Логика против Рождества

Под Рождество, (которое на космическом корабле условно в той же мере, как смена дня и ночи, то есть -- примерно полностью) поведение окружающих становится до того нелогичным, что хоть вовсе не выходи из каюты. Чего мистер Спок, как старший помощник капитана и офицер по науке, конечно, себе позволить не может. Будь на мундире лишний десяток пуговиц, он застегнул бы все. Но их нет. Приходится компенсировать сдержанностью. Хихикающие йомены, Краснеющие (отчего бы?) энсины. Фикус в кадке перекочевывает из столовой в рубку и украшен невесть чем. Лейтенант Ухура развешивает на дверях кают красные фетровые носки. Юный Чехов просвещает всех, кто готов его слушать (или хотя бы не сумел увернуться), что Санта-Клауса придумали в маленькой деревушке под Суздалем, шутки ради, но назвали Deadmoroz-ом. В кают-компании не умолкает "джингл-беллз". Мистер Спок готов поклясться, что, проходя мимо лазарета (совершенно случайно), слышал, как доктор Маккой тренируется басом говорить "Хо-хо-хо!". Об этом он предпочитает не думать. Спохватившись, Джим в последнюю минуту запрещает вешать омелу над входом в столовую. Йомены и энсины разочарованы, но самое искреннее огорчение читается в глазах самого капитана. "Интересно," -- бормочет Спок, когда утром половина собравшихся за завтраком сидит в нелепых красных колпачках с белой оторочкой. "Поразительно," -- не удержавшись, добавляет он, увидев доктора в свитере с изображением рогатых земных животных из отряда парнокопытных. Доктор в ответ называет его остроухим гоблином, но без привычного гнева. Внеочередная ночная вахта -- лучший способ избежать этого безумия. Утром (условным, галактическим) вернувшись к себе в каюту, Спок видит, что носок изрядно растянулся. Санта-Клаус принес ему диск с записями вулканской струнной музыки -- это от медсестры Чапел. Бутылку (небольшую) шотландского виски: Скотти не теряет надежды. А еще томик стихов античных стоиков и теплые тапочки. Это от Боунза. Тапочки украшены аппликациями в виде вулканских плюшевых мишек. С клыками, когтями и всем прочим. Спок думает о матери. В том числе с нежностью. Но досады сейчас больше. Доктор профессионально умеет слушать и запоминать. Войдя в каюту, Спок скидывает форменные ботинки. В комнате прохладно. Что уж там -- холодно в комнате. Тапочки с виду теплые, мягкие. Теплые тапочки греют, что на них ни нарисуй. Даже вулканских плюшевых мишек. Логично ведь, да? Спок всовывает ноги в тапочки, опускается в кресло и открывает античных стоиков. Ногам тепло. Логика никогда не подводит.