ИСТОРИЯ ФЕНИКСА

— Я... уничтожу... вас всех… В ту же секунду я резко развернулся к существу — и всё замерло. Оно всего лишь лёгким движением руки, будто отмахиваясь от надоедливой мухи, отбросило меня назад. Воздух вырвался из лёгких, когда полетел сквозь тьму, чувствуя, как горящие дома и крики растворяются в небытии. На миг закрыл глаза, ощущая головокружение — а когда открыл, то резко вскочил. Я был в комнате таверны. Полураздетый, с перевязанным плечом, на котором всё ещё проступало пятно крови. — Что? — Прошептал я, оглядываясь с нарастающей паникой. — Не… понимаю... Дверь была заперта, ручка по-прежнему подпёрта стулом. В ноздри ударил знакомый запах старого дерева и влажной соломы, а не гари и крови. “Что происходит…? Сон…? Но такой явный, такой живой…” — я до сих пор чувствовал на языке вкус крови, а в ушах стоял звон от криков. Провёл дрожащей рукой по лицу, ожидая найти ссадины от былого сражения, в этой же комнате… Но кожа была гладкой и прохладной. Грудь предательски дышала ровно, хотя секунду назад в ней пылал огонь ярости. Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Три стука — условный сигнал. А́ртур... — Арн? Ты проснулся? Это А́ртур. Голос звучал так знакомо, так реально... Но как…? Я ведь видел, как он умирал… Побыв ещё несколько мгновений в ступоре, я медленно подошёл к двери, убрал стул и открыл. В проёме и правда стоял А́ртур: живой, невредимый. — Арн? Всё в порядке? — Его голос прозвучал с искренней тревогой, когда он увидел меня. — Да… — я сглотнул ком в горле. — Наверное... Проходи. Он вошёл в комнату и закрыл дверь. Его глаза внимательно изучали меня. — Как спалось? — Спало…сь? — Я всё ещё не мог прийти в себя. — Да, сутки прошли, как-никак. — Сутки?! — Мой голос прозвучал неестественно высоко. — Я проспал целые сутки? Но как? Я же только что... — Я не стал тебя будить, решил дать отдохнуть. Сам тем временем проверил лошадей, купил припасов. Смотря на А́ртура, я постоянно бросал взгляд на дверь, ожидая, что вот-вот она распахнётся и в комнату ворвутся те самые воины. — Ку...да ты постоянно смотришь? — А́ртур слегка наклонил голову в сторону. — А? Нет, никуда, — я попытался взять себя в руки. — Просто не могу собраться с мыслями после... произошедшего. — Да, это надо бы обсудить. Одевайся и спускайся вниз, перекусим и отправимся дальше. — Да... Хорошо, — кивнул я, все ещё не веря реальности происходящего. Когда А́ртур вышел, закрыв за собой дверь, я снова огляделся. Полотенце с пятнами крови, перевязанное плечо — когда я успел всё э…то? Возле кровати аккуратно лежал доспех. В сознании всплывали обрывки воспоминаний: труп нападавшего лежал на кровати, разбитый кувшин с водой, ледяная вода в корыте... Присел на кровать. Это не мог быть просто сон — слишком реально, слишком ярко. Я всё ещё чувствовал боль в рёбрах от ударов, вкус крови во рту, холодную хватку пальцев в волосах. Закрыв глаза руками, я слегка надавил пальцами на веки и глубоко вздохнул. Что ж, нужно одеваться. Меня ждёт А́ртур внизу... живой А́ртур. Или это всё ещё сон? Я аккуратно одел все доспехи, знакомый вес металла на плечах почему-то не принёс привычного утешения. Машинально проверил пояс и не обнаружил меча. Слегка повертев головой, вспомнил, что обронил его где-то в лесу. Тяжёлый вздох, нужно идти. Вышел в коридор и закрыл дверь. На мгновение замер, прикоснувшись ладонью к шершавой деревянной поверхности. Ещё один тяжёлый вздох: направился к лестнице, которая вела вниз. Спускаясь, замер на последней ступени. Предо мной открылась живая, немного суматошная, картина. Таверна была на половину полной. Воздух был густым от запаха кислого вина, свежего хлеба и чего-то съестного. За деревянными столами, испещрёнными царапинами и пятнами от кружек, сидели люди: местные фермеры, пара путников в дорожных плащах. Они громко смеялись, стучали кружками, их голоса сливались в гулкий, нестройный хор. У стойки стоял парень, о чём-то разговаривая с хозяином таверны. Посмотрев на вход, на мгновение в моё сознание ворвало́сь окровавленное, изуродованное тело хозяина, которое лежало на полу возле входа. Внезапно кто-то резко толкнул меня в плечо, проходя мимо. — Осторожнее, — донеся до меня раздражённый женский голос. — Стоишь, как вкопанный! Я моргнул — видение исчезло. На том месте, где только что лежал труп, теперь пусто. Это... она. Та самая женщина. Я ведь видел, как она умирала в углу, с вывалившимися внутренностями... Каждую деталь помню. — Чествуешь? — Внезапно кто-то проговорил позади меня. От этого я слегка вздрогнул и резко развернулся. Предо мной стоял А́ртур, с тарелкой супа. — М…? — Чествуешь? Пахнет вкусной едой. Наконец-то не вяленное мясо. — Вновь проговорил А́ртур. — Да… Да. — Это всё, что я смог выдавить из себя. — Пойдём, я занял нам место, там, в углу. — Указав рукой, закончил он. Подойдя к столу, я увидел ещё одну миску с супом, белый хлеб и немного овощей. — Садись. — Ещё раз, будто приказывая, указал рукой на стул. – Ты как? Собрав последние силы, попытался остановить безумно проносящиеся мысли в голове. — Меня одолевает чувство вины. Странно, я вроде-бы их не знал, но в тоже время они погибли из-за меня. — Почёсывая лоб, произнёс я. — Нет. Не из-за тебя. Они служили и верили, что, защитив тебя, спасут всех остальных. Прекрати записывать на себя, иначе это сожрёт тебя окончательно. Будет мешать, путать мысли и в конце концов приведёт к могиле. Держи голову в ясности. Это не последние жертвы. Далеко не последние. — А если вы ошиблись? Если я не тот, кем вы меня считаете? — Перебирая ложкой в тарелке, произнёс я. — Хм… Ты ведь не первый, кто сомневается. Многие сомневались. Практически каждый феникс, был в смятении. Но они находили ради чего бороться, и ты найдёшь. — Мне говорили, что фениксов уже давно не было. Откуда тогда тебе это известно? — Это правда, очень давно. Вот только память о них живёт. В воспоминаниях, в книгах. Ты же любишь читать? — Слегка качнув головой из стороны в сторону, проговорил А́ртур. — Да, мать привила. Говорила, что так можно познавать мир, не выходя из дома. — Она была права. А ещё с помощью книг можно хранить воспоминания. — Улыбнувшись, А́ртур продолжил. — В Ордене есть огромная библиотека, целые тома, посвящённые истории Фениксов. Когда вернёмся — обязательно загляни туда. Можешь и сам начать записывать всё, что считаешь важным. Я, например, так и делаю. — Закончив фразу, он достал из-за пояса небольшой, потрёпанный временем кожаный блокнот с потёртыми уголками. — Могу взглянуть? — А… нет, — он покачал пальцем, попутно убирая блокнот куда-то за пояс. – Эт мои воспоминания и только мои. Мы затихли, погрузившись в свои мысли. Я наблюдал, как А́ртур медленно перебирает ложкой — его спокойствие было неестественным, почти пугающим. Эти люди были его братьями по оружию, а он сидел здесь, словно ничего не произошло. Либо он и правда верит, в то, что говорит, либо умело скрывает панику. Я не знаю, как бы поступил на его месте. С собой бы разобраться. В любом случае я ему благодарен, я ещё жив. Я всё больше верю в слова Роберта: если бы я отказался, они бы всё равно меня нашли и убили. Неважно, тот я или нет. А так есть шанс на спасение и может что-то больше. На самом деле, я страшусь оказаться тем, кем они меня считают: слишком много ответственности, слишком много силы для одного. — Арн, — голос А́ртура окончательно вырвал меня из размышлений. — А…? — Нам пора. Путь не близкий. Да и привалы теперь будут менее благоприятные. Дальше поселений не будет. Мы вышли на улицу. Свежий воздух ударил мне прямо в лицо. Было ранее утро. Небо ещё серое, но уже не такое угрюмое. Да и дождь прекратился. Вокруг нас шла размеренная жизнь: люди куда-то шли, будто не замечая грязи под ногами. Подростки дрались на палках, старики, наблюдавшие за этим, что-то брюзжали на них. Где-то из домов доносился детский плач беспокойного ребёнка. В общем, как только дождь прекратился, поселение оживало и уже не казалось безлюдным. — Схватить их! Живо! — Я обернулся на резкий крик. И в ту же минуту, вся деревня была охвачена огнём, ужасающе знакомая картина. — Не…т, не…т, не может быть. Это был сон. Внезапно меня развернуло и предо мной был А́ртур: — Ар… Арн…, парень, ты во прядке? Его голос был тихим, звон в ушах заглушал всё. — Эти… крики, опять… они. Сильно зажмурившись и схватив себя за голову, попытался сосредоточиться на голосе А́ртура. Ещё мгновение и звон ушёл. — Парень, Арн! Теперь его голос был громкий и чёткий. — Они... вернулись, — выдохнул я. — Кто? — Его пальцы крепче сжали мои плечи. — Здесь никого нет, кроме местных. Оглянись. Собравшись с силами, я оглянулся и увидел всё ту же деревню, наполненную жизнью, без огня, разрушений и трупов. — Схватить их! Живо! — Я испуганно бросил взгляд в сторону звука. Это был мужчина, кричавший детям, что бы те поймали гусей, которые выбежали из-под ограды. — Что с тобой происходит? — Взволновано проговорил А́ртур. Тут меня начала одолевать сильная жажда, которую невозможно терпеть. — Во… воды. — Голос сорвался на хриплый шёпот. Губы слиплись, словно их склеила горячая смола. Каждый вздох обжигал горло раскалённым песком, а язык стал грубым и неподвижным, будто вырезанным из старого дерева. — На, держи. — А́ртур протянул флягу. Пальцы дрожали так, что я едва ухватился. Первый глоток ударил в нёбо ледяным ударом. Я жадно пил, захлёбываясь. Вода лилась через край, стекая по подбородку мокрыми дорожками. Горло судорожно сжималось, пытаясь протолкнуть влагу. Я давился и кашлял, но не мог оторваться — будто утопленник, вцепившийся в соломинку последней надежды. Спустя ещё мгновение всё ушло: я вновь спокоен, контролирую своё тело. — Спасибо, — ещё тяжело дыша, ответил ему. — Что происходит? Ты всё утро сам не свой, а теперь это. — Не обращай внимания. Видимо сильно приложился, когда упал с лошади в лесу. — Что-то это не похоже на обычную травму. И кто «они»? — Они? — Удивлённо переспросил. — Да, ты говорил: “они вернулись”, кто «они»? — Я же говорю, сильно приложился. Показалось, что бандиты из леса вернулись. — Арн, если есть что сказать — говори. Иначе я не смогу защитить тебя от всего. — Всё хорошо. Правда. Мне легче. — Точно? — Да, всё хорошо. — Ты говори, если, что не так. Я в ответ лишь кивнул. — Ладно. Вон наши лошади. Нужно отправляться. Мы подошли к животным, они стояли спокойно, изредка фыркая. На них висели сумки с припасами. — Держи, — внезапно проговорил А́ртур. В руках он держал меч. — Я узнаю его, мой Сармакс? — Да, я подобрал его в лесу. Ещё раз потеряешь, будешь сражаться палкой. — С небольшой улыбкой проговорил он. — Палкой… — С лёгкой ухмылкой пробормотал я. — Садись. Пора отправляться. Хватит с меня неожиданностей. — Уверенно проговорил А́ртур. Мы покинули деревню и направились дальше. Было свежо. Дорога превратилась в сплошное грязевое месиво, оставленное недавним ливнем. Следы от копыт и чего-то ещё, заполнились мутной водой, в которой отражалось серое небо. Земля вокруг была пустынной и унылой: пожухлая трава, редкие корявые деревья, будто склонившиеся под тяжестью собственного существования. — Слушай А́ртур, я понимаю, что уже спрашивал, но всё же. Как далеко мы от цели? Ибо в этой суматохе, я потерял счёт времени. — Если бы всё шло по плану, мы бы уже подходили к горам. Но… когда что-то идёт по плану? — Он хмыкнул, проводя рукой по щетине на подбородке. — Потеряли два дня. Со всеми привалами — примерно три дня пути остаётся. — Странно, горы же обычно большие, уже должны бы видеть их. — Удивлённо проговорил я. В тот миг лошади, фыркая, вынесли нас на гребень очередного холма. Деревня осталась в низине, словно спрятанная самой местностью. И тогда... — Знакомься, Скалистые горы. Место упокоения Первого Феникса. А́ртур простёр руку к горизонту. И они явились во всём своём величии — не просто горы, а исполинская стена из камня и льда, пронзающая небеса. Их пики, увенчанные вечными снегами, сияли под лучами солнца. Чем дальше к горам, тем ярче становился свет — будто невидимая граница отделяла хмурые равнины от земли, куда уже дотянулась зима. Путь выглядел не сложным, поскольку это были чистые равнины, без проклятых лесов или чего-то подобного. Но обычно, это так кажется. На самом деле безмятежная картина, только так выглядит, скрывая опасность. — Ну что, готов? — Прервав мой осмотр, проговорил А́ртур. — Готов… — С небольшой тяжестью ответил я. — Ну, тогда в путь. Поводья в моих пальцах натянулись. Лошадь ступила под уклон, унося нас с холма — навстречу снегам и тайне, которая там хранится. Тревога нарастала с каждым шагом, но теперь в ней была и капля надеж