Глупые, бедные и мазохисты

Комната Чимина уютная и по-хорошему хаотичная. На кровати расстелен мягкий плед, на прикроватной тумбочке — стопки книг и стакан с недопитым чаем. На полу, возле дивана, валяется открытая пачка с чипсами. Напротив стоит ноутбук, на экране которого идёт очередная серия популярной дорамы, о которой они спорят уже две недели. Юнги сейчас устроился на полу, откинувшись на подушки. Его лицо выражает легкую скуку, но Чимин давно научился читать друга лучше. Эта скука — лишь маска, за которой прячется неподдельный интерес. Его время от времени выдают редкие, но точные комментарии. — Вот же идиот, — бросает Юнги, когда главный герой снова совершает откровенно глупый поступок. — Зачем он к нему полез? Очевидно же, чем это закончится. Меня бесит этот главный герой. — Может, ему не хватает уверенности? — задумчиво произносит Чимин, подкидывая в рот кусочек шоколада. — Ты слишком критично судишь людей. Иногда стоит дать им шанс. — Я бы не дал, — коротко парирует Юнги, протягивая руку к чипсам. — Да и какая разница? Мы же не про тебя говорим. Чимин усмехается, радуясь возможности сменить тему. Он такое часто проделывает. — Кстати, мы и про тебя давно не говорили. Но сперва отвечу на твой непроизнесённый вопрос: да, мы с Хосоком всё ещё вместе. Юнги чуть приподнимает бровь, уголок его губ дёргается в едва заметной улыбке. — Разве это было вопросом? — Это всегда вопрос, — быстро отвечает Чимин, хитро прищурившись. — Просто ты слишком гордый, чтобы спросить прямо. — Ну-ну, — тянет Юнги, снова переводя взгляд на экран ноутбука. — Раз вы всё ещё вместе, значит, он терпит твою романтическую натуру. Впечатляюще. Чимин фыркает и шутливо толкает его локтем. — Ты думаешь, что я слишком «сладкий», но это работает, понимаешь? А теперь мой вопрос: ты нашёл себе альфу? Юнги закатывает глаза и, откидывая голову на подушку, драматично вздыхает. Надоело. — Ты же знаешь мой ответ, Чимин. Никто не достоин моей свободы. — Конечно, — с лёгкой насмешкой соглашается Пак, закатывая глаза. — Три типа людей, которые заводят отношения, да? Юнги лениво поднимает руку с чипсом, словно делает тост, и спокойно произносит: — Глупые, бедные и мазохисты. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — смеётся Чимин. — Ты сам себе шансов не оставляешь. — Мне они не нужны, — Юнги закрывает глаза и тянет фразу с привычной ленцой. — У меня есть ты, твой странный вкус в сериалах и твоя неисчерпаемая вера в любовь. Более чем достаточно. Чимин только качает головой, но на его лице светится улыбка. — Когда ты встретишь того, кто тебе подойдёт, ты съешь свои носки, — говорит он уверенно. Юнги открывает глаза, бросает на него долгий взгляд и ухмыляется. — Если такое случится, я добавлю к ним соус чили и скажу, что это был лучший ужин в моей жизни. Чимин смеётся, но в глубине души не сомневается, что этот момент для Юнги всё равно когда-нибудь наступит. Внезапный стук в дверь заставляет обоих замолчать. Чимин лениво тянется и громко произносит: — Входи, открыто. Дверь тихо приоткрывается, и в комнату входит Чонгук. Его высокая фигура кажется ещё более внушительной в тесном пространстве. Взгляд, спокойный и уверенный, скользит по комнате, задерживаясь на Юнги чуть дольше, чем обычно. — Вот твоя книга, — коротко говорит он, протягивая знакомый том. — Забыл у меня. — Спасибо, хён! — радостно отвечает Чимин, вскакивая с места, чтобы забрать книгу. — Я как раз собирался тебя о ней спросить. Чонгук кивает, явно не собираясь задерживаться. Но его мягкий древесный аромат с ноткой мяты остаётся в комнате, заполняя всё помещение. — Не за что, — отвечает он и бросает ещё один взгляд на Юнги. На этот раз его губы слегка изгибаются в почти незаметной улыбке. — Привет, Юнги. Рад видеть тебя. Юнги коротко кивает, пытаясь сохранить невозмутимость. Чонгук задерживается всего на пару минут, но этого оказывается достаточно. Когда дверь за ним закрывается, Юнги тихо выдыхает, словно до этого незаметно задерживал дыхание. Чимин, заметивший странное выражение на лице друга, тут же подаётся вперёд с хитрым прищуром: — Ну? Что скажешь? Юнги бросает на него усталый взгляд, в котором читается лёгкая обречённость. — Кажется, я мазохист, — произносит он, едва сдерживая сарказм. Чимин тут же взрывается смехом. — О, это уже интересно! Добро пожаловать в клуб, Юнги. Мин закатывает глаза, но на этот раз удерживать своё обычное равнодушие ему стоит заметных усилий. — Ты можешь не смотреть на меня так, будто раскрыл мой самый большой секрет? — хмуро бросает Юнги, старательно отворачиваясь к экрану ноутбука. — Я на тебя даже не смотрю, — невинно отвечает Чимин, хотя уголки его губ предательски подрагивают в попытке скрыть улыбку. — Но если ты сам всё расскажешь, я обещаю не смеяться. — Ты уже смеёшься, — сухо замечает Юнги и тянется за стаканом чая на тумбочке, забыв, что тот не его. Сделав глоток, морщится, замечая, что напиток давно остыл. — Кстати, твой чай — дрянь. — У тебя просто вкуса нет, — парирует Чимин, забирая у него стакан. — Лучше расскажи, что ты думаешь о Чонгуке. — Думаю, что он вернул тебе твою чертову книгу, и это всё, что тебе нужно знать, — отрезает Юнги, будто пресекая развитие темы. Но Чимин так легко не сдаётся. Он хитро прищуривается и, перекинув подушку с одного места на другое, пересаживается ближе к другу. — Ой, не начинай. Ты видел, как он на тебя смотрел? — Он смотрел на тебя, — отмахивается Юнги, но краем глаза всё-таки ловит взгляд Чимина. — А ты опять что-то себе придумал. — Ну, конечно. Это я придумал, что он сказал: «рад видеть тебя», —тебе, а не мне, — с нажимом произносит Чимин, делая вид, что сосредоточенно изучает край подушки. Юнги закатывает глаза, но в этот раз с каким-то странным запозданием. — Рад видеть, — передразнивает он. — Это просто вежливость. Люди иногда так делают, Чимин. — С тобой? — наигранно удивляется Чимин. — Не скажу, что ты выглядишь очень дружелюбным, чтобы к тебе проявляли вежливость. Юнги поднимает руку, словно готовится чем-то запустить в друга, но передумывает. — Хватит уже. У тебя бурная фантазия. — А у тебя бурное сердцебиение, — не унимается Чимин. — Я слышал, как ты вздохнул, когда он ушёл. — Это было от облегчения, — отрезает Юнги, возвращая взгляд к экрану. Но концентрация у него явно хромает, потому что рука всё ещё остаётся неподвижно зависшей с чипсом. Чимин только тихо усмехается, довольный собой. — Юнги-Юнги... Знаешь, ты можешь долго отрицать, но я-то вижу. Ты в его вкусе. — Это вряд ли, — бросает Юнги, не глядя на друга. — Если только его вкус — это те, кто презирает всю эту романтическую чепуху. — А если это именно его вкус? — хитро замечает Чимин, забрасывая подушку обратно на своё место. Юнги наконец отрывает глаза от ноутбука и бросает на друга предупреждающий взгляд. — Если ты решишь вдруг влезть в это со своими идеями, я буду первым, кто заблокирует тебя во всех социальных сетях. — Так я и думал, что ты уже представляешь, как мы трое встречаемся за ужином, — с усмешкой отвечает Чимин. — Не волнуйся, Юнги. Я просто наблюдаю. Юнги фыркает, снова отворачиваясь. — Вот и наблюдай молча. И желательно не вмешивайся. Но даже его отрешённость не может скрыть того, как его пальцы на мгновение сжимают подушку чуть крепче, чем нужно. Чимин замечает это, но ничего не говорит, лишь тихо улыбается. А за окном начинает моросить дождь, будто добавляя сцене немного лишней интимности. Юнги бы подумал, что это погода от смеха плачет, потому что всё это ужасно глупо.

***

После этого вечера всё действительно начинает меняться. Сначала это кажется Юнги совпадением. Чонгук появляется в неожиданных местах: в магазине, где Юнги закупает продукты, или в метро, когда тот устало возвращается домой после смены. Каждый раз Чонгук вроде бы немного удивляется, но в его глазах мелькает что-то настойчивое, что заставляет Юнги чувствовать себя на грани. Однажды Мин замечает его в кафе, где работает. Чонгук заходит внутрь с уверенным видом, подходит к стойке и, дождавшись, пока Юнги обратит на него внимание, чуть склоняет голову. — Эспрессо. Без сахара, — говорит он, опершись локтем на стойку. Юнги машинально начинает готовить заказ, избегая прямого взгляда. — Здесь только работаешь или кофе любишь? — вдруг спрашивает Чонгук, не сводя с него взгляда. — И то, и другое, — коротко отвечает Юнги, подавая ему чашку. Чонгук берёт кофе, но, вместо того чтобы уйти, немного задерживается. Его взгляд цепляет что-то в лице Юнги, и он вдруг говорит: — Ты не такой, как все омеги. Это интересно. Юнги замирает, не сразу понимая, как на это реагировать. — И что это значит? — холодно спрашивает он, скрывая неловкость за маской привычного равнодушия. Чонгук чуть улыбается, легко, как будто между делом произносит слова, которые Мин абсолютно не может понять. — Это значит, что ты... ну, ты другой. — Глубокий анализ, — фыркает Юнги, скрестив руки на груди. — Может, закажешь ещё что-нибудь, раз уж пришёл сюда философствовать? — Может, — отвечает Чонгук, но вместо того, чтобы сделать заказ, просто смотрит на Юнги чуть дольше, чем нужно. Снова. С этого дня такие встречи становятся всё менее случайными. Чонгук словно специально ищет поводы, чтобы увидеть Юнги, а Чимин только подливает масла в огонь. — Ты ведь не против? — спрашивает Пак как-то вечером, устроившись на том же диване. — Он сам проявляет интерес. Я просто немного направляю. — Ты лезешь, как всегда, — устало бросает Юнги, но спорить даже не пытается. Чонгук появляется даже там, где его не ждут. На одной из смен Юнги, ближе к закрытию, он приносит два стакана кофе. — Ты устал, — говорит он, ставя один из стаканов на стойку. — И что? — Юнги поднимает бровь, но предложенный напиток всё-таки берёт. — Ничего. Просто иногда неплохо, чтобы кто-то это заметил, — отвечает Чонгук с той же невозмутимостью, что сводит Юнги с ума. И хоть Мин не признаёт этого, он начинает ждать этих встреч. Интересно, что будет дальше.. В какой-то момент Чонгук неожиданно заявляется с предложением. — Ты умеешь водить? Юнги смотрит на него подозрительно, стоя за стойкой. — К чему это? — Просто подумал, что неплохо было бы научить тебя, если нет. Вдруг тебе понадобится сбежать от кого-то надоедливого. — Например, от тебя? — язвительно бросает Юнги, но уголок его губ всё же чуть приподнимается. Чонгук лишь ухмыляется. — Например. Юнги ненавидит признавать это даже самому себе, но эта настойчивость всё больше ему нравится. После той встречи в кафе их общение начинает принимать совершенно иной оттенок. Чонгук всё чаще оказывается рядом, как будто его притягивает невидимая сила, магнит, или Чимин, который всё не может угомонится. Иногда это кажется случайностью, но чаще становится очевидно, что он делает это намеренно. Однажды Юнги застаёт его у своего подъезда. Велосипед Юнги валяется у порога с проколотой шиной, а Чонгук, присев на корточки, разбирается с инструментами. — Что ты делаешь? — хмуро спрашивает Юнги, подходя ближе. — Твой велосипед, похоже, решил, что заслуживает отдыха, — отвечает Чонгук, не поднимая головы. — Я помогаю ему вернуться в строй. — Я и сам мог это сделать, — бурчит Юнги, закатывая рукава. Чонгук выпрямляется и бросает на него оценивающий взгляд. — Ты вообще позволяешь кому-нибудь помогать тебе? Юнги хочет ответить резко, но слова застревают где-то на середине. Он ловит себя на том, что разглядывает Чонгука, а не пытается оспорить его вмешательство. Альфа старше него на семь лет. Юнги сам только недавно закончил университет. — Обычно не вижу в этом смысла, — наконец говорит он, присев рядом. Чонгук усмехается и протягивает ему насос. — Ну, может, начнём с мелочей. Юнги пытается игнорировать происходящее. Он напоминает себе, что никогда не хотел зависеть от альфы, не хотел быть слабым звеном в чьей-то системе. Но с Чонгуком всё становится сложнее. Тот не давит, не пытается доминировать. Напротив, в его действиях есть какая-то лёгкость, как будто он просто хочет быть рядом, ничего не требуя взамен. — Готово, — произносит Чонгук, вытирая руки о тряпку. Юнги только сейчас понимает, что так и не сделал ничего со своим велосипедом. Насоса в руках не было. — Спасибо, — неохотно отвечает Юнги. Чонгук лишь кивает и с лёгкой улыбкой добавляет, глядя на омегу, который пахнет цитрусом. — Тебе стоит чаще говорить это. Юнги только закатывает глаза, но в этот раз не с раздражением, а с едва заметной теплотой.

***

Чонгук продолжает находить новые способы появляться в жизни Юнги. То заходит в кафе с мимоходом брошенным: «Захотелось кофе, который ты готовишь», то неожиданно помогает донести тяжёлые пакеты с покупками. — Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — спрашивает он как-то вечером, когда Юнги закрывает кафе и натягивает на плечи куртку. — Это отдых. Для меня, — отрезает Юнги, но Чонгук продолжает следовать за ним по улице. — Ты странный, — наконец замечает он. — Странный? — Юнги останавливается, поворачиваясь к нему. — Это оскорбление? — Это комплимент, — уверенно отвечает Чонгук. Юнги молчит, не зная, как реагировать, и просто продолжает идти. Но внутри всё переворачивается. Он странный, но в хорошем смысле? __________________ Каждый день рядом с Чонгуком заставляет Юнги чувствовать себя менее защищённым и более открытым. Он ненавидит это и одновременно ловит себя на том, что ждёт следующей встречи. Чонгук оказывается неидеальным, и именно это цепляет Юнги больше всего. Он не старается быть безупречным. Иногда он слишком громко смеётся над шутками Чимина, иногда неловко задевает стаканы на стойке в кафе, когда пытается поудобнее устроиться. Однажды он так сильно увлекается рассказом о новом проекте на работе, что опрокинул на себя кофе. — У тебя вообще есть моторика? — язвит Юнги, вручая ему тряпку. Чонгук смеётся и пожимает плечами: — Нет. Но зато у меня есть ты, чтобы подбирать за мной осколки. Юнги закатывает глаза, но почему-то улыбается. Чонгук смеётся над его сарказмом, принимая каждое колкое замечание с такой легкостью, будто понимает, что за этим скрывается больше, чем просто раздражение. — Почему ты никогда не обижаешься? — как-то спрашивает Юнги, когда они вместе идут по улице после закрытия кафе. — Потому что ты не говоришь ничего, что может обидеть, — отвечает Чонгук просто, будто это самая очевидная истина. Юнги хмыкает, но его взгляд смягчается. Потому что этот альфа просто так появился в его жизни. Они знакомы около трёх лет. После того, как он однажды приезжал к Чимину, чтобы помочь с поиском новой квартиры. Чонгук становится частью его жизни настолько плавно, что Юнги даже не замечает, как это происходит. Они сидят на ступеньках подъезда, разговаривая о каких-то мелочах. Чонгук рассказывает, что всегда восхищался омегами, которые знают себе цену, которые не боятся быть собой. — А ты? — неожиданно спрашивает Юнги. — А я? — Чонгук смотрит на него, будто не совсем понимая вопрос. — Ты говорил, что тебя привлекают омеги с характером. Почему? Чонгук задумывается на секунду, потом пожимает плечами, слегка озадаченный вопросом. — Потому что они не боятся смотреть альфам в глаза и говорить, что те неправы. Это вдохновляет. Юнги молчит, но в его груди что-то сжимается. Может, потому что в этих словах он чувствует уважение, а не попытку подчинить. Он всей душой любит свободу, а брак её отнимает. __________________ Постепенно Юнги начинает замечать, что его сердце бьётся быстрее каждый раз, когда Чонгук оказывается рядом. Взгляд на секунду задерживается на его руках, когда он чинит дверную ручку в квартире Мина, или на линии его шеи, когда он отворачивается, чтобы что-то рассмотреть. — Ты что-то хочешь сказать? — однажды спрашивает Чонгук, ловя его взгляд. Юнги торопливо отводит глаза. У Чона глаза на затылке? Нет. Просто Юнги откровенно пялиться на альфу. — Нет. Но внутри него уже разгорается ощущение, которое он давно старался подавить. Это Чимин называет чувствами?

***

Юнги изо всех сил пытается сопротивляться собственным чувствам. Он упорно убеждает себя, что всё это лишь временное явление. Его интерес к Чонгуку — не более чем досадная случайность, вызванная стрессом и напряжением последних недель. Каждый раз, когда мысли о Чоне пробираются в его голову, Юнги закатывает глаза и строго велит себе сосредоточиться на работе, на привычной и предсказуемой рутине. Но избавиться от этих мыслей оказывается не так просто. Чимин, как ни странно, становится невольным свидетелем его внутренней борьбы. — Это ничего не значит, — произносит Юнги с нарочитой уверенностью, стоя у кофеварки и тщательно контролируя процесс приготовления напитка, будто это может скрыть его замешательство. — Просто он... странный. Появляется в самое неподходящее время, задаёт дурацкие вопросы. Это раздражает. Чимин молча прищуривается, бросая на Юнги долгий взгляд, но ничего не говорит. Ему и не нужно: он слишком хорошо знает друга, чтобы поверить в эту жалкую попытку оправдаться. — Я же говорю, Чимин, между нами ничего нет, — настаивает Юнги, будто пытаясь убедить не столько друга, сколько себя самого. — Конечно, ничего, — спокойно соглашается Чимин, одаривая его невинной, почти детской улыбкой. — Просто ты почему-то каждый день рассказываешь мне о том, как он снова появился. Юнги раздражённо вздыхает и поджимает губы, но спорить с этим не решается. Лучше молчать, чем признать очевидное. __________________ Проходит ещё несколько недель, и Юнги начинает понимать, что избежать Чонгука больше не получится. Тот будто специально появляется там, где его совсем не ждут, легко разрушая выстроенные границы. Вот он заходит в кафе, небрежно взмахивая рукой в приветствии. Вот смеётся с Чимином, откидывая голову назад и будто не замечая тяжёлого взгляда Юнги. И вот однажды Мин снова встречает его в том самом магазине, которого он так старательно избегал. — О, привет, — Чонгук, кажется, совершенно невозмутим, но уголки его губ поднимаются в знакомой улыбке. — Давно не видел тебя. Юнги хмурится и притворяется, что внимательно изучает полку с соевым молоком. — Был занят. — Правда? — Чонгук наклоняется ближе, и Юнги чувствует его запах. Тёплый, с лёгким древесным оттенком, который странным образом успокаивает. — Правда, — коротко отвечает Юнги, не оборачиваясь. Но Чонгук не отступает. — Ты ведь от меня прячешься, да? Сердце Юнги замирает. Он не ожидал, что тот скажет это так прямо. — Почему ты так решил? — Юнги наконец поворачивается, пытаясь придать голосу равнодушный тон. — Потому что ты больше не ходишь в твои любимые места, не задерживаешься на работе и вообще стараешься не пересекаться со мной, — Чонгук говорит спокойно, но в его глазах читается что-то, от чего у Юнги перехватывает дыхание. — Я что-то сделал не так? Юнги открывает рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле. — Ты ничего не сделал, — наконец выдыхает он. — Просто... так вышло. Чонгук смотрит на него долго, будто пытается прочитать то, что Юнги не говорит вслух. Мин чувствует, как в груди растёт беспокойство. Чон смотрит на него слишком долго, слишком пристально, словно пытается докопаться до чего-то, что омега всеми силами старается скрыть. Он молча отворачивается, делая вид, что его снова заинтересовали товары на полке, и берёт первую попавшуюся упаковку. — Мне пора, — бросает Юнги, не глядя на Чонгука. — Уже? — в голосе альфы слышится лёгкое разочарование. — Только встретились. Мин не отвечает — вместо этого быстро направляется к кассе. Удивительно, но там действительно никого нет. Кассир приветствует его, но Юнги едва замечает это, сосредоточившись на том, чтобы как можно быстрее рассчитаться. Чонгук, конечно же, не отстаёт. — Ты всегда так спешишь? — спрашивает он, когда Юнги уже заканчивает пробивать свои покупки. — Всегда, — коротко бросает Юнги, убирая сдачу в кошелёк. Он хватает пакет и выходит из магазина быстрым шагом. Только оказавшись на улице, он наконец вздыхает с облегчением. Но это длится недолго. — Ты что, убегаешь от меня? — Чонгук снова рядом, его голос звучит мягко, но с явной насмешкой. Юнги останавливается и поворачивается к нему, напряжённо сжав пальцы на ручке пакета. — Что ты вообще хочешь, Чонгук? — резко спрашивает он. Чон чуть наклоняет голову, его взгляд становится серьёзным. — Хочу, чтобы ты перестал от меня убегать. Юнги молчит, чувствуя, как сердце снова начинает биться слишком громко. Это неправильно. Всё это. Чонгук слишком близко, слишком легко рушит стены, которые он так долго возводил. — Разве это твоё дело, что я делаю? — почти шипит он, пытаясь удержать дистанцию хотя бы словами. Но Чонгук не отступает. Вместо этого он делает шаг вперёд. — Только когда это касается меня, — спокойно отвечает он. Эти слова сбивают Юнги с толку. Он не знает, что ответить, поэтому просто разворачивается и идёт дальше, стараясь не оглядываться. Но даже дома, за закрытой дверью, запах Чонгука, его голос и эта проклятая улыбка всё ещё не выходят из головы. Чёртов сваха Пак Чимин со своим двоюродным братом.

***

Когда в кафе, где работает Юнги, ему наконец находят сменщика, он, хоть и с некоторой неохотой, соглашается на предложение Чимина отдохнуть по-настоящему. — Ты же сам говорил, что тебе нужны выходные, — настаивает Чимин, не оставляя Мину выбора. Так они оказываются в ночном клубе, где шум и огни мгновенно накрывают с головой. Юнги, который не был в таких местах уже несколько лет, чувствует себя неловко, но спустя пару коктейлей напряжение начинает отпускать. Музыка громкая, гулкая, заглушает все мысли, и он впервые за долгое время позволяет себе расслабиться. Чимин, как всегда, исчезает где-то в толпе, а Юнги решает выйти на танцпол. Сначала он просто стоит на месте, чувствуя вибрацию от колонок, но потом, поддавшись общей атмосфере, начинает двигаться в такт музыке. Он ощущает, как окружающее размывается, оставляя только ритм, тепло чужих тел и лёгкую пьяную эйфорию. Вскоре он оказывается окружён группой альф, явно заинтересованных в новом привлекательном омеге. Они улыбаются, переглядываются и явно стараются привлечь его внимание, но Юнги настолько погружён в своё состояние, что почти не замечает этого. Где-то в стороне, сидя за барной стойкой, Чимин с ухмылкой наблюдает за происходящим. Он достаёт телефон и делает несколько снимков, а потом начинает записывать видео, где Юнги, чуть покачиваясь, стоит в окружении альф, которые начинают что-то оживлённо говорить. Не удержавшись, Чимин отправляет видео в телеграм Чонгуку, сопроводив его текстом: Пак.Ч «Видео» «Твой будущий омега. Не зли меня, Пингвин, его могут увезти раньше, чем ты решишься что-то сказать» Пингвин «Где вы?» Пак.Ч «Адрес» Пингвин «Сейчас приеду, не ори» Тем временем Юнги находит свой ритм, ощущая, как алкоголь делает движения более раскованными. Один из альф что-то говорит ему, наклоняясь слишком близко, но Юнги, не утруждая себя ответом, поворачивается к другому. — Я знаю, что ты не пьёшь часто, но это выглядит довольно эффектно, — раздаётся позади голос, который не спутать ни с каким другим. Юнги резко оборачивается, и его взгляд натыкается на Чонгука. Альфа стоит, сложив руки на груди, и смотрит на него с лёгкой улыбкой. — Что ты тут делаешь? — Юнги хмурится, хотя сердце тут же сбивается с ритма. — Чимин пригласил, — отвечает Чонгук так, будто это очевидно. За его спиной маячит довольное лицо Пака, который успевает лишь подмигнуть, прежде чем исчезнуть в толпе. — И ты, конечно, сразу приехал? — Юнги делает шаг назад, хотя его взгляд задерживается на Чонгуке чуть дольше, чем нужно. — Ну, если бы я не приехал, — Чон наклоняется чуть ближе, понижая голос, — тебя бы уже увели. Юнги хочет ответить что-то язвительное, но внезапно понимает, что толпа вокруг действительно начала редеть. Альфы, до этого окружавшие его, разошлись, стоило Чонгуку появиться. — Никто бы меня не увёл, — бросает он, отворачиваясь. Чонгук тихо смеётся, но отступает. — Тогда не буду мешать, — говорит он, но Юнги чувствует на себе его взгляд, пока Чонгук медленно уходит в сторону бара. Несколько минут он стоит неподвижно, стараясь прийти в себя. Сердце снова стучит слишком громко. Чёртов Чонгук. Чёртов Чимин. Чонгук садится рядом с Чимином, но, несмотря на вечер и шумный клуб, не заказывает себе напитка. Он приехал на машине, и ему не хочется рисковать. Все его внимание сосредоточено на одном человеке — Юнги. Альфа сидит неподвижно, но его взгляд все время перемещается к Юнги. Двоюродный брат уже куда-то ушел, и Мин не может не почувствовать этого взгляда Чона. Он тяжёлый, холодный, напряжённый — и это заставляет Юнги ощутить холодок, пробежавший по позвоночнику. Сердце, которое уже почти на протяжении месяца не даёт ему покоя, снова начинает биться быстрее. Юнги делает вид, что ничего не замечает, но как бы он ни пытался игнорировать этот взгляд, он чувствует его пронизывающую силу — всё-таки альфа, оно понятно. И вот наконец Чонгук снова встаёт и направляется прямо к нему, словно не замечая ничего вокруг. — Прости, — говорит он, обращаясь не столько к альфам, сколько к самому Юнги. — Но нам нужно поговорить. Юнги находит в себе силы ответить, несмотря на нарастающее напряжение. — Ты же ушел вроде как, — сдержанно говорит он. — С каких это пор ты решаешь, с кем мне говорить? Чонгук не сдаётся. Он подходит ближе, теперь его голос становится низким, почти рычащим, и Юнги чувствует, как грудь сжимается от напряжения. — Не ушёл. С тех пор, как я не могу смотреть, как ты позволяешь этим… трогать тебя. Юнги фыркает, чтобы скрыть растущее в нём недовольство. — О, вот как. Территориальность? Альфа-гордость? Я всего лишь омега, да? Чья-то собственность?!— он говорит с сарказмом, пытаясь хотя бы словесно отстоять свою позицию. Но Чонгук не собирается отпускать его так легко. Он хватает Юнги за запястье — не грубо, но сильно, словно давая понять, что контролирует ситуацию. — Перестань, — говорит он спокойно, но в голосе есть какая-то твердость, от которой у Юнги пересыхает во рту. — Ты знаешь, что для меня ты не «всего лишь». И ты не собственность. Юнги не в силах больше оставаться в помещении выходит с альфой на улицу, а после вырывает руку и резко поворачивается к нему. Сильный холод декабрьского вечера сразу же обрушивается на них, но Юнги этого не замечает. Его глаза горят ярким гневом. — Знаешь, что я ненавижу больше всего? — его голос дрожит, но это не слабость — это ярость. — Быть очередным омегой для какого-то альфы. Чонгук остаётся на месте, но в его глазах проскакивает тень боли. — А я ненавижу, что ты думаешь, будто я такой, как все, — отвечает он, и его голос звучит неожиданно искренне, почти уязвимо. Эти слова ошеломляют Юнги. Он пытается найти ответ, но слова застревают. Тишина между ними становится почти непереносимой. Чонгук делает шаг вперёд, не прекращая смотреть на Юнги, и его следующее слово звучит спокойно, будто он наконец решился на откровение. — Юнги, — его голос становится мягким, — я не хочу сломать тебя. Я просто… хочу быть рядом. Юнги не может понять, что движет этим альфой, почему тот не такой, как остальные. В его глазах нет агрессии, только спокойная решимость и неясная привязанность, от которой сердце Юнги начинает колотиться с новой силой. — Почему ты просто не оставишь меня в покое? — его вопрос звучит почти как молитва, как последний отчаянный крик, который он не хочет произносить, но делает это, переступая через себя. Чонгук, кажется, понимает его, и его улыбка становится грустной, но теплой, словно в ней скрывается какая-то глубокая боль. — Потому что я не могу, — произносит Чон, и эти слова, как удар молнии, пронизывают Юнги насквозь. — Юнги, ты не понимаешь? — Чонгук делает ещё один шаг ближе, его взгляд, обычно спокойный, сейчас пылает. — Ты заставляешь меня терять голову. С тех пор, как мы встретились, я не могу перестать думать о тебе. Юнги открывает рот, чтобы ответить, но замолкает, видя выражение лица Чонгука. Это не просто слова, не дежурное признание. Альфа смотрит на него так, словно сейчас говорит самое важное в своей жизни. — Ты — не «очередной омега», не кто-то, кого можно увезти или присвоить. Ты первый, кто делает меня… другим. Я хочу быть лучше ради тебя. Ради нас. Слова Чонгука звучат искренне, и от этого они словно отдаются эхом в самой глубине души Юнги. Он отводит взгляд, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Хватит, — шепчет он, дрожащим голосом. — Хватит говорить так, будто… будто это всё реально. Чонгук берёт его за руку, осторожно, так, чтобы Мин мог вырваться, если захочет. — Это реально, Юнги, — говорит он. — И ты это знаешь. Юнги пытается отстраниться, сделать шаг назад, но вместо этого всё внутри него ломается. Что-то в этих словах, в его голосе наконец пробивает оборону, которую он строил годами. Мин чувствует, как по щекам начинают катиться слёзы. Юнги не плакал уже много лет. Ни один альфа не доводил его до такого. Никто. Но Чонгук первый. Первый во всём. — Ты сводишь меня с ума, — вдруг вырывается у него. — Я пытался от тебя убежать, потому что… Он зажмуривается, пытаясь взять себя в руки, но не может. И он готов сам себе пощечину влепить за это. — Потому что ты слишком настоящий. Ты единственный, кто может ранить меня так, что я боюсь. Чонгук мягко касается его плеча, не торопя, не напоминая о своём присутствии лишним движением. — Юнги, — тихо говорит он, его голос наполнен нежностью, — я никогда не сделаю тебе больно. Юнги смотрит на него сквозь слёзы. — Ты уже сделал, — отвечает он. — Потому что я… Он замолкает, сердце бьётся, как сумасшедшее. — Потому что я тоже тебя люблю, ты мне тоже нравишься, — наконец признаётся он. Эти слова звучат тихо, но они накрывают обоих. Чонгук на мгновение замирает, будто не веря в услышанное, а потом его взгляд становятся мягче, ласковее, словно тёплый ветер в разгар зимы. — Ты даже не представляешь, что для меня значит это слышать, — шепчет он, приближаясь ещё на шаг. Они стоят слишком близко, дыхание смешивается с холодным зимним воздухом. И впервые за долгое время Юнги не чувствует необходимости убегать. Вместо этого он тянется к Чонгуку, чтобы понять, каково это — быть рядом с тем, кто действительно любит его таким, какой он есть. Они стоят на улице, и с неба над ними начинает сыпать мелкий снег. Первый в этом году. Омега прикрывает глаза и целует чужие губы. Он, возможно, когда-нибудь пожалеет, но сейчас он глупый мазохист. Может и бедный. Ведь отношения начинают три типа людей: глупые, бедные и мазохисты.