Путеводная звезда

***

Я открыл глаза, чувствуя, как боль пронизывает мою голову. Сначала ничего не видел, только туманное пятно, но затем комната начала обретать очертания. Моя кровать, тусклый свет из окна, знакомые обои. Я дома. Я слегка повернул голову и увидел Минсу. Он сидел на полу, склонив голову на край моего матраса. Его волосы были взъерошены, глаза закрыты. Он выглядел таким усталым, будто не спал несколько суток. — Хен... — выдавил я. Минсу тут же поднял голову. Его глаза, хоть и налитые усталостью, тут же оживились. — Ты очнулся, — сказал он с облегчением, поднявшись на ноги. — Как ты? — Голова... болит, — пробормотал я, чуть приподнимаясь на локтях. Минсу тут же потянулся ко мне, словно боялся, что я свалюсь обратно. Он провёл рукой по одеялу, будто пытаясь меня успокоить. — Лежи. Подожди пару секунд, я сейчас, — сказал он и быстро вышел из комнаты. Я лежал, смотря в потолок, и пытался понять, что произошло. Голова гудела, мысли путались. Что это было? Я помню, как мы пошли к психологу. Помню белые стены, запах антисептика. А потом... Я зажмурился, пытаясь вспомнить, но чем больше я старался, тем сильнее болела голова. Всё было размытым, как будто происходящее отдалилось от меня на годы. Минсу вернулся так же быстро, как ушёл, неся стакан воды и таблетки. Он присел на край матраса и протянул их мне. — Держи. Это поможет. Я взял таблетки, осторожно запил их водой, чувствуя, как Минсу пристально смотрит на меня. — Что... что произошло? — наконец спросил я. Минсу, склонив голову, внимательно смотрел на меня, словно оценивая, стоит ли говорить правду. — Ты не помнишь? — Помню... — я прикрыл глаза, перебирая обрывки воспоминаний. — Помню кабинет. Помню, как она что-то говорила. Потом... Образ врача мелькнул перед глазами — её мягкий голос, добрые глаза. Но вместе с ним в голове вспыхнула паника. Белые стены, шёпоты, страх. Моё дыхание участилось, и я, не выдержав, вцепился в одеяло. — Я... Я наговорил ей что-то? — пробормотал я, взглядом умоляя Минсу сказать, что этого не было. Он осторожно коснулся моей руки, чтобы успокоить. — Всё хорошо, Джун, — мягко ответил он. — Да, ты немного вспылил, но это нормально. Такое бывает. Всё в порядке. — Я... правда? — Я вцепился в его взгляд, пытаясь найти в нём правду. — Правда. Ты сильно перенервничал, но всё обошлось. Никто не сердится. Я смотрел на него, ощущая, как слова Минсу постепенно проникают в мою голову, успокаивая. Он был рядом, как всегда, и это наполняло меня чувством безопасности, несмотря на гул в голове и туман в воспоминаниях. Минсу улыбнулся. — Главное, ты сейчас дома. Остальное не важно. Минсу сидел рядом, наблюдая за мной с мягким, чуть усталым выражением лица. Его спокойствие всегда действовало как якорь. Я прикрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли. Всё ещё тяжело дышалось, но, по крайней мере, я уже не ощущал, будто нахожусь в эпицентре шторма. — К психологу я больше не пойду, — выдохнул я, не открывая глаз. Минсу тихо фыркнул. — Очевидно, — бросил он с лёгкой иронией. — Потом, немного помедлив, осторожно спросил: — Что всё-таки случилось, Джун? Ты испугался? Или просто перенервничал? Я опустил взгляд, поджал губы и крепче сжал одеяло в руках. На языке вертелось многое, но я не знал, как это объяснить. Наконец, я медленно кивнул. — Я... испугался, хен. До ужаса. Просто сама мысль, что нужно идти к ним... к этим врачам... — я почувствовал, как сердце снова ускорило ритм. Минсу внимательно выслушал, не перебивая. Он лишь кивнул, подтверждая, что понял. — Ладно. Это твои чувства, и их нужно уважать, — мягко сказал он. Но потом его взгляд стал чуть серьёзнее. — А почему ты... — он замялся, подбирая слова. — Почему ты назвал меня... Юнги? Я напрягся, услышав это имя. Всё-таки он заметил. — Мне показалось... — я потупился, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — В какой-то момент мне показалось, что ты Юнги-хен. Минсу, к моему удивлению, притворно возмутился, но голос его остался тихим, почти шутливым: — Ого! Значит, кролик нашёл мне замену? Я тихонько улыбнулся, слабо тряхнув головой. — Никто никогда не заменит хена, — прошептал я. — Просто... вы так похожи. И тогда в голове всё было... — я потерялся в словах, вспоминая хаос, который царил в моей памяти. — Просто полный кошмар. Всё смешалось, и я... спутал. Минсу кивнул, задумчиво глядя на меня, словно что-то про себя решал. — Хорошо, что ты сейчас дома, — сказал он, улыбаясь так тепло, что это согрело даже внутри. — Теперь будем разбираться с этим по-другому, без врачей. Хорошо? Я снова кивнул, чувствуя, как сердце начинает биться ровнее.

***

Я сидел за столом, ковыряя вилкой в тарелке. Минсу устроился напротив, не отводя от меня глаз, но ничего не говорил, давая время прийти в себя. Он так всегда делал, когда видел, что я теряюсь в мыслях. Я поднял кусочек редьки, задумчиво засунул его в рот и начал медленно жевать, ощущая, как тяжесть размышлений всё больше давит на меня. Игнорировать происходящее больше нельзя. Эти кошмары… нет, что-то даже большее. Они уже повлияли на меня. Серьёзно. И нужно понять, почему я их вижу. Я прокрутил в голове сцену у врача, начиная разбирать её по кусочкам. Да, я испугался. До ужаса. Но… этот страх — он не мой. Точнее, он был мой, но одновременно и не мой. Что-то не сходится. Врачи? Ну окей. Никто их не любит. Я бывал в больницах раньше и никогда не чувствовал такой паники. А там… В тот момент в моей голове была каша. И это было… другое. Не просто страх перед врачами. Будто это кто-то другой испугался. Нет. Не «кто-то». Чонгук. Моё жевание замедлилось. Я сосредоточился на этом странном ощущении, вспоминая всё, что знаю о Чонгуке. В статьях о нём не упоминалось ничего о психических расстройствах. По крайней мере, открыто. Если бы что-то было, он, скорее всего, это скрывал. Ведь с его популярностью никто бы не захотел, чтобы такие слухи всплыли. Хотя… я точно читал, что у него было какое-то непонятное состояние. Может, он действительно страдал? И из-за этого боялся врачей? И теперь это передалось мне? Я сглотнул и хмуро уставился в тарелку. — Молодец, Джун, — пробормотал я себе под нос, — ты уже размышляешь о Чонгуке как о части себя. Супер. Минсу поднял голову, заметив, что я что-то пробормотал, но не стал вмешиваться, только продолжал наблюдать. Но всё равно. Это странно. Очень странно. Я снова начал ковыряться в еде, размышляя, как теперь справляться с этой путаницей в голове.

***

Я сидел за ноутбуком, сканируя один сайт за другим, впиваясь взглядом в экран. Всё, что я находил, — это статьи о карьере Чонгука, теории о его романах, нелепые сплетни. Даже заметки о его странной привычке тыкать языком в щёку. Но ничего полезного. Я тихо вздохнул и потёр глаза. Голова гудела от перенапряжения. Всё равно, что искать иголку в стоге сена. Я снова взглянул на экран, но мыслей уже не было. Что-то во мне застряло. «Почему я это делаю?» Я тихо вздохнул, глядя на список статей. Они не дают мне ничего важного. Но я не могу остановиться. Мне нужно понять этого человека. Чонгука. Я закрыл ноутбук, уткнувшись лбом в крышку, и попытался собрать мысли воедино.

***

Музей наверняка хранил что-то, что может раскрыть ещё одну грань личности Чонгука. Его работы, личные вещи... что-то должно было дать мне подсказку. Добравшись до музея, я купил билет и вошёл в зал. Работники, которых я спрашивал, не сказали ничего нового — всё то же самое, что я уже читал в статьях. Но меня интересовали экспонаты. На выставке было несколько вещей Чонгука: его старый фотоаппарат, альбом, карандаш, кепка. Я остановился у витрины, изучая их. Всё выглядело так... обыденно. Но среди фотографий я заметил одну, которая сразу привлекла моё внимание. На ней были два танцора, застывшие в движении, но явно смеющиеся. Судя по залу, это была репетиция. Их лица светились радостью, лёгкостью. Казалось, Чонгук поймал в кадре саму суть счастья. Я вздохнул, переводя взгляд на альбом. Если он время от времени рисовал, может, там есть что-то, что поможет? Я вспомнил свою привычку рисовать, когда что-то крутится в голове. Может, Чонгук тоже вкладывал мысли в рисунки? Я позвал одну из сотрудниц музея. — Простите, а страницы из альбома Чонгука... их можно посмотреть? — Конечно, все рисунки были оцифрованы и добавлены в наш электронный каталог. Вы можете воспользоваться QR-кодом на вашем билете, — сказала она, показывая, где найти код. Я поблагодарил её, отсканировал код и сел на один из диванчиков, открывая каталог. Первые страницы были забавными: какие-то места, кое-где смешные рожицы, даже нарисованная маленькая какашка, над которой я невольно фыркнул. Следующие страницы показывали наброски птиц: их крылья, глаза, изящные линии. И вдруг я наткнулся на красивый портрет. На нём был альбинос — явно Юнги-хен, сидящий за рулём машины. Я замер, восхищаясь детальностью и живостью рисунка. Следующие страницы были наполнены дурачеством: нелепые рисунки, комиксы, а потом пейзажи и абстракции, которые я не мог разгадать. Но на одной странице я буквально ахнул. Это были наброски татуировок. Чонгук, судя по всему, рисовал свой силуэт, развёрнутый вид руки, а рядом — дизайн татуировки, собранной из множества деталей. Всё выглядело потрясающе. Я продолжал листать, пока не наткнулся на странный лист. Он был полностью исчеркан. Под слоем штриховок и каракулей угадывались линии рисунка, но понять, что там изображено, было невозможно. Чонгук зачеркал его, будто в порыве гнева или отчаяния. Я долго смотрел на этот лист, чувствуя, как внутри поднимается странное беспокойство. Почему он сделал это? Что там было? Что так выбило его из равновесия, что он решил уничтожить этот рисунок? Я продолжал листать альбом, чувствуя, как с каждой страницей загадки вокруг Чонгука становятся всё запутаннее. На одной из страниц я наткнулся на целое множество глаз. Они были разных форм и размеров, но все смотрели куда-то мимо, будто в пустоту. Каждый глаз был нарисован с такой детализацией, что мне стало не по себе. Казалось, что Чонгук пытался вспомнить, как выглядели глаза, которые он не мог забыть или которые хотел понять. Прищурившись, я заметил внизу страницы подпись. Размашистый, нервный почерк: "Кто ты?" Я нахмурился. Перелистнув страницу, я увидел новые каракули. На этот раз линии были резкими, острыми, рваными. Рисунки будто были сделаны в порыве страха или отчаяния. Формы превращались в тени, напоминающие монстров. Это было тревожное зрелище, и я не мог отвести взгляд. На следующей странице, когда я её перевернул, меня словно ударило. Это был рисунок. Двое людей держались за руки, танцуя под звёздным небом. Форма их лиц показывала, что они смеялись, будто забыв обо всём. Казалось, что звёзды вокруг них искрились ярче, чем обычно. Под рисунком было написано: "Под звездой, где они танцевали." Я тихо повторил эту фразу, чувствуя, как что-то внутри начинает подниматься. Я снова посмотрел на изображение, пытаясь понять. Моё внимание привлекла одна из звёзд. Она была прорисована особенно тщательно, настолько сильно вдавлена карандашом, что чуть не проткнула бумагу. Это явно было важно для Чонгука, но почему? Я выдохнул, слегка хмыкнув. Этот альбом оставлял больше вопросов, чем давал ответов. Я собрал свои вещи и направился к выходу из музея. Грустная мысль окутывала меня: несмотря на все мои усилия, я ничего не нашёл, что помогло бы понять Чонгука. Я шёл по тёмной улице, чувствуя, как тишина вокруг давит сильнее, чем обычно. Город будто замер, предоставив меня самому себе и моим мыслям. Каждый шаг отдавался эхом в голове, где роились сомнения. Может, это всё было глупостью? Моё расследование, эти вещие сны, странные совпадения... Это просто воображение? — Бред собачий... — пробормотал я себе под нос. И вдруг я замер, словно вкопанный. Мои глаза сами поднялись к небу, где сквозь облака, не смотря на то, что даже солнце ещё не село, пробивался свет. Звезда. Та, которая сопровождала меня всю мою жизнь. Та, что всегда казалась... особенной. Моё сердце сжалось. Звезда. Я быстро вытянул телефон из кармана, лихорадочно открывая сайт музея. Прокрутив к рисунку из альбома Чонгука, я прищурился. Может ли быть? Я рванул обратно в музей, сердце колотилось, а ноги несли меня быстрее, чем я мог осознать. Я ворвался в здание и направился к ближайшему экскурсоводу. — Простите, — выдохнул я, едва переводя дыхание. — Мне нужно узнать о картине Чон Чонгука! Я быстро показал на телефоне страницу с его рисунком. Девушка мягко улыбнулась, немного удивлённая моим внезапным рвением. — Да, — сказала она, кивнув. — Чон Чонгук действительно занимался рисованием, помимо фотографии. Это было больше хобби, но... он и в этом преуспел. — Эта картина, — я указал на текст под рисунком, голос слегка дрожал. — "Под звездой, где они танцевали"... Где она сейчас? Её лицо стало печальным. — Это его последняя работа, — ответила она. — Она была завершена незадолго до его смерти. После неё Чонгук больше не выставлял ничего нового. — Где она? — перебил я, не в силах ждать. Она покачала головой. — К сожалению, её никто никогда не видел. Картина так и осталась загадкой. Она не была опубликована для широкой аудитории, и никто не знает, что с ней стало. Мои плечи опустились. — Никто? — повторил я, почти шёпотом. — Никто, кроме самого Чонгука. — ответила она с сожалением. Я поблагодарил её и вышел из музея, чувствуя, как всё внутри смешалось в глухую боль. Подняв голову к небу, я прошептал себе под нос: — Под звездой, где они танцевали...

***

Я рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку и громко простонав. — На кой чёрт так её прятать?! — буркнул я, отчаянно стукнув кулаком по одеялу. Телефон едва не полетел на пол, но в последний момент я сдержался. Вместо этого я рывком поднялся и сел на край кровати, тупо уставившись на экран, где была видна та самая ксерокопия рисунка Чонгука. "Ну и что мне с этим делать?" — подумал я, прокручивая изображение туда-сюда, будто от этого можно что-то увидеть. Я спрыгнул с кровати, почувствовав, как холодный пол прокрался через носки. Окинул взглядом комнату и заметил, что окно оставалось открытым. Подойдя, я его закрыл, но почему-то внутри стало тоскливо. "Дурак, простудишься же," — мысленно упрекнул я себя и решительно вернулся к столу. Сев, я положил телефон перед собой и уставился на рисунок. Голова склонилась к плечу, а нога машинально заёрзала под столом. — Ладно, Чонгук, — пробормотал я себе под нос. — Ты явно что-то имел в виду. Мой взгляд упал на звезду, нарисованную с таким рвением, и я нахмурился. — Звезда, — начал я размышлять вслух. — Ну, это вроде как маяк... А пара? На секунду я замер, раздумывая, что могло значить изображение. — Возлюбленные? — тихо предположил я, затем мотнул головой. — Но у Чонгука вроде не было романтических отношений... Может, скрытый роман? Я задумался сильнее, пока не услышал стук в дверь. — Входи, — бросил я рассеянно, не отрывая взгляд от телефона. Дверь приоткрылась, и Минсу засунул голову в щель. — Еда готова. — сказал он буднично, а потом исчез. Я вздохнул, схватил телефон и пошёл на кухню. Усевшись напротив Минсу, я начал молча есть, всё ещё не отрываясь от изображения на экране. — Ты так в тарелке утонешь, — пробурчал Минсу, глядя на меня поверх чашки с чаем. — Ммм, — только и ответил я, машинально запихивая в рот ложку риса. "Что это за пара?.." — прокручивал я в голове снова и снова, почти не замечая вкуса еды. Минсу хмыкнул, наблюдая, как я утыкаюсь в телефон, и подцепил ложкой кусок риса. — Кушай нормально, а не в телефоне сиди, — недовольно пробормотал он. — Я кушаю, всё очень вкусно, — отозвался я, даже не поднимая взгляд. — Кушаешь ты плохо, — возразил он, стукнув ложкой по моей тарелке. — В последнее время совсем сократил свой рацион. — Я уже взрослый, энергии нужно меньше, — буркнул я в ответ, скользнув взглядом по рисунку на экране. — Херня, — отрезал Минсу, скрестив руки. — Ты маленький, тебе надо нормально питаться, иначе маленьким и останешься. Я хихикнул, подняв голову. — Не хотел объесть хёна, — с намёком сказал я, намекая на его рост. Минсу шикнул и прищурился. — Вот тебе и уважение! Совсем оборзел! — бросил он с наигранным возмущением. Я снова хихикнул и, набравшись смелости, добавил: — Хён тоже должен хорошо кушать, а то... Я вдруг замолчал, резко замерев. — Чего "а то"? — удивлённо спросил Минсу, подняв бровь. Но я не отвечал, уставившись на хена. — Это ... — прошептал я, пристально вглядываясь в глаза Минсу, который теперь смотрел на меня ещё более недоумённо. Юнги! Опустив взгляд к телефону, я быстро начал гуглить "Мин Юнги", пытаясь найти хоть что-то о нём. Сердце бешено колотилось, а пальцы порой соскальзывали с экрана. Минсу только вздохнул, заметив мою очередную "выходку". — Кушай, пока я тебе ещё не смыл телефон в унитаз, — предупредил он, щедро положив мне ещё риса. Найти информацию о Мин Юнги оказалось сложнее, чем я ожидал. Если о Чон Чонгуке можно было узнать почти всё: его карьера, фотографии, выставки — то Мин Юнги... Кто он вообще? Были лишь несколько совместных фотографий, где Чонгук обнимал его, и оба выглядели счастливыми. Их улыбки казались настолько искренними, что я даже на мгновение позавидовал. Но больше ничего. Известно только одно: Юнги был лучшим другом Чонгука. Это упоминалось в редких статьях и записках, но всё остальное — чистая пустота. Ни работы, ни возраста, ни даже следа о том, где он жил. Никаких интервью, никаких публичных упоминаний. Словно он был тенью, существующей только рядом с Чонгуком. И я знал, что картина была у него. Этот факт засел в голове так уверенно, что я не сомневался. Чонгук доверил картину Юнги. Я откинулся на спинку стула, уставившись в телефон. Больше ничего не оставалось. Все следы обрывались здесь. "Тень без ничего", — пробормотал я себе под нос. Но это не значило, что я отступлю.

***