвался с пересохших губ. Он закашлялся. Руки словно закололо тысячами иголок, и Джейс вдруг осознал, в каком положении находится. Они с Виктором стояли в центре плохо освещенной комнаты, настолько огромной, что ни углов, ни стен видно не было. Лишь низко висевший под потолком фонарь, свет которого золотыми бликами отражался от стального корпуса Виктора, голый каменный пол и голые же колени самого Джейса, исцарапанные и почти посиневшие от налившихся синяков. Да, точно. Голые колени. Голые бедра. Его маленький друг, нагой, весь съежившийся от холода и стыда, непривыкший к такому близкому взаимодействию с окружающим миром. И нагой же рельефный пресс, повод для гордости Джейса и предмет восхищения любого, кому когда-либо доводилось застать его без одежды. Ну, по крайней мере на это ему однажды после проведенной вместе ночи намекнула задержавшимся на крепких кубиках взглядом Мэл. Лучший комплимент в его жизни! Так вот, судя по всему, Джейс был совершенно и безоговорочно голым. Обнаженным душой и телом. И связанным по рукам и ногам. Буквально. Его запястья плотно обхватывала металлическая цепь, конец которой исчезал где-то во тьме потолка, откуда змейкой тянулся обратно, прямо в ладонь Виктора. Вторая цепь, с кандалами, сжимала щиколотки, впиваясь острыми краями в нежную золотистую кожу. Джейс дернулся и зашипел от боли, когда верхняя цепь вновь натянулась. Дрожь напряжения прошибла тело насквозь, а с трудом пережившая путешествие во времени нога, кажется, готова была в любое мгновение прекратить их плодотворное многолетнее сотрудничество. Раздался полный любопытства смешок. — Неужели, — начал Виктор, медленно и грациозно подходя ближе, — ты до сих пор боишься, Джейс? Неужели до сих пор не понимаешь? «Великая эволюция» неизбежна. Прими перемены. Присоединяйся к нам, Джейс. Подключайся к мудлу. Стань лучшей версией себя. — Ни за что! — прохрипел Джейс, исподлобья взирая на тонкий фигуристый силуэт. Каким гибким он был, каким изящным. И каким чужим. — Что ж, — Виктор приблизился вплотную и неспешно наклонился, оказавшись вдруг на расстоянии выдоха от его лица. В груди Джейса вдруг неприятно кольнуло. У робота не было глаз, карих, тёплых и очень живых. Не было губ, всегда обветренных и невольно привлекавших взгляд. Не было лица, лишь плотная белая маска с выражением блаженного безразличия: — Тогда у меня нет другого выбора. — Собираешься убить меня? — дрогнувшим голосом спросил Джейс, дернувшись назад от потянувшейся к нему стальной руки. Все мышцы разом свело от боли, и он со вскриком повис на цепях, ощущая, как вдоль позвоночника стекают капельки холодного пота. — Что ты. Я всего лишь хочу показать тебе, каково это: стать частью великой эволюции, — Виктор протянул руку еще раз, и, не встретив сопротивления, невесомо коснулся заросшей щетиной щеки. — Знаю, ты похоронил меня тогда, Джейс, — большим пальцем очертив заострившуюся скулу, он спустил ладонь ниже, почти впиваясь тонкими пальцами в и без того покрытое гематомами горло. Чертов фетишист. — Вот только я не согласен, — чуть сжавшись напоследок, пальцы скользнули дальше, оглаживая ключицу. Джейс вдруг с удивлением понял, что ладони Виктора покрывал мягкий, приятный коже материал, похожий на… Силикон? Интересно, зачем… — Мы всё еще напарники, — Виктор опустился, задевая жемчужинку соска, отчего тело снова насквозь прошибло дрожью. Но теперь дрожью совсем другого рода. С губ сорвался горячий выдох, и Джейс почувствовал, как запылали от стыда уши. Как же он мог в такой ситуации?.. — Ты мой, — пальцы вдруг оторвались от кожи, почти вызывая недовольный стон, но в следующее мгновение уже обхватили покалывающий от боли затылок и, зарывшись в отросшие волоски, притянули голову ближе, ближе, еще ближе, пока лоб не соприкоснулся с прохладой позолоченной стали и из-за маски не донесся едва различимый шепот. — А я — твой. Ствол Джейса заинтересовано дернулся. Какой позор. Виктор вновь издал смешок, теперь, правда, по-доброму снисходительный. — Вижу мое предложение пришлось тебе по нраву. Джейс весь залился румянцем и дернулся в сторону, игнорируя укол сожаления, когда гладкие пальцы выскользнули из спутавшихся волос. — Отпусти меня. Я не поддамся. — Я не стану держать тебя вечно. Конечно, не стану, — легко вскочив на ноги, Виктор чуть склонил голову набок, словно прицениваясь. — И даже, наверное, сниму с тебя кандалы. Конечно же эволюция исправит любые недостатки, но ты сам должен возжелать её. А я помогу, наставлю тебя на путь истинный. Джейс недоверчиво нахмурился, тяжело оседая в цепях. — Не веришь? Я правда освобожу тебя. Но есть одно условие, — Виктор вдруг цепко ухватил Джейса за челюсть, наклонился к нему вплотную и выдохнул прямо в губы: — Попроси. От накатившего волной возбуждения у Джейса подкосились и без того трясущиеся в напряжении колени. Что же делать? Правда просить? Виктор стоил любых унижений. Но его, кажется, больше нет, как бы не были обманчивы мурчащие нотки в знакомом голосе и ласка прикосновений. Да, так и есть, обман. Манипуляция древней магии, поглотившей его с головой. Только вот незадача: Джейс этой манипуляции слишком легко поддавался. По правде говоря, у него всегда были чувства к Виктору. Уважение, интерес, дружба и привязанность… Симпатия. Хотелось быть рядом, вместе: говорить с ним, молчать с ним и жить свою жизнь тоже с ним, чем они успешно и занимались на протяжении последних нескольких лет. Сколько бессонных ночей, проведенных в лаборатории за работой, сколько томных рассветов с затекшими от неудобного положения шеями и первым дыханием утра, разделенным на двоих. Сколько неловких касаний, неясных взглядов и полунамеков, скрытых между слов. Джейс до последнего не осознавал, как же сильно он вляпался. А потом появилась Мэл. Чудесная, роскошная, невероятно умная, но тёплая и нежная Мэл, которая умудрилась за короткий промежуток времени стать для него всем тем, чем был Виктор. И когда глупое сердце впервые затрепетало от ничего не значащего прикосновения к плечу, он вдруг понял, что, оказывается, влюбился. И не только в Мэл. Джейс влюбился в Виктора. В них обоих. И теперь Виктор был мертв. Так было проще: думать, что он мертв. Как бы убедительны не были провокации аркейна, Джейс не верил. Как можно, когда собственным глазами ты видел смерть? Когда накликал её своими руками? Невозможно, просто невозможно. Но как же хотелось верить… Он всмотрелся в бездушное, ничего не выражавшее лицо-маску в попытке отыскать хоть намек на то, что его напарник был жив. Тщетно. — Не будешь? — прошелестел Робот. — Не будешь. Что ж, тогда позволь теперь мне попробовать переубедить тебя. Джейс настороженно выпрямился, провожая взглядом Робота, скрывшегося за гранью темноты, что со всех сторон укутала комнату. Спустя несколько мгновений сзади послышались шаги, но прежде, чем он успел обернуться, на глаза опустилась плотная черная ткань, совершенно лишая его возможности видеть. Затянув повязку плотным узлом, пальцы невесомо пробежали по плечу Джейса, а затем вдруг сменились тонкой полоской кожи, и по комнате разлетелся резкий звук удара, эхом отражаясь от голых каменных стен. Он зашипел сквозь зубы. Больно не было, неприятно – тоже. Оставшийся след лишь немного припекало от контакта с воздухом. Джейс, хмыкнув, уже собирался высказаться, какой бесполезной была эта пытка, как прилетел еще один шлепок. А за ним еще. Еще. И еще… И с каждым разом, неожиданно даже для него самого, всё сильнее в животе распалялся знакомый, но совсем не желанный жар возбуждения, а сжавшийся от стыда хоботок постепенно наливался кровью, отвердевая стремительной стрелой вожделения. — Как и предполагалось, — произнес Робот тем же довольным голосом, каким Виктор обычно говорил о подвижках в их исследованиях и экспериментах. — О чем ты? — выдохнул Джейс в перерывах между шлепками и ласковыми, почти щекотными поглаживаниями плётки, которая постепенно спускалась всё ниже и ниже вдоль позвоночника, теперь едва задевая его напряженные булочки. — О том, — Робот напоследок хорошенько шлепнул его прямо по расщелине, скрывавшей шоколадную норку, и, наклонившись вплотную к уху, задевая холодной стальной грудью разгорячившуюся от ударов спину Джейса, прошептал на ухо, — что ты самый настоящий мазохист. И, стыдно признать… Робот был прав. Не то чтобы Джейс фанател от каких-то уж слишком жестких вещей, нет. Но каждый раз, когда Мэл в постели впивалась длинными острыми ногтями в плечи, царапая их, или дергала за волосы в экстазе, его обуревало волной невероятного, ни с чем не сравнимого наслаждения. Конечно же, он ей об этом не говорил. Однако каждый раз старался изо всех сил, чтобы Мэл забылась в собственном удовольствии и отпустила себя, попутно доставляя удовольствие еще и Джейсу. Ну и, чего греха таить, в мечтах о Викторе (которые нет-нет, да прорывались во сны и предоргазменные фантазии) сюжеты тоже были не самые невинные. Ладно. Совсем не невинные. Так что да, Робот был прав. И очень, очень хорошо управлялся с плёткой. Настолько хорошо, что Джейс не мог найти в себе силы сопротивляться. Робот не был Виктором. Но у него был голос Виктора, а Джейсу, лишенному зрения и свободы двигаться, возбужденному, с обострившимся слухом и кожей, что теперь покрывалась мурашками предвкушения от малейшего дуновения ветерка, большего было и не надо. Он не смог спасти ни Виктора, ни себя. Почему тогда не притвориться перед неминуемой смертью, что его самая сокровенная мечта наконец исполнилась? — Да, — хрипло прошептал в ответ Джейс, наконец признавая поражение, — я действительно мазохист. Послышался очередной довольный смешок. Затем поток прохладного воздуха лизнул голое плечо Джейса, и в следующее мгновение плетка шлепнула его по бусинке соска. С губ сорвался стон удовольствия. Еще один удар. Плётка порхала по взмокшему телу, оставляя после себя легкое жжение и крупинки удовольствия, которые постепенно опускались всё ниже и ниже, вслед за тонкой полоской кожи, пока не сконцентрировались у кустика роскошных тёмных кудрей, едва-едва не достигая полувозбужденного агрегата Джейса. Пытка. Самая настоящая пытка. И он наслаждался каждой секундой происходящего. Но внезапно плётка пропала. Её сменили ледяные пальцы Робота. Джейс-младший чуть приподнял головку, словно бы стремясь навстречу прикосновению. Однако пальцы, словно издеваясь, запорхали вверх по телу Джейса-старшего: пробежались вдоль пушистой дорожки к пупку, огладили кубики стального пресса, заставив все мышцы до единой содрогнуться от удовольствия, а затем покрытая силиконом ладонь крепко, но бережно, сжала упругую грудь Джейса. Задыхаясь от приятных ощущений, он самодовольно ухмыльнулся. Робот был далеко не первым, кто так открыто восхищался его грудными мышцами. Тем не менее, ладонь, не задержавшись надолго, двинулась выше, к огромному мускулистому плечу, сжавшись сильнее прежнего, издавая теперь различимый механический клекот, почти протыкая тонкую кожу, выбивая из Джейса удивленный выдох, переходящий в тихий жалобный скулеж. Вторая ладонь вдруг мягко обхватила лицо Джейса, а большой палец ласково огладил скулу, задевая полоску лишавшей зрения ткани. — Какой же красивый, — едва слышно прошептал голос Виктора. От его раскатистой «р» в паху стало жарче, чем в аду. В следующее мгновение узел на повязке легко развязался, и глаза заслезились от чересчур яркого после глубокой темноты света. Проморгавшись, Джейс увидел силуэт склонившего на бок голову Робота. — Очень красивый. Заплаканный, побитый, возбужденный и только мой. Сегодня – весь мой, — Робот ухватил его за подбородок и наклонился вплотную, прошелестев в потрескавшиеся, пересохшие губы: — Весь мой. Ты ведь и сам этого хочешь? И Джейс был готов поклясться, что на мгновение вместо бездушной белой маски увидел лицо Виктора. Его Виктора. И его неуверенный, но полный желания взгляд. На выдохе: — Хочу. Робот удовлетворенно кивнул, выпрямился, не убирая ладони с лица Джейса, и произнес бархатным голосом: — Хороший мальчик. Джейс готов был в ту же секунду преклонить колени. Только, вот незадача, он уже. Робот умиленно потрепал его по щеке, после чего медленно, почти невесомо провел большим пальцем по нижней губе Джейса, а затем, чуть надавив, проник внутрь. Какого?.. Он толкнулся глубже, нажимая на язык. — Какой же аппетитный у тебя ротик. Как бы красиво он смотрелся, растянутый вокруг моего волшебного прибора. От удивления Джейс аж всосал в себя его гребаный палец. Робот мгновенно вытащил его обратно и похлопал закашлявшегося Джейса по спине. — Ну что же ты так. Мы ведь только начали, — сладким как мёд голосом пропел он. Джейс не знал, плакать ему или смеяться. Все самые сокровенные мечты исполнялись одна за другой, но почему-то совсем не так, как представлялось долгими томительными ночами, проведенными наедине со своей волосатой ладошкой. — Думаю, пора освободить тебя. Не сбежишь? — Не сбегу. Он почувствовал, как стальные руки опустились на плечи, обнимая со спины, а сзади прижалась гладкая грудь, успокаивая прохладой покалывание в местах ударов. Робот прислонился виском к виску Джейса, чуть притеревшись, словно изголодавшийся по ласке щенок, и замер без движения. В тишине раздавался лишь клекот хрупких механизмов, сокрытых крепкой позолоченной броней. Джейс прикрыл глаза. В памяти замелькали золотистые искры веснушек и отблески солнечных зайчиков, отражавшихся от узорчатых заколок для волос. — Сегодня ты должен думать лишь обо мне, — недовольно прошептал Робот голосом Виктора. — Я столько думал о тебе, — выдавил Джейс. — Часами. Днями. Годами. Лишь о тебе. Неужели ты не замечал? — Замечал. — И молчал? Тишина. Неуверенная, полная сомнения и невысказанных признаний тишина. — Зато не молчу теперь, — наконец едва слышно выдохнул Робот и потянулся вверх, одним движением размыкая сковавшие запястья Джейса цепи. Ощущения были, мягко говоря, неприятные. Как-будто он во сне отлежал себе обе руки и теперь отчаянно пытался вернуть им хоть толику жизни. Кожу ежесекундно пронзали мириады иголок, заставляя замереть без движения, только бы снова вернуться к блаженной немоте. — Прости, — Робот чуть отодвинулся, принимаясь медленно и осторожно разминать мышцы Джейса, возобновляя ток крови в побледневших конечностях. — Я забыл, какой болью могут обернуться такие игры. Забыл? — Не думаешь же ты, что я сегодня занимаюсь подобным впервые? — развеселился он, мягко, но с усилием оглаживая темную кожу. — Ты… — Я из Зауна, Джейс. И у меня была жизнь задолго до того, как я встретил тебя. К собственному удивлению, Джейс почувствовал волну легкого возбуждения от мысли о Викторе, забавлявшемся с кем-то в укромных уголках нижнего города. — Как руки? — Еще немного покалывает. Но в остальном всё в порядке, чувствительность вернулась. — Тогда давай попробуем поставить тебя на ноги. С громким щелчком кандалы, обхватывавшие щиколотки, разомкнулись, и Джейс, тут же попытавшись подняться с места, не удержался и рухнул на спину. Он зажмурился в ожидании болезненного столкновения с каменным полом, однако вдруг осознал, что его мягко придержали за плечи. Распахнув глаза, Джейс осмотрелся и заметил позолоченные коленки, возвышавшиеся по обе стороны от него, и ощутил, как проворные пальцы свободным кольцом обернулись вокруг шеи. Какое-то дежавю. — Ну куда же ты. Он запрокинул голову и уперся взглядом в маску Робота. Интересные же отверстия были у него на лбу. Чем-то похожие не следы, которыми Виктор успел пометить членов своего культа. Но только сквозные. Почему-то захотелось просунуть туда палец. — Даже не думай, — строго приказал Робот, и от знакомых интонаций в голосе Виктора дружок Джейса заинтересованно дернулся. — Я разомну твои ноги. Ложись. Робот выскользнул из-под Джейса, осторожно уложив его на плотную мягкую ткань, которой раньше здесь определенно не было, и щелкнул пальцами, призывая флакон с неизвестного рода содержимым такого ядреного цвета, что от него вполне могла бы мутировать жопа. Скользкая субстанция тягучим потоком полилась на покрасневшие щиколотки, гладкие икры и наконец крупные мясистые бедра Джейса, чуть остужая восторг его нефритового жезла. Отставив флакон в сторону, Робот опустился рядом, принимаясь постепенно разминать задеревеневшие мышцы, и чем выше поднимались проворные ладони, тем ярче заливались краской щеки Джейса. В комнате стояла полная тишина, слышны были лишь несущие беспрестанную службу шестеренки в груди Робота да тихий шорох скользившего по коже силикона. В неверном освещении фонаря тени, искусные обманщицы, играли с затуманенным сознанием, отчего изящные движения Робота то и дело, казалось, сменяли неуверенные, резкие жесты Виктора. Вот он размял шею, словно после долгого дня кропотливой работы над очередным изобретением, вот дернул головой – нервная привычка, ставшая за последние годы неотъемлемой частью его жизни. И на короткое мгновение Джейсу показалось, что последние несколько лет были лишь лихорадочным сном, от которого он в любое мгновение готов был проснуться. — Попробуй согнуть ноги в коленях, — прошелестел Робот, нехотя убирая ладони с лоснящихся от масла бедер Джейса. Он чуть приподнялся, опираясь на локти, и подогнул на пробу одну ногу, вторую. Всё было в порядке. Джейс перевел взгляд на Робота и осознал вдруг, что лежит перед ним весь измазанный маслом, возбужденный, открытый и со стоящим по стойке смирно солдатом промеж широко разведенных в стороны коленей. Он тяжело сглотнул, пробежавшись языком по пересохшим губам. И хотя у Робота не было глаз, Джейс мог с уверенностью заявить, что он внимательно проследил за движением взглядом и заинтересованно подался вперед. — Чего ты медлишь? — нахмурился Джейс. — Не могу поверить, что это не сон, — прошептал Робот голосом Виктора, и у Джейса перехватило дыхание от того, сколько тихого, хрупкого восторга слышалось в нем. Так шепчут жрецы, поклоняясь богам и богиням, падая ниц перед их величием и красотой. — Как же ты прекрасен… Ни единого изъяна. Каждый изгиб, каждая впадинка твоего тела – всё прекрасно. Идеально. — Я не идеален, — возразил Джейс. — Я человек. Никто из нас не идеален. — Но для меня, — Робот наклонился ближе, упираясь руками в колени Джейса и словно бы облизывая его взглядом с ног до головы, — ты — воплощение совершенства. Джейс сглотнул. — Тогда хватит болтать. Сказал же, что не сбегу. На сегодня я весь твой. А большего было и не надо. Не отводя лица в сторону, Робот потянулся к толстому, чуть изогнутому Никитке Джейса и плотно обхватил его еще скользкой от той ядреной маслянистой субстанции ладонью. Боже, обойтись бы без мутаций… Ох. Джейс развел ноги шире. Как же ему было хорошо. В мучительно тягучем ритме рука умело двигалась по стволу, ненадолго замирая у самого кончика маленького друга, проезжаясь большим пальцем по сочащейся любовным соком дырочке, отчего по телу пробегались разряды сладостного удовольствия. Ускорившись, Робот начал с каждым поглаживанием чуть проворачивать запястье, и было это так приятно, что Джейс почти не заметил, в какой момент один щедро смазанный палец оказался прямо внутри его запретного окошка. Он свободно скользил внутри, медленно, но верно разрабатывая бугристый туннель наслаждения, почти не доставляя неудобств. Джейс даже подумал, что в целом мог бы пережить проникновение и чего-то покрупнее, если Робот продолжит так же приятно наглаживать его инструмент, как вдруг силиконовый палец задел некое сокровенное место, от которого внутри разлилось цунами удовольствия. Глаза сами собой зажмурились до ярких фейерверков в темноте, пальцы на ногах поджались, спина прогнулась в пояснице, он уже почти достиг самого пика… И ничего. Робот крепко пережал основание его палочки-выручалочки, лишая момент всякого волшебства. Джейс недовольно застонал. — Не так быстро. Нам нужно тебя основательно подготовить. Потерпи, будь хорошим мальчиком, — промурчал Робот, и от его раскатистой «р» Джейс едва снова не кончил. — Подготовить? Но ведь привязанность… Её не было. Так как же Виктор собирался?.. — Не беспокойся. Тебе понравится. Робот убрал руку с его пожарного гидранта и возобновил движения пальцем, теперь с каждым толчком намеренно задевая комочек нервов внутри. Так непривычно. Он никогда прежде не игрался со своей попкой и всегда достигал окончания более традиционными путями. Очень странные ощущения. Но очень приятные. Постепенно Робот стал наращивать темп, добавляя пальцы, сильнее растягивая тугой проход. Джейс тяжело выдохнул и почувствовал, как по спине струями стекает горячий пот, а в животе всё горит и пылает от предвкушения. Он в жизни не испытывал такого дикого голода, такого возбуждения. Разум затуманился, перед глазами всё плыло. Мир сузился до него, чертова Робота с голосом Виктора и таранящих плоть движений, от которых шла кругом голова. Наконец, когда все три пальца стали свободно входить до самых костяшек без всякого сопротивления, Робот замедлился и осторожно вытащил их, отчего из груди Джейса вырвался недовольный стон, а его маленькая грязная дырочка начала судорожно сжиматься, уже скучая по ощущению наполненности. Робот поднес пальцы к лицу, разводя на манер ножниц, внимательно осматривая паутинку смазки, растянувшуюся между ними. — Жаль, что у меня теперь нет языка. Сейчас бы пригодился, — задумчивость в голосе Виктора сменилась предвкушением, — Зато язык есть у тебя. И я уже нашел ему применение. Джейс с непониманием проводил взглядом вскочившего на ноги Робота, который подошел к прежде скрывавшемуся в тенях чемоданчику и с громким стуком откинул тяжелую узорную крышку, отчего в воздухе поднялось такое облако пыли, что его было видно даже с другого конца комнаты. Ловко добравшись к помогатору, который ему сегодня очень даже пригодится, Робот соединил все детали, нажал несколько кнопок, удовлетворенно кивнул, а затем закрепил ремни на своих бедрах и медленно, с гордостью развернулся, демонстрируя свету невероятное изобретение, работавшее на магии аркейна. Хекстрап. Джейс прежде уже видел эту наработку. Однажды он случайно обнаружил один из незаконченных проектов Виктора, запрятанный в потайном углу их лаборатории вместе с макетом и подробными заметками, полными формул и исчислений. Смущенный находкой, Джейс даже не осмелился прочитать их, но графичных карандашных набросков было вполне достаточно, чтобы сформировать представление о предназначении нового изобретения Виктора. Он никогда не поднимал тему хекстрапа и вообще постарался выбросить мысли о нём из головы, дабы ещё сильнее не нарушать личное пространство своего напарника. Однако образ отпечатался глубоко на подкорке сознания. И теперь оказалось, что Виктор успел претворить этот образ в жизнь. Робот, чуть покачивая бёдрами, двинулся в сторону Джейса, и длинный толстый ствол хекстрапа чуть подпрыгивал на каждом шагу, так и привлекая внимание. Он крепился к телу кожаными ремнями, вдоль которых змеились покрытые золотым напылением рунные цепочки. По центру находилась панель с камнем аркейна, окруженная неизвестного предназначения кнопками. А чуть ниже – первая скрипка симфонического оркестра, самая проникновенная часть всего аппарата, дилдо собственной персоной. — Как тебе? — прошептал Робот, остановившись у ложа Джейса, который в то же мгновение оказался на коленях, внимательно рассматривая эту золотую жилу. — Raw. Next question, — с восхищением истинного изобретателя выдохнул он. — Судя по наличию камня и кнопок вокруг, он обладает всеми функциями оригинала? — И парочкой функций, которых оригиналу недостает, — самодовольно подтвердил Робот. Вдруг до Джейса дошло, что происходит. — Погоди… Ты, что же, хочешь испробовать его на мне? — А ты против? Джейс присмотрелся к стоящему колом прямо у его носа хекстрапу. Он был прекрасен: широкий в обхвате, длинный и внешне почти не отличимый от настоящего баобаба, с очаровательно-красной головкой и тонкой подвижной кожицей, даже на вид влажной, липкой от смазки. Единственное, что выдавало в нём изобретение Виктора – это обвившие длину жилки вен, позолоченные и отчетливо пульсирующие. Глубоко вдохнув, Джейс тяжело сглотнул. Даже пах как настоящий… — Наоборот. Я очень даже «за». Хмыкнув, Робот потянулся к затылку Джейса и мягко, но настойчиво дернул за волосы, молча приказывая запрокинуть голову. Джейс вновь облизнулся и всмотрелся в закрытое стальной маской лицо. Кажется, показалось… — Тогда приятного аппетита, напарник, — с насмешкой протянул Робот и медленно провел кончиком своего помогатора по губам Джейса. Язык на пробу коснулся сочащегося влагой отверстия в попытки распробовать солоноватый вкус игрушки, затем обвел дырочку по кругу, привыкая к новым ощущениям. Раньше о таком доводилось только мечтать. Чуть осмелев, он для удобства обхватил ладонью основание изумрудного стержня и неторопливо провел языком по всей его длине от основания до макушки, наслаждаясь тем, как загнанно пульсировали золоченые венки. А затем, не отводя взгляда от лица Робота, Джейс приоткрыл рот и сантиметр за сантиметром начал насаживаться на прибор, изо всех стараясь не задеть его зубами. Жар, заполненность, приятная тяжесть на языке – как же было непривычно и как хорошо. Он постарался заглотить ствол до самого конца, однако поперхнулся и дернулся назад, закашлявшись. Робот обхватил его за плечо, взволнованно похлопывая по сотрясающейся спине. — Тише, тише. Не торопись так. Мало у кого получается взять с первого раза целиком. Отдышавшись, Джейс утер слюну и выступившие на глазах слезы, уперся одной рукой в бедро Робота, второй принялся наглаживать его агрегат, а затем от души присосался к нему губами, лаская языком, обнимая и вылизывая со всех сторон, агрессивно всасывая багровую головку, старательно втягивая щеки и смачивая слюной, которая неосторожной струйкой сбегала по подбородку. И всё это — не прерывая зрительного контакта с Роботом. Роботом, который даже с помогатором был практически полностью лишен физических ощущений и не мог сполна насладиться неумелыми, но полными желания и страсти действиями Джейса. Однако сполна компенсировал божественными видом Джейса, огромного и сильного, на коленях, всего мокрого, взъерошенного, с его (ну, почти его) бивнем любви в кольце пухлых алых губ, что касались так волнительно и развратно, и этими огромными янтарными глазами, жарко глядящими из-под густых ресниц, слипшихся стрелками от слёз. — Какой же ты красивый, — лихорадочно шептал Робот, вцепившись в волосы Джейса, удерживая себя от толчков в наверняка приятную, обволакивающую теплоту влажного рта. — Какой старательный. Голодный. Так хочешь, чтобы мой огромный помогатор поскорее оказался в твоей маленькой сладкой попке? Так хочешь почувствовать меня внутри? Почувствовать, как я медленно вхожу, распирая узкие стенки, как загоняю свой инструмент до самого основания, как вбиваюсь в твоё горячее крепкое тело, каждый раз задевая заветное местечко, твою точку «джи», чакру удовольствия, рычажок экстаза, то самое место, от которого… — Достаточно, — недовольно прорычал Джейс, с громким чмоком отлипая от Никитки. Фривольная ниточка слюны протянулась от его распухших губ к самодовольно выглянувшей из своего кокона головке, но оборвалась, когда он опустился на спину, упираясь локтями в пол, широко развел роскошные бедра и хмуро проворчал: — Хватит пустых разговоров. Действуй. Тряхнув головой, Робот опустился на пол, придвинулся вплотную, положил ладони на его колени и развел их ещё шире, рассматривая чуть блестящую от смазки розочку, приоткрытую и полностью готовую ко вторжению. — В таком случае, — он призвал флакон с той ядреной субстанцией, выдавил щедрую порцию на свой помогатор, тщательно распределяя смазку по всей длине, наклонился над раскрасневшимся телом, уперся одной рукой в пол прямо рядом с его лицом, второй приставил тычинку к пестику и промурчал: — Открывай хексврата, Джейс. Кажется, именно в то мгновение Джейс уверовал в идею великой эволюции. Одним плавным движением хекстрап целиком оказался внутри него, разделяя жизнь на «до» и «после», меняя организм на молекулярном уровне, посылая божью благодать в каждую клеточку бренного тела, разгораясь тысячами искр непередаваемого блаженства. Джейс кончил. Плотная струя семени устремилась вверх, к богу, разрываясь фейерверком жемчужных капель, окропляя росой его грудь и искаженное эйфорией чувств лицо. Он приоткрыл глаза, расслабляя сжавшиеся от оргазма мышцы, и почувствовал, как механический удав внутри чуть дернулся, проникая ещё глубже в нутро Джейса. Ох… — Как быстро. Я ведь его даже не включил. — Извини, я… — Всё в порядке. Так даже интереснее. Посмотрим, сколько ты сможешь продержаться на этот раз. Робот невесомо огладил кончиками силиконовых пальцев грудь Джейса, затем обхватил её ладонью и нежно обвел затвердевшую бусинку соска, заставив поясницу прогнуться от предвкушения большего. — Я постараюсь двигаться медленно, пока не привыкнешь. — Не нужно. Очарованно хмыкнув, Виктор кивнул, переместил ладонь чуть ниже, сжимая его крепкую талию, и остановился на мгновение. Между ними замерла тишина, которую прерывал лишь громкий взволнованный клекот механизмов, трепыхавшихся словно сердце внутри стальной клетки, и глубокое, взволнованное дыхание Джейса. — Самым счастливым днём в моей жизни на всегда останется день, когда я встретил тебя, — жарко прошептал Виктор и на всю длину толкнулся внутрь, сразу набирая быстрый, жесткий ритм. С хриплым стоном запрокинув голову, Джейс вцепился пальцами в мех смявшегося от пота и влаги покрывала, и Виктор тут же припал к его шее лицом, зарываясь куда-то в местечко между плечом и острой, покрытой жесткой щетиной челюстью. — Какой ты узкий, какой горячий, просто идеальный, словно создан был для моего жилистого древа страсти, — бормотал он, жадно оглаживая каждый миллиметр Джейса, до которого мог дотянуться, вбиваясь в шоколадную дверку так сильно, что на ягодицах обещали расцвести синяки от ударов стали о кожу. Они будто слились в единое целое, так плотно перепутались телами, что едва можно было понять, где начинался один и заканчивался другой. Пением ангелов разливались стоны удовольствия, молитвами срывались с губ вздохи наслаждения, исповедью разрывал тишину благоговейный шепот. Какой-то божественный experience, for real. Почувствовав, как Джейс начал подмахивать бедрами в попытке сильнее насадиться на его сладкий леденец, Виктор нажал одну из кнопок хекстрапа, и ствол активно завибрировал. Джейс задохнулся, весь сжавшись от неожиданных ощущений. — Как тебе такое, Илон Маск? — самодовольно промурчал Виктор, набирая темп и с каждым толчком попадая прямо в заветный комочек нервов, лишая Джейса дара речи, выбивая из головы все мысли кроме иступленного «ещё». Словно желая добить его окончательно, Виктор нажал ещё одну кнопку, и силиконовый мальчик увеличился в размерах прямо внутри Джейса, проникая в такие глубины его естества, о существовании которых биологи Пилтовера прежде и не подозревали. — Я уже, — толчок, — близко, — выдавил между стонами Джейс, обнимая ногами талию Виктора. — Чух-чух, конечная станция — «Жоский оргазм»! — воскликнул он, разгоняясь до невероятных скоростей, едва не проходя последнюю ступень на пути к становлению вечным двигателем. — Мой бог! — воскликнул Джейс, наконец изливаясь семенем. — Просто Виктор, — тяжело дыша, выдавил его напарник, а затем, поднапрягшись в последний раз, глубоко вошел в Джейса и с криком «Во имя великой эволюции!» тоже кончил, спустя несколько долгих мгновений выскальзывая из раскрытой, наполненной любовным соком дырочки. Вдох. Выдох. И тут раздался взрыв. Ну, так показалось поначалу. Уши заложило, перед глазами на мгновение стало белым-бело, ослепляя, а кожу опалило нестерпимым жаром. Когда Джейс наконец отвел от лица руки, которыми закрылся от яркого света, всё вокруг кружилось и плыло. Сквозь гул в ушах слышались лишь шум крови, испуганно бежавшей по венам, и стук собственного сердца. С трудом поднявшись на ноги, он заметил лежавшее неподалеку тело и двинулся к нему. Шаг, ещё шаг. Джейс подошел вплотную и склонил голову, не веря своим глазам. Перед ним лежал Виктор. Его Виктор. Почти такой, каким он был до аркейна, до взрыва и до шиммера, почти такой, как в день их знакомства. Худой, но жилистый, с не слишком заметными синяками под запавшими глазами, с менее острыми скулами и, кажется, ещё без всех тех недугов, что стали следствием детства, проведенного на отравленных ядовитыми испарениями улицах Зауна. Только волосы у него были длинные, с проблесками седины. Он лежал нагой, нагой и измазанный своей же спермой. А хекстрап пропал без следа, словно его и не было. Хрипло застонав, Виктор дернулся, и Джейс поспешно опустился рядом, укладывая наверняка пострадавшую при падении голову к себе на колени, отводя от любимого лица спутавшиеся пряди волос. Не может быть, этого просто не может быть. — Джейс?.. — прошептал Виктор, приоткрыв глаза, и он, сам того не ожидая, прослезился. — Да. Да, это я. Как ты, Виктор? — Как будто заново родился, — он дернул уголком губ и медленно поднял руку, потянувшись к лицу Джейса. Утерев заструившиеся по смуглым щекам слезы, Виктор мягко обхватил его подбородок. — Или очнулся от затяжного кошмара. Хотя пробуждение было приятным. Всхлипы прервал нервный смешок. — Мне так жаль, Джейс. Прости меня, я… — Всё хорошо. Ты вернулся – и это главное. Он наклонился, осторожно соприкасаясь лбами с Виктором, и прикрыл глаза, наконец спокойно выдыхая. Какая радость, что Робот оказался таким извращенцем. Впереди ожидала череда серьезных собраний и встреч, бессонных ночей и сумбурных дней, попыток объясниться, замолить грехи, избежать страшной участи и построить новое будущее, в котором для них не будет больше страданий и потерь. Но сейчас они были вдали ото всех. Вместе. И ничто не могло разрушить этот чудесный момент. — Кстати, рад, что тебе пришелся по душе мой хекстрап. — Я ухожу. — Стой! Джейс, погоди, хотя бы помоги мне подняться… Джейс… Не бросай инвалида в беде!.. Ах, как прекрасно, ты сегодня тоже ходить неспособен. Что ж, присаживайся. А лучше укладывайся рядом. У нас ещё вся ночь впереди. Конец.