Пьедестал

      Знаешь, иногда влечение приходит нелепо и не вовремя. Оно застаёт врасплох, как летний дождь без зонта, и ты стоишь, растерянный, чувствуя, как горячие капли скатываются по коже, будоража воображение. А потом начинаешь замечать, что этот жар существует только для тебя одного — остальные проходят мимо, даже не замечая твоего горящего взгляда.       Я влюбился в его слова, а потом — в него самого. В то, как текст пульсирует особым ритмом, словно отражая биение его сердца. В паузы между строк, где притаилось невысказанное. Я вижу его руки, летающие над клавиатурой, представляю, как он закусывает губу, подбирая нужное слово, как проводит пальцами по волосам в момент творческого озарения.       Каждое его интервью я просматриваю десятки раз. Его голос — глубокий, с лёгкой хрипотцой — преследует меня в снах. Я ловлю каждый жест, каждый взгляд, каждую улыбку, и все они оседают где-то глубоко внутри, превращаясь в сладкую пытку. В постели я закрываю глаза и представляю, как его пальцы, создающие на экране миры, скользят по моей коже, как его губы, произносящие завораживающие слова, прикасаются к моим губам.       Между нами — года творческого опыта и тысячи километров. Он — признанный мастер, я — начинающий автор. Смотрю на его фотографии, и внутри всё сжимается от осознания недостижимости. Его творчество — как далёкая галактика, которую можно наблюдать только издали, но никогда не коснуться. А я хочу касаться. До дрожи в пальцах, до помутнения рассудка.       В фантазиях я представляю нашу встречу. Литературная конференция, случайное столкновение в коридоре, его внимательный взгляд, задержавшийся дольше положенного. Разговор у барной стойки, где виски развязывает языки и стирает границы. Его колено, невзначай прижавшееся к моему. Жар его ладони на моей пояснице. Срывающееся дыхание и шёпот в темноте гостиничного номера.       А потом реальность возвращается, и я вспоминаю — он даже не знает о моём существовании. Для него я всего лишь одно из тысяч имён в списке подписчиков, одни из сотен восторженных комментариев под постами. Но разве можно контролировать желание? Оно живёт своей жизнью, питается каждым его новым текстом, каждой фотографией, каждым публичным появлением.       Иногда в его текстах проскальзывает что-то личное, интимное — намёк на пережитую страсть, отголосок разбитого сердца. И я ревную. Ревную к тем, кто был с ним, кто познал его не только через слова. К тем, кто видел его настоящего — уставшего, раздражённого, нежного, страстного. К тем, кто слышал его стоны и знает вкус его поцелуев.       В его новом романе главный герой влюбляется в недостижимый идеал. Читаю и узнаю себя, свою одержимость, своё наваждение. Каждая строчка — как удар под дых. Интересно, он тоже когда-то испытывал подобное? Или просто умеет проникать в души читателей, извлекая оттуда самое сокровенное?       По ночам я пишу ему письма, которые никогда не отправлю. Выплёскиваю на бумагу всё: восхищение, желание, фантазии, одержимость. Иногда целомудренные, иногда — обжигающе откровенные. А утром перечитываю и стираю, понимая — реальный человек никогда не сможет соответствовать тому образу, который я создал.       Говорят, встреча с кумиром — лучший способ излечиться от наваждения. Но я не хочу излечиваться. Пусть эта страсть останется красивой фантазией, горячечным сном, который никогда не столкнётся с реальностью. Ведь там, в реальности, он может оказаться совсем другим — равнодушным, холодным, неспособным разжечь тот огонь, который горит в его текстах.       А пока я продолжаю писать, вкладывая в каждое слово частичку своего желания. Может быть, однажды он прочтёт что-то моё и почувствует тот же жар между строк, то же сладкое томление. И даже не догадается, что всё это — для него. Только для него.